Зов умирающей звезды

      «Новичок и Ветеран, прочная связь»-гласил заголовок сайта таблоидов.       Оливер рассматривал фотографию, не читая текста. Видимо в паддоке есть фотограф, что за хорошие деньги сливает изображения курьезных моментов. Но сейчас не хотелось думать об этом. Берман рассматривал фотографию, на ней Кими и Макс, Кими больше не прячется и позволяет себя вести. Олли знает, что они идут в мед.кабинет, знает что такие фото не редкость и что текст написали просто чтобы привлечь читателей, но это было не важно.       «Он улыбается»-только и заметил Оливер, держа телефон в одной руке, но глаза по правде видели всё размыто.       Шампанское льется рекой по рукам и рукавам красных поло, крики скандирующие имена чуть приглушенно громкой музыкой. — Если они так разгулялись от третьего и второго места, то ты представь как они разойдутся получи мы чемпионство! -весело прокричал Льюис в ухо Оливеру, что под влиянием момента выпал уже Бог знает какой бокал шампанского.       Вообще, он не собирался пить, как и идти на вечеринку, вот только быть на ней сегодня он обязан. Механики на веселе всё доливали и доливали ему в бокал, стоило лишь заметить что тот наполовину опустел. А Оливер пил не задумываясь, ему нужно было заглушить всё, и разум что твердил ему прекратить, и сердце что изнывало от тоски. Он не понимал, почему подиум его не радует, почему он не может разделить с командой этот счастливый миг и повеселиться, почему в теле нет того самого урагана, что от успеха должен был лишь усилиться. Но в глубине души и на задворках разума он знал ответ. Кими.       «Я кретин»-думалось ему, бокал в его руке иссох, а содержимое исчезло в темноте рта моментально. Мысль повторялась и не отпускала, Берман пытается её приглушить, а уставшее тело не сопротивляется, когда его утаскивают танцевать, — «Кретин… Самый настоящий».       Никто не спрашивал, налить ему ещё или уже хватит, никто даже не интересовался, что пьет Второй Пилот Феррари, ему просто всё наливали. А он и не против. Все заголовки новостных лент к вечеру уже пестрили фотографиями, преимущественно Джорджа Рассела конечно, но и они с Льюисом там есть.       Это его не волновало. Как и то, что кто-то потянул его за руки на танцполе. Оливер не различал лиц, во многом из-за светомузыки, но кажется владелица рук ему улыбалась. Молодая девушка с длинными накрученными волосами увлекла его в танец, а он поддался, но перед глазами всё были лишь пара карих растерянных глаза, кудрявые волосы, сильная шея… Он наговорил лишнего, он не навестил его после аварии, а что бы он ему сказал? Да что угодно, лишь бы обойти эту возникшую между ними прорость, выговориться, расставить все точки на свои места, но… Там ведь был Макс, рядом с Кими уже есть человек, что готов ему помочь, в нём не было нужды.       «Нет… Он нужен мне…»-думает Олли, когда его вовлекают в поцелуй, вкусы на языке перемешиваются, губы мягкие, но они не те.-«Мне нужен Кими…» — Пойдём посидим, -предлагает девушка губами приближаясь к его уху, обнимая его за шею. Он кивнул и они последовали к диванам чуть дальше от барной стойки. Здравый смысл оставил его здесь, в женских руках на кожаных диванах. — Кого это ты привела? -послышался другой голос, рядом с ними сидела другая девушка, с прямыми блондинистыми волосами. Олли взглянул на неё, на лицо они неотличимы. — Этот милашка пилот команды Феррари, представляешь? -ответила его спутница, усаживая его рядом с блондинкой, — Хочешь выпить?       Оливер лишь кивнул, он хочет не пить, а просто отключиться, лишь бы не думать.       Девушки подзывают официанта, заказывают какие-то напитки, но Берман не слушает, лишь наблюдает за хаосом из развязных тел на танцполе. Команда разбрелась кто куда, а он здесь. Ему что-то рассказывают, он улыбается, иногда кивая. — Ты такой симпатичный, -прямо в ухо шепчет девушка, с которой они танцевали, Оливер даже не спросил её имени. Вскоре она оказывается сидящей у него на коленях и утягивает в новый поцелуй, более глубокий, кончики её тонких пальцев вплетаются ему в волосы, притягивая к себе крепче.       «Кими…»-проносится у него в голове, он закрывает глаза и видит его. Его карие глаза, его самодовольную улыбку, будто он только что обыграл его в Марио Карт, и он сам улыбается в поцелуе как дурак. Оливер обхватывает руками чужую спину, будто боится что всё рассыпется, и углубляет поцелуй. Но это не он, не его тело, не его губы, не тот человек. — Оливер?       Антонелли застыл где-то чуть дальше от диванов. Он только что зашёл в заведение и собирался найти Оливера, чтобы всё ему рассказать, но найти его в битком набитом помещений было не легко, и он правда не думал, что застанет друга вот…таким. Он застыл далеко, постоянно мигающий свет мешал нормально разглядеть силуэты, но у него получилось. И кажется у Олли сейчас более важные дела.       «Похоже я не вовремя»-думает Кими, делая шаг назад и чуть ли не сталкиваясь спиной с кем-то. Он медленно поворачивается и идёт к выходу, -«Ему сейчас… Не до этого…»       Музыка кажется громкой, толпа непроходимой, освящение здесь оставляет желать лучшего. Где-то в центре танцпола Джордж окруженный ликующей командой, ему по хорошему нужно быть там, поздравить своего напарника и разделить с ним его радость, ему нужно быть с командой, но ноги ведут его к выходу, к дверям проходя через которые несколько минут назад он держал руки в кулаках, намеренный действовать… Но видимо он со своими секретами идёт рука об руку по дороге, где никого нет. — Кими?       