Притворство: страсть

Они лежали на покрывале, прислушиваясь к дыханию друг друга. Еще влажная от пота кожа блестела. Влад гладил Лану по плечам, по спине. Играл с растрепавшимися светлыми волосами. Ему было хорошо. Так хорошо, как давным-давно не было. Спокойно, несуматошно, мирно. Он чувствовал, как струится любовь. Как нежность заполняет уши, рот и нос, перекрывает дыхание. За окном пели птицы. Трель была ненавязчивой, убаюкивающей. Вишневская, едва увидев деревья у дома, приняла решение забронировать именно его, только ради этой трели. Лана обожала природу и звуки жизни. Нетронутой, текущей своим чередом. Девушка крутанулась в его руках, заглянула в глаза и поцеловала в нос. — Тебе понравился мой сюрприз? — она смотрела с тем же благоговением, но уже как на равного. Орлову такой контраст приглянулся. Сейчас, в постели, прикрытые легкой простыней, они были снова Владом и Ланой. «Хозяин» остался в сумке, убранной наполовину под кровать. Игрушек оставалось еще много, в том числе неиспробованных, и Лана многозначительно улыбнулась, пообещав их все опробовать позже. — Очень, — он чмокнул её в губы, прижимая к груди. Коснулся раскрасневшейся кожи на ягодицах, пробежал пальцами по пояснице. — Тебе идет подчинение. Лана хихикнула, прижалась ближе. Она ластилась кошкой, и Влад поглаживал, одобряя. — Еще бы. А тебе — управлять мной. Будто так и надо, — девушка скользнула пальчиками по его предплечью, опустила руку на ладонь, погладила круговым движением. — Я хочу, чтобы этот миг не кончался, — честное признание слетело с губ, и Влад прикусил язык. Откровения так и лились из него после того, как он переступил порог коттеджа. Будто дом был зачарованным. Или сама Лана так влияла на него наедине. — Поверь, Орлов, я тоже, — пальцы скользнули ниже, к его бедру. Дыхание Ланы стало глубже. — Восстановила силы? — он поймал её руку, сплел пальцы, не давя коснуться ноготками внутренней стороны бедра. Второй раунд ему хотелось отложить на подольше. Полюбоваться покрасневшей молочной кожей, погладить хрупкие плечи и запутаться в светлых волосах. — Никак не могу привыкнуть, что завтра тоже полностью наш день. Хочется все и сразу, — она улыбнулась почти хищно, и Влад притянул Вишневскую за шею, поцеловал несдержанно, глубоко. Языки боролись, ласкали друг друга. Гладили небо и скользили по зубам. Стон вырвался сам собой. Влад отстранился первый. Переместил губы на шею, сначала оставляя осторожный поцелуй, а потом — укус. Лана тихонько вздохнула, уставилась на любовника. — Оставляешь следы? — девушка улыбалась, и для Орлова это было зеленым светом. Он прикусил место чуть ниже. Потом зализал языком, извиняясь. Пососал, мягко обволакивая теплым ртом. — Хочу, чтобы по приезде на тебе были мои следы. На всей тебе, — его взгляд не сулил ничего хорошего. Он снова стал жадным, глубоким и темным. Лана задрожала, прижалась к телу мужчины сильнее. — Тогда кусай, лижи меня всю, — дважды просить не пришлось. Мужчина перевернул её на спину, навис сверху, разглядывая любимое лицо. Голубые глаза снова были полны страсти, желания. — Ты такая несдержанная, Лана, — он прикусил шею с другой стороны, посасывая тонкую кожу. Фиолетовые пятнышки расцветали по молочной коже розами. Зрелище было завораживающим, вызывающим внизу живота очередное томление. — Это твое пагубное влияние, — девушка потянулась рукой к груди, касаясь себя самостоятельно. Орлов перехватил пальцы, предупреждающе сжал. — Не трогай, или свяжу, — угроза прошлась волной мурашек по спине. Лана застонала тихонько, со вздохом, когда губы Владислава