Энигма

«Где-то за стеной кто-то считал их вздохи, их шаги, их счастливые минуты. И улыбался, потому что знал – счёт не бесконечен.»

Чонгук и Тэхен всё же поспали днём. Но не такого сна хотелось Тэхену. Он лежал на спине, глядя в потолок, и слушал дыхание Чонгука. Ровное, глубокое – видимо, организм наконец-то взял своё и выключил сознание. Тэхен завидовал. Сам он не спал уже час. Просто лежал, смотрел в белый потолок и думал. Обо всём. О Юнги. О коде. О билете. О маме Чонгука. О том, как всё это связано. О том, что мысли его становятся всё страшнее с каждой минутой. Чонгук зашевелился. — Сколько времени? — спросил он. Голос был сонным, хриплым, чуть надломленным. — Почти десять. Чонгук провёл рукой по лицу. — Целый день проспал... — Он помолчал. — Никто не звонил? Тэхен проигнорировал вопрос. Не хотел сейчас говорить про звонки, про Намджуна, про то, что за окном уже вечер первого января. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он вместо этого. Чонгук посмотрел на него. В глазах его была усталость. Глубокая, бездонная. — Ну... хуже чем обычно, — признался он. — Но лучше, чем могло бы быть. — Похороны будут третьего числа, — сказал Тэхен тихо. — Намджун написал. Сказал, чтобы ты не волновался насчёт этого. Он всё организует. Чонгук кивнул. Молча. — Ладно... надо в душ. Он сел на кровати, собираясь встать, и вдруг замер. Потому что Тэхен смотрел на него. Не отрываясь. Пристально. Так, будто пытался прочитать что-то в его лице. — Лисёнок, — Чонгук повернулся к нему. — Ты чего так смотришь? Тэхен моргнул. — Просто... переживаю. Чонгук протянул руку, коснулся его щеки. Большим пальцем погладил скулу. — Всё нормально, — сказал он тихо. — Более-менее. Не буду скрывать, что больно от утраты. Очень больно. Но факт того, что ты рядом... — он запнулся, подбирая слова. — Это делает меня счастливым. Даже сейчас. Тэхен почувствовал, как защипало в носу. — Чонгуки... — М? — Значит, мы можем говорить на эту тему? — Тэхен сглотнул. — Точнее... я кое-что тебе хочу сказать... предположить... Чонгук посмотрел на него внимательнее. В глазах его мелькнуло что-то — тревога? Любопытство? — Давай так, — сказал он. — Я схожу в душ, приду в себя, а ты мне потом расскажешь все свои детективные идеи. Хорошо? Тэхен кивнул. — Хорошо. Чонгук наклонился, поцеловал его в лоб и встал. — Жди меня, Лисёнок. — Жду. Чонгук вышел из спальни. А Тэхен остался лежать, глядя в потолок, и собираться с мыслями. Разговор предстоял тяжёлый. Очень тяжёлый. ——— Тэхен пытался в голове выстроить начало разговора. Он перебирал фразы, отбрасывал их, начинал заново. «Чонгук, мне нужно тебе кое-что сказать...» — нет, слишком официально. «Слушай, у меня странные мысли...» — слишком расплывчато. «Я думаю, что Юнги...» – и тут он застрял. Потому что стоило произнести это имя вслух, даже мысленно, как внутри всё сжималось. Юнги. Самый безобидный человек на свете. Тот, кто боится пауков и темноты. Тот, кто вызывает скорую из-за порезанного пальца. И тот, кто мог оговориться. В конце концов Тэхен плюнул на подготовку. Это же просто мысли вслух. Что в этом такого? Чонгук выслушает, скажет, что он параноик, и они вместе посмеются. Или не посмеются, но хотя бы развеют эти глупые подозрения. Дверь открылась. Чонгук вошёл в комнату. В одних штанах. Влажные волосы падали на лоб, с них всё ещё капала вода, стекая по широким плечам, по груди, по идеальному прессу. Кожа блестела в мягком свете лампы. Он был... Тэхен забыл, как дышать. — Я