Ожидание смерти подобно

Следующие дни прошли в эмоциональном напряжении перед произвольной программой женщин. Было ощущение того, что вся Олимпийская деревня затаила дыхание, в ожидании прокатов, готовая чествовать победителя. Все эти дни Петя проводил с Аделией, ей нужна была поддержка. И он пытался передать девушке свое спокойствие, уверенность в своих силах. А по ней было видно, как внутри у нее все сжалось, как появилось сомнение, умело проделавшее брешь в ее стене уверенности. Гуменник уже видел такое, перед прокатом мужских произвольных, только не у себя, а у парня, в номере которого ночевал каждый день, сжимая того в объятиях. С Малининым пересекались в течение дня, однако были вновь по разную сторону баррикад. Петя присутствовал на каждой тренировке девушек, поддерживая Адель, корректируя некоторые ошибки, настраивая на нужный лад. На одном льду с ней были и другие фигуристки, в том числе представительницы сборной Америки, а Илья вместе с ними, наблюдая за прокатами. И наблюдая за Гуменником, встречая ответные взгляды. Они могли позволить себе лишь короткие разговоры за бортиком, стоя не так близко, как хотелось бы. Малинин поддерживал Алису, Эмбер и Изабо ярко и открыто, а Адель тихо, но не менее значимо. Он восторгался смелостью девушки. Она единственная заявила четверной, и это достойно уважения, независимо от того, получится он в итоге или нет. Ведь все знают, она может, она умеет. Но все же прыжок не вышел, и смотря на прокат девушки, на больное падение, Илья увидел то, знакомое чувство, когда все эмоции выключаются и переходят в режим автопилота. А задорная искра в глазах тухнет, а на ее месте лишь отражение льда. Скользко. Холодно. Зацепиться не за что. Малинину было безумно жаль, но он знал, Адель все еще боец, одна из сильнейших на Олимпиаде, но сложилось так, как сложилось. Выиграла Алиса, и Илья был рад за нее, она своя, из своей сборной, но осознание того, что не заслужено, того, что не должно так быть преследовало его. Ами Накаи выполнила аксель в три оборота, Каори сделала свой заключительный соревновательный прокат так, что душу захватило. Одна из двоих японок должна была победить. Но не ему, фигуристу с 8 местом решать такое. Конечно, он поздравил Алису, обняв и сказав множество приятных слов, как и вся сборная сегодня. Но Малинин знал, что этим вечером он должен быть в другом месте, а не на шумной вечеринке в честь двукратной олимпийской чемпионки, поэтому он отказался, ссылаясь на усталость. Он видел, как после награждения Гуменник уводил Адель с арены, мягко прижав к себе за плечи, отгоняя назойливых журналистов, как мух, слетевшихся на горячий сюжет и двусмысленные фотографии двух фигуристов. А на девушке лица не было. Да там вообще ничего не было, звенящая пустота отсутствия эмоций. А единственный комментарий, данный русским журналистам после проката отзывался болью в груди Ильи, он понимал о чем она говорит. Решение придти и поддержать было правильным, принятым в одночасье. Он знал каково ей, он может помочь. Сообщение, отправленное Пете сразу после награждения висело непрочитанным еще пару десятков минут, прежде чем пришел ответ.

Вы где? Я хочу придти

22:02

Деля у меня. Приходи и захвати мороженного, она любит карамельное 22:46 Отчего то, Илья улыбается, хотя понимает, что ситуация грустная. Спешно собирается, одевается и хватает со стола бумажник. Нужно заскочить в магазин, благо в Олимпийской деревне они круглосуточные. Парень вылетает из номера, закрывает его, и уже направляется к лифтам, быстрым шагом пересекая коридор. Но его окрикивает женский голос. Малинин оборачивается, видя Изабо, стоящую в нескольких метрах позади него. — Ilya, where are you going? You're not feeling well, — голос девушки обеспокоеный, взгляд сканирует внешний вид фигуриста перед ней. Малинин мнется, не знает, как ответить. Сказать правду? О том, что променял момент триумфа своей страны на момент слабости двух одиноких нейтральных атлетов? Или придумать нелепое оправдание? Однако, Изабо освобождает от мучительного выбора. — Relax. I know you're going to the Russians. I feel so sorry for Adele, she's still great Изабо сочувственно улыбается, и Илья понимает, почему она стала его другом. Всегда добрая, понимающая, сопереживающая даже соперникам. — Thank you, Isa. Please tell everyone that I'm sleeping, and if anyone wants to visit Илья улыбается, быстро обнимая подругу в жесте благодарности. За принятие, за отсутствие осуждения. — Of course. Go ahead, I think they're waiting for you — девушка в последний раз улыбается, и разворачиваясь, идет в сторону номера Алисы, из которого на весь коридор шумит музыка, отбиваясь от стен помещения. Малинин быстрым шагом продолжает свой путь, забежав в первый попавшийся магазин, парень хватает пластиковый контейнер с мороженым, карамельным. Все как по заказу. Думает взять одно или два. В итоге хватает три и идет на кассу. Расплатившись, вылетает в сторону номера Пети.

