Притворство: страсть

До вечера они проводили время за тихими почти семейными развлечениями. Приготовили вместе обед, наслаждаясь компанией друг друга, болтая о глупостях и заливаясь тихим счастливым смехом. Оторванный от работы Владислав Орлов будто стал совершенно другим. Лана не помнила, чтобы он так часто смеялся, был так нежен и счастлив. И от этого ей становилось спокойно, хорошо. Будто после очень долгой дороги она наконец-то попала домой. И этот дом был уютным, многообещающим. К вечеру они устроились на диване в гостиной. Кремовый мягкий диван устроился посреди комнаты перед огромным телевизором. На нем было много подушек, вязанный плед, который Влад заботливо укрыл Лане ноги. Сам мужчина сложил подушки друг на друга, откинулся Вишневская и Орлов открыли бутылку дорогого вина, привезенного с собой. Разлили по найденным в тумбочке бокалам. Нарезали кубиками разнообразные сыры, уложили на менажницу фрукты и небольшую емкость с медом — если захочется добавить к солености сыра сладость. Приглушенный свет, тихое бормотание телевизора: фильмы сменяли друг друга один за другим, впрочем-то, скорее выступая фоном. Лана настояла на том, чтобы включить мюзикл, и Влад не смог и не желал противиться. Герои на экране снова завели песню, и девушка потянулась вперед, укладываясь удобнее. Они лежали друг на против друга, чтобы видеть лица, эмоции. Орлов снова массировал мышцы на её ногах. Начал с пальчиков, тщательно разминая каждый, потягивая легонько, едва ощутимо. Гладил мягкую пятку, шутливо щекотал стопу. Лана плавилась в руках, растекаясь лужей снова и снова. Владислав производил на неё невероятное впечатление. В голове не укладывалось, как в прошлом злой, агрессивный мужчина, способный только ставить на колени и брать, в конце концов превратился в него. Этого человека любить было гораздо легче, чем Орлова из прошлого. И он делал все, чтобы чувства Ланы цвели, распускались сотней бутонов. Вишневская, откинув голову на подушку, любовалась своим мужчиной. Из-под ворота наброшенной на голое тело футболки проглядывали следы-укусы, оставленные часами ранее. Метки, обозначающие её принадлежность Владиславу Орлову. Лана хотела быть вся его. Без остатка. — Влад, — голос больше походил на мурчание, и мужчина растянулся в улыбке. Спросил ласково, заинтересованно. — Что такое? — сжал мышцу на голени чуть сильнее, вызывая по телу девушки мурашки. — Помассируешь мне голову? — во взгляде была просьба, в которой Орлов никак не мог ей отказать. Отпустил её ноги, раздвинул свои колени настолько, чтоб она могла устроиться между ними, и кивнул на освободившееся пространство. — Садись, — она подползла, устраиваясь спиной на груди мужчины. Так, чтобы подбородком он едва-едва касался её головы. Владислав зарылся пальцами в светлые волосы, начиная массаж. Лана несдержанно всхлипнула, поерзала, прижимаясь ближе. Теплая грудь грела спину, а умелые пальцы заставляли мурашки табуном бегать туда-сюда по телу. — Первый день так быстро пролетел, — его голос был будто бархатным, тягучим. Лана прислушивалась, затаив дыхание. Гладила мужские бедра руками. — Как же мы пойдем послезавтра на работу, — Владислав прикусил мочку её уха, вызывая тихий стон. Лана в руках шевельнулась, поерзала снова. По телу разливалось волнами тепло. Его пальцы массировали виски, зарывались в короткие волоски на затылке, гладили кожу под ухом. — О работе думаешь? — она чуть дернула головой, обозначая недовольство. Владислав зарылся пальцами чуть сильнее, не давая шевелиться. Шикнул на неё, чтоб расслабилась. Узел внизу живота завязывался с особым упорством. — О нас на этой работе, Лана, — в голосе проступила любимая командно-господствующая нотка, от которой кончики пальцев подрагивали. — И что же ты думаешь? — девушка уловила правила игры, поерзала в объятиях, ягодицами «случайно» потираясь о чувствительную ширинку его брюк. Влад прикусил кончик языка, растягиваясь в невидимой для Вишневской улыбке. — Представляю тебя в офисе. В той коротенькой юбочке, помнишь? — она