Его осторожно хватают за плечо, Антонелли поднимает пустой взгляд на человека, что решил его задержать прямо у входа. Это был Макс. — Уже уходишь? Ты же только пришёл, -поинтересовался Ферстаппен, который видимо только пришёл. — И теперь иду обратно, мне нечего тут ловить, -отвечает Кими, намереваясь пойти дальше. — Погоди, что случилось? -не отставал Макс, явно заметивший в поведении подростка что-то странное, — Тебе кто-то что-то наговорил? — Нет… — Тогда в чём дело? — Ни в чём, -уже чуть резче отвечает Кими, вырывая плечо из хвата чужой руки, — Просто хочу уйти и всё. — Да брось, я же вижу что-то случилось. Вы с Олли… — Ты можешь просто оставить меня в покое?! Кто ты такой чтобы за меня беспокоиться? Отцепись от меня уже! -резко и с криком вырвалось из Кими, в глазах, направленных на Макса была черная помесь из эмоции, его веки подрагивали.       Второй пилот Мерседес быстрым шагом покинул заведение, оставляя Ферстаппена застывшим на месте с широко распахнутыми глазами. — Да что за чёрт? -недоумевал Макс, заходя вглубь помещения, ему нужно разыскать Оливера. Раз Кими сорвался на него после упоминания Бермана, значит что-то точно произошло. А вот что именно, ему предстоит это выяснить.       В клубе, как это обычно бывает на вечеринках после гонки, полно народу, где не только команды и спонсоры, но и вип гости и простые посетители. Танцпол «горит», её жемчужиной была команда Мерседес, а где то по краям разбрелась Скудерия, где-то в сторонке он мог разглядеть окруженного поклонниками Льюиса, мог узнать лица механиков, но Оливера в этой толпе он не видел. — Где же он? -спрашивает себя Ферстаппен, пытаясь разглядеть нужную фигуру. И находит он его чуть дальше от бара, на диванах в объятий симпатичной молодой особы, и судя по всему они хорошо проводили время, — Кими из-за этого расстроился?       Но мысль прервалась тут же, стоило ему присмотреться. На коленях у Оливера неизвестная девушка, перед ним столик с напитками и в тот что стоял прямо перед Берманом какая-то блондинка что-то очень быстро подсыпает из маленького пакетика и улыбается, а затем прячет пакет куда-то в карман, словно ничего не было.       «Дело плохо»-думает Макс, прежде чем пробраться к ним сквозь толпу потных тел и оказаться прямо у диванов. Прямо в момент, когда девушка с кудрявыми волосами оторвалась от парня и взяв тот самый бокал, протянула к его губам. — Вот, выпей. Ты улетишь.       И Оливер правда собирался отпить, уже коснулся краем губ предложенного напитка, но его беспардонно вырвали из тонких бледных пальцев. — Прошу меня простит, но нам с моим другом уже пора идти, -попытался перекричать громкую музыку Макс, хватая Олли под подмышкой, — Пойдём, есть дельце. — Никуда я с тобой не пойду, -резко выпалил Берман, вырываясь из хвата Ферстаппена, — Если не заметил, я занят. — Да, не решай за него, он уже большой мальчик, -заявила блондинка, весело улыбаясь. — Жаль вас прерывать конечно, но ему правда уже хватит, -не отступал Макс, понимая что будет жалеть если не вмешается сейчас, — Не пойдёшь значит? — Нет! -твердо отвечает Олли. — Ты что его нянька что ли? -спросила кудрявая девушка, нагло улыбаясь и кладя руки Оливеру на плечи, тот поморщился.       Макс это заметил. Он и вправду не нанимался в няньки ни Оливеру, ни Кими. Но кем бы он там ни был, оставить всё как есть он не мог. Поэтому Макс резко хватает девушку с кудрявыми волосами, и пока та брыкалась, крича чтобы он её отпустил, её белобрысая подружка вторила ей угрозами. — Ты совсем сумасшедший? Оставь нас или я вызову полицию! — Ага, зови, заодно позвони своим юристам. Без него ты не сможешь объясниться, -прокричал им Макс, как можно осторожнее усаживая девушку на соседний диванчик. А затем хватает Оливера и резко поднимает того с дивана. У того кажется голова пошла ходуном, так как он покачивался, — Пойдём, тусовщик.       Макс не обращает внимание на возмущения подростка, не обращает внимание на угрозы, летящие ему в спину, просто крепко держит за руку Оливера, который даже стоял не прочно, и уводил к выходу. Его планам немного выпить и расслабиться после тяжелого дня к сожалению не суждено было сбыться. И всё из-за каких-то подростков!       Они выходят из заведения на свежий ночной воздух, пространства здесь больше и поэтому немного прифигевший Олли вырывается из рук Макса, отказываясь идти дальше. — Ты чё творишь?! -рявкает на Макса Оливер, кажется потерявший в бокалах все фильтры, — Блядь всё из-за тебя!       «Вот сейчас не понял… О чём он?»       Макс смотрит на него, думая, стоит ли вообще отвечать. Он понимал, что в трезвом виде Берман бы никогда не позволил себе так разговаривать хоть с кем-либо. Но при этом хотелось что-нибудь ответить, что-нибудь сделать, чтобы поставить этого обнаглевшего щенка на место.       «Он пьян, он не в ответе за свои действия», -снова и снова напоминает себе Макс, чтобы не сорваться.       Вместо ответа Макс хватает одной рукой Оливера за голову и прижимает к себе, зажимая ему ладонью рот, а другой машет охране заведения, мол, не переживайте, мой друг просто слегка перебрал, и те кажется поверили. В таком положении он кое-как идёт к дороге, ловит такси и усаживает парнишку в транспорт. Как только оба оказались в машине Ферстаппен называет адрес отеля и они трогаются с места. Оливер, что до этого брыкался и матерился на него, замолчал на заднем сиденье рядом с ним и уставился в окно на ночной город. — Пакет нужен? -поинтересовался Макс. — Отъебись от меня…       Что ж, попытка подступиться не увенчалась успехом.       