Убийца Женя

«Тень сомнения» Тишина в классе после новости об аварии на карьере была оглушительной. Она висела в воздухе, густая и липкая, как смола. Все чувствовали закономерность, но боялись её озвучить. Все, кроме Никиты. Его взгляд был тяжёлым, как гиря, и он целился прямо в меня. Ярик Чимин стала моим личным знаком вопроса, живым упрёком системе моего правосудия. Её загадка не давала мне покоя. Почему Приложение её не признало? Я наблюдал за ней. Её эскизы стали мрачнее, линии — резче. Она рисовала тот же узор, но теперь в нём угадывались очертания нашего города, наши лица, сплетённые в паутину какого-то вселенского зла. И в центре этой паутины — я. Однажды после уроков я не выдержал. Я подошёл к ней, когда она одна собирала вещи в художественном классе. Запах масляной краски и скипидара висел в воздухе, как призрак. — Твой узор, — начал я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Что он значит? Она обернулась. В её глазах не было страха, только холодный интерес. — Это карта, Женя. Карта болезни. Я вижу связи. Нити, которые связывают жертв и палачей. Грех и расплату. — Она провела пальцем по свежему рисунку. — И тут есть одна очень толстая, очень тёмная нить. Она идёт от тебя. И она подключена ко всем, кто... исчез. Моё сердце ёкнуло. Перчатка на правой руке внезапно показалась невыносимо тяжёлой. Я чувствовал, как под тканью пульсирует шрам-инструмент. — Ты не понимаешь, что делаешь, — прошептала она. — Ты не лечишь. Ты становишься частью болезни. Новым симптомом. Ты думаешь, что рубишь корни, но ты лишь удобряешь почву для нового, ещё более страшного зла. — Они заслужили это! — вырвалось у меня. Впервые за долгое время я почувствовал не праведный гнев, а сомнение. И оно было похлеще любого страха. — Может быть, — она пожала плечами. — Но система, которой ты служишь, не различает «заслужил» и «не угодил». Ты — всего лишь палач. Инструмент в чужих руках. Чьих, Женя? В этот момент дверь в класс скрипнула. На пороге стоял Никита. На его лице играла тонкая, почти невидимая улыбка. В руках он держал старый блокнот. — Интересный диалог, — произнёс он. — Философский. Почти исповедь. Жаль, у меня нет записывающего устройства. Ярик холодно посмотрела на него. —А у тебя что, Никита? Ещё один пазл для твоей коллекции? —Нечто большее. — Он открыл блокнот и показал нам страницу. На ней была схема, удивительно похожая на рисунки Ярик, но более структурная, логичная. В центре был кружок с моим именем. От него тянулись линии к другим именам — Петрову, тем троим с карьера. А ещё одна, пунктирная линия, вела к Ярик. — Я называю это «Теория локального катаклизма». Или, если проще, «Феномен Жени». Я почувствовал, как по спине бегут мурашки. Он был слишком близко. — Ты не оставил улик, Женя. Никаких физических. Но есть улики статистические. Закономерности. И свидетельства. — Он посмотрел на Ярик. — Мисс Чимин, вы, кажется, что-то знаете о природе этих... совпадений. Ярик медленно свернула свой скетчбук. —Я знаю, что вы оба играете с огнём. Ты, Никита, хочешь разгадать загадку. А ты, Женя, — её воплощение. Но ни один из вас не понимает, что это за сила. Никита достал револьвер — чтоде ребят вы не оставляете мне выбора. Ярик повернулась ко мне. Нам пизда бро. Никита стрельнул в Ярика Чимина она упала замертво. Ах ты сука. Пуля прилетела прямо мне в лоб. Я умер? Это конец.