Только ради тебя.

Борис сидел у кровати, облокотившись о деревянную боковину, смотря в коридор через щель от приоткрытой двери. Отец не пришёл. Он не знает, где он и где может быть. В какой-то степени Борис даже жалел, что этот пьяница не пришёл: было бы неплохо, выбей он из своего сына все дерьмо и желание снова воспользоваться таблетками, которые парень сжимал в руке. — Сука! — Вскрикнул Борис на украинском, бросив баночку вперёд со всей силы. Она с треском ударилась о дверной косяк, укатившись в сторону. Часть таблеток вывалилась на пол. Павликовский спустился вниз, в зал, где он последний раз видел отца с бутылками алкоголя, которые всё также стояли на своих местах. Он поднял одну из них, что стояла ровно, с пола, встряхнув. Она была выпита до дна, остались только капли, которые Борис попытался вытрясти на язык. Но ничего не вышло. Остальные бутылки не было смысла проверять. Он плюхнулся на диван, ища пульт между подушками. Но нашёл только выкуренные сигареты отца. — Свинья... — Проворчал Борис себе под нос, вставая с дивана. Борис накинул пиджак, заметив по пути неубранные осколки после того вечера. Рука дернулась, вспомнив, что отец сделал тогда с ним. Ему не хотелось здесь больше оставаться, это место слишком нервировало. Борис вышел из дома и отправился в город. Уличные фонари освещали дорогу, хоть и слабо, мерцая. Их свет напоминал о той встрече в парке, с которой всё началось. Он подошёл к Уиллу просто от скуки, но младший стал для него чем-то большим, чем просто другом на пару дней. Борис почти уверен, что чувствует что-то к нему. Что-то большее, чем дружеские чувства. Вспоминая то прикосновение к своей щеке в доме Байерсов, он эфирно прикоснулся к щеке, отмечая, что его пальцы ощущаются намного жёстче, чем чужие губы.

***

Уже в магазине Борис бродил между стеллажами с разными товарами. Он искал что-то недорогое, но дешёвое и что в случае пропажи даже не заметят. Взгляд зацепился за филе курицы в небольшой вакуумной упаковке в холодильнике. Быстро всунув мясо между футболкой и пиджаком, Борис пошёл к выходу, незаметно оглядываясь на других. Будет нехорошо, если кто-то это заметил. — Эй, Украинец! — Голос со спины разнесся почти по всему магазину и Борис чуть не уронил курицу на пол. Борис оглянулся назад и, заметив чёрные кудри, ушёл прочь оттуда. Это был Майк. Он точно всё видел и вряд ли будет сомневаться рассказать об этом своей компашке неудачников. Двери автоматически раздвинулись снова почти сразу после того, как Павликовский вышел. — Что ты творишь, идиот?! Вернись и положи на место! — Уиллер подбежал к Павликовскому, схватив того за рукав оттянув назад. — Я и подумать не мог, что ты настолько ужасен, чтобы воровать! — Да ты и думать не умеешь. — Огрызнулся Борис, махнув рукой в сторону, чтобы Майк его отпустил. Тот, хоть и нехотя, но убирает свою руку. — Либо заплати за то, что взял, либо я расскажу взрослым. — Майк не отставал от него, преграждая путь. — И чем мне платить по-твоему? Думаешь, у меня много денег водится? — Борис оттолкнул Майка и тот чуть не упал на землю. Пользуясь возможностью, он ускоряет шаг, но Майк, вернув равновесие, опять его догоняет. — Зачем тогда идти в магазин, если нет денег? — Спросил Майк. Кажется, он больше не пытается бороться за это мясо. Борис вздохнул. — Может, потому что иначе я подохну от голода? — Павликовский повернулся к Уиллеру. Тот смотрел на него непонимающе, но Борис большего и не ожидал. Ему и плевать. Пусть не понимает дальше. — Собираешься проводить меня до дома, Уиллер? — Спросил Борис, заметив как Майк шёл с ним