*****

В номере царит скорбная атмосфера. Они пришли совсем недавно, минут 10 назад. Долго шли, сделав выбор в пользу длинной, но малолюдной дороги. Лишнее внимание ни к чему. Адель молчала всю дорогу, все время пока они были в номере. А Петя ждал, когда первичное оцепенение сойдет и эмоции выльются наружу. Разместив девушку на диване, Гуменник включает телевизор, какой-то музыкальный канал, лишь бы не так тихо, не такая мертвая тишина. Делает тише, что бы звук не бил по вискам, а лишь разбавлял напряжение в помещении. Подходя к шкафу, парень берет свои домашние вещи, желая переодеться в комфортную одежду. Оборачиваясь на девушку, и видя то, что она все еще в платье для показательной программы, решает подобрать что нибудь и для нее, запачкает ведь. Выбрав футболку, самую приличную на вид, он подходит к Аделии, протягивая вещь. Пальцы девушки автоматически подхватывают ткань, слегка сжимают. Она все еще в оцепенении. — Дель, одень сверху платья, а то запачкать можешь, — голос Гуменника тихий, спокойный. Он ждет реакции, однако девушка все так же сидит, молча смотря в телевизор, но явно не следив за картинкой. Петя выдыхает, его топит жалось к девушке. Слишком перенервничала, слишком много ожиданий от нее было. Чего стоят только заголовки о том, что золото одиночного женского катания впервые с 2014 года не у русских. Это явно подливало масло в огонь, как и провокационные реплики репортеров, кричащих им в спину, когда они спешно покидали арену. Мягко забрав футболку из рук девушки, Гуменник склоняется перед ней, аккуратно растягивая ворот футболки, и не задевая головы Аделии опускает вещь ей на плечи. Реакции никакой, помощи тоже. Петя продолжает одевать ее, как куклу, прямо на платье, скрывая его темно-синей футболкой. Бережно берет девушку за руку, и просовывает в отверстие, приглаживая складки. Расправляет на поясе. Футболка чересчур велика, рукава опускаются ниже локтей, а низ почти полностью прикрывает платье. Наконец-то Адель будто просыпается, оглядывает себя, не видя больше красного платье, не видя напоминания о своем поражении. — Спасибо, Петь, — голос сиплый, тихий. Но чувствуется благодарность, что не оставил ее, не кинул одну на растерзание репортерам. Гуменник в ответ лишь улыбается, натягивая уже на себя, свою футболку. — Знаешь, теперь могу понять, почему Илья влюбился в тебя, раз ты его так же поддерживал. Деля улыбается, ломано, не по настоящему. Шутит, хочет отвлечься от ситуации, забыть прокат. Петя понимает ее желание, но лучше пусть эмоции выльются сейчас, чем будут сидеть внутри и отравлять ее. — Он придет кстати скоро, хочет увидеться. Девушка кивает, встает с дивана и направляется в прихожую. Гуменник в недоумении, успевает поймать ее руку, приостановить. — Ты куда собралась то? — Так ведь к тебе Илья придет сейчас, ты сам сказал, что с тобой увидеться хочет. Я не хочу мешать. — Совсем что-ли? Он хочет тебя поддержать, ради этого и идет. Гуменник улыбается, смотря как тихо, почти не заметно, облегченно выдыхает Адель. Не хочет одна быть, не хочет проваливаться в пучину страхов в одиночестве. Петя прижимает ее к себе, усаживает обратно на диван. Сам рядом садится, а девушка калачиком под теплым боком сворачивается, шумно дышит, выдыхая в грудь Пети, щекоча дыханием кожу. Гуменник молча гладит ее по голове, спине, когда тишину номера разрезает гулкий стук в дверь. Приходится мягко отстранить Адель от себя. Петя быстрым шагом идет к двери, открывая и видя Малинина, с бумажным пакетом из местного магазина. Илья смотрит обеспокоенным взглядом, однако на Гуменника глядит нежно, скользя в его быстрые объятия, прикрывая дверь за собой. Малинин вдыхает воздух, чувствуя то, как пахнет Петя. Уже родной запах. Быстро целует его, вкладывая в губы обещание, что все будет хорошо. Петр в ответ жмется к нему. Но быстро отстраняется, провожая Илью в комнату, где все в той же позе сидит Аделя. — Привет, Илья, — роняет девушка, разворачиваясь что бы лучше видеть пришедшего. В глазах Малинина видит то, что сейчас у нее самой на душе. Смесь из вины, злости, разочарования, и страха будущего. — Как ты? Хотя я знаю, что плохо, — Илья присаживается рядом, на пол у ее ног, кладя руку на колено, сжимая в жесте поддержки. — Я не знаю, как охарактеризовать... Я как будто сплю, а то что случилось — произошло не со мной. Меня ест вина, за то что всех подвела, упустила единственный шанс показать себя. Речь девушки прерывистая, с большими паузами. Она