all i want

      Просто удивительно, как легко было жить с этой связью, хотя по началу Майку казалось, что это станет для них катастрофой. Майк расстроен — Уилл говорит нужные слова. Уилл теряется — Майк мягко оттесняет источник неудобств. Было так легко приходить к Уиллу в подвал, включать проигрыватель, разваливаться в кресле и переключать мелодию каждый раз, когда недовольство Байерса передавалось электрическим импульсом ему в грудь. Их взаимопонимание, взращенное годами, усилилось в десятикратном объеме, и теперь Партия не могла сдержать недовольные возгласы каждый раз, когда Майк выставлял их за порог собственного дома, потому что «Уилл устал и я, получается, тоже», ведь это действительно было так. Уилер стал замечать, что уставал от шума больше обычного, стал часто заглядываться на симметричные вещи, закатное небо, необычные черты лица прохожих. Он смотрел на них взглядом художника. Взглядом Уилла. Тот, в свою очередь, стал читать комиксы больше обычного и пристрастился к коле. Они никогда не обсуждали эти приобретенные особенности, стараясь вести себя как обычно: ужинать с семьями, болтать с друзьями, строить планы с отрядом. Но была еще одна особенность их новых взаимоотношений, которая перевешивала в своей тяжести все другое. Майк невероятно, дико и крышесносно хотел Уилла. Хотел до такой степени, что однажды ему пришлось уйти из школы и бежать домой, чтобы запереться в ванной и выпустить пар, потому что Уилл в белоснежной рубашке с первыми тремя расстегнутыми пуговицами, пахнущий лилией и мятой одновременно — это слишком. Слишком. Каждое его безобидное действие в глазах Уилера было пиком сексуального давления. Уилл безобразным образом откидывал голову назад, обнажая шею, когда смеялся. Уилл поднимал футболку, дергая ее за край, когда ему было душно. И Уилл стал носить его одежду. Раньше они старались не путать вещи друг друга, ведь носить чужой запах было непозволительно, если вы не пара. Но однажды утром Майк застал Байерса в своём поло и потерял способность говорить до самой школы. Уилл действительно не понимает, что это все значит для Майка.       Он строго запрещал себе наслаждаться этой связью, хотя это было довольно сложно, учитывая почти полное отсутствие сопротивление со стороны Байерса. Но Уилер все равно помнил о своем обещании и свободное время проводил в библиотеке в поиске информации о том, как «расторгнуть» запечатление. Он никому не рассказывал о своих исследованиях, даже Дастину, хотя тот явно бы смог помочь, он же гений. Майк решил разобраться в этом сам, найти решение и освободить Уилла, как подобает настоящему паладину, трепетно любящему своего клирика.       — Куда ты вечно исчезаешь после учебы? — однажды спросил Уилл, развалившись на его кровати с комиксом в руках. Майк сидел у изножья, вновь и вновь перечитывая текст на испанском, в котором понимал от силы два слова.       — У меня…проект, — Уилер услышал шуршание сзади, и вот голова Уилла уже склонялась над ним. Он недоверчиво щурил глаза и игриво улыбался. Было так легко приподняться и поцеловать его прямо сейчас. Майк отвернулся. — Я покажу тебе, как закончу. Обещаю.       Уилл угукнул и вновь уткнулся в комикс, оставляя свою голову рядом, продолжая очаровывать его своим запахом. Может, стоило ускориться в поисках заветной информации, потому что Майк не знал, сколько еще выдержит, прежде чем ему окончательно сорвет голову.       ***       Уилл никогда никого не ревновал.       По крайней мере, на памяти Майка. Хотя сам Уилер все детство провел собачась с Лукасом за каждую улыбку Байерса, тот, в свою очередь, никогда не показывал никаких ревностных порывов, спокойно принимая всех новых товарищей Майка. Но сегодня что-то изменилось.       