Ты меня не помнишь, а я не забуду

Название песни: Ma meilleure ennemie – Stromae, Pomme & Coldplay

T'es la meilleure chose qui m'est arrivée

Mais aussi la pire chose qui m'est arrivée

Ce jour où je t'ai rencontrée, j'aurais peut-être préféré

Que ce jour ne soit jamais arrivé (Arrivé)

La pire des bénédictions

La plus belle des malédictions

De toi, j'devrais m'éloigner

Mais comme dit le dicton:

"Plutôt qu'être seul, mieux vaut être mal accompagné"

      — Вокс… я… — Аластор вспыхнул и отвел взгляд.       Да что с тобой такое? Ты же этого и хотел, разве нет? Второй шанс исправить свою лажу, второй шанс удержать Вокса. Просто скажи это уже, черт тебя дери!       — Тебе не обязательно отвечать, ну, ты понимаешь… — пробормотал Вокс, глядя на почти нахмуренное лицо Аластора. Он сделал еще глоток пива.       Отлично, Вокс, молодец, разогнался и всё засрал, поздравляю.       — Я не так и не тогда хотел тебе это выдать. Я просто пьян от пива, от успеха, да еще этот разговор с Пам меня доконал. — Он простонал и обхватил голову руками. — Пожалуйста, не отвечай сейчас. Я сделаю всё по-особенному. Сейчас не время. Вообще, забудь, что я это вякнул, ладно?       — О, не думаю, что смогу… — отозвался Аластор. — Можешь… можешь дать мне время? Я никогда… никому…       — Конечно, без проблем, разумеется! Сколько угодно, у нас впереди целая вечность, — Вокс усмехнулся. — Может, хотя бы до свадьбы управишься? Прости, не знаю, нахрена я это сказал, у тебя нет дедлайна, конечно же, нет. Прости, если всё стало неловко.       — Нет, вовсе нет. Я… я скажу тебе до свадьбы, обещаю, дорогой. — Аластор переплел их руки и снова уронил голову на плечо Вокса. — Мне… понравилось это слышать.