нашли особо чувствительное место между шеей и плечом. Он облизнул соленую от пота кожу, поцеловал сначала просто, ловя каждый вздох. Коснулся зубами и губами, присасываясь к коже. Под его умелыми губами расцветали все новые и новые следы — метки принадлежности. От одной только мысли, что по всему её телу рассыплются словно звезды его знаки было хорошо. Тепло и томительно. Лана откинулась на подушки, задирая руки вверх. Переплетая пальцы с витиеватым изголовьем кровати. Влад склонился над грудью, касаясь правого соска. Оттянул сережку, поцеловал чувствительную горошину, прокатил языком. — Пирсинг тебе очень идет, — он облизнул второй сосок, и Лана выгнулась вперед. Несдержанный стон слетел с губ. Владислав опустил губы на кожу около соска. Прикусил, потянул, пососал — отпустил. Действия были умелыми, отточенными, и Вишневская задыхалась от ощущений. Сама суть была возбуждающей, а его «подача» — томительной. — Ты вся моя, Лана Вишневская. И, смотря на тело, ты будешь вспоминать об этом еще несколько дней, — она задрожала, и Влад тихонько усмехнулся. Девушка дернулась легонько, но заметно. — Не терпится, чтобы я продолжил? — Да, пожалуйста, — хозяина и рабыни уже не было, но она отдавалась чужой власти с охотой и рвением. Быть под контролем, в умелых руках, чувствовать несдержанные укусы — Лане казалось, она для этого была если не рождена, то хотя бы воспитана самим Орловым. Он продолжал. Опускался ниже, посасывая кожу теперь уже под грудью. Вырисовывался странный синевато-фиолетовый рисунок. Орлов на пару мгновений отстранялся, оценивая произведения. И смотря на краснеющие щеки и застилающиеся дымкой глаза Ланы. Каждый раз действие повторялось: поцелуй, язык на коже, укус и всасывание, от которого дыхание перекрывало. Лана тянулась к нему, ластилась телом, отчаянно выполняя требование: не трогать себя. От накатывающего волной возбуждения между ног тянуло, становилось влажно. Бедрами она чувствовала эту влагу. Каждое прикосновение Влада пульсацией отдавалось в низ живота, вызывало всхлип или полустон. Он был умелым любовником. И умело делал даже это: метил территорию. Особенно это, ведь речь о Владиславе Орлове. Она не трогала себя, но запрет не распространялся на него. Руки девушки скользнули в темные волосы, вцепились в них, следуя за головой Влада, приятно оттягивая. Он поднял глаза, улыбнулся ей хищно, возбужденно. — Направляй, если хочешь, — и она вела его губы и зубы по своему телу, помогая «рисовать». Следы получались разные: где-то большие, трехцветные, где-то поменьше и яркие, красные. Он пощекотал языком её ребра, и Лана вздрогнула. Пальцами Влад пробежался по коже, вызывая мурашки и непроизвольное движение телом. — Не надо щекотаться! — Лана дернула волосы чуть сильнее, и мужчина хихикнул. — Не буду, прости, — следующий поцелуй-укус лишил её кислорода. Губы опустились на талию. Нежная кожа над подвздошной костью оказалась меж его зубов, и Лана простонала громче обычного. — Коснешься меня? — вопрос получился наглым, требовательным. Влад прикусил новое место, лизнул его, чувствуя соль. Качнул головой, отказывая. — Еще не время, — новый поцелуй на второй стороне в той же области отозвался электрическими разрядами по телу. Лана сжала волосы Орлова сильнее, другой рукой вцепившись в изголовье кровати. До побелевших костяшек и хруста. Он дошел до лобка, оставляя самый болезненный и чувствительный укус. Лана дернулась, но сильные руки сжались на бедрах, обездвижили. Снова укус, потом снова язык — и всасывание. Влага между ног сочилась, попадала на простыни. С