Ожидание смерти подобно

Илья резко открывает глаза, пытаясь подорваться с кровати, неожиданно пахнущей не как обычно. Ему снился вчерашний прокат произвольной программы. Вот фигурист снова на льду, в центре всеобщего внимания, отовсюду слышны крики, а трибуны беснуются, как море перед штормом. Этим штормом должен был стать он — Илья, однако вместо красоты и силы этого шторма, зрители увидели лишь разруху от стихии. Шторм укротил себя сам. Малинин не слышит звуков, вокруг него будто вакуум, а лишь стоит и чувствует мерзкий холод льда, который раньше был просто приятным покалыванием мороза. Различия губительны. Он не чувствует ног, не помнит прыгнул или нет, не понимает, приземлил или упал? Скорее второе: мерзкий холод теперь и на руках, коленях, плечах. Он лишь чувствует, как погружается глубже, как шторм засасывает его, теперь он не укротитель стихии — он жертва, павшая от внутренней битвы. Между попытками всплыть из пучины, лихорадочно бегающий, по трибунам и арене, взгляд Ильи цепляется за огонек, за свет надежды других глаз. Разобрать кто это — нет сил, мелькают пятна светло-голубой олимпийки, размытый пучок темных волос, и тот самый свет маяка надежды и незримой поддержки в глазах. У парня нет сил сопротивляться больше, и лед тает, отворяя все двери шторму, поглощающему фигуриста, забирая без остатка. Малинин все еще напряжен, пробуждение было быстрым и желание убежать все еще сидело внутри парня, напалмом било, взывая к природным инстинктам защиты. Однако вскочить он не смог, чья-то рука прижала его ближе к себе, впечатывая спину Ильи в свою широкую и теплую грудь. Парень вспоминает где он, и с кем. Вчера решение остаться у Петра Гуменника было спонтанным, но чувствовалось, что оно было верным. Нейтральный атлет смог дать то спокойствие, которое не смогла вызвать у фигуриста целая сборная своих соотечественников. Жар тела Петра согревал Илью, прогоняя тот мерзкий холод, прогоняя страх сна. Он в безопасности, рядом тот, чьи глаза всегда были маяком надежды и оплотом безусловной поддержки. Хотелось прижаться ближе, полностью сгоняя тот мороз арены, то оцепенение публики, ту силу стихии. Гуменник, будто слыша мысли парня, притягивает еще ближе, зарываясь носом в непослушную копну золотых кудрей, и шумно выдыхая, оставляя легкое касание губ к макушке Ильи. — Are you okay? — сонным, с приятной мужской хрипотой, голосом спрашивает Гуменник, немного приоткрывая глаза. — Да, теперь да. Плохой сон, но даже там, ты пытался помочь мне, — сиплым голосом отвечает Малинин. Горло сухое и дерет, когда он пытается сказать, что случилось. — I'm here, you're safe, you have nothing to worry about now, — все еще на английском мычит Петр, закрывая глаза, проваливаясь в сон. Это вызывает улыбку у Ильи. Они как будто поменялись ролями: он, американец, говорит на чистом русском, обнимая русского парня, общающегося с ним на английском. Видимо не успевает перестроиться, думает Малинин, вновь засыпает. На этот раз стихия не поглощает, он под защитой глаз-маяков, и не потеряется в шторме своих страхов.

*****

— Ilya, how are you after your program yesterday? You look much better, if I may say so. Интервьюер задает первый вопрос парню, вчерашняя программа которого стала сенсацией. Ему и правда легче, однако это не заслуга сборной или психолога, а личное достижение Петра. Илье пришлось покинуть его номер, нужно дать интервью, нельзя не оставить комментарии, не объяснить вчерашнее. Хотя его отец уже ответил на все интересующие публику вопросы, за что Малинин ему благодарен. Он благодарен, что папа не искал его вчера, что уважал его просьбы дать ему пространство. — Yes, I am really feeling better and I am grateful for everyone's support , — ответ выверен и продуман, нет и намека на его настоящего спасителя, не сейчас. Нельзя подставлять себя и Петю, ведь если Малинина поддержат, то Гуменника заклюют, и парень не собирался давать им такой возможности. — Tell us what was the most difficult part of your situation. What led to it? Девушка задает следующий вопрос, пытаясь улыбкой сгладить его грубость. Интервью явно провокационное, не комплиментарное, пытаются вытянуть самые сокровенные подробности. Илья даст им то, что они хотят. — You probably know that I had to perform four clean routines. However, the anticipation of the individual competitions undermined my confidence. I think the saying "Anticipation is like death" is appropriate here. I learned about this phrase last night and realized that it describes me . Малинин выдает откровения как на духу, ему важно поделиться, он хочет быть понятым. Дать людям осознание, что не только он виноват в случившемся, на него давили, вешали медали и долгое ожидание убило ту уверенность, которая не давала ему проиграть в борьбе с собой. — That's a Russian phrase, right? Your father said something similar when he commented to us, — интервьюер с уважением кивает отцу Ильи, недавно зашедшему в помещение студии. Малинин же, смотрит на родителя, встречаясь с непонимающим взглядом. —Yes, that's a Russian phrase. Petr Gumennik told me that yesterday, — слова дались легко, он хотел ответить на неозвученный вопрос отца. Ему явно было интересно упоминания русских выражений Ильей, ведь тот не интересуется культурой родной страны, почти не говорит на родном языке, предпочитая английский. — Petr? An independent athlete? Are you in touch? Девушка налетает с вопросами и слышатся щелчки затворов фотоаппаратов. Илья уже жалеет, что поправил интервьюера, намекнул на их общение с Петей. Как охарактеризовать из связь? Он поддержал Илью так, как не смог никто другой? Он подарил падшему чемпиону спокойствие? Стал его защитой от всех и вся? Как сказать о том, что Малинин давно интересуется далеким фигуристом, как сказать о том, что все дни Олимпиады пытался найти предлог для встречи, повод для разговора? Как сказать, что обняв его однажды, Илья не хочет отпускать его никогда? — He was very supportive of me yesterday and said the right words. I am very grateful to him. — эмоциональнее, чем стоило бы, кратко ответил Малинин. Отец смотрел странно, с настороженностью, а камеры ловили каждое изменение мимики парня. — Okay, what are your plans next? — I don't want to look too far ahead, but for now I want to enjoy the final days of the Olympics. I want to support the rest of our team, all the girls, before their programs. I hope for their success. Ответ исчерпывающий, безопасный и уводящий дальше, от парня в светло-голубой кофте, с пустотой на спине, где должен быть флаг. Где должна быть незримая поддержка огромной страны, но смелый Петр знает, что он чемпион без медали. Великий фигурист, цитирующий своего соотечественника, такого же великого, как он сам.