До отеля они едут молча, Макс расплачивается с таксистом и выходит из машины, ждёт пока Оливер последует его примеру, но взглянув в салон он заметил, что Берман не просто сидел уставившись в окно, он уснул. — Чтоб тебя…-устало выдыхает Ферстаппен, обходит машину, открывает дверь со стороны Оливера и вытаскивает его как мешок картошки из грузовика, такого же тяжелого. Таксист уезжает, а Макс закидывает руку Олли себе на плечо и волочит к дверям отеля. Он точно знает что где-то вдалеке какой-нибудь подлый журналюга или фотограф точно сделает их снимок. Но это даже веселило его, — Я могу уже собирать коллекцию своих фотографии с новичками.       Макс волочит Оливера по всему холлу к лифтам, там же шарит по его карманам в поисках ключа от номера. Не находит. — Не лапай меня… Извращенец, -икая говорит ему Оливер. — Ну прости, где там твои ключи? Эй, не отключайся! — Ты…шт… От… Лью… Мммм… — Блять…-раздраженно выдыхает Макс, видимо другого варианта у него нет. Он дожидается лифта и войдя в кабину нажимает на свой этаж, — Один оставляет вещи где попало, второй выпивает хрен пойми что. Ну что за дети? — Я не дети…-внезапно молвит Оливер, чья голова беспомощно свисает вниз. — Конечно-конечно, шевели ногами «не дети».       Довести Оливера до своего номера было куда легче чем вытаскивать из клуба, по крайней мере потому что на этаже не было никого.       «Позвоню Льюису, пусть сам разбирается со школотой!»-думает Макс, открывая дверь номера. Он снимает обувь вместе с носками и сразу валит Бермана на кровать, стоило им до неё дойти. — Тяжелый чтоб его… ***       Кими семенил по своему номеру, не понимая куда себя деть. Он только что вернулся из клуба, где оставил своего напарника и команду, ещё и нагрубил человеку который до этого момента помогал ему. И головой Антонелли понимает, что поступил не правильно, но голова ушла в отгул, уступая место эмоциям. И они по правде говоря не самые радужные. Он хочет кричать, хочет разорвать что-нибудь, врезать кому-нибудь до глубоких ссадин на костяшках пальцев. Он словно вот вот лопнет и… Не делает этого.       Он садится на диван и хватаясь за голову упирается локтями об колени. — Что это было?..-спрашивает Кими у тишины номера, — Почему я сбежал?..Почему меня это разозлило?..       Антонелли правда не понимал свою реакцию. Он просто увидел как его лучший друг целуется с кем-то в клубе и просто решил не мешать, ведь у него есть повод для праздника, но… Почему его это так злит? Почему он не может смотреть на то как Оливер вступает с кем-то в телесный контакт? — Боже… Долбанный сюр…-нервно улыбаясь проговаривает Кими. В голове мысли роем пчел бьются об стенки черепа, грозятся вылететь и заполонить собой всю комнату.       Он закрыл глаза, перед ним снова всплыли картинки этого вечера, Оливер в них с улыбкой прижимает к себе какую-то девчонку, он не уверен, но его глаза будто бы блестели. Что ж, Оливер определенно заслуживает счастья, но тогда… Почему? Почему его так злит это дурацкое воспоминание? Почему ему хочется вернуться и за волосы отодрать ту девушку от Оливера как пиявку? Или может он… — Нет, -протягивает Кими, вскакивая с места, — Точно нет. Нет же…       Антонелли снимает с себя одежду и мчит в душ, ему нужно остыть. Он встаёт под лейку и включает холодную воду, подставляя лицо под струю, мочит волосы и… Снова думает. Кими рычит на себя, чтобы перестал думать и переключая воду на горячую берёт мочалку, намыливает её гелем с ментолом и моется, трёт кожу до скрипа, моет лицо, ментол делает воду прохладнее на ощущение. Он должен всё забыть, должен всё заглушить, ведь впереди его ждут заезды, будущее чемпионство. Но мысли окутали его голову в кокон. Клуб, Оливер, девчонка сидящая на его коленях, его улыбка. Кажется он никогда так не улыбался ему, так… Нежно?       Кими мотает головой, из-за чего чуть не падает на кафель, дальше он мылся как можно спокойнее. Из душа он выходит с тяжелым выдохом. Теперь стало чуть легче. Он находит фен и идёт к зеркалу, обмотав полотенце вокруг бёдер, подключает электроприбор к розетке и уже собирался включить, направить горячий поток воздуха к мокрым волосам… Но тут же сгибается в три погибели от резкой боли в районе живота. Он жмурится, хватается руками за болючие места, чуть не выронив фен из рук. — Che cazzo…-шипит Кими, опуская взгляд вниз и ужасается.       Та огромная гематома на его животе, что осталась после аварии, она не просто болела, она светилась. Проклятым бирюзовым светом. Кими застыл в ужасе. — Что?..Такого не бывает… Так ведь не бывает!       Кими предпринимает попытку встать и она с треском проваливается, он ударяется коленями об пол, боль сковала всё его тело. Он мало знал о людях с его синдромом, ведь они рождаются редко и у человечества не было полноценной возможности их изучить, те скрываются, как и он сам. И во всей доступной информации не было ни слова о подобном. Он поднимается и на ватных ногах идёт к своей сумке у кровати, достаёт оттуда таблетки обезболивающего и отпив воды с бутылки, что стояла на прикроватной тумбе, глотает с ней препарат. Затем он садится на кровать и медленно ложится на спину. — Сейчас пройдёт… Надо просто…переждать…-пытается он себя успокоить, прикрыв глаза.       