слушаю, — сказал Чонгук, вытирая голову полотенцем. Тэхен молчал. Он просто сидел и пялился. Нагло. Откровенно. И даже не пытался скрыть, что картина ему нравится. Очень. — Я... — выдавил он. — Вообщем... Чонгук, ты можешь одеться? Чонгук замер. Посмотрел на него. И вдруг улыбнулся. Той самой улыбкой. Искренней, тёплой, от которой у Тэхена внутри всё переворачивалось. Которую он так любил. — Дар речи пропадает от моего вида? — спросил Чонгук с хитринкой в глазах. — Пропадает, — честно признался Тэхен. — И не только дар. Ты это специально? — Может быть. — Ты невыносим. Чонгук усмехнулся, но всё же натянул футболку. Подошёл к кровати, сел напротив Тэхена, поджав одну ногу. Взгляд его стал серьёзнее. — Рассказывай. Тэхен глубоко вздохнул. — Ты только сразу не кричи и не отрицай, хорошо? Просто выслушай. — Хорошо. — Я долго думал на самом деле. — Тэхен начал говорить, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Когда я тебя оставил в комнате, то пошёл к Юнги. Он начал говорить быстро, как он вообщем умеет. Сказал про код. Чонгук нахмурился, но промолчал. — И он запнулся, Чонгук. — Тэхен смотрел ему в глаза. — Он начал говорить «два», а потом изменил на «четыре». Сказал: «дв... четыре семь один один». Чонгук замер. — Потом он сказал, что ключи искал. — продолжал Тэхен. — Зачем ему нужны были ключи? Ты же говорил ему не выходить. И он не говорил тебе, что куда-то ходил. Зачем ему искать ключи, если он сидел дома? — Тэхен... — Я не в чём его не подозреваю, — перебил Тэхен. — Но Чонгук, он запнулся. Он оговорился. Если бы код всегда был 4711, он бы не запнулся. Он бы сказал сразу. Чонгук молчал. Лицо его каменело с каждой секундой. — Ты говорил, что он боится всего, — продолжал Тэхен. — Но они с Хосоком то и дело просматривали фотографии трупов. Я видел. Юнги сидел рядом и смотрел. Не отворачивался. Не боялся. А должен был бы. Он замолчал, давая Чонгуку время переварить. — Я знаю, это глупо, — сказал он тише. — По таким примерам нельзя делать выводы. Но что, если... что, если он может быть Складывателем? Лицо Чонгука изменилось. Сначала оно просто застыло. Потом челюсть сжалась так, что желваки заходили ходуном. Глаза потемнели – не от злости, от чего-то другого. От боли? От неверия? — Тэхен, — сказал он. Голос его был тихим, но в нём звенела сталь. — Ты знаешь Юнги сколько? Неделю? Тэхен молчал. — А я знаю его тридцать лет. — Чонгук подался вперёд. — тридцать лет, Тэхен. Мы выросли вместе. Он был со мной, когда убили сестру. Он держал меня за руку на её похоронах. Он приходил ко мне по ночам, когда мне снились кошмары, и просто сидел рядом. Голос его дрожал. — Юнги не способен обидеть муху, — сказал Чонгук жёстко. — Он вызывает скорую, когда порезает палец. Он боится темноты. Он не смотрит фильмы ужасов, потому что ему потом снятся кошмары. А ты говоришь мне, что он мог убить восемь человек? Что он мог пытать их днями? Что он мог зайти в дом моей матери и... Он не договорил. Голос сорвался. — Чонгуки... — Нет. — Чонгук покачал головой. — Ты не понимаешь. Юнги – единственный человек, который всегда был рядом. Который не боялся меня. Который принимал меня любым. И если ты думаешь, что он способен на такое... значит, ты совсем его не знаешь. Тэхен смотрел на него. На боль в его глазах. На то, как он сжимал кулаки, чтобы не сорваться. — Я просто предположил, — сказал он тихо. — Я не утверждаю. — Не надо. — Чонгук встал. — Не надо таких предположений. Не сейчас. Он отошёл к окну, встал спиной. Плечи его