Они зашли в кафе в центре — единственное, которое ещё работало в Хоукинсе после разлома. Дастин и Уилл обсуждали книгу, по которой им предстояло писать сочинение к четвергу, Лукас был молчалив после похода в больницу к Макс, а Майк, как сердце Партии, ответственно отправился покупать всем милкшейки. Лукас и Уилл любили классические ванильные, Дастин — шоколадный, а Майк раньше, до закрытия его любимого кафе, всегда брал мятный, но теперь приходилось довольствоваться банановым. Скорбь по любимому коктейлю прервало чье-то ненавязчивое прикосновение к локтю. Он растерянно обернулся, вглядываясь в лицо девушки, улыбающейся ему. Кажется, они ходили на испанский вместе. Все, что касалось испанского, плохо усваивалось памятью Уилера.       — Майк, рада тебя видеть, — ее темные глаза сверкнули, и он вдруг вспомнил, что ее зовут Кейтлин. Однажды она подбросила ему листок с переводом, когда Майк выглядел ну совсем уж убитым и морально готовился к очередному неуду. Поэтому он собрал всю свою вежливость и тепло улыбнулся ей в ответ.       — Кейт, — господи, хоть бы ее звали так, — я тоже рад тебе.       Видимо, он попал в точку, потому что она вовсе не обиделась, а наоборот, улыбнулась шире и защебетала, не переставая говорить до тех пор, пока им не отдали их заказы. Она тоже выбрала банановый милкшейк.       — Ты одна здесь? — Майк осмотрел полупустое помещение, не находя взглядом никого из их ровесников.       — Да, я прихожу сюда, когда мне становится грустно. Раньше мы ходили сюда с братом, но он пропал во время этого землетрясения, поэтому… — она нервно повела плечом, и все ее хорошее настроение улетучилось по щелчку пальцев. Сердце Майка сжалось. Он вспомнил Эдди.       — Не хочешь присоединиться к нам? — он кивнул в сторону их стола, и девушка просияла.       — Оу, конечно, спасибо, — они молча направились к углу, в котором расположились его друзья.       — Парни, это Кейт, мы ходим вместе на испанский, — Майк занял свое место рядом с Уиллом и мельком взглянул на его лицо, почувствовав странное горчащее чувство. Лукас и Дастин немного замешкались, но потом втянули Кейт в беседу об иностранных языках. Майк иногда добавлял что-то от себя и они все смеялись, но Уилл оставался холоден и неприступен.       — Все окей? — не выдержав, спросил Майк, наклоняясь к Байерсу. Тот небрежно пожал плечами, не смотря в его сторону.       — Все отлично, — ответил он, угрюмо мешая молочную пену в своем стакане.       — Майк в испанском просто ужасен, но его очаровательные щенячьи глазки делают с миссис Нильс что-то невероятное, поэтому его до сих пор не вышвырнули с нашего курса, — Уилер рассмеялся словам Кейт, вспоминая, что он действительно совсем недавно умолял их преподавательницу пересдать последний тест. Чужая волна напряжения скользнула к нему в разум, заставляя перестать хихикать. Майк снова покосился в сторону Байерса, но тот выглядел абсолютно невозмутимым. Он продолжал делать вид, что коктейль интересует его куда больше, чем разговор. Может, его беспокоил незнакомый человек? Уилл не был сейчас таким же закрытым, как в детстве, но все же предпочитал общаться только с Партией. Майк почувствовал прикосновение к руке — Кейт схватила его ладонь, чтобы привлечь внимание к своей истории. Она продолжала говорить, не придавая этому касанию особого значения, но Майка окатило такой ледяной волной негодования, что он неосознанно отдернул руку, словно пальцы девушки его обожгли. Кейт запнулась и виновато глянула на Уилера.       — Я, э-э…схожу за печеньем, — концовку фразы Уилер говорил уже вскочив из-за стола. У витрины он слегка помедлил, стараясь отделить чужие эмоции от собственных. С Уиллом было что-то не так. Вряд ли это связано с Векной, ведь он бы сказал им, правда? Или хотя бы намекнул. Выбрав печенье с арахисовой пастой, он медленно направился обратно, подмечая, что Кейт среди его друзей уже не было. Он, не задумываясь, всунул Уиллу в руки его любимое печенье и сел рядом.       — Кейт просила передать извинения, у нее появились срочные дела, — проинформировал его Лукас, ударяя по плечу Дастина, который издавал отвратительные звуки, втягивая трубочкой остатки милкшейка. Майк не успел поинтересоваться самочувствием Байерса, потому что тот вдруг снова обрел способность говорить и поинтересовался у Лукаса местной баскетбольной командой, чего до этого дня никогда не делал.       Этим же вечером Майк с трудом вытащил Уилла из подвала, позвав в свою комнату, чтобы обсудить новую кампанию, над которой Уилер работал по ночам, потому что все оставшееся время проводил в библиотеке. Байерс упирался и долго не соглашался, отмазываясь домашкой, но через некоторое время уговоров и взгляда «очаровательных щенячьих глаз» сдался, понуро шагая за радостным Майком.       Они сидели на полу его комнаты в окружении листов, исписанных сюжетами для D&D, неудачными попытками нарисовать карту и их маленькими фигурками. Уилл задумчиво рассматривал миниатюру демогоргана, вслушиваясь в речь друга. Майк пытался красочно объяснить свою основную идею, избегая прямых спойлеров:       — Я хочу придумать лабиринт. У каждого будет свой путь и свои испытания. Это должна быть самая масштабная кампания. Бьюсь о заклад, мы проведем в подвале двадцать четыре часа, — Майк облокотился о шкаф, улыбаясь собственным мыслям. Уилл молчал. Майк чуть обиженно толкнул его ногу. — Уилл?       — Она хорошенькая, — вдруг выдал он и мгновенно покраснел.       — Эм…моя идея? — растерянно спросил Майк. Байерс бросил на него раздраженный взгляд.       — Кейт. Я говорю о ней, — он закатил глаза, словно это было очевидно. Только очевидно для кого? Уилер не вспоминал о ней с самого ее ухода. — Так ты с ней проводишь время после школы?       Майк захлопал глазами, бездумно открывая и закрывая рот.       — Что?       — Ты после школы пропадаешь и никогда не говоришь, куда ходишь, — пожал плечами Уилл. Он отложил фигурку демогоргана и подхватил паладина. — Я подумал, что вы проводите время вместе, но ты молчишь, потому что мы, типа…связаны.       — Чт…       — Она разве не чувствует твой запах? Ну, то есть…мой запах на тебе, — настойчиво произнес Уилл, надавливая подушечкой пальца на меч рыцаря.       — Она бета, — автоматически ответил Майк, за что мгновенно получил острый взгляд Байерса.       — То есть я прав? Ты к ней уходишь?       — Нет!       Майк был возмущен до глубины души, но ничего, что убедило бы Уилла не приходило ему в голову. Он выпрямился и нахмурил брови. Байерс же, наоборот, отвернулся, бросив паладина в сторону, намеренно подальше от клирика.       — Никуда я не хожу! Точнее… — он вздохнул, потирая переносицу. — Точнее хожу, но один. Зачем мне встречаться с Кейт?       — Ты ей нравишься, это очевидно, — бросил Уилл, дерзко поднимая взгляд, но, видимо, Майк выглядел настолько растерянным, что он тут же смягчился. — Господи, Майк, ты серьезно не замечаешь этого?       — Все совсем не так, мы просто вместе ходим на испанский, — Уилер недоверчиво замотал головой. — Да ладно, Уилл, с чего бы ей интересоваться мной?       