наравне, явно не собираясь уходить. — Почему бы нет? Буду знать, чей дом обходить за километр. — Ответил Майк и Борис тут же усмехнулся. Дойдя до дома, Борис обернулся на Майка, уже собираясь прогнать того прочь, но что-то заставило его быстро передумать. Наверное, ему не помешает провести ужин с кем-то кроме отца? Борис молча зашёл внутрь, оставив дверь открытой. Он не звал Майка к себе домой, лишь дал возможность решить самому заходить или нет. И Майк зашёл, осторожно переступив порог, будто боялся наступить на шприц или что-то подобное, что он ожидал в доме наркомана. Но это было лишь ожидание. Реальность же оказалась совсем иной. На его удивление, было чисто. Настолько чисто, что красные пятна на полу и стёклышки сразу бросились в глаза, заставив мальчика насторожиться ещё сильнее. — Ты живёшь один? — Спросил Майк, окинув взглядом помещение. Его лицо недовольно сморщилось, увидев кучу бутылок в зале возле дивана. В нос ударил противный запах от алкоголя и сигарет, который ещё не выветрился. — Отец ушёл, — Ответил Борис, стоя у плиты и распаковывая курицу. — В смысле... На работу? — Майк прошёл на кухню, садясь на деревянный, слегка шатающийся из-за погнувшейся ножки, стул. — Не знаю, может быть. В любом случае, тебе лучше не задерживаться. Твои родители будут волноваться. Майк сидел, молча наблюдая за Борисом, который закинул курицу на горячую сковороду, на которой уже разогрелось масло. Он впервые видел, чтобы её готовили так... просто. Его мама никогда в жизни бы так не сделала. Борису же действительно было плевать, как и что есть. Главное, чтобы это было съедобно и утолило его голод. — Почему ты меня не прогоняешь? Я же столько всего наговорил про тебя и типа рушу вашу дружбу с Уиллом и всё такое... — Пытаясь удобно усесться, спросил Майк. — До того, как ты это сказал, я и не задумывался. Но сейчас я еле как сдерживаюсь, чтобы не бросить в тебя эту сковороду, — Борис повернулся к Майку, который явно встревожился после этих слов. — Но Уиллу вряд ли это понравится, — Майк выдохнул с облегчением, но на этом его любопытство не кончилось, хотя стоило бы. — Кстати, об Уилле... Как вы вообще познакомились? — Я просто был рядом в нужный момент, пока ты бегал за своей девкой, — Безразлично ответил он, выключив огонь и доставая курицу из сковородки. — Не говори так, Оди не девка! — Крикнул Майк, напрягшись. Ему было крайне неприятно от того, как Павликовский назвал его девушку. Но вина за то, что Майк совсем забыл про Уилла, перекрыла это недовольство. Борис был прав, отчего Майк почувствовал себя ещё большим дураком. В ответ послышалось тихое, почти шёпотом, еле разборчивое «Как скажешь». Борис небрежно положил тарелку на стол, усевшись с противоположной стороны стола. Он ел быстро, не разжевывая до конца, словно эту курицу могут в любой момент отобрать. Майк смотрел на него с лёгкой растерянностью: он никогда не видел, чтобы люди так ели, даже если сильно торопились — и Борис это заметил. — О... Я могу и тебе дать что осталось, если ты хочешь, — Дожёвывая кусок мяса, предложил он, качнув головой. — Нет, спасибо. Я предпочитаю не есть ворованное, — Уилер отвернулся, разглядывая темнеющее небо за окном, на что Борис просто пожал плечами, вернувшись к еде. — Я встретил его в парке, — Помолчав, сказал Борис. Майк резко повернул взгляд от окна на старшего, внимательно слушая. — Он был один. Я подошёл к нему от скуки, но на следующий день мы неплохо сдружились. Мы провели не так много времени, но этого вполне хватило, чтобы Уилл стал для меня самым дорогим человеком. Уилер хотел ответить, но слова