Часть 8
13 марта 2026 г., 00:06
Осень в деревне Ишигами никогда не наступала резко. Она подкрадывалась медленно и почти незаметно, словно сама природа не хотела тревожить хрупкий мир, который люди Царства науки с таким трудом начали восстанавливать. Сначала лишь чуть холоднее становились утренние ветра, затем в воздухе появлялся прозрачный, сухой запах опадающих листьев. По утрам туман стелился над рекой густыми молочными полосами, и казалось, будто сама земля выдыхает тёплый пар в холодный воздух.
Листья на деревьях постепенно желтели, потом рыжели, и ветер всё чаще срывал их, унося по тропинкам деревни. Иногда они кружились прямо перед домами, цепляясь за крыши и заборы.
Сенку уже окончательно оправился после ранения, которое едва не стоило ему жизни, но это вовсе не означало, что ему позволяли вести себя так, будто ничего не произошло. Особенно строго к этому относилась Рин.
Она не говорила об этом вслух, не устраивала сцен и не читала нравоучений, однако стоило Сенку только намекнуть на то, что он собирается снова сесть на лошадь, как она просто молча смотрела на него тем самым спокойным и тяжёлым взглядом, от которого даже самый упрямый гений науки предпочитал временно отступить.
Сам Сенку, разумеется, считал такие меры излишними.
Но спорить он всё же перестал.
Отчасти потому, что понимал: если Рин решила что-то окончательно, переубедить её будет почти невозможно. Отчасти потому, что где-то глубоко внутри он всё же осознавал — она делает это не из вредности.
В один из прохладных осенних вечеров в главном доме деревни собрались почти все, кого можно было назвать ближайшим кругом Царства науки.
Над низким деревянным столом висела масляная лампа, отбрасывая мягкий золотистый свет. В её свете на грубой бумаге лежала карта мира, нарисованная рукой Сенку. Контуры материков были неидеальными, некоторые линии ещё не были уточнены, но даже в таком виде карта внушала благоговейное чувство — ведь она символизировала то, что человечество снова начинает смотреть дальше собственного леса и реки.
За столом сидели **Хром**, **Кохаку**, **Ген Асагири**, **Рури**, **Касеки**, **Гинро**, **Кинро**, **Суйка**, **Укео**, **Тайдзю Оки** и **Юдзуриха Огава**.
Рин стояла немного в стороне у стены, скрестив руки на груди и наблюдая за происходящим.
Сенку медленно провёл пальцем по карте, начиная от Японии и ведя линию далеко на восток, через огромный океан.
— Если исходить из предполагаемой траектории распространения луча окаменения, — произнёс он спокойным, почти лекционным тоном, — то наиболее вероятный источник находится где-то с этой стороны планеты. А если перевести это на язык географии, то речь идёт о западном побережье Америки.
В комнате повисла тишина.
Первым её нарушил Хром.
Он наклонился вперёд так резко, что чуть не уткнулся носом в карту.
— То есть… если я правильно понимаю… нам придётся туда отправиться?
Сенку кивнул, будто говорил о чём-то совершенно обыденном.
— Именно так. Нам придётся пересечь океан.
Лицо Гинро мгновенно побледнело.
— Пересечь… океан… — повторил он, словно пытаясь осознать масштаб этой идеи. — Ты сейчас серьёзно?
Сенку лениво пожал плечами.
— Более чем.
Он постучал пальцем по карте.
— Но на обычной парусной лодке мы туда не доберёмся. Даже если повезёт с ветрами, это займёт слишком много времени, а риск погибнуть по дороге будет слишком велик.
Касеки, который до этого слушал молча, вдруг оживился.
Его глаза буквально засветились.
— Если не парусная лодка… значит… мы построим что-то большее?
Сенку усмехнулся.
— Нам понадобится полноценный корабль. Причём не просто парусник, а гибрид — парусно-моторный.
— Двигатель?! — Касеки едва не вскочил.
— Именно двигатель, — подтвердил Сенку.
Хром уже сиял так, словно получил новый набор редких минералов.
— Это значит, что нам понадобится топливо… — пробормотал он.
— Нефть, — спокойно сказал Сенку.
Хром медленно повторил слово, будто пробуя его на вкус.
— Нефть…
Но Сенку на этом не остановился.
— И это ещё далеко не всё. Нам понадобятся огромные запасы еды, инструменты, материалы, навигация… и самое главное — связь.
Ген, который до этого сидел чуть откинувшись назад и лениво наблюдал за происходящим, поднял бровь.
— О, это уже звучит по-настоящему интригующе.
Сенку ухмыльнулся.
— Мы создадим телефон.
Хром подскочил так резко, что Суйка чуть не свалилась со своего места.
— ЧТО?!