***

      Чарли была права. Только Вокс мог вправить мозги Валентино насчет Энджела Даста. Видите ли, проблема была в том, что Ниффти захотела Энджела в подружки невесты и заставила Бакстера сделать Хаска шафером. Хаск был не против, но Энджела за последние месяцы они видели от силы пару раз. Он либо пахал, либо был слишком упорот, чтобы доползти до телефона. Так что, когда Вокс стал всё чаще ошиваться в отеле по рабочим делам, Ниффти однажды прижала его в углу и, чередуя мольбы с угрозами, потребовала «выпустить паучка на волю», как раньше.       Самому Воксу Энджел был до лампочки — для его планов тот был бесполезен, — но, хоть он в этом и не признавался, его неуверенность только росла после той ночи, когда Валентино предпочел спасти паука, а не его. Он даже перестал травить Энджела, чтобы привлечь внимание Вала. Он боялся, что Вал просто разозлится на него, вместо того чтобы, как обычно, упасть в его объятия. Он перестал ставить себя на одну чашу весов с Энджелом — слишком страшно было оказаться не выбранным.       Так что, когда Ниффти попросила, он согласился и пошел тереть с Валентино. Мотылек удивился, но спорить не стал. Теперь, когда Аластор снова был в кадре, Вал не хотел давать повода думать, что он предпочтет Энджела Воксу. Одно дело — когда Вокс заводится от ревности и швыряет его на кровать, и совсем другое — когда Вокс расстраивается, замолкает и дуется целыми днями. К тому же обвинения Аластора в том, что Вал защищал Энджела, а не Вокса, изрядно подпортили ему нервы. Он отчаянно пытался найти оправдание, почему не бросился на помощь Воксу, но так и не придумал ничего путного. Энджел и так был на контракте — Вал мог забрать его в любой момент, даже если сам Король издал указ об обратном. Контракты душ били любые козыри.       Короче говоря, Энджел вернулся в отель. Чаще всего он прятался в своей комнате, пытаясь завязать с помощью Хаска и Черри. Ниффти даже предложила отложить свадьбу, пока Энджелу не станет лучше. Бакстер был не в восторге. Энджел тоже, но после одного взгляда на подругу Ниффти решила — свадьба переносится. И, разумеется, все в итоге смирились.       Аластор не знал, стало ли ему легче или, наоборот, прибавилось стресса. Он пообещал Воксу, а главное — себе, что ответит взаимностью к свадьбе. Вокс настаивал, что сроков нет и он может вообще ничего не говорить, но Аластор хотел. Хотел сказать это в ответ. Это было бы впервые. Чёрт, он вообще впервые кого-то так любил. Впервые он таял от прикосновений. Впервые его сердце готово было взорваться при виде кого-то. Сплошные «впервые». И самое паршивое… они не были первыми на самом деле. Просто Аластор только сейчас осознал, что это было.       Все те десятилетия назад, когда они еще были… чем-то… Аластор всё так же сиял, когда Вокс заходил в бар; Аластор всё так же находил его шутки ужасными и смешными; Аластор терпел его касания и сам прикасался к нему — Аластор уже тогда любил его. Он просто не понимал, что чувствует. Подумать только: потребовалось семьдесят лет, чтобы до него дошло, что у них было… и что могло бы быть. Аластор сходил с ума.       И во всем своем эгоизме он хотел, чтобы Вокс вспомнил... Он обожал те уютные домашние воспоминания, что они создали за последние месяцы, но он тосковал по тому человеку, которого знал, которого ломал, лепил, ненавидел, которому доверял и которого любил. Этот Вокс был слишком беззаботным. И он был рад за него, конечно. Но, как Аластор уже сказал, он был эгоистом. Этот Вокс был творением Валентино. Этот Вокс научился любить с ним, и это сделало его увереннее в себе. Не до конца, но всё же. Будь это его Вокс, тот, которого он ломал раз за разом… возможно, они бы делали эти пугающие шаги навстречу друг другу вместе, дрожа от страха. А теперь только Аластор боялся любить. Не Вокс… Тот просто ждал, у него было преимущество.       Аластор не знал, как заткнуть эти мысли. Они были омерзительны, он хотел быть выше этого. Он должен быть лучше. Может, эта терапия, которой его подвергли, всё-таки работала?       Может, стоит просто признаться, — подумал он. Рассказать ему всё: про каждую драку, про всё то холоднокровие между нами, прежде чем я отвечу ему тем же.       Он застонал и уткнулся лицом в подушку. Кого он обманывает? У него никогда не хватит смелости рискнуть тем, что есть сейчас. Он хотел, чтобы всё оставалось так же. Он хотел, чтобы его Вокс любил его. Он хотел извиниться перед своим Воксом. Он… он хотел всего и сразу.       В дверь постучали.       — Эй, босс?       — Хаск? Входи, что стряслось? — Аластор сел на кровати.       — Ниффти сказала проверить тебя перед вечеринкой.       — Какой еще вечеринкой?       — Мальчишник? — Хаск вопросительно вскинул бровь. — Ты вроде как сам сказал Ниффти, что придешь.       — Чёрт, я совсем забыл про это из-за всех этих переносов…       — Ага, ну, это сегодня. Ты идешь или как?       — Не думаю… — Аластор нахмурился. — У меня нет сил.       — Да уж… Ты такой уже несколько недель. В чем дело?       Аластор промолчал, не глядя на него. Хаск вздохнул.       — Опять из-за него?       Наконец олень поднял взгляд. Хаск фыркнул.       — И что ты только в нём нашел?       Аластор слегка улыбнулся.       — Себя? — сказал он. — Звучит самовлюбленно, но…       — Однозначно.       — Но… Трудно найти кого-то, кто так похож на тебя и в то же время такой другой.       Хаск изо всех сил постарался не закатывать глаза.       — Слушай… вы двое уже почти как старая супружеская пара, чего ты киснешь?       — Вот именно поэтому! — Аластор резко развернулся к нему. — Мы не старая супружеская пара! И не можем ею быть! Могли бы… но нет, потому что он думает, что мы знакомы всего девять месяцев. Для него мы — «новье». Я для него — чужой.       — Ты всё еще паришься, что он тебя не помнит?       Аластор кивнул.       — И это глупо. Если он вспомнит, он вспомнит и то, как он меня ненавидит. Он не будет люби… — Аластор осекся.       Лишнего сболтнул.       Хаск вздохнул.       — То, что вы друг друга любите — это секрет Полишинеля, босс, расслабься. Слушай… Бакстер сказал, что он тебя не вспомнит. Это невозможно. Так что… хватит оплакивать то, что могло быть, и начни уже смотреть на то, что есть.       Аластор хмыкнул. Ему-то легко говорить.       — Иди на вечеринку. Вокс тоже там будет.       — Будет?       — Он на полном серьезе называет себя отцом жениха. Конечно, он придет.       — О, ну… тогда и мне стоит присоединиться.       — В качестве отца невесты? — Хаск попытался рассмешить его. И у него получилось. Аластор, впрочем, покачал головой. — Я всегда считал себя для Ниффти «веселым дядей». Отец тут ты.       — Это с какой стати я теперь отец?       — Ну… ты старше.       — Я жил в тридцатые! И умер молодым. А тебе сколько было, когда ты копыта отбросил? Восемьдесят?       — Семьдесят три, — проворчал Хаск. — Короче… просто приходи на вечеринку и постарайся оставить свои страхи при себе.       — У меня нет страхов.       — Ну разумеется, босс.