были напряжены. — Прости, — сказал Тэхен. — Я не хотел тебя ранить. — Знаю. — Чонгук не обернулся. — Просто... не надо. Ладно? Не надо. Тэхен кивнул, хотя Чонгук не видел. Тишина повисла в комнате. Тяжёлая, липкая. — Чонгуки, — позвал Тэхен тихо. — Иди сюда. Чонгук обернулся. Посмотрел на него. В глазах его всё ещё плескалась боль, но уже не злость. — Иди сюда, — повторил Тэхен. Чонгук подошёл. Сел на кровать. Тэхен сразу обнял его, прижался к груди. — Прости, — прошептал он. — Я дурак. — Нет, — Чонгук обнял его в ответ. — Ты не дурак. Ты просто пытаешься найти ответы. Я понимаю. Но это не он. — Это не он. Тэхен закрыл глаза. Мысли о Юнги никуда не делись. Они остались там, глубоко, на самом дне. Но сейчас был не тот момент, чтобы продолжать. — Давай лучше обсудим кое-что другое, — сказал Чонгук, меняя тему быстрее, чем Тэхен успел снова погрузиться в тяжёлые мысли. Тэхен моргнул, выныривая из оцепенения. — Что? — М-м-м... — Чонгук чуть наклонил голову, разглядывая его. — Например, твоё: «я тоже тебя хочу». Тэхен замер. А потом покраснел так, что, казалось, сейчас задымится. До корней волос, до кончиков ушей, до ключиц, которые предательски выглядывали из-за ворота футболки. — Я... — выдохнул он. — Ты... ты слышал? — Ты сказал это вслух. — Я думал, ты не обратил внимания! — На такие вещи невозможно не обратить внимания, Лисёнок. Тэхен спрятал лицо в ладонях. Сквозь пальцы донеслось приглушённое: — Я не это имел в виду. То есть имел, но не так, чтобы ты прямо сейчас... ну... обсуждать... Чонгук осторожно отвёл его руки от лица. Заглянул в глаза. — А как ты хотел это обсудить? — Не знаю! — Тэхен был в панике. — Я вообще не планировал это обсуждать! Я просто ляпнул! — Значит, хочешь, но не хочешь обсуждать? — Я хочу! — выпалил Тэхен. — То есть... ну... хочу. Тебя. Но я не знаю, как это делается. И мне страшно. И стыдно. И вообще, давай закроем тему. Чонгук улыбнулся. Той самой тёплой улыбкой, от которой у Тэхена внутри всё переворачивалось. — Тэхен, — сказал он мягко. — Посмотри на меня. Тэхен посмотрел. Глаза его были влажными — то ли от смущения, то ли от страха. — Я никогда не сделаю ничего, что тебе не понравится, — сказал Чонгук. — Никогда не заставлю тебя делать то, к чему ты не готов. И если ты хочешь подождать – мы подождём. Хоть год, хоть два, хоть десять лет. — А если я не хочу ждать? Чонгук замер. В глазах его мелькнуло что-то – удивление? Жар? — Тогда скажи мне. Когда будешь готов. Тэхен молчал. Смотрел на него. На этого человека, который держал его за руку на похоронах бабушки. Который согревал его ночами. Который сказал, что любит. — Чонгуки, — прошептал он. — М? — Я боюсь. — Знаю. — Но я хочу. С тобой. Чонгук медленно выдохнул. — Тогда мы будем делать это медленно, — сказал он. — Очень медленно. Шаг за шагом. И если на любом шагу ты захочешь остановиться – мы остановимся. Договорились? Тэхен кивнул. — Договорились. Чонгук наклонился и поцеловал его. Легко, почти невесомо. — Это шаг первый, — прошептал он. — Остальные – позже. Тэхен улыбнулся. Робко, но счастливо. ——— Раздался звонок телефона. Чонгук взглянул на экран – Хосок. Напрягся сразу, ещё до того, как нажал на ответ. Такие звонки в такое время ничего хорошего не предвещали. — Да, Хосок? — Шеф! — голос Хосока был взвинчен до предела, он говорил быстро, захлёбываясь словами. — Я не могу найти Намджуна! Чонгук сел на кровати, жестом показывая Тэхену, чтобы тот был наготове. — Он отсыпается наверно. Выпил вчера, лёг поздно. — Его