Через двадцать долгих и мучительных минут боль отступила. Антонелли открывает глаза и уставляется в потолок и ему начинает казаться что пустота потолка начинает смотреть в него. Тело вымотано, как и сознание, поэтому он приходит к единственному правильному сейчас решению. Он отрубается до следующего утра. ***       Утро.       Оливер мотает головой во сне и медленно открывает глаза, по его взгляду можно прочесть недоумение и вопрос: «Где я?». Он приподнимается на локтях и осматривается, комната кажется знакомой, во многом потому что все гостиничные номера похожи, но это точно не его номер. Голова кружится и болит, а содержимое желудка со вчерашнего вечера грозится выйти наружу. Оливер предпринял попытку встать, но тут же пригвоздился обратно к кровати, уставившись в потолок, лишь бы не стошнило. — Если нужно проблеваться, лучше беги в ванную, -послышался откуда-то знакомый голос. Оливер осторожно поднимается и принимает сидячее положение, а затем всматривается во владельца голоса. — Макс… Ферстаппен? -не верит глазам Берман, быстро моргая чтобы понять, не кажется ли ему. — Не делай так, голова закружится. Если тебя всё же стошнит, то мне будет не удобно перед горничной, -сказал Макс, а затем подходит к кровати со стулом и садится перед вторым пилотом Феррари, — Итак? — Нет… Я в порядке…       Оливер отводит взгляд куда-то вниз, не до конца понимая как он сюда попал, почему он в одной комнате с пилотом чужой команды, да и что произошло в целом. Макс смотрит на него, пытаясь оценить состояние парнишки в целом, вроде порядок. — Не расскажешь? — Что? -растерянно уставился на него Олли, глаза перестали бегать по сторонам. Затем его перекосило, он резко вскакивает с кровати и бежит в ванную. — Всё же пошёл. Молодёжь…-закатил глаза Макс. Он встаёт со стула и идёт к телефону и заказывает воду для Оливера, а себе чашку кофе. Через несколько минут в номер стучатся и он, открыв дверь, принимает заказ.       Ферстаппен кладёт на стол чашку и литровую бутылку, затем идёт к ванной комнате, чтобы проведать этого непутевого подростка. Дверь была не заперта, поэтому он осторожно заглядывает внутрь и видит Оливера лежащим на полу у унитаза тяжело дышащим. Усмехнувшись, Макс подходит к парню, поднимает его с пола и спускает воду в унитазе. Он ведёт не сопротивляющегося Бермана к раковине и помогает умыться, а затем ведёт обратно в номер и усаживает на кровать. — Ну что ж, позволь поздравить тебя с твоим первым похмельем… Или алкогольным отравлением. Тут уж как посмотреть. — Кха… Не смешно, -огрызается Оливер, в попытках нормализовать дыхание, — Кошмар… — О да, особенно когда ты вчера чуть не выпил Руфинол. Вот тогда бы точно начался настоящий кошмар.       Оливер поднимает взгляд полный шока на Ферстаппена, что сел на тот же стул. — Что?! — Ну или что там тебе подсыпала та блондинка, я честно не спец.       Оливер уставился сначала на него, а потом перед собой, в попытках вспомнить вчерашнюю ночь. Он чокнулся с командой бокалом шампанского, а затем ещё и ещё, потом… Всё как в тумане. Он притягивает к себе колени и роняет на них голову, зарывается пятернёй в волосы. Кажется что вчера и вовсе не было. — В общем, как только станет легче, иди к себе, -сказал Макс, после чего встал со стула и пошёл к столику, где стояла дымящаяся чашка кофе. — Подожди… Объясни мне что со мной вчера случилось? -спрашивает Олли, хватаясь за собственное лицо, будто оно сейчас упадёт. — Тебе с какого момента рассказать? Как ты целовался с кем-то вчера в клубе или как крыл меня матом в такси? — Я сделал что? -опять недоумевал Олли, точнее попросту не мог поверить в услышанное, — Я как какое-то животное… — Ну знаешь, у многих бывало и похуже. Ты вчера хотя бы не устроил драку и не блеванул прямо в такси, а утром сам добежал до унитаза. Это уже успех, -поднимает Макс большой палец вверх и отпивает с чашки, чем заставляет Оливера сокрушительно вздохнуть, кажется он теперь хочет исчезнуть.       Оливер же встаёт с кровати, чуть шатаясь, идёт к столику рядом с Максом на заплетающихся ногах и берёт литровую бутылку. Он открыл её и уже думал осушить полностью, но его остановили. — Не пей залпом, хуже сделаешь. Мелкими глотами.       Как бы ему не хотелось, но Берман прислушивается к совету, отпивает с бутылки мелкими глотками, чувствует облегчение от того как прохладная жидкость растекается по телу, освежая. — Ну так что? Рассказать о твоих пьяных похождениях или сам вспомнишь? — Издеваешься? — Скорее компенсирую. Я из-за тебя вчера сам не смог выпить, так ещё и получил в свой адрес кучу не лестных реплик, так что имею право, -произнёс Макс, изображая британский акцент и по новой о пивная с чашки, — И спал на диване. Шея знаешь ли болит. — Я…Прости, -опустил голову Оливер, кажется ему было стыдно и неловко, — Расскажи мне всё… Пожалуйста… — Ладно, -согласился Макс, допивая напиток, и начал рассказ со своего прихода в клуб, как собирался немного выпить, как встретил Кими, как начал искать самого Оливера, как тот целовался с какой-то рандомной девчонкой, как она хотела его чем-то угостить, а её подружка подсыпала что-то в бокал, продолжил с подробным описанием их дальнейшего совместного пути на такси до отеля, вплоть до его номера и четных поисков ключей от номера. Дозвониться до Льюиса у Макса не получилось, поэтому им было принято решение, что Берман переночует у него. И с каждым словом и новой подробностью, что мельком проносилась перед глазами, на лице Оливера сменялись эмоции, помесь обычного стыда и очень сильного стыда, что хочется провалиться под землю. — Боже мой, -сев на пол промолвил Оливер, рукой хватаясь за голову, — Грёбаный стыд… — Ага, а теперь пошли в ресторан. — Чего? -полный эмоции взгляд был поднят на Макса. — Хэй, ты только что избавился от содержимого желудка. Плюсом, я пропустил завтрак, так что пошли, составишь мне компанию.       