***

      — Может, в покер? — предложил Хаск. Они торчали в этом баре уже час, и всё, что они делали — это пили. Хаска это устраивало, но от неуютной тишины он начал скучать.       — Ты в завязке, так что нет, — отрезал Аластор. — Год назад я оставил тебя на пару месяцев, и у тебя случился рецидив. Я больше на это не куплюсь.       Хаск закатил глаза. Вокс нахмурился:       — Год назад я еще вовсю воевал с отелем. С чего это ты уезжал? — спросил он, прикинув время. Аластор под рукой Вокса заметно напрягся.       — Э-э… у меня были дела, требующие моего личного присутствия.       — О-о, бросил тонущий корабль, да? Лицемер, — бросил Вокс. Он шутил, и Аластор это понимал, но его всё равно это задело.       Я был рядом с тобой во время твоей кампании, но ты не помнишь, как дулся, маленький ребёнок, — хотел он рявкнуть, но лишь вздохнул.       — Так вот… мы тут сегодня немного поболтали с Хаскером, — перевел тему Аластор. — Какой возраст считается правильным? Тот, с которым ты родился и продолжаешь считать, несмотря на смерть? Или тот, в котором ты умер и застрял навсегда?       — С биологической точки зрения — биология Ада работает не так, как земная. Эти тела, к несчастью, лишь зеркало наших величайших травм, грехов и душ. Так что старение здесь не функционально. Но… всегда есть психологический фактор. Зестиал — один из старейших Оверлордов, и он самый зрелый из всех. Так что я голосую за то, что счет идет с момента рождения, — вставил Бакстер.       — Значит, Энджел на два года старше меня? — подал голос Хаск. — Да ни за что. Не может этот пацан быть старше меня.       — Согласен с Хаском, ты остаешься в том возрасте, в котором умер, — Аластор хитро улыбнулся. — И это делает тебя старше меня.       Хаск закатил глаза и сделал внушительный глоток пива. Вокс рассмеялся:       — И сколько тебе было-то?       — Тридцать пять.       Вокс тут же отодвинулся от него.       — Да ты же ребенок!       — Прошу прощения?!       — Я глазам своим не верю, ты буквально ребенок. Вау.       — А что? Сколько ему было?       — Я тебе не скажу, Бакстер, — простонал Вокс. — Ох, теперь я чувствую себя стариком.       — Почему? А тебе сколько было?       — И тебе я не скажу, Ал.       — Ну же… я свой возраст назвал.       Вокс помолчал какое-то время.       — П-пятьдесят восемь.       Аластор фыркнул, но тут же взял себя в руки.       — Прости, прости, я не хотел…       — Это так крипово. Ты ведешь себя так, будто ты старше меня!       — Ну, может, я родился раньше тебя? — предположил Аластор.       — Я родился в 1898 году. А ты?       — Да пошел ты нахуй, — проворчал Вокс. — Мне нужно что-нибудь покрепче этого пойла. — Он попытался встать, чтобы обновить напиток, но Аластор усадил его обратно.       — Да брось… скажи свой год.       — Нет, всё, я больше не играю в эту игру.       — Ну же, ты скажешь мне, если любишь меня.       Вокс перестал отталкивать Аластора и посмотрел на него. И Аластор понял, что он только что ляпнул. Улыбка Вокса медленно расползалась по экрану. Он кивнул:       — Конечно, я люблю тебя, красавчик.       — 1894 год. Поздравляю, ты младше меня во всех смыслах.       — Ладно, но серьезно, мне нужно добавить. Я пошел. Вам что-нибудь принести?       — Мне еще одну, — отозвался Хаск.       Аластор был слишком смущен, чтобы смотреть Воксу в глаза после своих слов. А Бакстер… ну, у него вся жизнь проносилась перед глазами. Как только Вокс отошел, Бакстер схватил Хаска за руку:       — Пошли в уборную.       — Чего? Сам иди, маньяк.       — Пошли со мной, живо.       — Так только девчонки делают.       — Просто… мать твою, пошли со мной, ладно?!       Они ушли в сторону туалетов, пока Аластор продолжал бороться с внутренними демонами. Бакстер затащил Хаска в угол:       — Так, стоп… С каких это пор этот айсберг так легко разбрасывается словом «любовь»?       Хаск пожал плечами:       — Сентиментальным стал. В чем проблема?       — Сентиментальным? Или это часть его спектакля?       — Какого еще спектакля?       — Не знаю, всего того, что он крутит с Воксом последние месяцы.       Хаск закатил глаза:       — Ты-то чего паникуешь? Сам знаешь, как оно было раньше. Все их терки били по нашему бизнесу. Разве ты не должен быть счастлив? Так это не работает. Выберите что-то невозможное, и это будет выглядеть так, как будто никаких триггеров не было.       — Да… счастлив.