Байерс сощурился, ища в глазах Майка хотя бы намек на ложь, но тот выглядел абсолютно обескураженным. Словно он действительно не мог поверить, что может кому-то нравиться.       — Майк, ты… — Уилл выдохнул, заламывая пальцы. — Ты просто не видел себя со стороны.       — О чем ты?       — О тебе, — с нажимом ответил Байерс. Румянец с его щек спустился на шею. — Ты выглядишь…ты выглядишь вовсе не так, как думаешь о себе.       Уилл не мог сказать вслух того, о чем думал. Не мог рассказать Майку, что могут творить его большие черные глаза с другими людьми так просто, как сказала Кейт. Не мог поделиться тем, что с его сердцем делали непослушные темные кудри, которые тот постоянно откидывал назад изящным движением руки. Не мог сознаться, что в Уилере, несмотря на его худощавость, было столько от альфы — в привычке защищать тех, кто слабее, в манере расправлять плечи, в ухмылке, сияющей уверенностью. На Майка смотрели. Смотрели куда чаще, чем он предполагал. А вот Уилл замечал каждый из этих взглядов.       — Ладно, эм… — Майк закусил губу, пытаясь не раздуться как индюк от полученного комплимента. — Так тебя беспокоит то, что я ей нравлюсь?       — Вовсе нет, — фыркнул Уилл, продолжая рассматривать свои рисунки на стенах.       — Тогда почему ты зол? Ты был зол там и зол сейчас, я это чувствую, — Майк показательно ткнул себя в грудь.       — Это…это не я, это все…омега, — забормотал Байерс, хлопая ресницами. Кажется, он совсем забыл об их способности чувствовать эмоции друг друга. — Хочешь ты этого или нет, но ты мой альфа и, конечно, моим инстинктам не будет это нравиться.       — Так дело в инстинктах?       — Да.       — Только в них?       — Разумеется!       — Ладно.       Уилл тяжело дышал, нервно облизывая губы. Майк стал неспешно наклоняться к нему и игривый блеск, сверкавший в его глазах, пугал больше, чем хотелось бы. Однако Уилер опустился ниже, замирая где-то в районе грудной клетки Байерса. Он мягко постучал указательным пальцем по его солнечному сплетению.       — Я буду хорошо себя вести, — почти промурлыкал Майк, обращаясь, видимо, к сущности омеги внутри Уилла.       — Кретин, — Байерс оттолкнул его, ощущая себя пойманным. — Что там насчет лабиринта?       ***       Майк не понимал, как это вышло, но теперь почти каждую ночь он проводил в подвале, засыпая на раскладушке Джонатана (это было отвратительно неудобно), который нашел себе куда более мягкое место в комнате Нэнси. Сначала Майк стал просто засиживаться допоздна, забывая о времени из-за разговоров с Уиллом или просто наблюдая за тем, как тот рисует. Затем он стал брать с собой свою подушку, чтобы было удобнее дремать на жестком матрасе. Закончилось это тем, что Джонатан, спустившись в подвал, обнаружил, что его постельное белье было свалено в кучу в углу, на тумбе вместо его одежды лежал свитер Уилера и даже его The Clash были варварски вытащены из проигрывателя и заменены на Bronski Beat.       Уилл, даже если и был не в восторге от нового соседа по комнате, то свое недовольство никак не показывал. Он каждый вечер рассказывал о жизни в Калифорнии, смеялся с сокрушений Уилера о его «безмозглости», из-за которой он не писал тогда Уиллу, и рисовал для Майка эскизы того самого лабиринта.       