Они молча покидают номер, так же молча спускаются на лифте к ресторану, затем садятся за самый дальний стол и Макс заказывает еду обоим. — Овсянка? Ты это серьёзно? -закатывает глаз Оливер, когда заказ приносят на стол. — Сразу видно, что ты до этого не разу не пил. Ешь давай, тебе ещё готовиться к вылету. — Почему?.. — Почему именно овсянка? Просто не знал, что ты предпочитаешь, а к овсянке все относятся одинаково, -ответил Макс, принимаясь за трапезу. — Я не об этом. Почему ты мне помог? Мы же… Соперники? — Хм…-повисла небольшая пауза, в которой Первый пилот Ред Булл раздумывал над ответом. И он у него был, — Мы из разных команд, но мы не враги чтобы я тебя там оставил. Да и твоей команде явно было некогда присматривать за тобой, а я так, проходил мимо. — Никогда не думал, что ты самаритянин. — Сильно не привыкай, то что я помог тебе не делает нас друзьями. Назовём это разовой акцией. — Но это так странно. Я должен был сам со всем справиться! — Возможно, в следующий раз просто не пей. Или выработай стойкость. — Нет… Я не про алкоголь, я про… Как это назвать?       Оливер потупил взгляд к своей миске с овсянкой, так и не притронувшись к ложке. Макс не до конца понимал природу его действий, всё же он сам был новичком очень давно, многое и вовсе позабылось. В ресторане к этому времени не так много народу, так что лишних ушей тут точно нет. — Потеря контроля?       Парень поднял на него взгляд с вопросом, будто пытался решить для себя, так ли это или можно найти другие слова, способные описать его вчерашний перфоманс. Не нашел. Макс, поняв что парень ему ничего не ответит, решил продолжить. — Такое тоже бывает. Я скажу тебе больше, такое может происходить очень часто, единственное что ты можешь сделать-это научиться с этим жить. Вот что мне интересно, ты сказал, что «Всё из-за меня». Пояснишь?       Берман не спешил отвечать, он вообще не думал, что ему стоит сейчас находиться здесь. Но когда у него ещё будет возможность всё выложить? Ферстаппен не похож на человека, что выискивает слабости вот таким способом, но ведь он и есть тот человек, косвенно по чьей вине он сейчас в таком состоянии. Или нет? — Я…Прости. Ты вообще не причём, кажется на тот момент я себе надумал…всякого. А из-за выпитого не мог остановиться. Я будто… Ну… Я думал что… Мне жаль, правда… Прости…       Макс смотрит на Оливера немного удивленно, он не понимает до конца, что могло произойти между ним и Кими, Берман явно не договаривает, но не ему в это лезть… Наверное. — Извиняться тебе нужно не передо мной, а перед Кими. — Кими? Он тоже вчера был там? -оживился Олли, выпрямившись и будто ловя каждое слово. — Вроде я уже рассказывал, что встретил его у входа, он был чем-то расстроен. Ты с ним не пересекался? — Нет… Я его даже не увидел.       Макс уставился на Оливера и молча смотрел несколько секунд, теперь он точно уверен в том что между ними что-то происходит. Что-то во что он не должен лезть. Он вздыхает и просто берёт в руки ложку, ему явно нужен перерыв. — Что мне теперь делать? -спрашивает Оливер, смотря на Ферстаппена так, словно у того были ответы на все Вселенские вопросы. — Пошевели мозгами Берман, что ты сейчас можешь сделать? — Могу… Могу позвонить! Точно, телефон. Где же телефон…-воскликнул Оливер, начиная рыскать по карманам, на нём была та же одежда, что и вчера, и через несколько секунд он потеряно смотрит на Первого пилота Ред Булл, — Макс? — М? — Телефона нет… — …-бросив ложку в миску мужчина закрыл лицо руками, — Боги, да ты издеваешься? Вы с Кими меня однажды доконаете… — Я правда не знаю как так получилось. Честно! — Диктуй свой номер!       Ферстаппен достал свой телефон и принялся набирать Второго пилота Феррари, заодно и сохранил как «Ходячая потеря», так, в качестве небольшой мести за ночь. Он нажал на кнопку вызова и пошёл гудок. Хороший знак, значит телефон как минимум работает. Трубку снял администратор заведения, который как раз нашёл телефон на утро, они договорились, что Оливер заберёт устройство в течение двух часов, а тот немо благодарил все высшие силы, о которых знал, за всё. — Попроси кого-нибудь из своей команды съездить с тобой, я уверен они ещё здесь. — А ты не поедешь со мной? -с надеждой спросил Оливер, на что получил убийственный взгляд холодных голубых глаз, — Понял… — И поговори со своим другом наконец, а то он весь уже извёлся. — Кими? Извелся? Из-за… Меня? — Ну не из-за меня же! -уже откровенно не выдерживал Макс, — Кстати, давай я ему позвоню, возможно он сейчас у себя! — Что? Нет! Не надо! -воскликнул Оливер, явно не готовый к скорому разговору. Но Ферстаппен не стал его слушать, ему просто хотелось всё это поскорее прекратить. Он набирает номер «Восходящей звездочки» и ставит на громкую связь, попутно наблюдая за смешной реакцией Бермана, что в молитвенном жесте просил его этого не делать. После недолгих гудков с той стороны послышался голос. — Алло…-ответил Кими, голос его казался бесцветным, что тут же насторожило обоих пилотов, — Макс?.. — Привет Кими, -голос Ферстаппена тут же сменился с раздражительного на обеспокоенный, он смотрел Оливеру в глаза, — Хотел узнать как ты? Ты что простудился? — Нет… Просто… Мне нужно извиниться перед тобой, за то что вчера сорвался на тебя… Прости… — Тебе не за что извиняться, карапуз. — Но я всё же должен. Прости за вчерашнее, просто я разозлился и сорвался… — С кем не бывает. Тебе правда не зачем извиняться мелочь, лучше скажи мне, что с тобой? Голос немного странный. — Я…Наверное из-за аварии вчера. Возможно ремни были пристегнуты слишком туго и при ударе они впились мне в живот… У меня там огромная гематома… — Ты… Ты же вчера сказал что с тобой всё хорошо! — Прости-прости, только не сердись. Сейчас правда всё в порядке. Я уже в самолёте, мы собираемся взлетать.       