Fiend

— Что ты, чёрт возьми, сделала с нашими товарищами? — жёстко процедил сквозь зубы Занка, и его голос прозвучал как скрежет стали о камень. Его активированный дзинки был направлен прямо на девушку, палка едва заметно подрагивала, однако рука оставалась твёрдой, а взгляд ледяным и непреклонным. Рудо, Занка, Риё и Фолло выстроились полукругом, образовав живую стену из направленного на Амо оружия. Каждый из них принял боевую стойку, напряжённые и собранные, готовые к любому развитию событий. В тесном пространстве комнаты мерцали отблески активированных дзинки, отбрасывая на стены причудливые, рваные тени. Тем временем Тамзи действовал в стороне: его дзинки Токушин, способный сковывать любую цель, туго оплетал крупное тело Дэлмона, который лежал на полу без сознания. Стальные путы впивались в его конечности, надёжно обездвиживая массивного бойца. — А... как же так... я... — попятилась девушка, её голос задрожал, утратив всю прежнюю дерзость и кокетство. Она отступала мелкими шажками, пока её спина не упёрлась в холодную каменную стену. Глаза метались от одного лица к другому, в них плескался неподдельный страх или, по крайней мере, великолепная его имитация. Кер тем временем сидел на коленях посреди комнаты, запрокинув голову к потолку. Его остекленевший взгляд был устремлён куда-то сквозь трещину в своде, туда, где мерцал тусклый дневной свет, но зрачки не двигались, не реагировали ни на что происходящее вокруг. Он словно пребывал в каком-то ином мире, в ловушке собственного сознания. Никто из группы не мог понять, что именно произошло с ним и Дэлмоном, какие образы сейчас затопили их разум. Четвёрка бойцов продолжала надвигаться на девушку, шаг за шагом сокращая дистанцию. Лезвия и наконечники подбирались всё ближе и ближе к её лицу, неумолимо и грозно, почти безжалостно. — Что ты сделала с ними? ГОВОРИ! — рявкнул Рудо, и его обычно сдержанный голос прозвучал так, что с потолка посыпалась мелкая каменная крошка. Он надвигался на неё жёстко, всем корпусом подавшись вперёд, жёстко сжав перчатки готовый ударить в любой момент. — Помогите... пожалуйста, кто-нибудь... — её голос начал срываться, губы задрожали, а в глазах заблестели слёзы. — ПОМОГИТЕ!!! — отчаянный крик разнёсся по башне, метнулся вверх по каменным стенам и заметался эхом между этажами. И тогда произошло то, чего никто не ожидал. Тело Кера которое было неподвижно и, опустошённое, казавшееся пустой оболочкой, лишённой воли, вдруг дёрнулось. Одним стремительным, нечеловечески резким движением он поднялся на ноги, словно марионетка, которую дёрнули за все нити разом. В его глазах не было ни следа прежнего смятения, теперь в них пылала чистая, ослепительная ярость. Он рванулся вперёд так быстро, что воздух свистнул у него за спиной, его целью стал ближайший. Удар ногой пришёлся точно в бок, и сила его была такова, что Занку подняло в воздух и впечатало в каменную стену с оглушительным грохотом. По кладке побежала сеть трещин. Занка хрипло выдохнул и сполз по стене, оставляя на ней тёмный след. Остальные мгновенно отпрянули, увеличивая дистанцию, перегруппировываясь, шок на их лицах сменялся тревожной сосредоточенностью. — Что ты делаешь, Кер?! — крикнула Риё, и в её голосе, обычно таком равнодушном, таком безразличном, впервые прорезалась неприкрытая тревога. Она сжала свой дзинки так, что побелели костяшки пальцев, но направить оружие на Кера, рука не поднималась. — ВЫ... ТВАРИ! ПОСМЕЛИ... ТРОНУТЬ ЕЁ?! — Кер развернулся к группе, и его голос — надорванный и звериный, почти нечеловеческий — ударил по барабанным перепонкам подобно раскату грома. — Я УБЬЮ ВАС! УБЬЮ ВАС ЗДЕСЬ ВСЕХ!! Я НЕ ПОЗВОЛЮ... Я НЕ ПОЗВОЛЮ СНОВА ОТОБРАТЬ У МЕНЯ ВСЁ!!! Он встал перед Амо, заслонив её своим телом, раскинув руки