Энигма

«Пока мы дышим – мы есть. Пока мы вместе – мы живы. Пока ты рядом – я ничего не боюсь.»

Утро началось с телефонной трубки в руке и застывшего взгляда в потолок. Чонгук проснулся раньше Тэхена – организм, вышколенный годами службы, не давал сбоев даже после таких дней, как вчерашний. Он полежал минуту, глядя в белый потолок, слушая ровное дыхание спящего рядом Лисёнка, а потом осторожно выбрался из кровати и взял телефон. Первый звонок – Намджуну. — Жив? — спросил Чонгук без предисловий. — Жив, — голос Намджуна был хриплым, но твёрдым. — Сижу дома, пью кофе. Никто не ломится, оригами в почтовом ящике нет. Пока. — Хорошо. Сиди там. Я позвоню позже. — Чонгук. — Что? — Береги себя. Намджун сбросил вызов, не дожидаясь ответа. Чонгук смотрел на экран секунду, потом набрал следующий номер. Хосок ответил после первого гудка. — Шеф! — голос его звучал бодро, но Чонгук знал этот тон — Хосок всегда пытался казаться бодрее, чем был на самом деле. — Мы живы, всё нормально. Юнги ещё спит, я уже кофе сварил, скоро буду будить. — Проверь, точно ли он спит. — Шеф? — Просто проверь. В трубке послышались шаги, скрип двери, потом снова шаги. — Спит, — сказал Хосок тише. — Свернулся калачиком, как всегда. А что? — Ничего. Будьте там. Никуда не выходите. — Понял, шеф. Третий звонок – Намджуну снова. Чонгук просто хотел убедиться, что тот не передумал и действительно сидит дома. — Я ещё здесь, — буркнул Намджун. — Отстань. Чонгук убрал телефон и посидел минуту, глядя в стену. Все живы. Все целы. Пока. Тэхен зашевелился на кровати, приоткрыл один глаз. — Все живы? — спросил он сонно. — Да. — Хорошо. Он снова закрыл глаза, но Чонгук знал – не уснёт. Слишком много мыслей крутилось в голове у них обоих. Чонгук вернулся в кровать, лёг рядом. Тэхен сразу придвинулся, уткнулся носом в его плечо. — Как в чертовом фильме ужасов, — пробормотал он. — Знаем, что за нами охотится маньяк, и пытаемся избежать смерти. — Ага. — Чонгук. — М? — А у Юнги есть машина? Чонгук напрягся. Не потому, что вопрос был странным – потому что тон, которым Тэхен его задал, не предвещал ничего хорошего. — Есть. Но он редко водит. — Чонгук старался, чтобы голос звучал ровно. — С тех пор как начал работать из дома, почти никуда не ездит. Машина стоит в гараже. — Понятно. — Тэхен помолчал. — Ты не думаешь, что Хосок может быть в ещё большей опасности? Если он постоянно с Юнги... Чонгук резко повернул голову, посмотрел на него. Тэхен смотрел в ответ – спокойно, серьёзно, без тени сомнения. — Ты опять за своё? — спросил Чонгук. Голос его стал холодным. — Я просто анализирую. — Не надо. — Чонгук, послушай... — Нет. — Чонгук сел на кровати, уставился в стену. — Ты не знаешь его. Ты понятия не имеешь, кто он такой на самом деле. А я знаю. Тридцать лет. — Я не говорю, что знаю его. Я говорю, что факты... — Какие факты? — Чонгук обернулся к нему. — Код? Он мог оговориться. Люди ошибаются. Ты сам ошибаешься. — Чонгук... — Он боится всего на свете! — голос Чонгука зазвенел. — Он не выходит из дома без звонка мне! Он паникует, если я не отвечаю на сообщения! И ты хочешь сказать, что этот человек мог убить мою мать? Тэхен молчал. Смотрел на него с болью в глазах. — Я не хочу этого говорить, — сказал он тихо. — Но кто-то должен смотреть правде в глаза. — Это не правда. — Чонгук покачал головой. — Это твои домыслы. И я не хочу это больше слышать. Он встал, подошёл к окну. Встал спиной. Тэхен не двигался. Лежал на кровати и смотрел на него. — Чонгуки, — позвал он тихо. — Что? — Я на твоей стороне. Всегда, но сейчас ты должен начать смотреть на ситуацию не как друг, а как следователь. Чонгук не ответил. Снег падал за окном. Белый, пушистый, красивый. И такой же холодный, как тишина, повисшая между ними. — Я поеду в