*****

— Гуменник, значит? Интервью закончилось спокойно, дежурные вопросы — дежурные ответы. Отец ждал его на улице, хотел пройтись с ним до номера Ильи. Малинин знал, о чем он будет спрашивать, и уже был готов, не собирался врать, но и говорить всю правду тоже. Незачем. — Yes, we communicate, — Илья насторожен, он не знает как отец отнесется к этому. Спортсмен понимает, что не стоит открыто сближаться с соперником, хотя считает что Петр уже превзошел его. — Говори на русском, пожалуйста, — просит папа, не хочет, что бы сын забыл родной язык. Илья уже и так коверкает слова, и произносит с неправильной интонацией, путая ударения в некоторых словах. Общение с Гуменником может пойти на пользу, однако зная характер Ильи, отец думает, что это у Петра будет языковая практика английского. — Хорошо. Почему ты спрашиваешь, ты против? — Нет Илья, он достойный спортсмен, и честный человек, так говорит Арутюнян, и я склонен верить ему. Он тренировал Гуменника. Однако я переживаю о том, что на тебе, и на нем это может отразиться негативно. Уже сегодня вечером мы увидим кучу статей, с размышлениями о природе ваших отношений, благодаря твоему упоминанию Петра на интервью. — Я понимаю, но он и правда помог мне вчера, сказал то, что не смог ты, не смогла сборная. В голосе Малинина нежность и сталь, он не хочет подставлять Гуменника, как и умалять его заслуги. Отец решается на вопрос, ответ на который понял уже заранее. Его лицо топит вина и стыд, голос звучит уже тише. — Ты был вчера у него? — Да, как и ночью, и утром. Голос уверенный, не хочет осуждения, однако желает одобрения. Или, хотя бы не встретить в глазах родителя злости и разочарования. Отец вздыхает. — Никто не видел, как ты к нему заходишь? Илья в недоумении, его разве волнует только это? Но спешит заверить, что никто не увидел внезапного ночного вторжения в номер Гуменника. — Нет, папа. Думаю многие уже спали в то время, или праздновали победу Шайдорова. На словах об олимпийском чемпионе, отец морщится, в его глазах сожаление, но не об упущенной медали, а за то, что в момент, когда его сын нуждался в поддержке, рядом с ним был не любящий папа, а строгий тренер, потерявший олимпийское золото. Ему безумно жаль, что сын не нашел утешения в нем. — Прости меня, Илья. Я должен был быть отцом, а не тренером, в момент, когда поддержка была нужна тебе больше всего. Мне ужасно стыдно перед тобой, я искал тебя ночью и утром, пытался дозвониться. Малинин молча подходит к понурившему голову родителю. Все так же, молча, обнимает его, прощая. Вчера был сложный день для них обоих. — Я прощаю, я знаю, ты был не в себе, как и многие вчера.

*****

Петя сможет выловить Илью только ближе к вечеру. Тот весь день был занят встречами, то со сборной, то с тренерами, то с журналистами. А Гуменник скучал. Ему не хватало забавных шуток, мягких улыбок и трепетных касаний. Зайдя в новостной канал, Гуменник неподдельно удивился. С прикрепленной картинки, на него смотрел Малинин, с нежным румянцем на щеках, смотрящий куда-то вне кадра. Снизу, большим шрифтом было: Что происходит между русским спортсменом и звездой олимпиады? Брови Петра взлетают, он нажимает на название, желая узнать подробности. Подробности про себя. Даже комично, что главный герой статьи не знает, что там написано. Улыбка трогает губы Гуменника, отрывок интервью, где Илья упоминает его, выглядит очень искренне. Ознакомившись с одной статьей, на экране всплывают следующие, где разные источники говорят об одном и том же. Малинин и Гуменник: подробности их общения. Новая стратегия Петра Гуменника — завести дружбу с Ильей Малининым. "Сблизились на фоне проигрыша". Наш источник о Петре и Илье. Множество однотипных заголовков. Некоторые до ужаса нелепы и смешны. Петр делает скриншот экрана и заходит в чат с Ильей, отправляя скрины ему. 17:35 What is it, Ilia? Петя не может объяснить, почему пишет на английском, в этом есть что-то свое, личное, между ними. Гуменник встает с насиженного места, поправляя небрежный хвост. Скоро наступит его время давать интервью российским и зарубежным журналистам. И кажется он догадывается, о чем будет большая часть вопросов. Вернее о ком.