каждым новым следом Лана чувствовала, как внутри затягивается тугой узел желания. Когда он замер, разглядывая метку, Лана снова двинула бедрами. В этот раз движение почти удалось, и Орлов рассмеялся. Бархатный прекрасный смех, волной мурашек бегущий по пояснице. — Пожалуйста, — девушка махнула бедрами снова. — Что «пожалуйста»? — хитринка в голосе была напускной. Он и сам возбудился. Смазка сочилась. — Не останавливайся, — Лана ответила на несдержанном выдохе, когда язык скользнул по внутренней поверхности бедра. — Не собирался, — он раздвинул её ноги рывком, и Вишневская захлебнулась своим дыханием. Прикрыла глаза, почувствовав, как он подул на клитор, коснулся складочек. Лана затаила дыхание, ожидая. Самое чувствительное место. Прикосновение пальцев к коленям было теплым и воодушевляющим. Первый укус на бедре заставил её вскрикнуть. Это было совершенно новое ощущение. Острее, чувственнее. Влад сразу зализал место укуса, пососал тонкую кожу, оставляя след. Переместил губы чуть выше, проделывая то же самое. Лана в его руках извивалась, подставляя пульсирующее место ближе, намекая всем телом. — Тебе идут мои метки, — он на пару мгновений привстал, любуясь картиной. Вишневская захныкала, надеясь, что губы вернутся на её кожу. — Ты меня всю изрисовал, — сквозь вздохи слова были не такими отчетливыми, тихими. Влад улыбнулся. — Так и хочу, — он переключился на другое бедро. Повторил те же действия, заставляя Лану вздыхать. Это было слишком. Слишком томительно, слишком чувственно, слишком возбуждающе. Влага пропитала простынь под Вишневской, и Влад коснулся чувствительной точки пальцами, собирая. — Нравится, как я мечу территорию? — она кивнула, задыхаясь от ощущений. Влад помассировал клитор, а потом снова двинулся губами по бедру. Красные следы расцветали на молочной коже, еще больше походя на розы. Он не сдержался. Лизнул её влажные складочки, помассировал пальцами вход. Но не проник глубже, заставляя Вишневскую от недовольства скулить. Она попыталась притянуть его голову к чувствительному месту снова, но Влад поднялся, посмотрел на неё почти строго. — Руки на спинку кровати, — она подчинилась, потому что иначе не могла. И не хотела. Сжала пальцами решетки, чувствуя, как метал холодит кожу ладоней. Влад оставил поцелуй-укус прямо около складочек. Проник пальцем всего на одну фалангу. Лизнул снова, и Лана выгнулась навстречу. — Нетерпеливая, — он накрыл её промежность своим ртом. Лана застонала громко, несдержанно. Он лизал, прикусывал, посасывал клитор. Пальцами вошел во всю длину, заполняя. Оргазм подступал медленно, но неумолимо. Лана затряслась, и Владу пришлось удерживать бедра руками. Язык не прекращал своих спешных, жадных движений. Орлов поглощал Лану, подводя все ближе к краю. Отпустил одно бедро, спускаясь пальцами к собственному возбуждению. Надавил на головку, собирая смазку, растягивая по члену. Ртом он доводил Вишневскую до исступления, а рукой — себя. Когда они кончили, а это произошло почти одновременно, Влад поднялся на руках и осмотрел свой «рисунок». Лана была вся в следах. В укусах, засосах. Краснеющие, фиолетовые и желтоватые, они россыпью покрывали тело. Девушка лежала на кровати, откинув голову на подушки. Так и не отпустив изголовье. Он лег рядом, коснулся бедра, поглаживая нежно, успокаивающе. Другой рукой снял её пальцы с металла, опустил хрупкие кисти на мягкую постель. — Я тебя очень люблю, — Влад прошептал ей на самое ушко, пощекотав дыханием. — А я тебя, — Лана повернулась к нему, укладываясь на бок. Так, чтобы смотреть на Орлова, не отрываясь.