в стороны, живой щит, стена из плоти и безумия. Его кинжалы вспыхнули. Сначала тускло, потом всё ярче, багровым, кровавым, нестерпимым светом, пульсирующим в такт его бешено колотящемуся сердцу. Жар, исходивший от лезвий, был таким, что воздух вокруг задрожал и заструился маревом. Густой чёрный дым сочился из кинжалов, обильно и непрерывно, заволакивая пространство вокруг Кера зловещей, клубящейся аурой, которая стелилась по полу и поднималась к потолку, словно живое существо. — И... хи-хи-хи, — кокетливо хихикнула Амо за его спиной, и на её щеках проступил румянец. Она прижала ладони к лицу, глядя на широкую спину Кера с нескрываемым, почти болезненным восхищением. Страх из её глаз исчез мгновенно, как и не бывало, его сменило выражение абсолютного, торжествующего удовольствия. — Кха... — Занка с трудом поднялся, опираясь о стену. Он сплюнул кровь, поморщился и, ощупав рёбра, болезненно выпрямился. Его рука прижималась к боку, где под одеждой наверняка уже расплывался багровый кровоподтёк. — Похоже, у нас крупные проблемы. — Его голос звучал хрипло, но рассудок оставался ясным. Он окинул Кера оценивающим взглядом. — Тамзи, оставь Дэлмона. Помоги нам разобраться с Кером. Его нужно обездвижить как можно быстрее. Тамзи коротко кивнул, мгновенно перенаправив фокус. Его дзинки загудел, набирая мощность, и из механизма ринулись несколько стальных синих сетей, плетёных из тончайших, но невероятно прочных нитей. Они веером раскрылись в воздухе, устремляясь к Керу со всех направлений разом, перекрывая пути к отступлению. Кер даже не дрогнул. Его кинжалы мелькнули, двумя багровыми росчерками, слишком быстрыми для человеческого глаза. Раскалённые лезвия прошли сквозь стальные сети, как нож сквозь масло, шинкуя их на мелкие, оплавленные по краям обрезки. Куски сетей бессильно посыпались на пол с тихим металлическим звоном, дымясь и остывая у его ног. Ни один фрагмент не долетел даже на расстояние вытянутой руки до того места, где стояла Амо. Тишина, наступившая после этого, была оглушительной. Тамзи расширил глаза. За всю его жизнь, за все бесчисленные схватки, что хранила его память, никто и никогда не избавлялся от нитей с такой чудовищной быстротой. Его взгляд помрачнел и посерьёзнел. Кер не стал ждать следующей атаки. Он метнулся к Тамзи с такой скоростью, что от его рывка по каменному полу протянулись борозды, подошвы вгрызались в камень, выталкивая тело вперёд с нечеловеческим ускорением. Кинжалы оставляли за собой в воздухе тлеющие алые полосы. Тамзи среагировал мгновенно, выпустил плотный веер нитей прямо перед собой, создав многослойную завесу, призванную замедлить противника хотя бы на долю секунды. Кер влетел в эту паутину, не сбавляя хода. Его клинки полыхнули, и нити расплавились, даже не успев натянуться, брызнув крошечными каплями раскалённого металла. Тамзи едва успел отклонить корпус, кинжал прошёл в сантиметре от его горла, обдав щёку волной жара, от которой кожа моментально покраснела. Фолло перехватил инициативу. Его фигура возникла сбоку, и его молоточек обрушился на Кера сверху. Удар должен был жёстко ударить его в затылок, но Кер скрестил кинжалы над головой, принимая удар на клинки. Одним яростным рывком он отбросил молот Фолло в сторону, развернулся и полоснул кинжалом наискось. Фолло отпрянул, но недостаточно быстро, лезвие рассекло ткань на его груди и оставило порез на коже. Рудо рванулся с фланга. Его перчатки обрушили на Кера серию тяжёлых, сокрушительных ударов. Кер парировал первый, уклонился от второго, но третий удар пришёлся ему в плечо. Хруст. Кера отшвырнуло, он врезался спиной в шкаф с книгами, и тот разлетелся фонтаном щепок, пыльных страниц и переплётов. Книги посыпались на него градом, но он уже поднимался, механически и