нет дома! — Хосок почти кричал. — Он должен был мне прислать бумаги, я ждал, ждал, а сейчас уже что-то вообще не весело, что он не прислал их. Я поехал к нему, а его нет дома! — Хосок, говори спокойнее. — Чонгук сжал телефон. — Юнги с тобой? — Он спит в комнате. Я приехал, а он уже спал. — А ты куда ездил? — В офис. — Хосок перевёл дыхание. — Мне нужно было забрать на выходные некоторые папки, чтобы работать дома. Думал, пока Юнги спит, быстренько сгоняю. Чонгук почувствовал, как внутри всё холодеет. — Как долго тебя не было? — Порядка двух часов. Пока дорога туда, пока я искал бумаги, пока обратно. Два часа. Целых два часа, которые Юнги провёл один. Или не один. — Буди Юнги, — сказал Чонгук, вставая. — Встретимся в офисе через полчаса. Никуда не выходите, ждите меня там. — Понял, шеф! Чонгук сбросил звонок и посмотрел на Тэхена. Тот сидел на кровати, вцепившись в одеяло. В глазах его плескалась тревога. — Намджун пропал, — сказал Чонгук коротко. — Одевайся. Через пять минут мы уже должны выехать. Тэхен вскочил, не задавая лишних вопросов. Начал быстро натягивать джинсы, свитер, куртку. — Думаешь, это он? — спросил он, застёгивая молнию. — Не знаю. — Чонгук уже натягивал пальто. — Но Хосока не было два часа. Два часа, Тэхен. Этого достаточно, чтобы... Он не договорил. Тэхен закончил за него: — Чтобы убить. Чонгук кивнул. Лицо его было каменным. — Поехали. ——— Чонгук не хотел верить. Это просто совпадение. Тупое, дурацкое, нелепое совпадение. В другие разы, когда находили трупы, Юнги точно был в компании Хосока. Чонгук не оставлял его одного ни на минуту. Он всегда следил, всегда проверял, всегда убеждался, что друг в безопасности. А сегодня Хосок уехал на два часа. Два часа, когда Юнги был один. Но это ничего не значит. Тысячи людей остаются одни и не становятся убийцами. Юнги боится собственной тени. Юнги не способен. Просто совпадение. ——— Они подъехали к офису почти одновременно. Чонгук выскочил из машины, даже не заглушив двигатель. Тэхен за ним. Соседняя машина – Хосок, бледный, взъерошенный, вылетел с водительского сиденья. Из пассажирской двери выбрался Юнги – заспанный, растрёпанный, в наспех накинутой куртке поверх пижамы. — Чонгук, — Юнги подбежал к нему, глаза его были испуганными, — ты хотя бы объясни, для чего я тут? Что случилось? Где Намджун? Чонгук посмотрел на него. На испуганные глаза. На дрожащие губы. На руки, которые теребили край куртки. — Поможешь, — сказал он коротко. — Искать. — Что искать? — Всё. Они ворвались в здание, поднялись на четвёртый этаж. Кабинет Чонгука был открыт – Хосок, видимо, уже успел зайти перед их приездом. — Обыскать всё, — скомандовал Чонгук. Подсказки должны быть. Складыватель не оставляет их без подсказок. — Шеф, — Хосок заметался, не зная, за что хвататься, — а что искать-то? — Всё, что похоже на оригами. Всё, что похоже на записку. Всё, что выбивается из общей картины. Они разошлись по кабинетам. Тэхен рылся в одном углу – перебирал бумаги на столе секретарши, заглядывал в ящики, проверял подоконники. Чонгук методично обыскивал свой кабинет – каждую папку, каждую полку, каждый сантиметр пространства. Юнги и Хосок отправились в соседний кабинет, который иногда использовали для совещаний. Тишину нарушал только шорох бумаг и тяжёлое дыхание. — Нашёл! — раздался вдруг крик. Голос Юнги. Чонгук вылетел в коридор. Тэхен за ним. Хосок уже стоял рядом с Юнги, заглядывая ему через плечо. Юнги держал в руках сложенный листок бумаги. Старой, пожелтевшей – той самой. — Я нашёл это на подоконнике, — сказал Юнги, протягивая бумагу Чонгуку. — За шторой лежало. Я случайно задел, когда мимо проходил. Чонгук взял листок. Развернул. На нём было написано всего несколько слов. Аккуратным, каллиграфическим почерком. «Там, где железные птицы спят в гнёздах, а вода помнит имена утонувших» Чонгук смотрел на эти слова, и в голове крутились шестерёнки. Железные птицы. Гнёзда. Вода. Имена утонувших. — Что это значит? — спросил Тэхен, заглядывая через плечо. — Не знаю, — Чонгук покачал головой. — Железные птицы... самолёты? Но где самолёты спят в гнёздах? — В ангарах, — подсказал Хосок. — Самолёты спят в ангарах. А ангары обычно рядом с водой? Ну, с морем? — Вода помнит имена утонувших, — повторил Тэхен. — Может, это порт? Там, где тонут люди? — Или река, — добавил Юнги тихо. — Ханган. Там тоже тонут. Чонгук молчал, перебирая варианты. Аэропорт Кимпхо — рядом с водой? Нет. Порт Инчхон — там были корабли, железные птицы? Не подходит. — Старый аэропорт! — выкрикнул вдруг Хосок. — Тот, который забросили лет десять назад! Там же рядом река! И ангары до сих пор стоят! Чонгук посмотрел на него. — Точно? — Да! Я как-то проезжал мимо, когда мы ездили на то дело с наркотиками! Там старые ангары, в них уже ничего не хранят, но они стоят! И прямо за ними – река! Чонгук уже доставал телефон. — Координаты скинь. — Он развернулся к выходу. — Хосок, ты с Юнги остаётесь здесь. Ждёте. Если через час не вернёмся – поднимайте всех. — Шеф, я с вами! — Нет. — Чонгук посмотрел на него. — Кто-то должен защищать Юнги. И следить, чтобы Намджун, если объявится, не наделал глупостей. — А если... — Хосок. — Голос Чонгука стал жёстче. — Просто делай, что я сказал. Хосок кивнул. Чонгук взял Тэхена за руку и потащил к выходу. — Поехали. Времени мало. ——— Чонгук вылетел из здания управления так быстро, что Тэхен едва поспевал за ним. Снег снова валил – крупными, липкими хлопьями, которые мгновенно залепляли лобовое стекло. Чонгук завёл двигатель, выжал газ, и машина рванула с места, взметая снежную пыль. Тэхен вцепился в ручку над дверцей. — Чонгуки, осторожнее... — Я осторожен. Он врал. Скорость зашкаливала, дворники едва успевали счищать снег, а Чонгук всё давил на газ, вжимая педаль в пол. Тэхен смотрел на него. На побелевшие костяшки пальцев, сжимающих руль. На сведённые судорогой челюсти. На глаза, в которых застыл ледяной ужас. Чонгук боялся. Впервые за всё время Тэхен видел его таким – не просто напряжённым, не просто сосредоточенным, а по-настоящему испуганным. И этот страх передавался ему. — Мы успеем, — сказал Тэхен, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Мы должны успеть. Чонгук не ответил. Он думал о матери. О том, как она лежала в ванной с бумажным билетом на груди. О том, как он не успел. Опоздал на несколько часов. На несколько проклятых часов, которые решили всё. Теперь Намджун. Если они опоздают – второй близкий человек за день. Второй труп. Вторые похороны. Чонгук сжал руль так, что, казалось, сейчас сломает. В голове крутились мысли. Бешеные, хаотичные, они сталкивались и разбивались, как волны о скалы. Намджун. Мать. Список. Юнги. Юнги. Юнги. Взгляд Юнги, когда они уезжали. Испуганный, растерянный, смотревший на них из-за плеча Хосока. Он стоял в дверях управления, кутаясь в свою дурацкую куртку поверх пижамы, и смотрел. Чонгук отогнал это видение. Не сейчас. Сейчас нельзя думать о Юнги. Сейчас нужно думать о Намджуне. — Чонгуки, — Тэхен осторожно