подбирает слова, чтобы точнее описать, что чувствует. Из правого глаза вырывается слеза, чуть размазавшая подведенные черным глаза. Потом и из левого, и еще, и еще, превращая четкие линии черного карандаша в акварельное пятно под глазами. Петя молча садится рядом, на диван, приобнимая ее за плечи, давая возможность залить слезами его светлую футболку, оставляя на ней черные подтеки. Малинин молча протягивает салфетку, помогая утереть пятна макияжа с щек. — Знаешь, Аделя, я могу понять тебя. Буквально неделю назад я пришел к Пете в таком же состоянии. И он сказал мне одну правильную вещь — твое падение не сделало тебя менее любимой, менее достойной, менее профессиональной фигуристкой. Оно сделало тебя живой, способной на ошибки. Ты — это не твои прокаты. Все видели то, как ты делаешь тулуп на разминке, все знают, ты умеешь и ты можешь. Одно падение не умаляет всех твоих усилий. Оно не уменьшает красоту твоего проката, его значимость. Девушка слушала внимательно, а пальцы больше лихорадочно не сжимали край футболки Пети, надетой на нее. Однако слеза за слезой все так же катились по лицу, разбиваясь о колени, прикрытые темно-синей тканью и руками Малинина. — Я понимаю, но это был мой дебют, первые серьезные соревнования. Последний, главный, прокат на международной. Он должен был стать прокатом жизни, а я лишь опозорилась на всю жизнь. Еще и шестое место, как и у Пети. С его идеальным прокатом. Мне ужасно стыдно, — Адель рвано выдыхает, выдавая слова быстро, без право на вдох, без права на сомнение. — Дель, такое бывает. Волнение ест всех, без разбору. Не ставь крест на себе. Мы еще покажем себя на международной арене, я это знаю. У тебя еще и показательные впереди. Покажи всем, что тебя не сломали, откатай за нас обоих, как умеешь только ты, ярко и красиво, темпераментно. Петя улыбается, а слова скользят решимостью, надеждой, которая передается и девушке. Она растягивает губы в улыбке, наконец-то искренней, настоящей. Ей легче, но падение все еще болит, но по другому. Адель решает для себя, что этот вечер будет напоминанием того, что все могут совершать ошибки. И боги четверных, и банановые стратеги, и она сама. Эта мысль отзывается теплом внутри. Парни видят, что девушке легче, выдыхают с облегчением. Больно ее было видеть такой, разбитой, удрученной. — Кстати, я мороженное карамельное купил. Будете? — Илья лукаво улыбается, видя как Аделия удивлено смотрит на него, с немым вопросом, откуда он знает, какое она любит. Малинин поясняет. — Петя просил захватить. Доставая из пакета 3 упаковки мороженного, уже слегка подтаявшего, от теплой температуры в номере, Илья протягивает девушке одно из них. Петя достает ложки, вручая каждому по столовому прибору. Они располагаются напротив телевизора, все так же негромко шумящего мировыми хитами музыки. Адель уже не плачет, лишь спокойно сидит, зачерпывая сладкую массу ложкой, и отправляя себе в рот, прикрывая глаза от наслаждения вкусом. — Я редко себе позволяю мороженное, слишком люблю его, но за формой следить надо, — девушке хочется поделиться откровением. Она мягко улыбается, стало легче и болит меньше. В душе родилось что-то новое — она больше не боится упасть, знает, что есть те, кто ее поймает. — Сегодня можно, — весело говорит Илья, пытаясь зачерпнуть побольше из упаковки Пети, попутно смеясь, видя недовольное лицо Гуменника, наблюдавшего вероломную кражу. Адель улыбается, смотря на это. Внутри хорошо, спокойно. Тихо. Но тишина не мертвая, а умиротовряющая. Девушка смеется, пытаясь отогнать назойливого Илью уже от своего мороженного, говоря что у него есть свое. Вечер проходит хорошо. Номер то и дело наполняется смехом, приятно отскакивающим от стен. Сумерки перетекают в ночь, и Адель просит проводить ее до своего номера в другом корпусе. Парни, конечно, соглашаются, по пути все так же оживленно болтая. Уже у самой двери номера девушки, они останавливаются. И Адель по очереди обнимает каждого. Они помогли ей сегодня справиться с самым страшным критиком — собой. Она благодарит обоих, для нее это правда ценно. В ответ Илья и Петя просто одновременно обнимают, чуть ли не душа ее в клубке из рук, вызывая счастливый смех. Дверь за ней закрывается, и парни синхронно выдыхают, разворачиваясь к лифтам. Все получилось, Адель снова обрела себя, ту искру, потерянную в момент падения. — Она справится, я знаю, — зачем-то говорит Малинин, на что Петя лишь кивает. Он думает так же. Такие как она — не сдаются.