офис, поработаю. Голос Чонгука прозвучал ровно, буднично, будто он говорил о погоде. Тэхен открыл глаза, посмотрел на него. Чонгук уже натягивал пальто, даже не обернувшись. — Почему не из дома? — В офисе мысли идут быстрее. Чонгук вышел из комнаты, даже не взглянув на Тэхена. Дверь спальни тихо закрылась. Через минуту хлопнула входная дверь. И тишина. Тэхен остался один. Он закрыл глаза и откинулся на подушку. В груди было пусто – не больно, не обидно, не зло. Просто пусто. Потому что он знал: он сказал правду. Ту правду, которую Чонгук не хотел слышать. Когда вопрос остаётся без ответа – он не исчезает. Он не растворяется в тишине, не уходит сам собой. Наоборот – он разрастается, становится больше, тяжелее, навязчивее. Он поджигает интерес с новой силой. Тэхен открыл глаза и посмотрел в потолок. Юнги. Это имя теперь будет преследовать его. Оно будет всплывать в каждой мелочи, в каждом взгляде, в каждом слове. Потому что слишком много совпадений. Слишком много «случайностей». Слишком много того, что не складывается в единую картину, если не поставить в центр эту фигуру. Тэхен сел на кровати. Посмотрел на телефон. Чонгук не хочет слышать. Чонгук не готов принять. Чонгук ослеплён двадцатью годами дружбы. Но Тэхен не ослеплён. Он взял телефон и начал набирать сообщение. Потом стёр. Потом набрал снова. И снова стёр. Нет. Пока рано. Нужно больше фактов. Больше доказательств. Больше того, что нельзя будет отмести простым «он оговорился». Тэхен встал, подошёл к окну. Снег всё падал. Город утопал в белой мгле. ——— Тишина в пустой квартире становилась невыносимой. Тэхен сидел на диване в гостиной, обхватив колени руками, и смотрел на ёлку. Гирлянда всё ещё мигала разноцветными огоньками – они с Чонгуком так и не удосужились её выключить. Сейчас эти переливы казались насмешкой. Слишком празднично. Слишком ярко. Слишком не в попад с тем, что творилось у него внутри. Час. Два. Он проваливался в мысли, выныривал, снова проваливался. Вспоминал взгляд Чонгука перед уходом – холодный, пустой, не смотрящий в глаза. Вспоминал свои слова, которые повисли между ними тяжёлым грузом. Вспоминал и не чувствовал вины. Потому что был прав. Но легче от этого не становилось. Лучше бы он сейчас сидел рядом с Чонгуком в офисе и молчал. Просто молчал, но чувствовал его плечо, его тепло, его дыхание. Чем вот так – в пустой квартире, где каждый угол напоминал о том, как хорошо им было всего пару дней назад. Тэхен резко встал. Так больше нельзя. Он быстро оделся – куртка, шарф, шапка. Взял ключи от квартиры Чонгука, которые тот оставил ему. Вышел в коридор, захлопнул дверь. В лифте перевёл дыхание. Решение было спонтанным, но правильным. Он едет к Чонгуку. Но сначала – заедет к Хосоку. Проведает их, убедится, что всё в порядке. И заодно... заодно посмотрит на Юнги. Ещё раз. Внимательнее. ——— Дверь открыл Хосок. Сияющий, как начищенный самовар, в растянутой футболке и смешных носках с оленями. Увидев Тэхена, он широко улыбнулся, но в глазах мелькнуло что-то – удивление? Настороженность? — Тэхен! — Хосок посторонился, пропуская его внутрь. — А ты чего один? Где шеф? — Чонгук в офисе, — Тэхен стянул шарф, оглядывая прихожую. — Сейчас поеду к нему, но решил заодно вас проведать. Всё хорошо? — Ага! — Хосок кивнул, но взгляд его скользнул по Тэхену изучающе. — У нас тут тишь да гладь. Юнги в комнате, рисует что-то. Увлёкся, даже кофе пить не выходит. — Рисует? — Тэхен насторожился. — Да. — Хосок понизил голос до заговорщицкого шёпота. — У него очень хорошо получается. Я и не знал, что он художник. Говорит, в детстве занимался, а потом забросил. А тут, видишь, руки зачесались. Тэхен почувствовал, как внутри кольнуло. Художник. Руки. Тонкая работа. — Юнги! — крикнул Хосок в сторону комнаты. — Тэхен пришёл! Из