В этот момент Оливер уставился на телефон и сдержал себя от порыва выдать себя и поговорить с Кими, но это сейчас было не уместно. Он слушал голос друга и будто не узнавал его, тот казался ему потрескавшимся, словно Кими серьёзно болен сейчас и держится из последних сил. Но ещё его волновало и то, что друг готовится к взлёту. Он опоздал… Снова.       Макс, что параллельно наблюдал и за реакцией Олли, снова попытался смягчиться. — Хорошо, но больше не ври о своём состоянии, ладно? С такими вещами не шутят. — Да… Увидимся на следующем уикенде? — Да. Если не будет каких-нибудь перекрестных мероприятии. Заглядывай и в симулятор как будет время. — Обязательно, -кажется он улыбнулся, — Пока… — Давай…       Звонок закончен. Макс и Олли переглянулись, в глазах обоих читалось одно, с Кими что-то не так, но никто из них не озвучил эту мысль. Они принялись за еду, молча. Между ними повисла тишина, в которой оба погрузились в свои мысли. Оливер неспешно ест, продумывая свои дальнейшие действия на день, сегодня ему и вправду есть чем заняться. Он заканчивает с овсянкой и встаёт с места. — Спасибо Макс и… Прости за вчерашнее… — Хватит извиняться, -закатил глаза Ферстаппен, что тоже закончил с трапезой, — Беги уже, мы и так потеряли много времени.       Берман кивает ему и бежит к лифтам, а затем и в сторону номеров других членов команды, но этого Макс уже не увидит. — Надеюсь, в этот раз они не разомнутся, -тихо проговорил Макс, проходясь большим пальцем по плетенному браслету. ***       До следующего гоночного уикенда есть целых две недели, почти все команды разъехались по домам, и Макс не исключение. Улицы Княжества встречали его приятной тишиной и теплым солнечным светом, но прежде чем поехать к себе, он остановился у знакомого дома, у знакомой двери. Ему на этот раз открыл Лоренцо. — О, Макс. Привет, заходи, я как раз пью чай.       Ферстаппен легко кивнул в знак приветствия и вошёл в квартиру семьи Леклер, но замер, стоило ему услышать музыку в коридоре. Кто-то играл на пианино. Не громко, плавно. — Это мама, она часто играет. Кажется скоро закончит, -объяснил Лоренцо, заметив замешательство Макса, — Проходи на кухню. — Да… Конечно.       Он заходит на кухню, пытаясь не заглядывать в гостиную, не хотел видеть инструмент покрытый белым лаком. Лоренцо поставил перед гостем кружку и принялся расспрашивать о минувшей гонке, Макс рассказал ему всё в подробностях, а ещё немного о настройках, что на трассе его подвели, на что младший Леклер понимающе кивнул. Сам же он принялся рассказывать про из дни, всё в принципе было стандартно, правда Артур с Лео решили поколесить по Франции, чтоб развеяться, а они с Паскаль пока сами по себе. Макс слушал и попивал чай. Кажется именно подобного рода отдых ему и нужен был, никто никуда не торопит, никто не попадает в просак и никого не нужно вытаскивать. Музыка в гостиной перестала играть, а затем послышалось как входная дверь открылась и закрылась. Кажется Паскаль куда-то вышла.       Макс посидел с Лоренцо ещё немного, а затем и сам поехал. ***       Синяя папка и запечатанный аптечный пакет тихо лежали на столе под внимательным взглядом Ферстаппена, который уже час сидел над ней в раздумий. В голове то и дело всплывают лица семьи Леклер, у которых он фактический украл папку. Но он то и дело убеждал себя в том, что это не кража, а затем убеждал себя в обратном. Его тревожило местонахождение в сейфе именно аптечного пакета. Зачем хранить его там? Если это просто лекарства, логичнее было бы хранить их на кухне или в ванной, да хоть в гостиной под телевизором, но он был в сейфе. В мыслях то и дело мелькала страшная версия, что там могут быть наркотики. Но Макс никогда не замечал за Шарлем подобного, ни разу.       До следующего уикенда есть целых две недели, и он мог бы ещё отсрочить этот момент. Но он понимал, что так больше продолжаться не может. — Чёрт тебя дери…-под нос бурчит Макс, хватаясь за пакет и распечатывая его, заодно и врубил настольную лампу.       Рука зарывается в бумажное изделие и нащупывает стеклянную баночку и несколько упаковок с таблетками, а так же одну коробочку. Он вываливает всё на стол, чтобы лучше рассмотреть, ухватывается за упаковку с таблетками и вчитывается в название, не понял что там написано. Достаёт телефон и гуглит название неизвестного ему препарата. — Успокоительное? -понимает Макс, читая описание таблеток, — Сильное успокоительное.       Упаковка была не тронута, по сроку таблетки были ещё годны, так зачем нужно было прятать их в сейфе? Таких пластин было ещё около пяти или шести штук, почти все они были не тронуты. Была ещё белая коробочка с желтой полосой, на которой виднелась надпись на французском. Макс погуглил и её. — Антидепрессант, -вслух читает Макс и не может поверить. Он открывает коробочку, содержание которой было три пластины с желтыми таблетками, одна из которых была на половину использована, — Что всё это значит?       