*****

Медленно бредя по опустевшим улочкам Олимпийской деревни дышится свободно. По пути никто из людей им не встретился, все спят глубокой ночью, поэтому Петя без опасений берет Малинина за руку, то и дело вырисовывая на чужой ладони узор большим пальцем. Илья прижимается к нему, сталкиваясь плечами. Идут в тишине, но она не давящая, а обволакивающая, спокойная. — Вернемся ко мне? — предлагает Гуменник, хотя ответ ему уже давно известен. После того, как Илья пришел к нему после произвольной программы, не было еще ни одной ночи, проведенной порознь. Это уже похоже на зависимость. — Оf course

*****

Зайдя в номер, Петя быстро убирает остатки упаковок с мороженным, выкидывает салфетки с остатками черной туши и красной помады. Илья помогает, расправляя смятое покрывало на диване. Гуменник вновь открыв шкаф, достает себе одежду, и выбирает что-то для Малинина, улыбаясь тому, что сегодня он активно раздает одежду. Выбрав для Ильи футболку и шорты, он кладет их под дверь ванной, в которой Илья принимает душ. — Илья, у двери оставил вещи для тебя. — Петя сопровождает слова легким постукиванием в дверь. В ответ слышит приглушенную благодарность. А сам листает ленту в Инстаграмм, ожидая свою очередь в душ. Спустя 10 минут, вода выключается, и после пары минут тишины, дверь открывается. Илья выходит в одном лишь полотенце, низко висящим на бедрах, расчесывая пальцами мокрые светлые волосы. Петр рвано выдыхает, следя за тем, как капелька воды проделывает свой путь от крепкой груди к кромке полотенца, впитываясь в ткань. Светлая полоска волос тянется от живота, так же скрываясь за полотенцем. Гуменник поднял взгляд на лицо парня, заметив там ехидную ухмылку. — Вещи сбоку от двери оставил, — коротко говорит Петя, пытаясь придать голосу бесстрастность, но получается плохо. Получается хрипло. Получается с откровенным желанием. — I know. Переоденусь в спальне. Илья, улыбаясь кошачьей улыбкой, наклоняется, забирая оставленную ему одежду. Проходит мимо Гуменника, смазано целуя того в щеку. Так целомудренно, несмотря на внешний вид и выражение лица парня. У Пети от этого контраста голову сносит, размывая сознание. А Малинин уже скрылся в дверях другой комнаты. Гуменник подхватывает свои вещи, идет в ванную, параллельно проводя свободной рукой по лицу и волосам. Что же с ним творит Илья? Всем мысли заняты им, пока Петя наскоро принимает душ. В ванной пахнет Малининым. Его неуловимый запах смешался с отдушкой средств Гуменника, и это кружит голову, туманит мысли. Петя делает воду холоднее, нужно взбодриться. Заканчивает свою вечернюю рутину, впитывает полотенцем лишнюю влагу, одевается в простую футболку и домашние шорты, и выходит из душного помещения. Свет в гостиной потушен, лишь из спальни тянется тонкая полоса света. Гуменник отправляется туда. Взгляд выхватывает Илью, уже одетого, лежащего на, безмолвно установленной, его половине кровати. — Долго ты, я успел соскучиться, — убирая телефон произносит Малинин, потягиваясь и зевая, как кот. — Ну конечно, меня и 15 минут не было, — смешливо отвечает Петя, и ложится рядом с ним, предварительно выключая светильник. Илья моментально прижимается к нему, шепчет куда-то в район шеи. — Мне и этого хватило, my darling. Илья целует Гуменника, вкладывая всю привязанность, которая не пугает больше, она дает силы жить, вызывает желание просыпаться. А Петя прижимается в ответ, остервенело отвечая, скользя языком в чужой, теплый и сладкий рот. Малинин рвано выдыхает, пытается ухватить еще один вздох, чувствуя, что воздуха уже не хватает. Илья, пальцами скользит по груди Пети, и найдя край футболки, задирает ее, а потом и вовсе стягивает, случайно потянув за волосы парня. Тот шипит, а Малинин сцеловывает звук с его губ, приглушая, делая почти не