неостановимо, как существо, не знающее боли. — Твари... Я не позволю... Я не позволю снова отобрать дорогого мне человека! — Его голос сорвался на хрип, он был звериный и надломленный. Кер рванулся к раненому Фолло с такой стремительностью, что воздух за его спиной схлопнулся с гулким хлопком. Фолло скривился от боли, прижимая ладонь к груди. Порез, оставленный кинжалом, вёл себя неестественно, из раны расползались тонкие алые линии, ветвившиеся под кожей подобно корням ядовитого растения. Они пульсировали в такт сердцебиению, с каждым ударом проникая всё глубже, разъедая плоть изнутри. Фолло застонал сквозь стиснутые зубы, тело сотрясала мелкая дрожь. Его колени подогнулись, и он опёрся рукой о стену, чтобы не рухнуть на пол. Каждый вдох давался ему с трудом, словно лёгкие заполнялись раскалённым песком. Кинжалы Кера устремились к горлу Фолло двумя багровыми линиями. Ещё мгновение, и всё было бы кончено. Но прежде чем раскалённые клинки успели коснуться кожи, пространство между ними разрезал оглушительный лязг металла о металл. Огромные ножницы Риё, возникли словно из ниоткуда, перехватив оба кинжала в стальные челюсти. Искры брызнули фонтаном, отскакивая от столкнувшихся лезвий и гаснув в воздухе крошечными угасающими звёздами. Сила удара была такова, что каменный пол под ногами Риё пошёл трещинами, а её руки дрогнули от отдачи, но удержали позицию. Кер яростно зарычал, и обрушил на неё каскад ударов. Кинжалы мелькали, рассекая воздух с протяжным свистом, каждый росчерк оставлял за собой тлеющий дымный след. Он бил сверху, снизу, наискось, хаотично и непредсказуемо, с такой неистовой скоростью, что его руки превратились в размытые багровые полосы. Риё парировала. Она управляла ножницами с поразительной виртуозностью, не только руками, но и ногами, цепляя рукояти стопами, перенаправляя клинки пятками и коленями. Её движения напоминали смертоносно грациозный танец где каждый жест перетекал в следующий без малейшей паузы. Лезвия ножниц смыкались и размыкались с ритмичным лязгом, перехватывая удары Кера один за другим, высекая снопы искр при каждом столкновении. Металлический скрежет заполнил комнату и заметался эхом по каменным стенам. Кер нанёс мощный вертикальный удар обоими кинжалами. Риё скрестила лезвия ножниц над головой, принимая удар на стальной крест. Пол под ней просел, а камень раскрошился, и она ушла по щиколотки в образовавшуюся выбоину. Её руки затряслись от чудовищного давления, мышцы вздулись а жилы проступили на шее, но она удержалась. И в тот краткий миг, когда Кер замахнулся для следующего удара, открылось крошечное окно в доли секунды, Риё крутанула ножницы в руках, перехватила их обратным хватом и с разворота ударила тупой стороной плашмя ему в висок. Удар вышел хлёстким и звонким, металл встретился с костью с отвратительным глухим звуком, от которого у всех присутствующих свело зубы. Голову Кера мотнуло вбок, из рассечённого виска брызнула кровь, расчертив воздух алой дугой. Кера отбросило на несколько шагов. Он пошатнулся, нога подвернулась, и он припал на одно колено, упёршись кулаком в пол, чтобы не рухнуть окончательно. Кинжалы дрогнули в его руках, багровое свечение мигнуло, на мгновение ослабев. Кровь текла по его виску, она стекала по щеке и капала на камень тяжёлыми тёмными каплями. Он тряхнул головой, разбрызгивая алые капли. Но это длилось лишь мгновение. Кер метнулся в её сторону, она приняла его натиск, отступая к стене, парируя один удар за другим. Ножницы лязгали без остановки. Каждое столкновение отдавалось в её руках тупой, нарастающей болью, кинжалы Кера были невероятно остры, от столкновений с кинжалами, лезвие ножниц начало затуплятся. Она чувствовала, как на ладонях вздуваются волдыри. Кер атаковал снизу, стремительный, восходящий