Fiend

XX/XX/XXXX Отчёт уборщиков: > Досье Имя: Кер Возраст: 15 Рост: 168 см. Цвет волос: Чёрный Цвет кожи: Бледный Родственники: Не установлены Профессия: Нет. Дата рождения: 7 августа. Место рождения: Поверхность Дзинки: Парные кинжалы Свойства: Неизвестны, не были активированы для показаний. --- Эндзин сидел напротив своего лидера — Архи Корвуса — и молча пробегал глазами копию отчёта о проведённой операции. По другую сторону стола возвышалась массивная фигура командира: широкие плечи, тяжёлые руки, сложенные перед собой. Корвус неторопливо изучал тот же документ, время от времени постукивая указательным пальцем по столешнице — мерно, ритмично, словно отсчитывая чьи-то последние секунды. Наконец, оторвав взгляд от бумаг, он нарушил затянувшееся молчание: — Вы с Риё проделали хорошую работу, — голос у Корвуса был низкий, с хрипотцой, будто из-под каменной плиты. — Вам уже удалось его угомонить? На затылке командира медленно открылся третий глаз — татуированный, но живой, — и его зрачок неспешно закрылся снова. — Да... Мы в процессе, — Эндзин нервно потёр затылок и выдавил натянутую улыбку. — Риё работает над этим. У неё неплохо получается находить общий язык с людьми, так что... --- Подсобка Уборщиков — обычно забытое всеми помещение в глубине штаба, где проводили допросы, складировали конфискованное барахло или просто прятали то, о чём руководству знать не полагалось. Тесная комната с голыми бетонными стенами, единственной тусклой лампой под потолком и стойким запахом сырости и машинного масла. Сегодня, однако, эта каморка была громче всех остальных помещений штаба, вместе взятых. Причиной тому служил буйный наёмник, которого они вчера схватили и приволокли сюда. — Аргх!! Отпусти меня, девчонка!!! — он извивался всем телом, пытаясь вырваться из пут, и злобно рычал на красноволосую девушку, стоявшую перед ним со скрещёнными на груди руками. Риё даже не дрогнула. Она стояла, привалившись плечом к дверному косяку, и с ленивым любопытством наблюдала за тем, как пятнадцатилетний наёмник пытается перегрызть верёвки зубами. Руки его были стянуты за спинкой стула — грубо, но надёжно. Ноги примотаны к ножкам. Кинжалы, разумеется, забрали. — Можешь извиваться хоть до утра, — она щёлкнула ножницами в воздухе, — узлы вязал Эндзин. Он точно тот, кто умеет вязать узлы. В общем, ты не развяжешься. — Мне плевать, кто он! Я сказал — отпусти! — Кер рванулся так, что стул подпрыгнул и с грохотом ударился обо всеми четырьмя ножками о бетонный пол. «Жалкое зрелище. Связан, как свинья на убой, и орёт на девчонку. Ты позоришь нас обоих, сопляк», — голос в голове сочился презрением. — Заткнись, — прошипел Кер. Глаза Риё сузились — она явно заметила, что это было адресовано не ей. Повисла пауза. Лампа над головой мигнула, на мгновение погрузив комнату в темноту. Когда свет вернулся, Риё уже сидела на перевёрнутом ящике прямо перед ним — близко, почти нос к носу. Кер машинально отпрянул и покраснел от такого близкого расстояния. — Ладно, — она подпёрла подбородок кулаком и посмотрела на него снизу вверх. Голос стал спокойнее — без прежней игривости, но и без угрозы. — Давай начнём сначала. Меня зовут Риё. Я Уборщик из отряда "Акута". А ты — Кер. Пятнадцатилетний, наёмный убийца, без семьи, без документов, без постоянного места жительства. Верно? Кер молча буравил её взглядом. Алые глаза горели в полумраке, как два тлеющих уголька. — Молчание — тоже ответ. Идём дальше, — она откинулась назад и принялась лениво покачивать ножницами, зажатыми между указательным и средним пальцами. — Тебя никто не собирается убивать, калечить или сдавать Адской Гвардии. Если бы мы хотели — ты бы уже лежал в канаве. Но ты здесь, живой и почти невредимый. Задумайся, почему. — Потому что вам от меня что-то нужно, — сквозь зубы процедил