Они сами не заметили, как в их отношения вернулась та постоянная тактильность, за которую их в детстве часто поддразнивали друзья. Теперь Майк свободно мог подойти к Уиллу, пока тот стоял над картой Хоукинса, положить подбородок на его плечо, разглядывая пересечения линий. Это больше не казалось чужеродным, неправильным или смущающим. Уилл улыбался и утыкался носом в его грудь, Уилл поправлял воротник его рубашки перед выходом из подвала, Уилл спокойно прижимался к боку Майка, когда уставал от очередного собрания и допроса Хоппера, который, видимо, считал его детектором по обнаружению Векны. Уилер часто огрызался на бывшего шерифа, когда тот особенно давил на Байерса. Между ними почти каждое собрание разгорались конфликты. Майка не устраивало потребительское отношение к Уиллу, Хоппера — это внезапное запечатление. Джим постоянно ворчал о помешанности «гаденыша Уилера» на его детях. Эл к их «ситуации» отнеслась с пониманием. Она улыбнулась Майку и похлопала его по щеке, а Уилла крепко обняла.       Все было хорошо. Все было правда хорошо до того дня, когда Уилл не вернулся домой лишь в одиннадцать вечера. Майк сидел в подвале, раздраженно листая комикс, который не мог читать уже час. Страницы мелькали перед глазами, но ни слова не откладывалось в голове. Он прислушивался к каждому звуку наверху — шагам Карен, голосу Холли, скрипу дверей.       Ничего.       Он не имел права злиться. Уилл был взрослым человеком, он мог гулять сколько угодно. Уилл не обязан был отчитываться перед ним. Но эта проклятая связь выла где-то под ребрами, требуя, чтобы Уилл был рядом. И чем дольше его не было, тем громче становился вой.       Сначала Майк уловил запах. Сегодня мягкая лилия уступила густому запаху меда. Дверь в подвал скрипнула и послышались осторожные шаги на лестнице. Уилер принципиально не хотел оборачиваться, но не сумел сдержать себя. Байерс пытался спуститься, крепко держась за перилы. Его ноги дрожали, и весь он выглядел так, словно снова вернулся из недельного турне по Изнанке. Майк подскочил и в мгновение ока оказался рядом. Он обхватил плечи Уилла, стараясь одним взглядом понять, что конкретно болит у его омеги.       Когда они наконец добрались до дивана и Уилл с облегчением откинулся на подушки, Майк почувствовал, как собственный запах тоже густеет, становясь похожим на грозовую тучу, нависающую над Байерсом.       — Ну и какого хрена? — он старался не говорить слишком громко или слишком грубо, но волнение всегда делало его в разы вспыльчивее. Уилл, кажется, даже не удивился вопросу. Он смотрел на него уставшими глазами, явно не расположенный к разговору.       — Если я расскажу, то ты будешь зол.       — Я уже зол.       Байерс выдохнул, немного скривившись. Видимо, почувствовал амбре из ярости и тревоги.       — Ты можешь лечь вместе со мной? — Уилл был настолько обессилен, что у него не хватило энергии даже смутиться своего вопроса. Он смотрел прямо на Майка, спокойно ожидая его ответа. Тот нахмурился, но не смог не поддаться искушению. Он лег на край, кладя одну руку под подушку, а вторую оставляя нелепо лежать вдоль тела. Трогать Уилла в такой позе было чревато. Их лица были так близко друг к другу, что Майк невольно опустил взгляд к губам, вспоминая, как они ласкали его, спускались ниже по груди.       — Я жду ответа, — выдавил он из себя, чтобы отвлечься от заполняющего собой все мысли желания.       — Оди искала Векну в моей голове, — Уилер уже хотел вскочить, но Уилл настойчиво удержал его, мягко, но требовательно сжимая плечо.       — Уилл, мы уже обсуждали это! — Майк зачем-то перешел на яростный шепот. — В прошлый раз это ничего не дало, а ты не мог прийти в себя почти два дня. И ты не одержим, перестань уже думать об этом!       Уилер постарался лечь на спину, не желая смотреть Байерсу в глаза прямо сейчас. Диван был таким узким для них двоих, что теперь половина его тела просто висела в воздухе.       — Мы не можем знать наверняка, — угрюмо пробормотал Уилл, разглядывая профиль альфы. — Ты бы не злился так, будь на моем месте Дастин, Лукас или Оди.       — Не злился бы, — легко согласился Майк, заслужив удивленный вздох рядом. Уилл думал, что он начнет все отрицать и переиначивать, но Уилер выглядел почти смиренным.       — Ты считаешь меня слабым? — было глупо задавать этот вопрос таким дрожащим голосом.       — Конечно нет, Уилл, — прошептал Майк и все же снова повернулся к нему. Его темные глаза смягчились.       — Тогда почему? — Байерс придвинулся ближе, беспокойно закусывая губу. Порой он был таким же несмышленым, как сам Майк. Уилер задумчиво обвел взглядом все его лицо.       — Иногда я забываю, что ты не мог видеть, что со мной было, когда ты пропал в восемьдесят третьем, — пробормотал он. От воспоминаний задрожали пальцы. Слова застревали колющим спазмом в горле, не способные вырваться из него. — Когда твое тело вытащили из озера, я…       Майк вздрогнул, чувствуя теплую ладонь Уилла, стирающую слезы с его щек.       — Думаю, часть меня навсегда осталась в той твоей могиле.       Уилл ничего не ответил. Он спустился чуть ниже, чтобы оказаться в излюбленном месте между ключицей и шеей Майка. В его запах вновь ворвались мягкие цветочные ноты, словно он хотел убаюкать Уилера ими. Это подействовало, потому что вскоре Майк задремал.       ***       С того дня Майк больше не спал на раскладушке. В следующую же ночь он устроился рядом с Уиллом, поджимая руки, чтобы не причинить тому лишний дискомфорт. Конечно, вряд ли Байерсу и без этого было удобно, но он всегда с большим энтузиазмом освобождал место для него, прижимаясь к спинке дивана. Засыпая, Майк никогда не позволял себе трогать Уилла и первое время даже отворачивался от него, чтобы не наглупить, но каждое утро обнаруживал себя обвивающим тело омеги всеми своими конечностями. Уилл почти всегда вставал позже него, умиротворенно посапывая в руках Майка, хотя раньше часто плохо спал из-за мучающих его кошмаров. Самое страшное было в том, что Майк привыкал ко всему этому. Ведь рано или поздно это все равно закончится. Проштудировав почти всю городскую библиотеку, он не нашел практически ничего полезного, кроме одной книги. В ней подробно рассматривался феномен эмоционального запечатления. Он только начал ее, но процесс изучения теперь занимал куда больше времени, ведь читать по ночам было невозможно.       — Когда ты уже покажешь свой проект? — спросил однажды Уилл, когда они оба долго не могли заснуть. Его теплое дыхание опаляло спину Майка через футболку. Он повернулся, чувствуя желание Байерса поговорить.       — Думаю, уже скоро, — вопреки позитивному прогнозу Уилер помрачнел и не смог этого скрыть.       — Тебе грустно? — тон Уилла был таким мягким, что Майку хотелось плакать. Он не мог поверить, что скоро сам сознательно отвяжет его от себя.       — Немного, — сознался он, прикрывая глаза. На какое-то время в подвале воцарилось молчание. — Я думаю про лабиринт.       — Лабиринт? — Уилл приподнялся на локте. — Думаешь, что в него добавить?       — Нет, — сознался Майк. Его пальцы нервно теребили край простыни. — Думаю, что это хорошо, что я Мастер этой кампании. Если бы я был паладином, то подвел бы всех.       — Почему? — Уилл наклонился ближе, челка упала ему на глаза. Майку пришлось сжать кулак, чтобы не потянуться и не запутать в ней свои пальцы.       — Потому что я не уверен, что стал бы искать выход из лабиринта, — он рассматривал россыпь родинок на шее Уилла. Он вполне мог бы выучить каждую из них, если бы только у него было больше времени. — Я мог бы пожертвовать всем, чтобы остаться в своих фантазиях.       — И ты правда бы сделал это? — Байерс недоверчиво поднял брови, прекрасно зная ответ на свой вопрос. Он всегда знал Майка лучше, чем сам Майк.       — Нет, — вздохнул Уилер, закрывая глаза. — Я бы не смог простить себе.       Уилл задумчиво молчал. Тепло его тела приятно грело бок и Майк боролся с желанием прижаться ближе. Смогут ли они вернуться к прежней жизни после всей этой истории с запечатлением? Сможет ли Майк забыть, как Уилл целовал его шею? Сможет ли он смириться с тем, что когда-то Байерс найдет истинную пару? Очень вряд ли. Однако нужно было действовать, пока это не зашло слишком далеко, пока Майк не принял решение остаться в своем лабиринте.       Вскоре они поняли, что спать в кровати Уилера вдвоем куда комфортнее, чем на старом узком диване. Приходилось, конечно, прятаться от внимательных глаз родителей, но просыпаться на мягком матрасе в объятиях Уилла явно того стоило. К тому же, по ночам ему иногда удавалось выпутываться из рук Байерса и читать с фонариком. Ему казалось, что он вот-вот подберется к сути, найдет нужное решение. И чем сильнее становилось это предвкушение, тем меньше Майку хотелось читать. Но он из раза в раз заставлял глаза бегать по строчкам, впитывая информацию.       В один школьный обед к ним подсел Лукас, задумчиво рассматривая какой-то флаер. Дастин вырвал бумажку из его рук под возмущенный возглас и стал внимательно вчитываться.       — Вечеринка в честь дня рождения какой-то черлидерши, — подытожил Хендерсон, насмешливо скривив лицо. — Кто-то до сих приглашает на вечеринки с помощью листовок?       — Тебе откуда знать, ты вообще не ходишь на вечеринки, — парировал Синклер, вырывая из рук друга приглашение. — Вообще-то я не собирался идти. Я…не могу, когда Макс там…       — Не думаю, что она будет в восторге, когда узнает, что ты тухнул дома и в ее палате целыми днями, — сказал Майк, закатив глаза. — Зная Мэйфилд, она скажет, что ты сопливый болван и пропустил все веселье.       — Это точно, — улыбнулся Уилл. — Сходи, а мы навестим ее в больнице.       — Вообще-то завтра в больнице будет ее мама, так что… — он задумчиво и виновато разглядывал разноцветные буквы на листовке. — Вы пойдете со мной?       — Нет, — в один голос ответила Партия.       — Прекрасно, друзья, просто спасибо! — Лукас всплеснул руками и обиженно отвернулся. Уилл издал мученический стон, но взял себя в руки и игриво хлопнул Синклера по бедру.       — Если оплатишь мне ланч, я схожу с тобой.       — Что?! — Майк поперхнулся собственной слюной и отпрянул от Уилла, словно тот сказал нечто ужасное. — Уилл!       — Идет! — Лукас, уже воодушевленный, протянул руку Байерсу. Тот рассмеялся и пожал ее. Майк, абсолютно возмущенный, легонько ударил Синклера по ладони.       — Ты пользуешься его добротой! — проворчал он.       — Да, пользуюсь, — согласился Лукас, дружелюбно толкая Уилла плечом. — Больше же никто из вас, придурков, не хочет побыть добрым ко мне.       — Я терпеть не могу твоих баскетболистов, а их там явно будет полный дом, — подал голос Дастин, деловито открывая шоколадный пудинг. Майк был с ним полностью солидарен.       — Ладно, оставайся дома, мы отлично проведем время втроем, — Синклер хмыкнул, победно складывая руки на груди.       — Втроем? — шепотом спросил у него Уилл.       — Ты, я и Майк, — объяснил ему Лукас таким тоном, словно это было само собой разумеющееся. — Ты ведь не думаешь, что твоя долговязая тень не последует за тобой?       Байерс смущенно улыбнулся и продолжил есть свой бесплатный ланч.