Не то чтобы в подобных препаратах было хоть что-то странное, но мысль о том где именно он всё это нашёл, не давала успокоиться. Макс откладывает коробочку с сторону, взгляд падает на небольшую стеклянную банку, что стояла около распакованного пакета. — Хочу ли я знать что это, -произносит Ферстаппен, всё же хватая пустую банку. Надпись на ней гласила «Extincteur», слово было ему знакомо, но вот что этот препарат делает нет, — Вряд ли это средство от изжоги.       Он так же открывает телефон и вбивает название, результаты сначала выдают обзор на слово, а затем картинки огнетушителей и варианты перевода на нидерландский язык. — Чтоб тебя, -бурчит Макс, затем вводит в поиске «препарат» рядом со словом. И тут же получает нужный результат.       «Extincteur — Экспериментальный препарат подавления нейроэнергетической активности. Разработан для пациентов с выраженным синдромом «умирающей звезды» — состоянием, при котором эмоциональные и нейрофизиологические реакции сопровождаются неконтролируемым высвобождением световой энергии. Заявленный эффект: подавление световых всплесков; стабилизация нервной активности; предотвращение опасных энергетических перегрузок организма;»       Дальше читать Макс не стал. Мозг кажется вообще отключился и отказывался обрабатывать информацию. Банку от препарата в его руках не выдают в обычных аптеках, а если и выдают то не так как те же успокоительные. Он смотрит в телефон, перечитывает первые строки, а затем смотрит на пустую банку. Его друг пил эти таблетки? Не просто пил, а приговорил всё содержимое? Они стали причиной его конца? Но разве такое возможно за месяц? Он ставит банку на стол, а затем переводит взгляд на папку. Теперь ему ещё больше не хотелось её открывать. Ему кажется, что лишь приоткрыв засов этой двери, он уже не сможет вернуться назад. — Соберись, -твердит себе Макс, всё же хватаясь за папку. Он растягивает резинки, что и держали её закрытой и приоткрывает, — Что же это?       Перед Ферстаппеном пристала небольшая стопка разноцветных листов с таблицами и надписями, он вчитывается в первый розовый лист, по сравнению с теми, что ниже, он казался свежее. В этих листах узнавались рецепты от врачей, что те выписывали после приёмов. Максу стало не по себе, но он принялся читать. Самая первая графа содержала полное имя пациента.       «Шарль Марк Эрве Персиваль Леклер… Давно я не слышал его имя полностью»-думает Макс, пальцы державшие справку слегка задрожали, он продолжает читать. Ниже расписаны препараты, что были в аптечном пакете, кроме Extincteur, в конкретных дозировках, довольно больших. И то что он прочёл следующим заставило сердце чуть сжаться, -«Дата… За два месяца до его смерти…»       К горлу подкатил тяжелый ком, в висках начало давить, а по спине пробежал холодок. Он отложил рецепт в сторону и принялся читать следующий, синего цвета, по содержанию всё то же самое, но имя врача отличалось и дата… За три месяца до его смерти… — Что за чёрт? -шепотом спрашивает Макс, будто старые рецепты могут что-то ему ответить.       В следующем рецепте, дата которой гласила четырехмесячную давность от того дня, дозировка препаратов была поменьше, но опять же стояли имя и подпись другого врача. Максу стало не по себе. Он начал сверять прочитанные рецепты, между каждой разница в месяц, ни днём больше, ни меньше. — Зачем ему каждый раз менять врача? -думал Макс, взяв более старый рецепт, -Пять месяцев назад…       Макс отложил уже рассмотренные бумажки рецептов и достал с папки всю стопку, посчитал листы и ужаснулся. Их было около тридцати, если считать уже отложенные.       «Тридцать… Тридцать месяцев…»-подумал он, по быстрому проходясь глазами по оставшимся, состав тот же, те же антидепрессанты и те же успокоительные, -«Шарль… Что с тобой творилось?».       Он думал о датах, о каждой из них и пытался вспомнить чем он сам занимался в это время, и что творилось в сезонах вблизи этих самых дат… Почти ни одна из них не пересекается с гоночным уикендом, то есть он подбирал самое оптимальное для себя время, подальше от тех, где они могли с ним пересекаться. Тридцать месяцев. Почти три года Шарль сидел на антидепрессантах и успокоительном. Но ведь… Это никак не связано с Синдромом. Или связано?       Макс оглядел всё содержимое своего рабочего стола по новой, и разноцветные рецепты, некоторые из которых значительно помялись, и упаковки препаратов, и…банку огнетушителя тоже. Она ведь не упомянута ни в одном из рецептов! Ферстаппен снова взялся за неё. Его не могли продать, значит Шарль достал её через знакомых. Как долго он его принимал? И как принимал?       Голова пошла кругом, свет настольной лампы казался слишком ярким и даже обжигающим, тишина собственной квартиры словно давила со всех сторон. Макс резко встал со стула, тот со скрипом двинулся назад, небольшой порыв ветра, вызванный его подъемом, поднял вверх один из рецептов, и тот оказавшись на краю стола, полетел вниз. И приземлился на изнанку. — Блин, -выдохнул Макс, наклонившись за бумагой и подняв её увидел, что на обратной пустой стороне были надписи, выведенные карандашом, — Это ещё что?       