Кер. — Люди не проявляют доброту просто так. Всегда есть цена. Риё едва заметно вздрогнула — но тут же взяла себя в руки и изобразила усмешку. — Ого. Для пятнадцатилетнего ты удивительно циничен. — Для Уборщика ты удивительно разговорчива. Развяжи меня — и поболтаем на равных. — Не-а, — она помотала головой. — Последний раз, когда ты был «на равных», ты попытался перерезать мне горло. Так что посидишь ещё немного. Кер дёрнул запястьями. Верёвка врезалась в кожу — жёсткая, похожая на стальной тросик в оплётке. Эндзин неплохо постарался. «Перестань трепыхаться и послушай девчонку. Хотя бы узнаешь, чего они хотят. Информация — тоже оружие, сопляк», — неожиданно рассудительно заметил голос. Кер стиснул челюсти. Ненавидел, когда эта тварь в голове говорила что-то разумное, особенно помыкала им. — ...Чего вы хотите? — наконец выдавил он, отвернувшись к стене. Риё чуть подалась вперёд — уловив в его тоне трещину, за которую можно зацепиться. — Мы хотим, чтобы ты присоединился к Уборщикам. — протянув руку, сказала она ему. Тишина. Потом Кер рассмеялся. Коротко, хрипло, без тени веселья — скорее, как кашель. — Вы серьёзно? Вы вырубили меня, связали, притащили в свою нору — чтобы предложить работу? — Ну, мы сначала попробовали поговорить по-хорошему. Ты сам полез драться, — Риё пожала плечами с видом абсолютной невинности. — Вы устроили засаду в баре! — А ты убил человека за час до этого. Давай не будем меряться моральным компасом, а? — она наклонила голову, и в её голосе мелькнула сталь. — Мы оба знаем, что ни ты, ни я — не ангелы. Кер осёкся. Его взгляд скользнул по порезу на щеке Риё — тому самому, который он оставил в баре. Ранка была заклеена пластырем, но из-под края проступал лиловый синяк. — Зачем вам наёмник? У Уборщиков своих людей не хватает? — Не хватает, — просто ответила Риё. И впервые за весь разговор в её голосе не было иронии. — Запретные зоны расширяются. Мусорных тварей становится больше. А нас — меньше. Каждый месяц мы теряем людей. Она замолчала. её пальцы, крутившие ножницы, замерли. — Ты быстрый, умеешь драться. И у тебя есть дзинки, свойства которых ты сам, похоже, не до конца понимаешь. Нам нужен кто-то вроде тебя. А тебе, — она посмотрела ему в глаза, — нужен кто-то вроде нас. Даже если ты слишком упёртый, чтобы это признать. «Она права, знаешь. Не в том, что тебе нужны эти клоуны, а в том, что ты не знаешь, на что способны твои кинжалы. Потому что ты слабак и не можешь выдержать их могущество. Ты боишься того, что они могут сделать, когда я ими управляю», — голос мурлыкнул с ядовитой нежностью. У Кера дёрнулся мускул на скуле. Он отвёл взгляд. — Мне не нужны люди. Я работаю один. — Угу. И живёшь в мотелях, ешь раз в сутки, и разговариваешь сам с собой, — Риё загнула три пальца. — Звучит как отличный жизненный план. Прям мечта для психопата — саркастично сказала она посмеявшись над ним. Кер вскинул голову — резко. Откуда она знает про... — Ты бормотал во сне, пока мы тебя везли, — спокойно пояснила она, верно истолковав его взгляд. — Имя какое-то повторял. «Дин», кажется. Воздух в комнате будто загустел. Кер побледнел — ещё сильнее, чем обычно, если такое вообще было возможно. Его пальцы за спиной сжались в кулаки так, что побелели костяшки. — Не смей, — он произнёс это почти шёпотом, но от этого шёпота по стенам подсобки словно прошла дрожь, — произносить это имя. Риё выдержала его взгляд. Не отвела глаз, не отпрянула — хотя где-то на периферии сознания отметила, что по её рукам побежали мурашки. Она видела в своей жизни немало опасных людей. Но то, что мелькнуло в глубине этих алых глаз на долю секунды, было чем-то иным, чем-то нечеловеческим. Она медленно подняла ладони — открытые, примиряясь. — Хорошо. Не буду, — тихо сказал она. — Извини. Снова повисло молчание. Лампа мигнула ещё