удар, нацеленный ей под рёбра. Риё отклонила корпус, пропуская лезвие в сантиметре от тела, и почувствовала, как жар от клинка опалил кожу сквозь ткань. Она тут же контратаковала, ножницы сомкнулись, словно стальная пасть, попытавшись захватить его кинжал и вырвать из руки. Кер в последний момент отдёрнул руку, но Риё успела полоснуть плоскостью лезвия по его предплечью. Не режущим краем, а тупым. Его рука на мгновение онемела, пальцы разжались, а кинжал повис в воздухе. Но Кер перехватил его другой рукой, прежде чем клинок успел упасть, молниеносно, почти рефлекторно, и с разворота полоснул Риё по бедру. Она отпрыгнула, но недостаточно быстро. Раскалённое лезвие распороло ткань штанины и оставило на коже длинную дымящуюся полосу. Риё зашипела от боли, но не издала ни крика. Её челюсти сжались так, что заходили желваки. Рудо ударил сбоку, его тяжёлый кулак врезался Керу в рёбра. Прошелся хруст, и Кера отшвырнуло, он проехался спиной по полу, выбивая из камня искры и каменную крошку. Но тут же вскочил, словно не почувствовав ни боли, ни сломанных рёбер и метнулся обратно, целя кинжалом Рудо в глаз. Занка, несмотря на сломанные рёбра, перехватил его своей палкой, подсечкой выбив Кера из равновесия. Кер упал, перекатился и мгновенно вскочил на ноги, оскалившись, как загнанный зверь. Четверо бойцов окружили его. Риё была спереди, Рудо справа, Занка слева, а Тамзи сзади с уже готовыми натянутыми нитями Токушина. Они дышали тяжело, их тела были покрыты порезами и кровоподтёками. Но кольцо сжималось. Кер стоял в центре, тяжело дыша, и кровь из рассечённого виска заливала ему левый глаз. Чёрный дым по-прежнему сочился из кинжалов, но уже не так густо, скорее тонкими, изнемогающими струйками. Его тело дрожало, сломанные рёбра, обожжённые руки, рассечённый висок, всё это брало своё, медленно, неумолимо подтачивая даже ту нечеловеческую выносливость, которую дарило безумие. И всё же он не опускал клинков. – Не сдавайся! Ты сможешь, я в тебя верю! – взвизгнула Амо, хихикая и прикрывая рот ладонью, словно наблюдала за кровавым цирковым представлением. Её слова послужили сигналом. Группа двинулась синхронно, как единый механизм. Тамзи использовал Токушин, сотни стальных нитей гудя от напряжения, рванулись во все уголки комнаты, отсекая пути к отступлению. В это же мгновение Риё, стелясь по земле, зашла с фланга, занося свои гигантские ножницы для смертельного разреза. Рудо, взревев, бросился в лобовую атаку, а Занка, находясь в тылу, метнул свой посох с точностью снайпера, стальной посох со свистом рассек воздух, целясь Керу в висок. Кер даже не моргнул. Одним небрежным движением, не глядя, он швырнул кинжал в летящий посох. Раздался оглушительный лязг металла о металл, искры брызнули фонтаном, и оружие Занки, сбитое с траектории, упало на землю. Не теряя ни доли секунды, Кер нырнул под замах ножниц Риё. Его движения были текучими, как ртуть, и быстрыми, как молния. Собрав всю инерцию в свободный кулак, он нанёс жестокий удар ей в солнечное сплетение. – Кха!.. – Риё захлебнулась воздухом. От чудовищной силы удара её тело оторвалось от земли и, пролетев несколько метров, с глухим стуком впечаталось в каменную кладку, оставив на стене сеть трещин. Она сползла вниз, не в силах вдохнуть. Кер уже был рядом с Рудо. Перехватив оставшийся кинжал обратным хватом, он направил острие точно в незащищённую шею товарища. Глаза Кера горели безумием. Смерть была в миллиметре. Но в последнее мгновение, словно из ниоткуда, возник раскрытый зонт Эндзина, сбивая руку Кера. Удар был настолько мощным, что кинжал вылетел из пальцев, а Кер потерял равновесие, открываясь. – Сейчас, Тамзи! – рявкнул Занка. Нити Токушина, словно стальные змеи, мгновенно воспользовались заминкой. Они оплели