комнаты послышалась возня, быстрые шаги, и в коридор выбежал Юнги. В руках он держал раскрытый блокнот, лицо раскраснелось, глаза блестели – то ли от удовольствия, то ли от смущения. — Тэхен! — Юнги подбежал к нему, остановился в шаге. — А ты чего один? Нельзя ходить одному, Тэхен! Вдруг этот маньяк где-то рядом? — Не переживай, — Тэхен улыбнулся, стараясь, чтобы улыбка вышла естественной. — В автобусе меня никто не украдёт. — Всё равно страшно, — Юнги шмыгнул носом. — Чонгук знает, что ты здесь? — Пока нет. Еду к нему как раз. — А, ну тогда хорошо. Тэхен кивнул на блокнот в его руках. — Хосок сказал, ты рисуешь? Покажешь? Юнги смутился ещё сильнее, покраснел до корней волос. — Да так... ерунда... — Покажи, раз просят, — подбодрил Хосок. Юнги неловко протянул блокнот. Тэхен взял его, открыл. На странице был нарисован дом. Обычный дом. Небольшой, с треугольной крышей, трубой, из которой вился дымок, с окошками и аккуратным заборчиком. Детский рисунок. Уютный. Безобидный. Ни цветка. Ни лодки. Ни самолёта. Ничего, что могло бы вызвать подозрение. — Очень красиво, — сказал Тэхен, возвращая блокнот. — Уютный домик. — Это дом моей бабушки, — Юнги улыбнулся, но в глазах мелькнула грусть. — Я в детстве там каждое лето проводил. Она не смогла ухаживать за ним в силу возросла..сейчас в доме престарелых, а дом всё стоит. Хочу когда-нибудь съездить, посмотреть. — Съезди обязательно, — Тэхен кивнул. Повисла пауза. Хосок переводил взгляд с одного на другого, чувствуя, что между ними происходит что-то, чего он не понимает. — Слушай, — Хосок хлопнул в ладоши, разряжая обстановку. — Давай я тебя подкину до офиса. А то правда – одному по городу сейчас шастать не лучшая идея. Юнги, час один побудешь? Юнги замер. В глазах его мелькнула тревога. — Один? — Я быстро. — Хосок уже натягивал куртку. — Туда-обратно. Ты пока порисуй, я мигом. — Ну... ладно, — Юнги неуверенно кивнул. — Только быстро, хорошо? — Обещаю! Тэхен смотрел на эту сцену и чувствовал, как внутри шевелятся сомнения. Юнги боялся оставаться один. Настоящий страх – в глазах, в голосе, в том, как он сжал блокнот. Это был не актёрский этюд. Но актёры тоже умеют бояться. — Я быстро, — повторил Хосок, и подтолкнул Тэхена к выходу. ——— В машине первое время молчали. Хосок сосредоточенно вёл, лавируя между заснеженными улицами. Тэхен смотрел в окно, но ничего не видел – перед глазами стоял тот самый дом из блокнота. — Тэхен, — Хосок нарушил тишину первым. — А что у вас с шефом? — С чего ты взял, что что-то? — Ну... — Хосок пожал плечами. — Ты один, он в офисе в выходной. Я, может, и дурак, но не слепой. Тэхен усмехнулся. — Поссорились немного. Бывает. — Из-за чего? — Из-за правды. Хосок покосился на него, но вопросов задавать не стал. Только вздохнул. — Шеф сложный человек. Но ты ему нужен. Я вижу. — Знаю. Они снова замолчали. Тэхен смотрел на дорогу и думал. Хосок – хороший. Преданный. Глуповатый, но с огромным сердцем. И он сейчас оставил Юнги одного. На час. Целый час. Если Тэхен прав – это опасно. Если нет – это просто обычный день. — Приехали, — Хосок остановился у здания управления. Тэхен вышел, поблагодарил, захлопнул дверцу. Машина уехала. Он поднял голову, посмотрел на окна четвёртого этажа. В одном из них горел свет. Чонгук был там. Тэхен глубоко вздохнул и направился ко входу. ——— Чонгук сидел за столом, уставившись в одну точку на мониторе. Бумаги вокруг него были разбросаны в идеальном беспорядке – он перебирал их уже два часа, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, хоть что-то, что могло бы объяснить вчерашнее исчезновение Намджуна. Ничего. Мысли не шли. Они застревали где-то на полпути, сворачивали не туда, упирались в стену и рассыпались в пыль. И каждый раз, когда это происходило, перед глазами