раз — и на этот раз погасла на несколько секунд, прежде чем ожить вновь с тихим электрическим жужжанием. В эти секунды темноты Риё услышала, как Кер тяжело, неровно дышит — словно пытается удержать внутри что-то, рвущееся наружу. Когда свет вернулся, его лицо снова было маской. Холодной, пустой, непроницаемой. — Допустим, — голос Кера звучал надломленно, хотя он изо всех сил старался этого не показывать, — допустим, я соглашусь. Что это меняет? Я буду убивать мусорных тварей вместо людей. Только с нашивкой на рукаве. Риё посмотрела на него долгим, внимательным взглядом. Затем встала с ящика, подошла к двери и задержалась, положив ладонь на ручку. — Разница в том, — она обернулась через плечо, — что здесь, когда тебя ударят, кто-то прикроет спину. А когда ты упадёшь — кто-то подаст руку. Ты давно забыл, каково это, верно? Она попала прямо в точку. На секунду Кер закрыл глаза. За веками всплыло лицо — светлые волосы, широкая улыбка, его фирменный щелчок по носу. «Когда моему братишке плохо — я всегда рядом!» «Живи, Кер. Ты должен... жить. Обещай мне что будешь жить ради меня, я верю что ты сможешь изменить этот дерьмоый мир...» «Я смотрю на этих мусорных тварей и понимаю, если бы всего этого.. всего этого мусора и этих тварей не было! Представь, насколько бы мог быть прекрасен мир без мусора!» Он сглотнул. Горло сжалось. Верёвки впивались в запястья, но он этого больше не чувствовал. Он решил, раз не для себя, так ради своего покойного старшего брата. — Постой- Я решил, я присоединюсь к Уборщикам, Риё, не поворачиваясь, улыбнулась. Пальцы, лежавшие на дверной ручке, чуть сжались — единственный признак того, что она услышала именно то, на что надеялась. — Повтори, — она обернулась. Улыбка уже исчезла, а на её место вернулось прежнее деловое выражение. — Хочу убедиться, что мне не послышалось. — Я присоединюсь к Уборщикам, — процедил Кер, отводя взгляд. Скулы чуть порозовели — то ли от злости, то ли от того, что собственные слова застали его самого врасплох. «О-о-о... Соплячок у нас решил поиграть в героя? Как трогательно. Меня сейчас стошнит», — протянул голос с тошнотворным тоном. Риё секунду помолчала, внимательно изучая его лицо. Затем кивнула и вытащила из подсумка складной нож. — Тогда, полагаю, это тебе больше не нужно, — она обошла стул и одним точным движением перерезала верёвку, стягивавшую запястья. Кер машинально потёр онемевшие руки. На коже остались глубокие красные борозды — тросик врезался до мяса. Он согнул и разогнул пальцы, проверяя подвижность. Всё работало. Риё присела перед ним и срезала путы на ногах. Поднявшись, спрятала нож обратно и отступила на пару шагов — ровно настолько, чтобы оставаться в зоне досягаемости своих ножниц, если вдруг новоиспечённый союзник передумает. Кер поднялся. Ноги затекли — первый шаг дался с трудом, второй — чуть легче. Он осмотрел подсобку, словно видел её впервые: голые бетонные стены, ящики в углу, тусклая лампа, стойкий запах машинного масла. Не тюрьма. Но и не дом. — Где мои кинжалы? — первое, что он спросил. — У Эндзина. Получишь обратно, когда он решит, что ты не собираешься пустить их в ход против нас, — Риё скрестила руки на груди и качнулась на ботинках. — Не волнуйся, он с ними аккуратен. Знает, что для тебя они многое что значат. Кер сжал кулаки. Привычная тяжесть на поясе отсутствовала, и от этого внутри разливалось тревожное, зудящее чувство — как фантомная боль в ампутированной конечности. — Идём, — Риё толкнула дверь и вышла в коридор. — Познакомлю тебя с нашим «бардаком». П/А: я не смог удержаться от каламбура)) Штаб Уборщиков оказался совсем не тем, чего Кер ожидал. Он предполагал что-то вроде военной базы — казармы, плац, строгий порядок. Реальность выглядела иначе. Гораздо внушительнее. Штаб-квартира Уборщиков представляла собой