тело Кера, стягивая руки, ноги и торс, превращая его в плотный, непроницаемый кокон. Одновременно с этим другая часть нитей взмыла вверх, перехватывая Амо. Девушку дернуло в воздух, и она зависла под потолком, надежно спеленатая, как муха в паутине. – Черт возьми, он просто монстр.. – пробормотал Тамзи, оценивая хаос в комнате. Пот катился по его лбу, удерживать Кера было всё равно, что пытаться удержать извергающийся вулкан. – Это точно... но, по крайней мере, сейчас он обездвижен, – тяжело дыша, ответил Занка. Он перевел взгляд на висящую девушку и его голос стал ледяным: – Ты. Верни Кера и Дэлмона в нормальное состояние. Сейчас же. – Уххх, х-х-х, больно, больно... – заскулила Амо, извиваясь в путах. Её голос дрожал, переходя на истерические нотки. – Давно со мной так жестоко не обращались... Вы худшие... худшие! Такие жестокие... такие злые! Внезапно её лицо исказилось, и она истошно, до разрыва связок, закричала: – УАААААААА!!! УВАААА!! СПАСИ МЕНЯ, КЕР!!! ОНИ УБИВАЮТ МЕНЯ!!! Реакция была мгновенной. Кокон, удерживающий Кера, начал пульсировать. Толстые стальные тросы натянулись до предела, издавая зловещий скрип. Чёрная аура вокруг парня вспыхнула с новой силой, а его лицо исказилось в гримасе чистой, первобытной ярости. – Я... Я УБЬЮ ВАС... – рычал он сквозь стиснутые зубы, и от этого звука кровь стыла в жилах. – УБЬЮ ВАС ВСЕХ! КАК ТОЛЬКО Я ВЫБЕРУСЬ, КЛЯНУСЬ, НИКТО ИЗ ВАС НЕ УЙДЕТ ЖИВЫМ! Нити начали лопаться одна за другой, не выдерживая его сопротивления. – Ух... Довольно, – устало выдохнул Тамзи. Его взгляд стал серьезным. – Видимо, по-хорошему ты не хочешь успокаиваться. Что ж, раз ты так хочешь вырваться... я тебя отпущу. Наконечник его катушки с лязгом ударился об пол. Нити вокруг Кера закружились, образуя бешеный ураган, но вместо того, чтобы сдерживать, они направили всю разрушительную энергию вниз. Пол под Кером жалобно затрещал и взорвался облаком пыли и камней. Перекрытия не выдержали, и парень, пробивая этаж за этажом, с грохотом полетел в бездну башни. Грохот обрушения стих, оставив после себя лишь густое облако пыли. Кер лежал где-то глубоко внизу, погребенный под обломками, наконец-то без сознания. Поскольку пол в комнате Амо и так был испещрен трещинами, Тамзи и Занка, воспользовавшись нитями как тросами, мягко спланировали вниз, в образовавшийся провал. – Тамзи... Это, пожалуй, перебор... – проговорил Занка, глядя на неподвижное тело товарища среди груды камней. – Зато теперь всё под контролем, – спокойно ответил тот, отряхивая куртку. – Иначе он бы нас всех перебил. – Кер хоть и ранил нас, но... он наш соратник, – в голосе Занки звучало неподдельное сожаление, он держался за бок, куда пришелся удар. – Мы не должны были... – А? Занка? – Тамзи посмотрел на него с искренним удивлением. – Неужто ты забыл? – Хаа? О чем ты? – Талисман. Помнишь? Ремлин ведь постаралась. Тамзи указал на Рудо, Риё и Фолло, которые были сверху. На их телах, там, где секунду назад были жуткие ушибы и переломы, теперь не было ни царапины. Их движения были легкими, словно жестокой битвы и не было вовсе. – Талисман Ремлин... Точно, – хлопнул себя по лбу Занка. Я совсем забыл в пылу драки. – Ага. А теперь... нужно разобраться с виновницей этого "торжества", – произнес холодный голос. Сверху, из клубов пыли вышел Эндзин. В его руке был зажат один из сапог Амо. – Я, пожалуй, конфискую это у тебя, – сказал он, подбрасывая трофей в руке. Амо, лишенная своего оружия и поддержки, вжалась в спинку кровати. Вся группа кроме Занки, который все ещё хромал, была целая и невредимая, медленно надвигаясь на неё. Их аура была давящей и тяжелой, обещающей расплату. – Как... вы... как вы все... – лепетала она, глядя на тех, кого считала поверженными. Страх наконец-то стал настоящим.