вставало лицо Тэхена. То, как он смотрел на него утром. Спокойно, уверенно, без капли сомнения. Как говорил правду, которую Чонгук не хотел слышать. Чонгук провёл рукой по лицу. Если бы он остался дома – наговорил бы лишнего. Нагрубил бы. А грубить Тэхену было последним, чего он хотел. Лучше уж уехать. Лучше уж молчать в одиночестве, чем ранить того, кто дороже всех. Дверь кабинета тихо скрипнула. Чонгук поднял голову. На пороге стоял Тэхен – раскрасневшийся с мороза, с мокрыми снежинками на ресницах, в куртке, которую он даже не снял. — Ты напугал, — выдохнул Чонгук. — Я думал, ты ничего не боишься. Тэхен зашёл, прикрыв за собой дверь. Щелчок замка прозвучал в тишине кабинета неожиданно громко. — Зачем ты вышел один? — Чонгук говорил спокойно, но в голосе чувствовалась усталость. — Это может быть опасно. — А ты зачем оставил меня одного? — Тэхен подошёл ближе. Остановился в шаге от стола. — Это так же может быть опасно. И я сейчас не про Складывателя. Чонгук замер. — А про что? — Про свою потребность в тебе. Тэхен стоял напротив. Смотрел прямо. В глазах его не было обиды – только честность. Та самая, от которой Чонгук сбежал утром. Чонгук медленно развернул стул. Протянул руку, взял Тэхена за запястье. Пальцы его дрожали. — Прости, — сказал он тихо. — Прости меня, Лисёнок. Я повёл себя как последний идиот. — Знаю. — Я не должен был уходить. Не должен был оставлять тебя одного. — Чонгук притянул его ближе, так, что Тэхен оказался между его коленей. — Ты говорил правду. Ты пытался меня защитить. А я... я просто испугался. — Чего? — Того, что ты можешь оказаться прав. — Чонгук поднял на него глаза. — Того, что человек, которого я знал двадцать лет, может оказаться монстром. Того, что я потеряю не только мать, но и друга. Тэхен молчал. Смотрел на него и молчал. — Но это не оправдание, — продолжил Чонгук. — Я не должен был срываться на тебе. Ты – единственный, кто всегда на моей стороне. И я это знаю. — Чонгуки... — Можно тебя обнять? Вместо ответа Тэхен шагнул вперёд, обвил руками его шею. Чонгук уткнулся лицом в его живот, вдохнул знакомый запах. Руки его легли на талию Тэхена, прижимая ближе. — Я так испугался, что ты не придёшь, — прошептал Чонгук куда-то в свитер. — Что я всё испортил. — Глупый, — Тэхен гладил его по голове, перебирал волосы. — Куда бы я пошёл? Ты же мой дом. Чонгук поднял голову. Посмотрел на него. В глазах его больше не было пустоты – только тепло и что-то ещё. Что-то жаркое, от чего у Тэхена перехватило дыхание. — Ты даже не представляешь, — Чонгук провёл рукой по его щеке, очертил линию скулы, спустился к подбородку, — как сильно я тебя хочу. Тэхен покраснел, но не отвёл взгляда. — Каждую секунду рядом с тобой мне хочется прикоснуться к тебе, — продолжал Чонгук, глядя прямо в глаза. — Поцеловать. Зарыться руками в твои волосы. Чувствовать твою кожу. Твоё тепло. — Чонгуки... — Я хочу тебя, Тэхен. — Голос его стал хриплым, низким. — Так, как никогда никого не хотел. И это сводит меня с ума. Тэхен сглотнул. Сердце колотилось где-то в горле. — Я тоже тебя хочу, — сказал он тихо. Чонгуз замер. Посмотрел в его глаза. В них плескалось желание, но не только – ещё доверие, нежность, что-то бесконечно тёплое. — Поехали домой, — сказал Чонгук. Встал, не выпуская его рук. — Здесь не место для этого. — Почему? — Потому что наш первый раз должен быть там, где ты будешь чувствовать себя в безопасности. — Чонгук взял его лицо в ладони. — В нашей постели. В нашей квартире. Где никто не войдёт, не помешает, не отвлечёт. Тэхен улыбнулся — робко, но счастливо. — Ты всегда такой заботливый? — Только с тобой. Чонгук наклонился и поцеловал его. Коротко. Нежно. Обещающе. — Поехали, — прошептал он в губы. — Я хочу показать тебе, как сильно ты мне нужен. Тэхен