массивное, отлично укреплённое пятиэтажное здание. Основная его часть напоминала гигантский склад — приземистый, широкий, с толстыми стенами, способными выдержать удар мусорной твари средних размеров. Однако фасад разительно контрастировал с этой грубостью: из центра конструкции вырастала наклонная башня на мощных каменных колоннах, вокруг которой спиралью вилась пологая горка — то ли пандус, то ли декоративный элемент, то ли и то, и другое разом. На лицевой стороне башни красовался огромный символ Уборщиков — выбитый в камне и подсвеченный тусклыми лампами, он был виден издалека. Внутри всё здание было выложено плиткой, похожей на мрамор, — полы блестели, отражая свет и фигуры идущих, словно застывшая вода. Риё вела его по коридору, попутно вводя в курс дела — говорила быстро, уверенно, не оглядываясь, будто зачитывала инструкцию, которую повторяла уже не в первый раз. — Итак, Кер, объясняю на пальцах. У нас, Уборщиков, порядка сотни бойцов. Все делятся на три категории: «Бойцы», «Стражи» и «Поддержка», — она загибала пальцы на ходу. — «Бойцы» — это в основном люди с дзинки. Гиверами их называют. Вот я, например, «Боец»: принимаю заказы от организации и лезу на рожон против мусорных тварей. «Стражи» — тоже в большинстве своём гиверы, но они почти всё время находятся при штаб-квартире, охраняют её и следят за порядком. А «Поддержка» — те, кто работает в тылу: собирают разведданные, координируют операции, помогают бойцам на расстоянии. У Уборщиков есть несколько штаб квартир которые разбросаны по регионам, так что это позволяет нам контролировать большее количество мусорных тварей и быть на связи. — Хочешь встретиться с ними? — она резко остановилась и обернулась, окинув его хищным, лукавым взглядом. — Встретиться? Прямо сейчас, что ли? — обеспокоенно переспросил я. Одна мысль о том, что я предстану перед незнакомыми людьми — вот так, с ходу, без подготовки, — вызывала ощущение, будто меня выталкивают на сцену без одежды. — Ага. В штабе обычно мало кто тусуется — все постоянно на миссиях. Так что много времени это не займёт, — беспечно отмахнулась она. Приоткрыв дверь общей комнаты, Риё заглянула внутрь и замерла. Ни единой души. Обычно здесь кто-нибудь разговаривал, играл в карты, спорил из-за ерунды — но сегодня помещение пустовало, словно вымершее. — М-да уж. Ладно, идём дальше, — хмыкнула она, закрывая дверь с лёгким разочарованием в голосе. Мы продолжили путь по коридору. Наши шаги отдавались гулким эхом по зеркальному полу. Какое-то время мы шли молча, пока Риё не нарушила тишину: — А кстати, — она вдруг указала на меня пальцем, — тебе бы есть почаще. — А тебе-то какое дело? — раздражённо огрызнулся я. — Так, — Риё подняла указательный палец, и тон её мгновенно стал безапелляционным. — Еда три раза в день. Обязательно и это не обсуждается. Если будешь и дальше жрать раз в сутки, сдохнешь раньше, чем увидишь свою первую мусорную тварь в бою. Когда мы тебя переодевали, у тебя рёбра наружу торчали. «О, ей не всё равно. Как мило. Ты уже нашёл себе мамочку, сопляк?» — ехидно заметил голос. «Переодевали?..» — мысль обожгла, как искра. Кровь мгновенно прилила к лицу, заливая щёки и уши жарким румянцем. Я отвернулся, надеясь, что она не заметила. Риё это заметила, усмехнувшись, ничего не сказала. Уже хорошо. — А вот и ресепшен, — объявила она, останавливаясь перед широким проёмом. Передо мной открылась просторная, неожиданно ухоженная комната. Стены были украшены картинами — пейзажи Поверхности, написанные маслом, кое-где потрескавшиеся от времени, но всё ещё яркие. Справа от входа тянулась длинная стойка, занимавшая почти всю комнату, — отполированная до блеска, из того же мраморного камня, что и полы. На ней стоял старый, пыльный компьютер с пожелтевшей клавиатурой и потёртой мышкой, а рядом лежал