прекрасно знала, о каком предмете гардероба идет речь. Короткая черная юбка с небольшим треугольным разрезом, подчеркивающая ноги. Юбка была так коротка, что излишний наклон или широкий шаг могли поднять её выше «допустимого». Владу очень нравилась эта вещица. — Помню, — ответ получился на выдохе. Довольном, счастливом. — На тебе застегнутая блузка, а на шее — декоративный бант, чтобы прикрыть мои следы, — он коснулся оставленных на молочной коже синяков губами. Пальцами скользнул к затылку. — Ты вся моя, и люди видят, чувствуют, как от тебя пахнет мной, как в твоих глазах блестит моя искорка. Лана вздрогнула, мурашки снова пробежались по всему телу, встали соски. Влад довольно ухмыльнулся, щелкнув по груди пальцами. Едва ощутимо. — Я зову тебя в свой кабинет, — он замолчал, накручивая на палец прядку волос. Лана тихонько всхлипнула, надеясь на продолжение. — Ты заходишь ко мне медленно, грациозно. Переживая, что короткая юбка может задраться раньше времени. — Влад, — щеки и уши Ланы горели. От смущения и предвкушения, смешавшихся коктейлем. Меж бедер снова постепенно становилось влажно, горячо. — Не нравится? — он снова прикусил нежную кожу под ухом, срывая с губ любимой стон. — Очень нравится, рассказывай дальше… — она дрожала в сильных руках, гладила машинально бедра Орлова, впивалась ноготками, заставляя продолжать. — Я встаю и закрываю за тобой дверь. Щелкаю замком, и ты остаешься наедине со мной. Маленькая птичка, попавшая в клетку, — горячий шепот касается уха. Лана опускает пальцы на свой живот. Чувствует, как все тело начинает гореть от предвкушения. Он опускает пальцы одной руки на шею, но не давит, не душит. Просто гладит молочную кожу круговыми движениями, рисует одному Орлову известные узоры. Мягко, нежно, не касаясь ногтями. Особое внимание уделяет коже под ухом и переходу шеи в плечо. Лана плывет, тащится от него. Хочется еще-еще-еще. Пальцам Владислава аккомпанируют вздохи. Еле слышные, но сладкие, полные желания и предвкушения. — Представь, как мы стоим в этом кабинете. Ты, дрожащая, с подгибающимися от предвкушения коленками, и я, едва сдерживающий желание нагнуть тебя над столом и оттрахать, как последнюю шлюху, — от грубых слов узел в животе завязывается еще сильнее, краснеют щеки и прикрываются глаза. — И что же мы будем делать в такой ситуации? — Лана подыгрывает, и Влад с удовольствием подмечает, как её голос становится хрипловатым, жаждущим. — О, я наверняка отчитаю тебя за то, что ты пришла в этой юбке. За то, что тебя такой вижу не только я, — пальцы проскользили ниже, к вороту футболки. Погладили чувствительную кожу там, обещая большее. — И это все мое наказание? — её тонкая рука опустилась на бедро Орлова. Провела выше-ниже, сделала несколько круговых движений у паха. Настолько, насколько позволяла поза. — Конечно нет, — он лизнул её ушную раковину, и Лана не сдержала стона. Рука вернулась к шее, пальцы сомкнулись. — Представь, как я подхожу к тебе. Вожу пальцами здесь, — он коснулся её бедра, показывая примерное место. — А потом задираю излишне короткую «форму». Лана вздохнула, и пальцы сжались сильнее. Немного придушивая, лишая кислорода и рассудка. — Говорю: «Вишневская, что за вид!», а сам пальцами залажу под резинку белья, чувствую, как ты течешь для меня, зарываюсь в твои складочки и тру, глажу, щипаю, — Лана представила эту картину и прикрыла глаза. Она текла даже от одного рассказа, ни то, что от прикосновений. Влад наслаждался вздохами, дрожью, ощутимой даже в этой позе. — А что скажу я? — ей пришлось собраться с духом, чтобы голос прозвучал хотя бы подобно на ровный и спокойный. — Ох, Лана, а ты промолчишь, потому что я прав, — снова поцелуй под ухом и новая дрожь, — ты будешь ждать, что я сделаю с тобой дальше. Течь как сука и одним взглядом умолять тебя коснуться. — Да… — ответ вышел тихим, едва слышным. — А дальше я разверну тебя к себе спиной, толкну на свой стол и прижму так, что ты почувствуешь, как край впивается в бедра. И от этой сладкой боли будешь хныкать еще