— Примитивный, конечно, — спокойно уточнил Сенку. — Но его будет достаточно, чтобы поддерживать связь на расстоянии.
Рин тихо фыркнула.
— Ты всего пару недель назад очнулся после ранения, а уже планируешь восстановление телекоммуникаций.
— Наука не берёт отпусков, — невозмутимо ответил Сенку.
Рин спокойно склонила голову.
— Зато твоё тело, если ты вдруг забыл, вполне может это сделать.
Ген тихо рассмеялся.
— Кажется, семейный контроль активирован.
Сенку бросил на него короткий взгляд.
— Не вмешивайся, менталист.
— Я вовсе не вмешиваюсь, — с улыбкой ответил Ген. — Я лишь наблюдаю за увлекательным социальным экспериментом.
Рин без предупреждения метнула в него маленький деревянный обломок.
Ген поймал его в воздухе с такой лёгкостью, будто ожидал этого.
— Продолжайте, — сказал он с довольной улыбкой.
---
Следующие две недели деревня буквально кипела работой.
Повсюду слышались звуки молотов, скрип пил, шорох песка и угля. Люди Цукасы, привыкшие к тяжёлому физическому труду, занимались добычей материалов: рубили деревья, добывали уголь, плавили металл.
Хром и Касеки почти не выходили из мастерской, создавая катушки, мембраны и проводники. Иногда из окна вылетали клубы дыма или раздавался громкий металлический звон.
Ген занимался организацией людей и распределением задач. Он удивительно легко находил нужные слова для каждого человека — то шутил, то подбадривал, то мягко направлял.
Укео помогал проверять расстояния и места, где можно протянуть провода.
Через две недели устройство было готово.
Когда в здании, где обычно находилась жрица **Рури**, из странного деревянного ящика вдруг раздался голос Хрома, находящегося на другом конце деревни, люди сначала замерли от изумления… а затем разразились восторженными криками.
— СЛЫШНО?! — вопил Хром.
Рури осторожно наклонилась к круглой мембране.
— Это… словно говорящая раковина…
Она задумчиво коснулась устройства.
— В наших легендах говорится о пчеле по имени Динамик. Если она жалом коснётся надгробия, можно услышать голос умершего.
Сенку резко повернулся.
— Повтори.
— Пчела Динамик… — спокойно повторила Рури.
Сенку замер.
А затем его глаза вспыхнули.
— Рури. Где похоронен первый основатель деревни?
Она моргнула.
— Ты имеешь в виду Бьякую?
Имя **Бьякуя Ишигами** прозвучало тихо.
— Да, — сказал Сенку. — Покажи.
---
Когда он пришёл к конюшне, Рин как раз чистила Альтаира.
Вороной жеребец спокойно стоял, время от времени фыркая, пока Рин тщательно вычёсывала его густую гриву.
— Мне нужно съездить, — сказал Сенку.
Она даже не повернулась.
— Нет.
— Это важно.
— Всё у тебя важно.
— Рин.
Она наконец обернулась.
— Ты едва не умер пару недель назад.
Сенку тяжело вздохнул.
— Это научная необходимость.
Она долго смотрела на него.
— Хорошо. Но если рана снова заболит — помогать тебе я не буду.
Сенку кивнул.
Они оба знали, что это ложь.
— И я еду с тобой, — добавила она.
Он не стал спорить.
Потому что прекрасно понимал: спорить бессмысленно.
— Рури поедет со мной на Альтаире, — добавила Рин. — Ты — на Буревестнике. Галоп лёгкий. Сначала долго шагом.
Сенку кивнул.
Когда он предложил Гену поехать с ними, тот лишь лениво махнул рукой.
— Кто-то должен следить за вашей безумной деревней.
---
Через полтора часа они стояли у старого надгробия.
Сенку смотрел на камень долго.
— Это не просто камень, — тихо сказал он.
Он забрал его с собой.
---
Вернувшись, он сразу расколол камень в лаборатории.
Внутри оказался свёрток из фольги.
А в нём — стеклянная пластинка.
Сенку быстро собрал примитивный проигрыватель.
Вся деревня собралась.
Игла коснулась стекла.
Раздался голос.
Голос **Бьякуя Ишигами**.
— Сенку… если ты это слушаешь… значит, ты выжил.
Сенку стоял неподвижно.
Лицо оставалось спокойным.
Но внутри что-то дрожало.
Рядом Рин тихо обняла его за плечи.
С другой стороны стоял Ген, слушая молча.
Потом заиграла песня **Лилиан Вайнберг**.
Сенку не шевелился.
А потом голос Бьякуи снова прозвучал:
— На одном острове рядом с Японией… я оставил подарок.
Запись закончилась.
Сенку выдохнул.
— Значит так… следующая цель — этот остров.
Он посмотрел на всех.