застряли где-то глубоко внутри. Он не мог выдавить из себя ничего. Чувство вины нахлынуло новой волной, но не перед Уиллом, а Борисом. Это казалось такой нелепицей. В голове Майка постепенно начало всё складываться: бутылки в зале, отвратительный запах в доме, зависимость Павликовского, запястье, которое Майк заметил ещё в школьном дворе, и его поведение. — Тогда почему ты все ещё занимаешься этой гадостью? — Тихо выдавил из себя Майк, будто боясь спугнуть. Сейчас Борис напоминал ему запуганного мальчика, а не угрозу в виде торчка. — Я пытался бросить. И не раз. — В школьном туалете ты тоже «пытался»? — Недоверчиво произнёс Майк, заметив, как тот непроизвольно дёрнулся, вспоминая тот день. Боль, которую Борис ощущал там, ударила в голову с новой силой, напомнив о том, что организму нужно ещё. — Ты не понимаешь... — Я хочу помочь. — По лицу Уилера видно, что он сам себе не верит. — Мне жаль, что я так относился к тебе, хоть и заслуженно, но... Если Уилл был для тебя дорог... Если ты готов ради него бросить эту дрянь, то почему нет? Борис не верил своим ушам также, как и Майк своим словам. Он усмехнулся, смещая последний кусок мяса с одного края тарелки на другой. Ему нечего было ответить. Ради Уилла он был готов на многое, это понятно, но это... Это слишком трудно. Павликовскому придётся научиться жить заново, без наркоты, при этом не срываясь. Это казалось невыполнимой задачей, ведь он не смог продержаться и двух дней. Но ради Байерса... Только ради него. Он готов попробовать. — Хорошо. Ты поможешь мне, — Сказал Борис, вставая изо стола. — А теперь тебе пора. Вали отсюда, не хочу проблем с твоими родителями. — Да-а, как раз об этом... Я не знаю дорогу назад. И, мне кажется, если я вернусь в такое время, то меня накажут... В общем... Ну, — Майк не мог сказать прямо. Ему не совсем хотелось оставаться здесь, но иначе он либо заблудиться, либо его нехило отругают. — Я понял. Можешь переночевать здесь. Только родителей предупреди там как-нибудь... — Он указал на телефон и Майк молча кивнул. — Поднимись, когда закончишь. Майк подошёл к телефону, начиная набирать номер, пока Борис уже поднялся в свою комнату. Послышались гудки, а потом мамин голос. — Алло? — По голосу Майк понял, что та уже начала волноваться за отсутствие сына в доме. — Привет, мам. Я засиделся у друга, а на улице уже ночь. В общем, могу я остаться у него? Карен дала своё согласие, выдохнув с облегчением. Майк бросил трубку первым и поднялся на второй этаж. Комната Бориса была прямо перед ним и он вошёл, замечая, что дверь не закрывается совсем. Возле кровати уже лежал какой-то пыльный матрас и Борис, уложив руки под голову, плюхнулся на него. Пыль поднялась, заставив двоих прокашляться. Майк лёг на кровать, укрывшись одеялом. Долгое время он ещё не мог уснуть из-за дискомфорта в чужом и давящей на мозг тишины, ворочаясь из стороны в сторону. Наверное, легче было искать дорогу до дома в ночи, чем пытаться уснуть в доме Павликовского. Уилер приподнялся на локтях, опуская взгляд на место, где лежал Борис. Тот уже уснул, повернувшись в сторону двери. — Если не прекратишь крутиться, то будешь спать на этом матрасе. Или я вышвырну тебя на улицу. — Произнёс Борис, заставив Майка дёрнуться от неожиданности. — Извини... — Тихо ответил младший, ложась обратно. Может, угрозы Бориса так хорошо работают, но Майк уснул почти сразу. А следом за ним, уже в полной тишине, и Борис. Наверное, это была самая его спокойная и приятная ночь в этом доме, несмотря на то, что его кровать занял раздражающий пацан, хотя Борис отдал её по собственной воле.