-----

Падение обрушилось на моё тело лавиной раскалённой боли, пронзившей каждую клетку. Мышцы свело яростными и неконтролируемыми судорогами, моё тело извивалось, не подчиняясь разуму, словно пытаясь вывернуться из собственной оболочки, сбросить с себя кожу, как змея сбрасывает старую чешую. Позвоночник горел, а рёбра скрипели при каждом вдохе. В моём рту стоял привкус крови и каменной пыли. Но сквозь эту агонию, медленно, почти крадучись, проступило нечто иное, мягкое, обволакивающее тепло, которое постепенно гасило пожар в каждой израненной мышце, словно тёплая вода, заливающая тлеющие угли. Оно начиналось откуда-то изнутри, из-под сломанных рёбер, из самой сердцевины груди, и расходилось волнами, к плечам, к кончикам пальцев, к вискам. Боль медленно отступала, уползав на задворки сознания и уступая место этому странному, необъяснимому покою. — Где… Риё… я должен… спасти… её, — едва слышно прохрипел я, и каждое слово давалось мне с мучительным усилием, вырываясь сквозь стиснутые от боли зубы. Язык казался чужим и непослушным. Перед глазами всё ещё стояли образы, Мусорные твари, смыкающие кольцо, её дрожащие плечи, её крик разрывающий душу. Я не понимал, где кончается иллюзия и начинается реальность. Границы между ними размылись будто стёрлись и превратились в мутную, колеблющуюся дымку. Две тёплые ладони коснулись моего лица, бережно, почти невесомо, будто я был сделан из стекла, готового рассыпаться от неосторожного прикосновения. Пальцы легли на скулы, на виски и на линию челюсти, с такой осторожностью и нежностью, что у меня перехватило дыхание. Я с трудом разлепил тяжёлые, налитые свинцом веки, и мир начал медленно проступать из мутной пелены, обретая очертания. Надо мной склонилась Риё. Она сидела на мне, её колени упирались в постель по обе стороны от моих бёдер, а её лицо было совсем близко, так близко, что я мог различить каждую ресницу, разглядеть её прекрасные изумрудные глаза. Её красные, растрепанные волосы, обычно собранные в боковую петлю, сейчас были распущены и свободно ниспадали вниз, щекоча мои щёки невесомыми прядями. Они пахли чем-то чистым, дождём и полевыми цветами. Этот запах не имел ничего общего с тем приторным, удушающим ароматом башни. Он был... настоящим. Она смотрела мне прямо в глаза, и в её взгляде обычно таком отстранённом, таком непроницаемом читалось то, чего я никогда прежде в нём не видел: тревога, нежность и мучительная, почти осязаемая жалость. Словно она видела все мои раны, не только те, что кровоточили на коже, но и те, что были гораздо глубже, в тех местах, куда не добирается ни один лекарь. От этого взгляда внутри что-то сжалось, больно и сладко одновременно. — Я здесь, Кер. Всё хорошо. Ты хорошо постарался, — произнесла она тихо, и в её голосе звучала та спокойная, непоколебимая уверенность, которая способна унять любую бурю. Тихая и глубокая, идущая из самой сути. Она осторожно обняла мою голову, прижав к своей груди. Её руки сомкнулись на моём затылке, мягко, но крепко, в этом объятии не было ни грамма неловкости, лишь абсолютная, безусловная забота. Я слышал мерное биение её сердца, ровное и спокойное. Я слышал её размеренное дыхание, её грудь поднималась и опускалась в неторопливом ритме, и моя собственная грудная клетка, болезненно сжатая, начала постепенно подстраиваться, перенимать этот ритм, дыша в унисон с ней. Постепенно, стабилизируя дыхание и приходя в себя, я осознал, где нахожусь. Это была комната Риё. Всё та же, что и всегда: знакомые стены, покрытые едва заметными трещинками, привычный мягкий свет, льющийся из окна, полка с несколькими книгами, расставленными в идеальном порядке. Я полулежал, оперевшись на руку, а Риё сидела на моих ногах, поддерживая меня, словно я мог рассыпаться от малейшего движения. Её ладони лежали на моих