— Нам нужна платина. Без неё мы не получим азотную кислоту.
Осень постепенно подходила к своему концу, и с каждым днём холод становился всё ощутимее. Утренний воздух уже не просто бодрил — он по-настоящему кусался морозной свежестью, а по ночам над рекой начинала подниматься лёгкая серебристая изморозь. Трава на лугах медленно теряла свою яркость, становилась сухой и ломкой, и каждый порыв ветра поднимал в воздух шуршащие жёлтые листья.
Планы по строительству корабля, поиску нефти и подготовке дальнего путешествия пришлось временно отложить. Сенку это раздражало, но даже он прекрасно понимал, что природу не обманешь. Поля для будущих посевов можно было готовить только весной, а зимой людям прежде всего нужно было пережить холод.
Однако существовала ещё одна, не менее важная проблема.
Лошади.
Для большинства жителей деревни они всё ещё были чем-то новым и удивительным, но Рин прекрасно понимала, что зима для этих животных может стать тяжёлым испытанием, если не подготовиться заранее.
Именно поэтому последние недели она проводила почти всё своё время на лугах.
Каждое утро, ещё до того как солнце полностью поднималось над верхушками деревьев, она уже уходила из деревни с косой на плече. Иногда она шла пешком, ведя Альтаира рядом, а иногда сразу садилась в седло. Вороной жеребец шагал рядом с ней спокойно и уверенно, словно прекрасно понимая, зачем они каждый день отправляются так далеко.
Вечером она возвращалась только тогда, когда над деревней уже начинали загораться огни. На спине Альтаира обычно лежали большие связки свежескошенного сена, а сама Рин выглядела уставшей, но совершенно довольной.
Сенку наблюдал за этим несколько дней подряд, а потом всё-таки не выдержал.
— Ты могла бы взять с собой людей, — однажды сказал он, когда она снова проходила через деревню с очередной связкой травы.
Рин даже не остановилась.
— Нет.
Сенку нахмурился.
— Ты работаешь с утра до ночи, а потом делаешь вид, будто это совершенно нормально.
Она спокойно пожала плечами.
— Это и есть нормально.
Сенку раздражённо вздохнул.
— Ты изматываешь себя.
Рин остановилась и повернулась к нему, слегка наклонив голову.
— У меня есть помощник.
Она легко похлопала Альтаира по тёплой шее.
Жеребец тихо фыркнул, будто подтверждая её слова.
Сенку несколько секунд молча смотрел на них, после чего закатил глаза.
— Рин… конь не умеет косить траву.
— Он может стоять рядом.
— Это не помощь.
— Это поддержка.
Она сказала это таким спокойным и серьёзным тоном, что Хром, проходивший неподалёку, едва не рассмеялся.
Сенку только устало провёл рукой по волосам.
— Логика покинула этот разговор.
— Нет, — невозмутимо ответила Рин. — Просто ты её не понимаешь.
После этого она спокойно пошла дальше, а Альтаир, слегка мотнув гривой, последовал за ней.
Подобные разговоры повторялись почти каждый день.
Иногда чуть громче, иногда почти шёпотом, но итог всегда был одинаковым: Рин продолжала делать всё по-своему.
Ген наблюдал за этим со стороны с явным интересом.
Обычно он стоял где-нибудь рядом, опершись о стену или перила, и с лёгкой улыбкой следил за их перепалками, словно за особенно увлекательным спектаклем.
Однажды вечером, когда Рин снова ушла на луга, Ген тихо сел рядом с Сенку на деревянную ступеньку у лаборатории.
Некоторое время они просто молчали, наблюдая, как ветер медленно гоняет листья по пустой тропинке.
Потом Ген негромко сказал:
— Ты ведь понимаешь, что она всё равно сделает так, как считает нужным.
Сенку неохотно кивнул.
— Понимаю.
— Тогда зачем каждый раз начинаешь этот разговор?
Сенку немного помолчал, глядя куда-то в сторону леса.
— Потому что она перегружает себя.
Ген повернул голову и внимательно посмотрел на него.
В его взгляде мелькнуло что-то тёплое и немного понимающее.
— Ты переживаешь за неё.
— Это вполне логично, — спокойно ответил Сенку.
Ген тихо усмехнулся.
— Нет, дорогой стратег науки… логика тут вообще ни при чём.
Он слегка коснулся плеча Сенку, жестом одновременно лёгким и почти незаметным.
— У этого явления есть другое название.
Сенку фыркнул и слегка оттолкнул его руку.
— Даже не начинай, менталист.
Ген тихо рассмеялся.
— Хорошо. Сегодня я, пожалуй, промолчу.
Но в его глазах всё равно оставалось мягкое, почти тёплое понимание, будто он видел гораздо больше, чем Сенку хотел признавать.