коснулся его руки. — Ты дрожишь. — Нет. — Да. — Тэхен сжал его локоть. — Дрожишь. Чонгук посмотрел на свои руки. Они действительно дрожали. Мелко, едва заметно, но дрожали. — Я не могу потерять ещё одного, — сказал он глухо. — Не могу. — Не потеряешь. — Ты не знаешь. — Знаю. — Тэхен сжал его руку крепче. — Потому что я рядом. И мы успеем. Слышишь? Мы успеем. Чонгук кивнул. Снова вцепился в руль. Снова выжал газ. Машина летела сквозь снегопад, рассекая белую мглу. Фары выхватывали из темноты редкие машины, сугробы на обочинах, заснеженные деревья. Город кончился быстро. Начались окраины – старые склады, заброшенные здания, пустыри. А потом потянулись ангары. Старые, ржавые, покосившиеся от времени. Когда-то здесь базировалась какая-то авиационная часть, но потом всё забросили. Огромные железные птицы больше не прилетали в эти гнёзда. — Там, — сказал Тэхен, вглядываясь в темноту. — Смотри, впереди свет. Действительно, в одном из ангаров горел свет. Тусклый, жёлтый, пробивающийся сквозь щели в воротах. Чонгук заглушил двигатель. Выключил фары. Тишина. Только снег шуршал по крыше и ветер завывал в железных конструкциях. — Сиди в машине, — сказал Чонгук, доставая пистолет. — Нет. — Тэхен... — Я с тобой. Чонгук посмотрел на него. В темноте глаза Тэхена горели решимостью. — Хорошо. — Чонгук кивнул. — Но если что-то пойдёт не так – беги. Сразу. Не думай, не оглядывайся. Просто беги. — Договорились. Они вышли из машины. Холод ударил в лицо, снег залепил глаза. Чонгук двинулся вперёд, держа пистолет наготове. Тэхен за ним, стараясь ступать след в след. Ангар приближался. Свет становился ярче. Слышался какой-то звук – то ли гул, то ли... Чонгук замер. Это был голос. Голос Намджуна. ——— Чонгук замер, прислушиваясь. Голос Намджуна доносился изнутри ангара – приглушённый, но отчётливый. Он говорил. Не кричал, не звал на помощь – просто говорил. Ровно, спокойно, будто разговаривал сам с собой. Чонгук сделал знак Тэхену – оставайся сзади. Тот кивнул, хотя сердце колотилось где-то в горле. Они подобрались ближе. Ворота ангара были приоткрыты ровно настолько, чтобы можно было заглянуть внутрь. Чонгук заглянул. Намджун сидел на стуле в центре ангара. Один. Руки примотаны скотчем к подлокотникам, ноги – к ножкам. Прямо как все остальные. Прямо как мать. Голова опущена, плечи напряжены. Но он был жив. Рядом с ним никого не было. Пустой ангар, тусклый свет единственной лампочки под потолком, и Намджун, привязанный к стулу посреди всего этого. Чонгук рванул вперёд. — Намджун! Он вбежал внутрь, опускаясь на колени рядом с ним. Тэхен замер у входа, оглядываясь по сторонам в поисках опасности, но ангар был пуст. Только старые ящики, ржавые конструкции и этот стул посередине. — Чонгук? — Намджун поднял голову. Лицо его было бледным, но без следов крови – цел. Только глаза красные, будто он не спал сутки. — Ты какого чёрта здесь делаешь? — Тебя ищу, идиот. — Чонгук уже рвал скотч, пытаясь освободить его. — Как ты здесь оказался? — Не помню. — Намджун поморщился, когда скотч оторвался от кожи. — Вышел из дома за водой в магазин, а дальше провал. Очнулся уже здесь. Тэхен подбежал, помогая отдирать скотч с ног. — Он жив, — выдохнул он. — Чонгуки, он жив. — Вижу. Через минуту Намджун был свободен. Он встал, пошатнулся – Чонгук поддержал его под локоть. — десятая жертва, — сказал Намджун хрипло. — Он хотел сделать меня десятой. — Не сделал. — Чонгук обвёл взглядом ангар. — Но почему он оставил тебя? Почему не убил? — Может, не