сильнее, — пальцы на горле расслабились, рука упала на грудь и нашла сосок. Прикосновение было жадным, несдержанным. Тянущим и болезненным, но Лана только сильнее задрожала от предвкушения. — И я не буду сопротивляться? — она игриво коснулась его руки, сжимая своей ладонью большую мужскую. Не давая отнять её от груди. — Ты будешь принимать все, что я тебе даю, — другой рукой он коснулся промежности девушки через белье и короткие шортики. Забрался пальцами под них, огладил кружево. — Как принимаешь всегда, Лана. Покорно, всхлипывая и умоляя быть грубее. — Влад… — она застонала, когда пальцы нашли горячую пульсирующую точку. — Самым интересным будет то, что в кабинет в любой момент может постучать, кто угодно, — массирующие движения заставляли дрожать, но Влад убрал руки, заставляя проскулить. — Встань. Лана подчинилась. Мужчина подвинулся в сторону, так, чтобы Лана больше не сидела меж его ног. Он развернул её, укладывая животом на диванные подушки. Так, чтобы ягодицы были оттопырены. Улыбнулся, увидев просочившуюся на шорты влагу. Вишневская дрожала всем телом. — А что будет в твоей истории потом? — она почувствовала, как Орлов навис сверху. Прижал её бедрами к дивану, позволяя почувствовать свое возбуждение. — Мы услышим шаги, и я закрою тебе рот рукой. Вот так, — он прижал ладонь к её губам, удерживая пальцами подбородок. Лана лизнула кожу, расплываясь от удовольствия. — Когда шаги утихнут, я прикажу тебе: «На колени». И ты подчинишься. Вишневская чувствовала его возбуждение. Свободной рукой она играла со своей грудью, сжимая соски и дергая пирсинг. Владу нравилась такая Лана. Раскрасневшаяся, возбужденная. — Ты расстегнешь мне ширинку зубами, как я люблю. Коснешься члена сначала своим острым язычком, размазывая смазку по головке. А потом возьмешь меня целиком, — он отпустил её рот, наслаждаясь вырвавшимся стоном. Рукой забрался под шорты, погладил ягодицы, с которых еще не сошли красные следы после утренних игр. Проник одним пальцем в неё, лишь поддразнивая, не заходя далеко. Лана задыхалась. Томление в животе было невыносимым, а голова плыла от удовольствия и желания. — Ты будешь держать мой затылок? — она насаживалась на пальцы сама. Подмахивала бедрами, искала большей глубины, наполненности. — Как и всегда. Я зароюсь пальцами в твои мягкие волосы, накручу их на кулак и буду направлять. Вбиваться в твой рот так, что у тебя потекут слезы. Использовать его целиком, — он достал из неё пальцы, протянул их вперед. Лана приоткрыла губы, и Владислав коснулся влажными подушечками её губ. Раздвигая их, проникая пальцами в рот. Лана покорно пососала их, облизнула свою же смазку. Глаза закатывались. — Я буду трахать твой рот грязно, жестко. Смотреть на размазавшуюся от слез тушь, любоваться своей любимой покорной Ланой. А ты будешь жадно подаваться вперед. Тянуться, как маленькая шлюшка. И когда я выйду, ты захнычешь, потому что не насытишься мной. Лана задрожала всем телом снова. Потерлась бедрами о его возбуждение. Отчаянно хотелось разрядки. Владислав снова вошел в неё пальцами, на этот раз тремя сразу. Растягивая, двигаясь жестче, быстрее. От возбуждения хотелось рыдать. — А потом я уложу тебя на свой стол снова. Раздвину коленом твои ноги, опущусь на уровень ягодиц и наслажусь видом моей текущей от грубости и грязных слов сотрудницы, — пальцы внутри стали двигаться яростнее. Вишневская насаживалась, тянулась. Влад целовал её спину, шею, прикусывал кожу там, где еще остались «чистые» места. Ему самому не терпелось. — Влад, сильнее, — он ввел четвертый палец, растягивая её еще больше. Лана заскулила, захныкала, принимая. На спину обрушилась череда влажных поцелуев. — Когда ты начнешь меня умолять, когда соки будут стекать по бедрам, а изо рта будет раздаваться только: «хозяин, прошу, возьми меня», я войду в тебя одним движением, заполняя глубоко, почти болезненно. Ты будешь дрожать, подаваться назад. Насаживаться на меня, — он вынул пальцы, заставляя Лану скулить. Сдернул с ягодиц шорты и белье, стянул и собственный