телефонный аппарат — судя по всему, через него принимали заказы на миссии. Зеркальный пол и здесь блестел, отражая потолочные лампы, отчего комната казалась просторнее, чем была на самом деле. За стойкой стояла девушка, при виде которой я невольно замедлил шаг. Высокая, стройная, с безупречной осанкой — из тех людей, чьё присутствие ощущаешь прежде, чем замечаешь. Белые коротко стриженные волосы обрамляли узкое лицо, а на переносице покоились округлые очки в тонкой оправе, за стёклами которых поблёскивали внимательные, цепкие глаза. — Кер, познакомься — это Семиу, — Риё встала между мной и стойкой, демонстративно разведя руки в стороны, словно представляла артиста на сцене. — Она секретарь Уборщиков. Прежде чем ты официально станешь одним из нас, она должна тебя «посмотреть». — Посмотреть? — переспросил я, но договорить не успел — меня перебил спокойный, мелодичный голос из-за стойки. — Рада встретить тебя, подающий надежды новичок, — Семиу слегка наклонила голову, поправляя очки на переносице кончиком указательного пальца. — Эндзин рассказывал о тебе — откуда ты, чем занимался. Но я предпочитаю видеть своими глазами. Точнее — видеть твой потенциал. — Потенциал? — я нахмурился, не понимая. — Дзинки Семиу — её очки, — пояснила Риё, подмигнув мне. — Они многократно усиливают её кинетическое зрение, и... если она постарается, то способна разглядеть истинную природу человека. То, что обычный глаз никогда не увидит. «Я редко встречал гиверов, но у Уборщиков ими, похоже, кишит каждый угол... Интересно, насколько разными могут быть дзинки», — размышлял я, с невольным любопытством разглядывая очки Семиу. Внезапно линзы вспыхнули яркой жёлтой энергией — резко, без предупреждения. Взгляд Семиу впился в моё тело, словно пронзая его насквозь, — не просто смотрел, а проникал, слой за слоем, как скальпель сквозь ткань. Я почувствовал это физически: по коже пробежал неприятный холодок, а волоски на руках встали дыбом. Через несколько секунд она резко отпрянула от стойки. Глаза за очками были широко распахнуты, а лицо — бледнее обычного. Увидев её реакцию, Риё мгновенно подобралась: подалась вперёд, упёрлась ладонями в стойку и приблизила лицо к Семиу. — Семиу! Ты что-то увидела? — голос девушки звучал настороженно, почти тревожно. — А... — лицо Семиу на пару секунд застыло, словно она пыталась подобрать слова к чему-то, что не поддавалось описанию. Затем она моргнула, выпрямилась и вернула себе прежнее невозмутимое выражение. — Да. Впрочем, его физические данные и без того весьма высоки — тренировать с нуля не потребуется. Синхронизация с дзинки... впечатляет. По-настоящему впечатляет, — она сделала паузу, и что-то в её голосе изменилось. — Но она нестабильна. Крайне нестабильна. Его дзинки... словно монстр, пожирающий энергию владельца. Впрочем, сам факт, что он до сих пор функционирует с такой нагрузкой — удивителен. — Это всё?.. — Риё слегка расслабилась, отступив от стойки. — Ещё... — Семиу на мгновение задумалась, слегка склонив голову набок. Потом перевела взгляд прямо на меня — спокойный, но пронизывающий, — и произнесла негромко, отчётливо, с расстановкой: — Слушай своего «дружка» поменьше. Он тебе только помешает. Воздух в комнате сгустился. Атмосфера мгновенно стала напряжённой, давящей — стены словно сдвинулись на полшага, потолок навис ниже. Я почувствовал, как внутри что-то болезненно сжалось. Она видела его. «О-о-о... А вот это уже интересно. Кукольные глазки заглянули чуть дальше, чем следовало», — голос протянул это с ленивой, но ощутимой угрозой. Повисло тяжёлое молчание. Риё переводила взгляд с меня на Семиу и обратно, пытаясь считать ситуацию. Желая разрядить обстановку, она быстро подхватила мою голову под мышку, притянув к себе, и, натянув на лицо широкую улыбку, бодро выпалила: — Ну вот