***

      — Ты когда-нибудь думал о том, что было бы, если бы мы встретились раньше? — спросил Аластор, поигрывая антенной Вокса, как он это делал до их разрыва.       — До того, как я сделал отель своим врагом? — уточнил Вокс, удобнее устраиваясь на груди Аластора.       Ему было плевать, видят ли их окружающие или фотографируют. Они уже договорились, что поубивают всех свидетелей после этого так называемого мальчишника.       — Нет, ещё раньше, — пробормотал олень. — Типа… сразу после того, как ты попал в Ад.       — Ого, ну… нет, не особо. А что?       — Я думал об этом. Что могло бы пойти иначе…       — Ну, я бы всё равно хотел быть с тобой всё время, — Вокс покраснел. — Я бы всё равно в тебя влюбился, позвал бы в партнеры, таскал бы на свидания.       — А я бы сказал «да», — соврал Аластор. — Мы могли бы править Адом вместе.       Вокс улыбнулся:       — Мы и сейчас можем. Если я смогу вернуть себе прежнее могущество… Ты подождёшь меня?       — Конечно… — Аластор прижался щекой к верхней части его монитора. — Тебе бы не понадобились остальные «Ви», — прошептал он себе под нос.       Но Вокс всё равно услышал.       — Ну, вообще-то, понадобились бы. Как я и говорил, Ал, ничего личного, просто с тобой я не смогу набрать популярность...       — Я не про бизнес имел в виду, — пояснил Аластор.       Вокс приподнялся и повернулся к нему:       — Оу-у, ты такой милашка, когда ревнуешь, знаешь об этом?       — Я не ревную, — Аластор рассмеялся. — С чего бы мне?       — Ну, Вал всегда будет моим «первым», — подразнил его Вокс. — Но не парься, ты зато мой последний.       — Я и не парюсь.       — И правильно. — Вокс снова откинулся на грудь Аластора. — Потому что если бы ты просто попросил, я бы порвал с ним и был бы только твоим.       Аластор перестал крутить его антенну.       — Правда?       Глаза Вокса были закрыты, будто он уснул, он притворился, что не слышал вопроса.       — Эй! Я знаю, что ты не спишь! А ну подъем!       Вокс улыбнулся, но глаз не открыл. Аластор фыркнул:       — Тогда слезай с меня.       Вокс перекатился, навалившись на руку Аластора чуть сильнее, чем планировал, за что получил сердитый стон, и снова обхватил его за талию, прижимаясь всем телом.       — Нет.       — Нельзя просто ляпнуть такое и вырубиться!       — А что? Разве это не было очевидно? — Вокс поднял голову. — Я же сказал, что люблю тебя. Разумеется, я бы бросил Вала ради тебя.       Аластор вспыхнул.       — Я… вернись в состояние «не подает признаков жизни»!       Вокс хмыкнул и послушно затих.