плечах, они были такие лёгкие и тёплые, невероятно бережные. Происходящее казалось нереально хрупким, как утренний сон, из которого боишься проснуться. Но я отбросил все сомнения. Потому что так хорошо мне не было никогда в жизни. Никогда. Ни в детстве, ни в самых светлых моих воспоминаниях. Это тепло, эта близость, это ощущение, что кто-то, как она, держит тебя и не отпускает, что стоило всей боли мира. Её пальцы медленно перебирали мои волосы, скользили по голове мягкими, успокаивающими движениями, от виска к затылку, от затылка обратно ко лбу. Каждое прикосновение растворяло остатки боли и тревоги, каждый круг, который описывали её пальцы, стирал ещё один слой страха. Я закрыл глаза и позволил себе просто чувствовать. Просто быть здесь, в её объятиях, быть с ней А потом я вспомнил. Те слова, те самые слова, что жгли мне язык ещё до битвы, что рвались наружу всякий раз, когда я смотрел на неё, но неизменно застревали в горле, придавленные страхом и неуверенностью, убеждением, что я недостоин, что она слишком далека от меня, слишком другая, слишком… Риё. Слова, которые я проговаривал про себя сотни раз, и ни разу не произнёс вслух. Они так и не были сказаны, до этого мгновения. Осторожно, словно боясь спугнуть что-то невидимое и невыразимо ценное, я высвободил голову из её объятий. Поднял на неё глаза, и почувствовал, как сердце колотится так бешено, уже совсем по другой причине. От чего-то гораздо более пугающего. От чего-то, от чего ничем не защититься. Она смотрела на меня, молча и выжидающе. Её губы были слегка приоткрыты, в полумраке комнаты я видел, как на них подрагивает отблеск вечернего света. — Риё, я… я давно хотел сказать тебе, — начал я, голос мой звучал хрипло и надтреснуто, совсем не так, как я думал. Горло сжалось, а руки вспотели, и я невольно сглотнул, пытаясь справиться с волнением, которое затопило меня от макушки до пят. — Я ощущаю к тебе что-то необъяснимое. Что-то, чего никогда раньше не испытывал, ни к кому и никогда. Это чувство, оно… оно не даёт мне покоя, оно горит вот здесь, — я прижал руку к груди, и под ладонью ощутил бешеный стук сердца, от которого, казалось дрожали рёбра, — и я не могу больше молчать… Риё, я- Договорить мне не удалось. Её руки скользнули с моих плеч на шею, пальцы зарылись в волосы на затылке, и она притянула меня к себе, одним плавным и решительным, бесповоротным движением. Её губы были тёплыми и мягкими, чуть дрожащими, коснулись моих. И все слова, все мысли, весь мир за стенами этой комнаты мгновенно перестали существовать. Поцелуй был робким, поначалу. Осторожное, трепетное касание, в котором чувствовалась вся неуверенность двух людей, впервые позволивших себе быть настолько уязвимыми друг перед другом. Её губы едва касались моих, словно она спрашивала разрешения, будто давала мне шанс отстраниться, но я так не сделал. Мои руки, всё ещё дрожавшие, уже не от боли, а от совсем иного трепета, поднялись и легли ей на талию. Пальцы сомкнулись на её голой коже притягивая ближе, ещё ближе, и она подалась навстречу. Поцелуй стал глубже и смелее. Она целовала меня так, будто бы нам осталось жить всего пару секунд. Словно в этом мире были только мы, два человека, наконец-то нашедшие друг друга в этом мусорном и изломанном мире. Когда мы наконец оторвались друг от друга, тяжело дыша, её лоб прижался к моему, и я чувствовал горячее дыхание Риё на своих губах. Её глаза были закрыты, ресницы подрагивали, а на щеках горел румянец. — Я тоже тебя.. люблю, — прошептала она, не открывая глаз. Она снова наклонилась ко мне, и второй поцелуй был совсем другим. Он был более уверенным и глубоким. Её пальцы сжались на моём затылке, притягивая ближе, и я обнял её крепче, вжимая в себя. Даже если это все неправда, иллюзия или сон, мне было плевать. Сейчас были лишь мы.