слышным. Рассматривать чужую красоту в темноте сложно, но у Ильи получается. Он проводит руками по все еще горячей, после душа, коже Пети, усаживаясь тому на бедра, подминая под себя. Малинин оглаживает пальцами кубики пресса, напряженные мышцы, чувствуя как Гуменник откликается на прикосновения, тихо выдыхая еле слышные стоны. Илья чувствует, как член Пети напрягается, изнывая от желания. Малинину нравится такая реакция на него. Он дразнит, не дает коснуться себя, уклоняясь от касаний, от, таких нужных обоим, поцелуев. Этим мучает не только нейтрального атлета, но и себя. Но так интереснее, проверить выдержку, которой у обоих все меньше и меньше. Гуменник не выдерживает, и сбрасывает с себя Илью, меняя положения и самостоятельно нависая над ним, стискивая ногами бедра парня, слегка обездвиживая. Илья задыхается от эмоций, от того, что губы парня душат, не дают сделать и глотка воздуха. Короткими ногтями Малинин проводит по спине нависшего над ним Пети. Выдыхает ему в губы тихие стоны, когда пах Гуменника сталкивается с его собственным, чувствуя болезненное натяжение. Петя стаскивает с Ильи футболку, и слегка приподняв чужие бедра, избавляет от шорт, под которыми ничего не оказалось. Петя выдыхает, обреченно. Он окончательно пленен, и самое страшное — ему нравится это. Нравится, когда страсть отрубает все вложенные в него постулаты и устои. Нравится, когда один лишь томный взгляд разжигает огонь внутри. Нравится то, что он сейчас видит. — Ты до ужаса красив. Je deviens fou quand je te vois, — он чувствует, как руки Малинина оголяют его бедра, стягивая, кажущиеся такими лишними, шорты, вместе с бельем. Петр понимает — он не принадлежит более себе, он весь в его власти. И это не пугает, это будоражит. — I don't know what you're saying, but keep fucking going. Илья сокращает расстояние между ними, обвивая, все еще нависающего над ним, Петра ногами, чувствуя трение своего члена о чужой. Хочется взвыть, от взрыва эмоций, но Малинин лишь стонет в ухо Гуменнику, оставляя новые пятна засосов, поверх старых, на его шее. Ему без разницы, что все увидят. Пусть. Он хочет, что бы все знали, кому он принадлежит. Петя обхватывает оба члена ладонью, поступательно двигая бедрами, создавая нужное обоим трение, помогая рукой. В глазах лишь страсть, такая горячая, как руки Ильи, скользящие по его телу. — Je suis entre tes mains... Maintenant et à jamais. — голос хриплый, переходящий моментами на шепот, искажая букву "р" на французский манер. Илья не понимает ни слова, но в этом и суть. Малинина заводят не слова, а звучание, лишь от него, парень опускает свою руку на ладонь Пети, помогая ему доводить до изнеможения обоих одновременно. — Fuck, я сейчас... Скажи что-нибудь на своем гребаном французском, — Илья дышит рвано и говорит отрывисто, не в состоянии связать мысли четко. Может только просить, умолять, сжимать Гуменника в объятиях сильнее, оставляя смазанные поцелуи на плечах и груди. А тот говорит. — Je t'aime, tu es tout pour moi au monde, — Петр ускоряет темп ладони, сжавшей оба члена, выдыхая признание, переходящее в протяжный стон, в момент, когда оба достигают пика. Илья втягивает Гуменника в тягучий поцелуй, зарываясь рукой ему в волосы, чувствуя вес чужого тела на себе, чувствуя влажность на руке. — И я тебя люблю, Петь. — отвечает Малинин, ловя удивленный взгляд парня. Он знает лишь одну фразу, но самую важную для обоих. Илья поясняет. — Только одну фразу знаю. По лицу гуляет улыбка, пока Гуменник идет за салфетками, еле передвигая ногами. Вытирает себя, руку Малинина, выкидывая использованную бумагу в мусорку. Петя ложится обратно, обнимая Илью со спины, прижимая к себе, как и всегда. Им хорошо вместе. И у них есть будущее. Они есть друг у друга. Именно об этом думают оба, засыпая рядом.