Из блока №7 с любовью

14 ноября

‎ ‎Четырнадцатое ноября выдалось морозным и солнечным — тем редким днём поздней осени, когда небо пронзительно-синее, воздух хрустальный, а иней на траве сверкает так, что глазам больно. В блоке №7 с самого утра царило особенное настроение — день рождения Эмили и Агаты. Им исполнялось восемнадцать. ‎ ‎Эмили проснулась первой — от того, что луч солнца пробился сквозь щель в шторах и упал прямо на лицо. Она потянулась, улыбнулась своему отражению в зеркале напротив и сразу же посмотрела на кровать сестры. ‎ ‎Агата ещё спала, свернувшись калачиком и натянув одеяло до самого носа. Даже во сне её лицо сохраняло напряжённое выражение, будто она постоянно ждала подвоха. Эмили вздохнула, тихонько встала и выскользнула в коридор. ‎ ‎На кухне уже кто-то был. Винсент сидел на своём обычном месте с чашкой чая и блокнотом, но при виде Эмили быстро спрятал блокнот за спину. ‎ ‎— Доброе утро, — сказала она, подходя к плите. — Будешь завтракать? Я могу омлет сделать. ‎ ‎— С днём рождения, — тихо сказал Винсент. ‎ ‎Эмили обернулась и увидела, что он протягивает ей маленькую открытку — самодельную, с нарисованным букетом полевых цветов. ‎ ‎— Это... спасибо! — Она взяла открытку, рассматривая каждую деталь. — Ты сам рисовал? ‎ ‎— Да. ‎ ‎— Винсент, она прекрасна! ‎ ‎Он покраснел и уткнулся в чашку. ‎ ‎Из комнаты вышел Ричард — взлохмаченный, сонный, в растянутой футболке. Он зевнул, почесал затылок и вдруг, будто вспомнив что-то, метнулся обратно в комнату. Вернулся с большим свёртком. ‎ ‎— С днем рождения. Твой подарок будет вручать Винс, он от нас двоих, а это от нас для Агаты, — сказал он смущённо. — Передашь? А то я сам... ну, неудобно как-то. ‎ ‎Эмили взяла свёрток, улыбнувшись. ‎ ‎— Трусишь? ‎ ‎— Не трушу. Просто... она меня пошлёт. ‎ ‎— Не пошлёт. Уже не пошлёт. ‎ ‎В этот момент дверь комнаты девчонок открылась, и вышла Агата. Она была в своей обычной чёрной футболке, но Эмили заметила, что волосы сестры аккуратно причёсаны — мелочь, но показатель. ‎ ‎— С днём рождения, — хором сказали все. ‎ ‎Агата замерла. Посмотрела на них — на Винсента с чашкой, на Ричарда, прячущего глаза, на сестру с сияющей улыбкой — и вдруг улыбнулась. Коротко, едва заметно, но улыбнулась. ‎ ‎— Спасибо, — сказала она. ‎ ‎--- ‎ ‎Весь день в блоке царило праздничное настроение. Эмили пекла торт — шоколадный, с кремом и ягодами, которые Винсент специально купил на рынке утром. Ричард накрывал на стол и то и дело поглядывал на свёрток, который Агата ещё не открыла — он лежал на её месте, и она делала вид, что не замечает его. ‎ ‎Винсент рисовал — делал наброски именинниц, пока они хлопотали по кухне. Эмили в фартуке с котиками, с мукой на носу. Агата, задумчиво помешивающая чай и смотрящая в окно. ‎ ‎К вечеру стол ломился от угощений. Торт, пирожные, фрукты, домашнее печенье, которое Эмили пекла всю неделю. В центре стояли две свечки — восемнадцать, сложенные из маленьких цифр. ‎ ‎— Загадывайте желания, — скомандовал Ричард, зажигая их. ‎ ‎Агата посмотрела на неё, на парней, на свечи, отражающиеся в тёмном стекле окна, и закрыла глаза. ‎ ‎Я хочу, чтобы мы всегда были вместе, подумала она. Чтобы никто не ушёл. ‎ ‎Эмили загадала что-то своё — и по её сияющему лицу можно было догадаться, что это желание связано с Винсентом. ‎ ‎Они задули свечи одновременно. Все захлопали. ‎ ‎— А теперь подарки! — объявила Эмили. ‎ ‎Винсент протянул ей тот самый портрет, над которым работал последние недели. В резной позолоченной раме, которую Ричард выкупил у какого-то дизайнера. Эмили развернула — и ахнула. ‎ ‎Это была она. В полный рост, в саду из цветов, которые никогда не вянут. Светлая, тёплая, с гитарой в руках и улыбкой на лице. ‎ ‎— Винсент... — только и смогла выдохнуть она. ‎ ‎— Это сад твоей души, — тихо сказал он. — Там всегда лето. ‎ ‎Она обняла его так крепко, что он чуть не задохнулся. ‎ ‎Агата смотрела на них и улыбалась — по-настоящему, впервые за долгое время. ‎ ‎— Теперь моя очередь, — сказала она, кивая на свёрток. ‎ ‎Ричард тоже посмотрел на него. ‎ ‎— Открой. ‎ ‎Агата развернула бумагу. Внутри был студийный микрофон. Дорогой, профессиональный, с позолотой на разъёмах и расписанным с лёгкой руки Винсента звёздами чехлом для переноски. ‎ ‎Она долго смотрела на него. Потом перевела взгляд на Ричарда. ‎ ‎— Ты с ума сошёл? Это же целое состояние. ‎ ‎— У меня есть состояние. А у тебя есть талант. Думаю, это честный обмен. ‎ ‎Агата молчала так долго, что Ричард начал нервничать. А потом она встала, подошла к нему и обняла. ‎ ‎Коротко. Крепко. По-настоящему. ‎ ‎— Спасибо, — прошептала она. ‎ ‎— Не за что. ‎ ‎— Ты идиот. ‎ ‎— Знаю. ‎ ‎— Самый лучший идиот на свете. ‎ ‎Эмили смотрела на них и чувствовала, как сердце переполняется счастьем. Рядом стоял Винсент, и она взяла его за руку. Он вздрогнул, но руку не убрал. ‎ ‎Вечером они сидели на кухне вчетвером, пили чай, ели торт и слушали, как за окном падает первый настоящий снег. Крупные хлопья кружились в свете фонарей, укрывая землю белым покрывалом. ‎ ‎— Знаете, — сказала вдруг Эмили, — это лучший день рождения в моей жизни. ‎ ‎— Правда? — спросил Винсент. ‎ ‎— Правда. Потому что вы есть. ‎ ‎Агата промолчала, но когда Ричард случайно коснулся её руки под столом, она не отдёрнула. ‎