Он присел обратно на стул и прежде чем прочесть, посмотрел на дату на обратной стороне. Это была самая последняя самая нижняя бумажка в стопке, то бишь самый первый рецепт. В надписи Макс узнал почерк Шарля: «Ухудшился сон Нервный Часто срываюсь на команду и на семью Надеюсь таблетки помогут успокоиться» — Так…       И дальше он рассматривал лист за листом, резко переворачивая каждый, и за всеми были надписи. «-Сон стал лучше Раздражение никуда не делось В какой-то момент перестаю чувствовать Не знаю, помогают ли таблетки.» «-Сон стал крепче Раздражение пропало Я нашел препарат, который может заглушить сияние. Если он сработает, то одной проблемой станет меньше.» «-Моментами вырубаюсь на ходу Эмоции под контролем Сияние пропало Хоть что-то хорошее» «-Начал пить энергетики, чтобы не засыпать. На сезон это никак не влияет. Я не понимаю, что чувствую Уже забыл про сияние» — Шарль… «Сон снова испортился. Сезон пошёл по одному месту. Я накричал на стюарда. Хорошо что никто не видел.» «Я выпил несколько таблеток сразу… Пришлось промывать желудок» «Это невыносимо…» «Хочу сдохнуть…» «Я чувствую себя счастливым. Кажется таблетки начали помогать.» — Что-то изменилось. Это как страницы из дневника, -заметил Макс, перечитав запись на листке. «Таблетки перестали работать так как нужно. Свет начал возвращаться быстрее. Их едва хватит на пол дня. Я повышу дозу.» — Повысить дозу… «Я хочу рассказать об этом хоть кому-нибудь. Рассказать про таблетки, про своё состояние, сбросить груз с души. Но меня не поймут, если я вдруг появлюсь перед людьми сверкающим как вампир из Сумерек» — Почему не рассказал? «Сегодня прекрасный день. Погода шепчет. Был недавно на пляже с Лео. Там красиво. Хочу показать его одному человеку.»       Макс замер. Глаз перестали проходиться по тексту и остановились на одном слове. Перед глазами всплыли картинки того дня, очень чёткие. И Шарль… Он улыбался. Так словно ничего не происходит. Словно он не… Ферстаппен мотает головой и откладывает листы, закрывает глаза и делает вдох. Руки начинают дрожать, он не хочет читать до конца, но и остановить себя не может. «Мы с ним вернулись домой вместе после гонки. Он меня подбросил и зашел на кофе. Такой забавный когда морщится.» — Тот день… Мы вместе вернулись в Монако тогда… «Свет чуть не прорвался на встрече со спонсорами. Кажется нужно ещё увеличить дозу. Если это кто-то увидит у команды могут быть проблемы.» — Снова увеличил? «Что-то происходит… Меня тошнит от таблеток. Я не могу их пить. Сразу выходит наружу.» — Тогда… Почему не перестал? «Дела команды становятся хуже. Мне кажется это моя вина. Начал больше налегать на вино. Оно помогает уснуть.» — Нет… «Света нет и эмоции тоже» — Что с тобой происходило? «Света нет и эмоции тоже»-запись повторилась. «Света нет. Эмоции тоже» «Света нет. Эмоции тоже» «Эмоции нет» «…» — Не знал что написать? -вслух спросил Макс, когда увидел вместо надписи простое многоточие, — Что ты с собой сделал Шарли? «Я перестану принимать препарат, буду просто его маскировать. Он перестал работать. Видимо поэтому его не продают. Он вызывает привыкание.» — Перестал принимать Extincteur? «Мне говорили не превышать дозу антидепрессантов и успокоительных. Но они перестали работать. Дни стали пролетать слишком быстро. Температура тела стала чуть выше нормы. Но я чувствую себя хорошо» — Нет…-тихо вымолвил Макс. Кажется он долистал именно до того периода, когда мог хоть что-то заметить, — Идиот… «Дела команды улучшаются. Скоро продлю контракт. Всё налаживает.» — Придурок… Самый настоящий придурок… «Тело стало теплее. Тоналка начала быстрее отваливаться.» — Чёрт… «Нужно пойти на приём к врачу. Со мной что-то не так. И я думаю рассказать ему о своём состоянии. Но я думаю что не происходит ничего плохого. Просто немного устал.» — Устал… Ты лягушка на медленном огне Леклер… Вот ты кто, -проговорил Макс сорвавшимся голосом. В руках осталось два листа, остальные хаотично рассыпались по поверхности стола.       «Я так и не сходил к врачу, но продолжаю просить рецепты на таблетки. Даже если пользы от них уже нет, я боюсь представить что будет если перестану их пить. В следующий раз попрошу побольше успокоительных.»       Макс оторвался от листа и посмотрел на упаковки нетронутых успокоительных. Возможно о них и писал Шарль, он их не принял… И в руках остался последний розовый лист, который он медленно перевернул.       «Я перестаю пить таблетки. Снова взял рецепт скорее потому что это уже привычка, а не нужда. Я уже слишком долго их принимаю, пора заканчивать. Недавно на Базе кто-то сказал мне, что рядом со мной становится жарко и это не комплемент. Температура тела снова повысилась, и кажется что поход к врачу больше нельзя откладывать. Таблетки Extincteur уже закончились и кажется мне нужно найти ещё. Совсем скоро закончится сезон, надежды победить уже нет, но борьба продолжается и я не собираюсь сдаваться. О моём синдроме по прежнему никто не знает, я и сам начинаю забывать как выглядел мой свет. Я расскажу ему, обязательно. А сейчас мне нужно сосредоточиться на гонках.» — Леклер, -сквозь зубы процедил Ферстаппен, сжимая в руках лист и поднимаясь со стула, — Ты идиот! Грёбанный придурок!       Лист разрывается в его руках, клочки разносит в разные стороны. — Идиот!       Та же учесть постигает и другие листы, разноцветные клочки летят по воздуху как листопад и оседают на пол. Макс смотрит на пустую банку и хватая её с размаху бросает в стену. — Сволочь!       Осколки с крышкой так же падают на пол, за ней следом летит и синяя папка. — Ты чёртов эгоист! Монегасксий кусок дерьма!       Упаковки успокоительных и антидепрессантов вылетают со стола как самолёты со взлётной полосы и разбредаются по всей комнате. — Идиот…-хватаясь за голову шепчет Макс и садится на пол, — Ты чёртов идиот Шарль Леклер…