Из блока №7 с любовью

Февраль

Февраль стал месяцем открытий. ‎ ‎Кампус снова ожил — начался второй семестр. В столовой опять очереди, в библиотеке яблоку негде упасть, на скамейках в ясные дни сидят студенты и греются на редком зимнем солнце. Фонтан всё ещё под брезентом, но снег вокруг него утоптан до льда — кто-то уже сделал каток. ‎ ‎В блоке №7 всё изменилось. ‎ ‎Оказалось, что Ричард умеет готовить яичницу так, что пальчики оближешь — с помидорами, сыром и зеленью. Оказалось, что Агата любит смотреть, как он играет — не стримит, а просто играет для себя, расслабленный, без камеры, без зрителей. Она садилась в его игровое кресло, заворачивалась в плед и молча наблюдала, как он проходит уровни, и это было уютнее любых разговоров. ‎ ‎Оказалось, что Винсент умеет смешить Эмили до слёз одним движением карандаша — достаточно нарисовать что-то смешное, и она заливается колокольчиком. Оказалось, что она умеет сидеть с ним в тишине часами, и это не надоедает — наоборот, становится необходимостью, как воздух. ‎ ‎Они стали ходить в универ вместе. Сидеть в столовой вместе. Делать уроки вместе. Вечерами собирались на кухне, пили чай, слушали музыку, спорили о книгах и фильмах. Иногда Винсент рисовал всех, иногда Агата пела, иногда Ричард включал стрим, и тогда Эмили подглядывала в чат и строил рожицы, за что получала от зрителей море сердечек. ‎ ‎Их блок прозвали в общаге «Семейным гнёздышком». Кто-то завидовал, кто-то крутил пальцем у виска, называя их «сладкой парочкой в квадрате». Им было всё равно. ‎ ‎— Знаешь, — сказала как-то Эмили, когда они вчетвером лежали на полу в гостиной (специально постелили пледы) и смотрели в потолок, за окном падал снег, было тепло и тихо, — я всегда мечтала о такой семье. ‎ ‎— У нас есть семья, — ответила Агата. — Папа. ‎ ‎— Папа — это папа. А это... это другое. Это мы. Те, кого мы выбрали. ‎ ‎Винсент взял её за руку. ‎ ‎— Мы никуда не денемся, — сказал он. ‎ ‎— Обещаешь? ‎ ‎— Обещаю. ‎ ‎Ричард фыркнул. ‎ ‎— Какие вы пафосные. Мы просто соседи. ‎ ‎Агата ткнула его локтем. ‎ ‎— Сам ты сосед. Ты теперь мой сосед. Навсегда. ‎ ‎Он повернулся к ней и улыбнулся той самой улыбкой, от которой у неё подкашивались колени. ‎ ‎— Навсегда — это долго. ‎ ‎— А ты куда-то спешишь? ‎ ‎— Нет. Теперь нет. ‎ ‎За окном кружил снег, в комнате было тепло, и они были вместе. ‎