низ. Член вырвался из белья большой, налитый кровью, истекающий смазкой. Он вошел в неё в подтверждение слов. Начал двигаться так, как обещал в своем рассказе. — Ты будешь принимать меня и стонать, кричать. Забывая, что мы в офисе не одни. Забывая даже свое имя. Ты будешь помнить только, что ты моя маленькая шлюшка, Лана Вишневская, и тебе это до одури нравится. Она застонала несдержанно, почти что закричала. Влад коснулся пальцами клитора. Ущипнул, помассировал, сжал. Она заскулила, двигая бедрами. Прося еще. И он дал ей то, что Вишневская заслужила. — Ты кончишь для меня Лана. И в истории, и прямо сейчас, — он прикусил мочку, ускорил движения на клиторе и внутри нее. Вишневская кончила с громким стоном. Тело забилось в руках Орлова, затряслось. Он сделал еще несколько глубоких, сильных толчков, продолжая её удовольствие круговыми движениями на клиторе, и кончил тоже. Заполняя её теплом. Только спустя полчаса они, придя в себя, переместились в спальню и улеглись в кровать, утомленные «марафоном». Утром Лана проснулась от легкого прикосновения к плечу. Влад принес завтрак. Она не ожидала от него такой романтики. На золотистом подносе расположились остатки панкейков с прошлого дня, варенье, сметана и кружка, доверху заполненная капучино. Девушка уселась на кровати, вскинула глаза на довольного Орлова. — Вот это да, — она помолчала несколько мгновений, тщательно анализируя ситуацию. — Кто ты и куда дел Владислава? Он рассмеялся. И искренний мягкий смех мужчины заставил её вздрогнуть как в былые времена. Эти выходные определенно влияли на них самым лучшим образом. Не только возвращая в те ощущения, которые появлялись в самом начале от одного только властного взгляда, но и усиливая этот эффект и сопровождая его новыми, совершенно иными чувствами: любовью и пониманием, что Владислав старается для нее. — Захотелось порадовать любимую, — он опустил поднос на тумбочку, присел рядом с ней на кровать. Он поцеловал Лану в макушку. Такой невинный и мягкий жест. Раньше Владислав таким не был. Не делал ничего приятного, не старался порадовать её. Он брал, брал и еще раз брал, давая лишь крохи в ответ: чуть-чуть своего внимания, поглаживание по голове, приправленное словами «умница» и плюс к премии, когда она выполняла хорошо свою работу и хорошо отдавалась. Лане было трудно привыкнуть к переменившемуся миру. Но для такого Орлова стараться казалось не просто правильным, а жизненно необходимым. — Прости, я у тебя тоже полакомлюсь, — он оторвал от блинчика кусочек, обмакнул в варенье и положил в рот. Лана наблюдала за его пальцами с интересом. Орлова дважды просить не пришлось. Мужчина оторвал новый кусок, смазал сметаной и потянулся к Лане. Вишневская покорно открыла рот, и мужчина положил завтрак ей на язык. Вся трапеза выглядела как нежная сцена из фильмов. Они кормили друг друга, улыбались, стреляли глазами. — У меня тоже для тебя будет сюрприз, — мужчина загадочно улыбнулся. Ухмылка на его губах так понравилась Вишневской, что она наклонилась и поцеловала любимого, прежде чем он продолжил. — Но это останется на вечер, хорошо? А день потратим друг на друга. Лана кивнула. Владислав снова положил ей в рот кусочек блинчика, и она, приняв его, поцеловала палец мужчины. — Я рада, что мы смогли, — честное признание, сказанное между делом, растрогало Орлова. Он сжал ладонью свободную руку Ланы, посмотрел без насмешки и азарта. — Спасибо, что дала шанс, — мужчина редко говорил это, но, если бы Лана отказала ему, выгнала из квартиры тогда, то он бы не смог дальше жить. В обед привезли заказ Владислава из дорогого секс-шопа. Лана узнала логотип: совсем недавно она там собирала свою сумку. Когда за курьером закрылась дверь, она обняла мужчину со спины, подтянулась к его уху, погладила рукой грудь. — Владислав Витальевич, что вы задумали? — пакет в его руках был небольшим, но многообещающим. — Узнаешь, кошечка, — он чмокнул Лану в нос, развернувшись. И повел за руку в гостиную, чтобы продолжить проводить время в расслаблении только вдвоем.