***

      — Ого, эм… не знал, что ты и Итана пригласил, Бакстер, — сказал Вокс, поправляя свой новый темно-зеленый костюм, который Вельветт сшила ему для свадьбы.       — Хех, это не его вина, что он тупой до мозга костей, сэр, я всё еще ценю его как коллегу.       — Ты просто хотел утереть ему нос?       — Да, именно, — кивнул Бакстер с улыбкой. — Пойду поздороваюсь и как бы невзначай упомяну подарок, который вы мне купили.       — Ну разумеется… — Вокс покачал головой. Он отхлебнул шампанского и огляделся.       Аластор сказал, что в комнате невесты какая-то чрезвычайная ситуация, и убежал, так что Вокс остался один. Вельветт и Валентино приглашены не были, а все обитатели отеля, с которыми Вокс начал сближаться, тусили с Энджелом Дастом, которого Вокс до сих пор избегал как чумы.       — Ты где?       — У бара.       Аластор материализовался рядом.       — Ты ни за что не поверишь, что случилось.       — Что?       И Аластор пустился в пространные объяснения проблемы Ниффти. Оказалось, Чарли попросила разрешения сделать Вэгги предложение прямо на свадьбе — после церемонии, конечно, во время банкета «для своих». Ниффти согласилась и захотела поглядеть на кольцо, которое Чарли купила, но кольцо потерялось, и теперь все ползали на карачках в его поисках, призвав Аластора на помощь. Он рассказывал это с таким энтузиазмом и так забавно ворчал на девчонок, что Вокс ясно видел: он за них искренне рад.       Он притянул Аластора к себе и поцеловал его, как только тот прервал свой рассказ, чтобы перевести дух. Аластор мгновенно обмяк в его руках и вцепился в плечи Вокса.       — И к чему это было?       — Обожаю, когда ты так заводишься из-за чего-то.       — Я не заведен! Девчонки ведут себя как дети! Они еще так молоды и глупы!       — Но тебе всё равно понравилось, что они прибежали за помощью именно к тебе.       Аластор лишь пожал плечами:       — Ну, разумеется. Я же хозяин этого отеля и распорядитель свадьбы.       — Конечно, красавчик, — Вокс лениво погладил его по талии. — Кстати, черный тебе чертовски идет. Тебе стоит носить его чаще.       — Серьёзно? Ну, я, пожалуй, рассмотрю это предложение… — Аластор улыбнулся.       Вокс хотел было что-то добавить, но его прервал резкий статический треск, исходящий от Аластора.       — Что стряслось? — Он обернулся и увидел того или точнее, того самого, кто привел его партнера в бешенство.       К бару направлялся Король в светло-розовом костюме. Видимо, ради свадьбы он изменил своему привычному белому наряду.       — Давай просто уйдём отсюда, — предложил Аластор, но Люцифер их уже заметил.       Он замер с таким ошарашенным видом, что это затянулось дольше приличного. Затем он направился к ним.       — Вы… ну конечно! Худшие люди из всех моих знакомых теперь встречаются! Ну еще бы. Что ж, это даже мило: вы просто будете мучить друг друга и оставите в покое остальных бедолаг.       — И тебе не хворать, — отозвался Аластор. — Долго искал этот убогий костюмчик?       — Эй! Он не убогий! — Люцифер поправил галстук-бабочку. — Это ты убогий.       — Воу, воу, давайте потише, — вмешался Вокс. — Ваше Величество…       — Ого, так ты всё-таки знаешь, что такое манеры, — хмыкнул Люцифер и перехватил бокал шампанского у проходившего мимо официанта.       — Я всё еще могу называть тебя «Лу»?       — Не смей, — огрызнулся король. — Тебя вообще почему пригласили? Ты пытался убить нас всех в прошлом месяце!       Вокс пару раз моргнул:       — Это было почти год назад… Депрессия реально бьет по памяти, да?       Люцифер расхохотался:       — Я это знал! Я просто тебя проверял.       — На что? — Аластор закатил глаза. — Вокс, мы можем уже свалить?       — Конечно, красавчик. Еще увидимся, Лу!       — Да пошел ты нахуй! — Люцифер попытался чем-то в них запустить, но оба уже испарились.       Король простонал и уронил голову на барную стойку. Он ненавидел всё, что здесь происходило.