кивнул. — Поехали. Они вышли из кабинета, даже не взглянув на разбросанные бумаги. Чонгук держал Тэхена за руку и не отпускал. Ни в лифте. Ни на улице. Ни в машине. Снег всё падал. Белый, пушистый, укрывающий город одеялом. — Чонгуки, — позвал Тэхен, когда они уже подъезжали к дому. — М? — Я тебя люблю. Чонгук посмотрел на него. Улыбнулся той самой редкой, тёплой улыбкой. — И я тебя, Лисёнок. Очень. Машина остановилась у подъезда. ——— Чонгук поцеловал Тэхена сразу, как только захлопнулась входная дверь. Он вжал его в стену прихожей – жадно, нетерпеливо, будто не видел неделю, а не несколько часов. Губы впились в губы, язык скользнул внутрь, заставляя Тэхена выгнуться навстречу. Руки Чонгука уже рвали с него куртку – пуговицы трещали, ткань летела на пол. Тэхен отвечал тем же – стаскивал с него пальто, пиджак, ослаблял узел галстука, даже не пытаясь быть аккуратным. — Чонгуки, — выдохнул Тэхен ему в рот. — М? — я хочу тебя. Чонгук подхватил его под бёдра, заставляя обвить ногами свою талию. Тэхен ахнул от неожиданности, вцепился в его плечи. Чонгук понёс его по коридору, не переставая целовать – шею, ключицу, подбородок, снова губы. В спальне было темно, только уличные фонари бросали полосы света сквозь неплотно задёрнутые шторы. Чонгук опустил Тэхена на кровать и навис сверху. — Ты уверен? — спросил он хрипло, глядя в глаза, — Мы можем продолжить мой план по этапам. Вместо ответа Тэхен притянул его за шею и поцеловал. Одежда летела на пол. Чонгук стянул с Тэхена футболку, замер на секунду, глядя на него – бледная кожа в полосах лунного света, выступающие ключицы, соски, уже затвердевшие от воздуха и возбуждения. — Красивый, — выдохнул он. — Невероятно красивый. Он наклонился и взял в рот сосок. Тэхен выгнулся, застонал, вцепился пальцами в его волосы. Чонгук дразнил языком, посасывал, покусывал, пока Тэхен не заскулил. Чонгук спустился ниже. Живот, бёдра, пах. Тэхен уже стоял – член упирался в живот, влажный от смазки. Чонгук посмотрел на Тэхена. Тот до жути стеснялся, это была непривычная тема, но Чонгук давал понять, что скрываться не от кого, что он его не обидит. Его рука провел рукой по его аккуратному члену, тот застонал, выгнулся и схватился руками за простынь. Но на этом Чон не собирался останавливаться. Тэхен должен почувствовать полное наслаждение, поэтому опустил голову и взял его головку в рот. Убрал руку и начал заглатывать до основания, задерживая во рту. Тэхен задыхался. Не осмелился посмотреть, иначе закончит быстрее, чем хочется. — Ты такой сладкий, — прошептал Чонгук. — Хочу попробовать тебя везде. — Чонгук... я не выдержу... — Выдержишь. Чонгук сново взял его член в рот. Глубоко. Тэхен закричал, выгибаясь, вцепившись в простыни. Чонгук двигал головой, вбирая до основания, посасывая, лаская языком. Тэхен уже не сдерживал стоны – они срывались с губ громко, откровенно, заполняя комнату. — Чонгук... не надо... я сейчас... Чонгук отпустил, довольно облизнулся, проводя большим пальцем по нижней губе. — Не сейчас. Я хочу кончить в тебя. Тэхен смотрел на него затуманенными глазами. Чонгук потянулся к тумбочке, открыл ящик и достал смазку. Положил рядом. Потом сел на колени между разведённых ног Тэхена. — Расслабься, — сказал он, выдавливая гель на пальцы. — Сначала будет непривычно. Тэхен кивнул, закусил губу. Чонгук медленно провёл пальцем по входу, смазывая. Тэхен вздрогнул. Палец вошёл – сначала чуть-чуть, потом глубже. Тэхен выдохнул, стараясь расслабиться. Он проталкивал палец, наслаждаясь картиной. Узкое отверстие довольно хорошо поддавалось, это было показанием доверия, что Тэхену не страшно, что он действительно готов. — Хорошо, — шептал Чонгук, целуя его внутреннюю сторону бедра. Второй палец. Растяжка. Тэхен уже дышал тяжело, но не просил