успел. — Намджун покачал головой. — Или специально оставил. Как приманку. Чонгук и Тэхен переглянулись. Приманка. Для них. — Нужно убираться отсюда, — сказал Чонгук. — Быстро. Они выбежали из ангара. Снег всё падал – крупными хлопьями, укрывая следы. Машина стояла там же, где они её оставили. Чонгук завёл двигатель, и они рванули прочь от этого проклятого места. — Юнги с Хосоком? — спросил Намджун с заднего сиденья. — Да. В офисе. Ждут. — Хорошо. — Намджун откинулся на спинку. — Хорошо, что с ними всё в порядке. Чонгук молчал. Сжимал руль и молчал. Тэхен смотрел на него и видел, как в его глазах мелькают тени. Мысли о Юнги, о коде, об оговорке – они никуда не делись. Они остались там, глубоко. Но сейчас было не время. Сейчас они просто ехали в офис. К живым. К тем, кто ещё дышал. ——— Машина остановилась у здания управления. Чонгук заглушил двигатель и несколько секунд просто сидел, глядя на светящиеся окна четвёртого этажа. Там, за этими окнами, ждали Хосок и Юнги. Живые. Целые. В безопасности. Намджун сзади тяжело дышал, приходил в себя после пережитого. Тэхен молчал, но его рука всё ещё лежала на колене Чонгука – тёплая, успокаивающая. — Идём, — сказал Чонгук и вышел из машины. Они поднялись на четвёртый этаж пешком – лифт показался Чонгуку ловушкой. Слишком медленно. Слишком опасно. Лучше ногами. Коридор встретил их жёлтым светом ламп и тишиной. Только где-то вдалеке гудел автомат с кофе. Чонгук шёл быстро, почти бежал. Тэхен и Намджун едва поспевали. Дверь в кабинет была приоткрыта. Чонгук распахнул её рывком. — Хосок! — Шеф! Хосок подскочил с места, едва не опрокинув стул. Он сидел за столом Чонгука, перед ним были разложены какие-то бумаги, а рядом, на диване, закутавшись в плед, сидел Юнги. — Шеф! — Хосок рванул к нему, вцепился в рукав, ощупывая, проверяя, жив ли. — Вы целы? А Намджун? Где Намджун? Мы тут с ума сходили! Юнги вообще места себе не находил, я еле уговорил его посидеть спокойно! — Целы, — Чонгук кивнул на дверь. — Намджун сейчас зайдёт. И в этот момент в дверях показался Намджун. Он выглядел уставшим, помятым, но живым. Обычный Намджун – с вечно недовольным лицом и усталыми глазами. Только сейчас в этих глазах было что-то другое – облегчение. Юнги увидел его. И улыбнулся. Широкая, искренняя улыбка осветила его лицо. Глаза заблестели, на ресницах повисли слёзы. Он вскочил с дивана, забыв про плед, и бросился к Намджуну. — Намджун-ши! — выдохнул он, хватая его за руки. — Живой! Вы живой! Я так боялся! Мы тут с Хосоком думали... я не знал, что думать... Хосок говорил, что всё будет хорошо, но я же знаю, он сам не верил! А вы здесь! Живой! Слёзы уже текли по его щекам. Он не скрывал их, не стеснялся. Просто плакал от счастья, сжимая руки Намджуна и глядя на него с таким обожанием, будто тот воскрес из мёртвых. Намджун, непривычный к таким проявлениям чувств, замер. Растерянно посмотрел на Чонгука. Потом перевёл взгляд на Юнги. — Эй, — сказал он неловко. — Не плачь. Я же живой. — Я знаю! — Юнги всхлипнул. — Но я так испугался! Хосок подошёл, хлопнул Юнги по плечу. — Всё хорошо. Видишь, живой наш начальник. Даже не поцарапанный. Юнги закивал, вытирая слёзы рукавом. Улыбка его была такой светлой, такой настоящей, что у Тэхена защемило сердце. Разве такое можно сыграть? Разве можно заставить себя плакать от радости, сжимать руки человека, которого ты сам же хотел убить, смотреть на него с таким облегчением? Если Юнги актёр – он гениальный актёр. Лучший в мире. Но актёры играют