и славненько! Спасибо, Семиу! Мы пойдём, встретимся с боссом! — она развернулась к выходу, увлекая меня за собой, и махнула рукой на прощание. — Удачи, — тихо произнесла Семиу, глядя нам вслед. Её голос звучал ровно, но в глубине этого слова притаилось что-то, чего я не мог разобрать. Предупреждение.. или что то похожее сочувствие? Риё, уже шагая по коридору, бросила быстрый взгляд через плечо — коротко, незаметно для меня. На её лице мелькнула тень сомнения. Она чувствовала: Семиу что-то недоговаривает. Будучи зажатым под мышкой у Риё, я чувствовал, как жар заливает лицо — с каждой секундой всё сильнее, всё невыносимее. Щёки пылали, уши горели, и в какой-то момент мне показалось, что моя голова сейчас попросту вспыхнет. Её волосы щекотали мне висок, от куртки пахло порохом и чем-то цветочным — и от этого сочетания становилось ещё хуже. — А, ой! Прости, ха-ха! — спохватилась она, стыдливо потирая затылок и наконец выпуская меня из захвата. Взглянув на моё лицо, Риё на мгновение замерла — а потом издала тихий смешок, прикрыв рот ладонью. Мои щёки, судя по ощущениям, пылали алым, как спелый помидор. Она ничего не сказала — лишь улыбнулась про себя, явно довольная произведённым эффектом, — и, развернувшись, повела меня за собой вверх по лестнице. Преодолев ещё пару лестничных пролётов — ступени всё так же отзывались гулким эхом под ногами, — мы вышли в длинный коридор. В самом его конце виднелась массивная дверь — единственная на всём этаже, словно подчёркивавшая значимость того, кто за ней находился. Кабинет босса Уборщиков. Подойдя к двери, Риё остановилась и положила ладонь мне на плечо. Хватка была лёгкой, но ощутимой. — Вот комната босса! Но, к сожалению, дальше ты сам! — проговорила она, растянув губы в улыбке от уха до уха. — Э?! Сам?! — растерянно выдавил я, невольно отступив на полшага. — Не беспокойся, — она махнула рукой, отметая мою панику, как назойливую муху. — Там Эндзин, он уже внутри. Подсядь к нему и просто отвечай на вопросы босса. Честно отвечай, понял? Иначе хуже будет, — она взъерошила мне волосы — жест, ставший уже почти привычным, — и, развернувшись, поспешно зашагала прочь по коридору. — Удачки!! — весело крикнула она, не оборачиваясь, и скрылась за поворотом. Я стоял перед дверью, глядя в опустевший коридор. Осознание того, что она уже ушла, догнало меня с опозданием. Я хлопнул себя ладонью по лицу. «Вот чёрт, смылась. Я так и не успел расспросить её о боссе — кто он, чего ожидать, на что обращать внимание...» — досадливо подумал я. «А что тебе расспрашивать? Зайдёшь — увидишь. Или трусишь, сопляк?» — лениво протянул голос. — Заткнись. — буркнув я в ответ. Я выдохнул. Медленно, глубоко — выпуская напряжение из лёгких. Собрался с мыслями. И толкнул массивную дверь. --- --- Кабинет оказался просторнее, чем я предполагал. Высокие потолки, широкие окна, приглушённый свет настольной лампы. Стоило мне переступить порог, как на меня одновременно устремились два взгляда: Эндзин, расположившийся на кожаном диване у стены, приветственно вскинул подбородок, а из-за массивного рабочего стола в центре комнаты на меня смотрел он. — Приветствую, Кер. Присаживайся, — он указал раскрытой ладонью на место рядом с Эндзином. Их босс... Это был высокий — нет, огромный — темнокожий мужчина. Широкоплечий, с мощной шеей и руками, которые выглядели так, будто могли без усилия согнуть арматурный прут. Волосы-дреды были собраны в тугой пучок на затылке, открывая высокий лоб и тяжёлую линию челюсти. От него исходила аура, которую невозможно было не почувствовать, — не угроза, не агрессия, а нечто более глубокое: спокойная, непоколебимая мощь человека, привыкшего нести на себе ответственность за сотню жизней. Рядом с ним хотелось выпрямиться. Я сел рядом с Эндзином. Тот лишь слегка потёр нос и едва