остановиться – наоборот, подавался навстречу. Чонгук ухмыльнулся такой инициативе. Даже ради интересно остановился, смотря на то как его лисенок с закрытыми глазами насаживается на его пальцы. — Чонгук... я готов... — Ещё немного. Третий палец. Тэхен застонал – громко, протяжно. Чонгук смотрел на эту картину и чувствовал, как член пульсирует от желания войти в это податливое тело. Он двигал пальцами внутри, растягивая, подготавливая, и не мог оторвать взгляда от лица Тэхена – раскрасневшегося, с приоткрытым ртом, с глазами, полными желания. — Как же ты красиво выглядишь, — выдохнул Чонгук. — Когда я трахаю тебя пальцами. — Чонгуки... пожалуйста... Чонгук убрал пальцы и начал стягивать с себя штаны. Когда он снял трусы, его аккуратный, толстенный и длинный член показался наружу. Тэхен ненамеренно его увидел, просто так получилось, что именно в этот момент его взгляд упал вниз. От вида такого органа внутри все сжалось, но в хорошем смысле. Он хотел его, он желал. Чонгук выдавил смазку и провел рукой по своему члену. Затем навис над Тэхеном, глядя в глаза. — Смотри на меня, — сказал он. Тэхен смотрел. Чонгук вошёл. Медленно, очень медленно, давая привыкнуть. Головка проникла внутрь – Тэхен ахнул, закусил губу. Чонгук замер, давая ему и себе время. Узко, очень узко и очень хорошо. Чонгук вошёл глубже. Ещё глубже. До конца. Тэхен выдохнул – длинно, дрожаще. Его руки схватились на плече Чона, а рот пытался набрать воздух. Чонгук закусил губу, опрокинул голову назад и выдохнул. Ему хорошо, даже слишком. Чонгук начал двигаться. Медленно, плавно, наращивая темп. Тэхен стонал, выгибался и двигался навстречу каждому толчку. — Быстрее, — просил он. — Пожалуйста, быстрее... Чонгук ускорился. Ритм стал жёстче, глубже. Комнату наполняли звуки – хлюпанье, стоны, тяжёлое дыхание. Яйца Чонгука бились об Тэхена, от чего Чону еще больше сносило голову. Тэхен уже не сдерживался – кричал, выгибался, царапал спину Чонгука. — Чонгук... я сейчас... — Вместе, — выдохнул Чонгук. — Давай вместе. Он вошёл в последний раз глубоко и замер, изливаясь внутрь. Тэхен кончил следом – между их животами растеклось тёплое пятно. Чонгук дал себе время. Не выходил, наслаждался. Через пару секунд аккуратно, медленно начал высовывать член, создавая звуки смазки. Когда орган полностью вышел, оба простонали в последний раз. Чон рухнул рядом, тяжело дыша. Повернул голову, посмотрел на Тэхена. Тот лежал с закрытыми глазами, на губах застыла блаженная улыбка. — Живой? — прошептал Чонгук. — М-м-м... — Это хорошо. Он притянул его к себе, поцеловал в висок. — Люблю тебя. — И я тебя, — выдохнул Тэхен. — Очень. Снег падал за окном. Они лежали в обнимку, и мир за пределами этой спальни перестал существовать. Хотя бы на эту ночь. ——— Чонгук слегка отодвинулся и посмотрел на Тэхена. Взгляд его был таким тёплым, таким наполненным, что у Тэхена перехватило дыхание. Палец Чонгука медленно скользнул по его щеке – от скулы до подбородка, очертил линию губ, остановился на ямочке над верхней губой. Тэхен засмущался. Опустил взгляд, чувствуя, как щёки заливает румянцем. Сердце колотилось где-то в горле. Чонгук улыбнулся. Той самой редкой, тёплой улыбкой, которую никто никогда не видел. — Теперь стесняться будешь? — спросил он тихо. Тэхен поднял глаза. В них плескалась смесь смущения и вызова. — Извини, что смущаюсь после своего первого раза в жизни, причём с мужчиной, — сказал он язвительно, но в голосе дрожала нотка неуверенности. Чонгук покачал головой. — Я и не обвиняю тебя ни в чём. — Он снова коснулся его подбородка, заставляя смотреть прямо. — Но взгляд не опускай. Мне нравятся твои глаза. Тэхен моргнул. — Только глаза? — Весь ты. Чонгук наклонился и поцеловал его. Медленно. Спокойно. Без спешки, без жадности – только