на сцене. А здесь – жизнь. Здесь – настоящие слёзы, настоящая радость, настоящее лицо. Тэхен посмотрел на Чонгука. Тот смотрел на Юнги. В глазах его больше не было подозрений – только усталость и благодарность за то, что друг жив и рядом. — Ладно, — сказал Намджун, осторожно освобождая руки от хватки Юнги. — Хватит сырость разводить. Всем спать. Завтра... завтра разберёмся. — Точно, — подхватил Хосок. — Юнги, поехали домой. Тебе выспаться надо. Юнги кивнул, всё ещё улыбаясь сквозь слёзы. Потом обернулся к Чонгуку. — Чонгук, — сказал он тихо. — Я так рад, что вы все живы. Правда. — Я знаю, — ответил Чонгук. Юнги с Хосоком ушли. Намджун забрал свои вещи и тоже направился к выходу. Чонгук и Тэхен остались одни в кабинете. — Тэхен, — позвал Чонгук. — М? — Ты видел его лицо? — Видел. — Такое не сыграть. Тэхен молчал. Потом кивнул. — Знаю, — сказал он тихо. — Знаю. ——— Прошел всего день, а по ощущениям – целая вечность. Чонгук сидел на краю кровати, глядя в одну точку на стене. Тэхен стоял в дверях спальни, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на него. За окном уже давно была ночь, снег всё падал, укрывая город белым саваном. В голове у обоих крутились одни и те же вопросы. Для чего было красть Намджуна? Складыватель никогда ничего не делал просто так. Каждая смерть, каждая фигурка, каждая записка – всё имело смысл. Всё было частью его игры. Но сегодня он похитил человека, привязал к стулу в заброшенном ангаре... и ушёл. Не убил. Даже не тронул – Намджун отделался только синяками от скотча и парой часов нервотрёпки. Зачем? — Это была приманка? — тихо спросил Тэхен, нарушая тишину. Чонгук покачал головой. — Если бы это была приманка, мы бы сейчас не сидели здесь целые и невредимые. Тэхен подошёл, сел рядом. Чонгук взял его за руку – просто так, чтобы чувствовать тепло. — Может, он не успел? — предположил Тэхен. — Хосок запаниковал слишком рано. Может, Складыватель планировал убить его ночью, а тут мы ворвались... — Не верю. — Чонгук сжал его пальцы. — Он всегда всё просчитывает. Если бы он хотел убить Намджуна, он бы убил. Быстро. Тихо. И мы бы нашли только тело. — Тогда что? — Не знаю. Тишина. Тяжёлая, давящая. — Может, он просто хотел, чтобы мы его нашли? — предположил Тэхен. — Чтобы доказать, что может добраться до любого. Чтобы показать, что мы не успеваем, даже когда успеваем. Чонгук повернулся к нему. В глазах его мелькнуло что-то – понимание? — Ты думаешь, это часть игры? — А что, если да? — Тэхен смотрел на него серьёзно. — Что, если ему не нужна была смерть Намджуна сегодня? Что, если он просто хотел, чтобы мы побегали? Чтобы мы поняли, что он может взять любого, когда захочет? Чонгук молчал. Переваривал. — Намджун сегодня выжил, — продолжил Тэхен. — Это не просто «повезло». На этот раз мы действительно успели. Впервые за всё это время мы успели. — Впервые. — И это пугает, — Тэхен сглотнул. — Потому что мы не знаем, почему. Мы не знаем, что у него в голове. Мы не знаем, что будет завтра. Чонгук притянул его к себе, обнял. — Мы узнаем, — сказал он твёрдо. — Мы его найдём. Тэхен уткнулся носом в его плечо. — А если не найдём? — Найдём. — Откуда такая уверенность? Чонгук помолчал. Потом ответил – тихо, но твёрдо: — Потому что у меня есть ты. И пока ты рядом, я не имею права проиграть. Тэхен закрыл глаза. Вдыхал его запах, слушал биение сердца. Завтра будет новый день. Новые загадки. Новые страхи. Но сегодня – сегодня они были вместе. И это было единственное, что имело значение.