заметно кивнул — мол, расслабься. Легко ему говорить. Мой взгляд невольно скользнул по рабочему столу босса. Столешница была густо завалена бумагами — среди них я заметил знакомый лист с моим досье. Рядом стояла лампа с тяжёлым бронзовым основанием, перьевая ручка в чернильнице, телефонный аппарат — старый, но ухоженный. Справа от него возвышалась аккуратная стопка книг с потёртыми корешками. — Меня зовут Арха Корвус. Я лидер Уборщиков, — произнёс он, и его голос — низкий, глубокий, бархатистый — заполнил комнату, не повышаясь ни на полтона. В этом голосе не было ни капли показного величия. Только спокойная, естественная властность — из тех, что не нуждаются в доказательствах. — Приятно познакомиться, Кер. — Мне тоже... приятно, — я слегка поклонился, не зная, как ещё выразить уважение. Корвус негромко усмехнулся и качнул ладонью вниз — мол, не нужно. — Не стоит. Это скорее я должен проявлять уважение к вам — вы ведь согласились выслушать нас, несмотря на обстоятельства знакомства, — он отпил кофе из массивной глиняной чашки, неторопливо поставил её обратно на стол и продолжил: — Эндзин рассказал мне, что вы раньше работали наёмником. Это правда? Я лишь коротко кивнул. — Понятно, — он откинулся в кресле, сцепив пальцы перед собой. — Почему вы стали работать наёмником? Вопрос повис в воздухе — простой, но тяжёлый, как камень. Я прижал губы, собираясь с мыслями. Пауза затянулась на несколько секунд. Эндзин рядом молчал, не вмешиваясь. — Я жил... не в самом благополучном месте, — начал я, тщательно подбирая слова. Каждое давалось с усилием, словно приходилось вытаскивать их из-под тяжёлых камней. — Мои близкие погибли. Из-за мусора, который падает на нас сверху. Когда я впервые убил человека — бандита, напавшего на меня, — я понял, что это единственный способ выжить. Единственный, который мне оставили, — я замолчал на мгновение, сглотнув подступивший к горлу ком. — Я планировал когда-нибудь закончить с этим. И исполнить мечту моего старшего брата. Последние слова прозвучали тише остальных. Почти шёпотом. Корвус не перебивал. Не задавал уточняющих вопросов. Он слушал — по-настоящему слушал, не просто ждал своей очереди говорить. Когда я закончил, он допил кофе, аккуратно поставил чашку на блюдце и поднялся из-за стола. Обошёл его и остановился прямо передо мной. Вблизи он казался ещё массивнее — я едва доставал ему до груди. Я невольно напрягся, перебирая в голове возможные действия — но Корвус не сделал ничего угрожающего. Он просто стоял и смотрел на меня сверху вниз. Взгляд его был тяжёлым, в нём читалось чистое понимание. — Понятно. Вы стали жертвой обстоятельств, — произнёс он негромко, весомо, будто вбивая каждое слово, как гвоздь. — Присоединившись к Уборщикам, вы перестанете быть тем, кого этот мир считает опасным. Вы станете одним из его защитников. Мы вместе уничтожим мусорных чудовищ и избавим этот мир от страданий, которые он терпит слишком долго, — он сделал паузу, и его голос стал чуть мягче. — Став Уборщиком, вы обретёте семью. И, быть может, нечто большее. Мы — Уборщики — защищаем друг друга до конца. Вместе мы — одно целое. Вы согласны? Он протянул мне руку. Огромную, тяжёлую ладонь — раскрытую, терпеливую. «Пожмёшь руку — станешь рабом», — быстро, отрывисто бросил голос. Я встал. Посмотрел на эту ладонь. Потом — на Корвуса. На Эндзина, который молча наблюдал с дивана, чуть подавшись вперёд. И крепко пожал руку. Хватка Корвуса была твёрдой, но не сдавливающей — как рукопожатие человека, которому не нужно доказывать свою силу. На лице Эндзина ухмылка расползлась ещё шире — если это вообще было возможно. — Добро пожаловать к Уборщикам, — Корвус позволил себе едва заметную улыбку. — Можете считать эту штаб-квартиру своим домом. Эндзин, — он обернулся к блондину, — покажи ему его комнату.