нежность, только благодарность, только обещание. Губы мягко касались губ, языки встречались в ленивом танце, дыхание смешивалось. Тэхен закрыл глаза, растворяясь в этом моменте. Чонгук чуть отстранился, прикусил его нижнюю губу – легонько, дразняще – и снова притянул в объятия. Тэхен уткнулся носом в его плечо, вдыхая знакомый запах. — Когда всё закончится, — прошептал Чонгук куда-то в макушку, — я обещаю любить тебя ещё больше. — Мне хватает твоей любви, — ответил Тэхен, не поднимая головы. — Ты заслуживаешь ещё больше. Но пока я не могу... — Чонгук. Тэхен отстранился, посмотрел на него. В глазах его была такая глубина, что Чонгук замер. — Ты позволил себе стать не ледяным человеком, а просто человеком, который влюбился, — сказал Тэхен твёрдо. — Ты принял в себе чувства ко мне. Помог мне принять мои чувства к тебе. Не срываешься, успокаиваешь, делаешь буквально всё для меня. В дом даже пустил... Разве этого не достаточно? — У нас не было конфетно-букетного периода, — возразил Чонгук. — И что? — Я даже на Новый год ничего тебе не подарил. — Мы украсили ёлку вместе. — Тэхен улыбнулся. — Это лучший подарок. — Гулять не ходили, а это неотъемлемая часть отношений. — Чонгук. — Тэхен взял его лицо в ладони. — Ты пытаешься себя принизить, хотя я даже не обвинял тебя ни в чём. — Я знаю, Лисёнок. — Чонгук прикрыл глаза, прижимаясь к его ладони. — Но я хочу показать тебе, на что действительно способна любовь. Точнее... насколько мы действительно можем быть счастливы. А всё, что у нас есть сейчас – неизвестный убийца, который угрожает всем моим близким. Голос его дрогнул. — Я боюсь, — признался он. — Боюсь, что мы так и не сможем сходить погулять в парк. Или я не успею купить тебе всё, что ты захочешь. Боюсь, что буду жалеть, что говорил слишком мало «люблю». Что каждая минута без тебя может стать последней для нас. Тэхен слушал, не перебивая. Чувствовал, как сердце сжимается от боли и любви одновременно. — Я чертовски сильно боюсь тебя потерять, Тэхен. — Чонгук открыл глаза. В них блестели слёзы, которые он не позволял себе никогда. — И говоря эти слова, я сам себе не верю, что говорю это. Потому что откровенность – слишком дорогая вещь. С кем попало не откровенничают. Он взял руки Тэхена в свои, сжал. — Но я хочу быть честным перед тобой и... собой. Пусть все меня считают холодным, жестоким и суровым. Но только не ты. В твоих глазах я хочу видеть только любовь ко мне. Только любовь к жизни. Иначе... иначе я задохнусь. Тэхен молчал. Смотрел на него, и в груди разливалось такое тепло, что, казалось, можно согреть весь этот ледяной город. — Чонгуки, — сказал он наконец. — Ты самый сильный человек из всех, кого я знаю. Но знаешь, что делает тебя ещё сильнее? — Что? — То, что ты не боишься признавать свои страхи. — Тэхен погладил его по щеке, вытирая непрошеную слезу. — Это не слабость. Это мужество. — Тэхен... — Я никуда не денусь. — Тэхен говорил тихо, но каждое слово падало, как камень в фундамент их отношений. — Я буду с тобой. В парк мы сходим, и не раз. Подарки ты мне ещё подаришь – сто штук. А «люблю» ты говоришь мне каждую минуту. Даже когда молчишь. Чонгук смотрел на него, и в глазах его таял лёд, который держался двадцать лет. — Ты правда так думаешь? — Правда. — Тэхен улыбнулся. — А знаешь, что я понял за эти дни? — Что? — Что любовь – это не когда всё хорошо. Любовь – это когда вокруг ад, а ты держишь меня за руку и не отпускаешь. Когда я боюсь, а ты рядом. Когда ты боишься, а я говорю, что всё будет хорошо. Это и есть настоящее. Чонгук выдохнул. Весь воздух вышел из него разом, а вместе с ним – напряжение, страх, отчаяние. — Я люблю тебя, — сказал он. Просто. Без пафоса. Но в этих словах было столько, сколько другие не вкладывают в длинные речи. — И я тебя, — ответил Тэхен. — Очень. Они обнялись. Крепко, до хруста в костях. Тэхен чувствовал, как бьётся сердце Чонгука – ровно, сильно, живое. — Знаешь, — прошептал Тэхен ему в плечо, — когда я первый раз тебя увидел, я подумал: «Какой красивый. И какой холодный. Наверное, у него нет сердца». — А теперь? — А теперь я знаю, что сердце у тебя есть. — Тэхен поцеловал его в шею. — И оно бьётся ради меня. — Только ради тебя, — согласился Чонгук. —И ради Юнги. И наверно Хосока. И даже возможно ради Намджуна. Но ты – главный. Тэхен засмеялся — тихо, счастливо. — Я главный? — Самый главный. — Тогда слушай своего главного: иди сюда и обними меня ещё крепче. Чонгук усмехнулся и прижал его к себе так, что Тэхен пискнул. — Так хорошо? — Ещё. — А так? — Идеально. Они лежали в обнимку, слушая дыхание друг друга. За окном падал снег. Где-то в городе прятался убийца. Но здесь, в этой маленькой квартире, было тепло и безопасно. Потому что они были вместе. А вместе они могли всё. ——— После молчания в десять минут в комнате снова раздался голос. — Ты был прав, когда сказал, что я знаю Юнги чуть больше недели. Хосока с Намджуном я тоже знаю мало. Но... — Тэхен запнулся, подбирая слова. — Знаешь, в моей жизни было мало людей, которых я бы называл близкими. Только родители и бабушка. Даже в школе не было друзей. Я неплохо ладил с одноклассниками, но близких друзей не завёл. А потом родители погибли, работа в морге... это не располагает к знакомствам. Чонгук слушал, не перебивая, гладя его по спине. — В общем, я хочу сказать, что даже если я знаком мало с этими людьми, даже если мы с тобой всего неделю назад познакомились, это не значит, что вы мне не дороги. — Голос Тэхена дрогнул. — Я переживаю не меньше. И я не хочу вас потерять. Он замолчал, собираясь с мыслями. Чонгук ждал. — Понимаешь, я всю жизнь был один. Даже когда бабушка была рядом – она была старенькая, я заботился о ней, но это была другая забота. Я не чувствовал себя частью чего-то большего. А сейчас... сейчас у меня появились вы. Ты. Юнги, который такой смешной и трогательный. Хосок, который своей болтовнёй выводит из себя, но при этом готов на всё ради близких. Намджун, который только кажется суровым, а на самом деле просто не умеет показывать чувства. Чонгук чуть сжал объятия. — Я только начал привыкать, что у меня есть друзья. Что есть ты. Что я кому-то нужен не потому, что я должен заботиться, а потому что меня просто... любят. — Тэхен сглотнул. — И теперь этот кошмар. И я боюсь, что не успею насладиться этим. Что всё закончится, едва начавшись. Он поднял голову, посмотрел Чонгуку в глаза. В них блестели слёзы. — Я не хочу снова остаться один, Чонгук. Я не выдержу этого снова. Потерять родителей, бабушку, а теперь ещё и вас... это слишком. Я просто не смогу. Чонгук притянул его ближе, поцеловал в лоб. — Ты не останешься один, — сказал он твёрдо. — Слышишь? Ни за что. Мы все будем жить. Я обещаю. — Ты не можешь этого обещать, — прошептал Тэхен. — Могу. — Чонгук отстранился, заглянул ему в глаза. — Потому что я готов на всё, чтобы защитить вас. Я убью этого ублюдка своими руками, если понадобится. Но ты, Юнги, Хосок, Намджун – вы будете жить. Клянусь. Тэхен смотрел на него и видел в его глазах такую решимость, что поверил. Поверил вопреки всему. — Чонгуки... — Я люблю тебя, — сказал Чонгук. — И я не дам этому кошмару тебя забрать. Никогда. Они обнялись крепче и ушли в тишину. За окном всё так же падал снег, укрывая город белым одеялом. Где-то там прятался убийца, готовый нанести новый удар. Но здесь, в этой комнате, было тепло и безопасно. Тэхен закрыл глаза, слушая ровное дыхание Чонгука. Впервые за долгое время он чувствовал, что всё будет хорошо. Не потому что были гарантии. А потому что рядом был тот, ради кого стоило бороться.