***

      Церемония была прекрасной. Чарли рыдала. Воксу показалось, что у Аластора тоже заблестели глаза, но он промолчал — просто сжал его руку под столом…       Когда танцы, выпивка и фотосессии подошли к концу, большинство гостей разошлось. Близкий круг собрался в углу на диванах. Ниффти и Черри решили отвести Энджела в комнату, чтобы тот отдохнул, а Бакстер застрял у бара с Хаском, пребывая в блаженном настроении. Чарли решила, что усадить отца, Вокса и Аластора на один диван — отличная идея. Они сидели притихшие. Между Воксом и Аластором искрило, но без драм.       Чарли поняла, что момент настал, и взяла Вэгги за руку. Она опустилась на колено и достала кольцо. Вэгги была в шоке, но Люцифер — в еще большем. Когда пара обручилась и слилась в поцелуе, Король зарыдал над своей «маленькой девочкой». Даже Воксу стало его жалко — он вспомнил, как сам себя чувствовал, когда его дочь сказала, что парень, с которым она была три года, сделал ей предложение. Он протянул королю салфетку. Люцифер взял её, даже не осознав, от кого она.       Все были счастливы, обсуждая прошедшее торжество и будущую свадьбу. И тут Аластор решил, что время пришло.       — Выходи на балкон. И захвати что-нибудь выпить.       Он скользнул в тени, оставив Вокса одного. Тот лишь улыбнулся. Он всегда давал понять, что у Аластора нет крайнего срока для признания — одного из важнейших этапов их отношений, — но он знал, что Аластор изводит себя из-за того, что не может это произнести. Всё было нормально. У самого Вокса ушла уйма времени, прежде чем он смог ответить взаимностью Валентино. Такое случается. Особенно если это твой первый раз…       Бакстер заметил, что к бару, насупившись, кто-то идет.       — Ох, дерьмо, он всё еще здесь.       — Кто?       — Да так, никто, — бросил Бакстер и отхлебнул свой мохито. Итан был в ярости, когда наконец добрался до Бакстера. Он был в стельку пьян.       — Бакси! Бакстер-р-р. Наконец-то сподобился сделать что-то путное в своей жалкой жизни, да?       — Я, вообще-то, бизнес-партнер мистера Вокса, Итан, — с улыбкой ответил Бакстер.       — Ага, конечно. Спорим, ты просто сливаешь инфу Радиодемону, не так ли? — злобно выплюнул Итан. — Предатель однажды — предатель навсегда!       — Даже мистер Вокс не считает меня предателем, тебе-то какая печаль!       — Потому что он отличный босс и не заслуживает того, чтобы его так использовали!       — Ой, да брось! Ты всё еще бесишься, что он тебя не трахает? — насмешливо выдал Бакстер. — Чувак… у человека есть стандарты, Итан. Ты не можешь его винить.       — Да пошел ты нахуй, — прорычал Итан. — Ты же знаешь, он держит тебя рядом только потому, что ты создал его акулу и стер ему память.       — Он сделал что?       Оба замолчали. Итан выглядел в ужасе, а Бакстер уставился на Вокса, который стоял прямо за спиной Итана.       — Мистер В-вокс, мы просто… он пьян, он сам не знает, что несет…       Вокс развернул своего помощника к себе и вцепился в его плечи.       — Итан? Какое стирание памяти? О чем ты вообще говоришь?       Итан сглотнул. Ему нельзя было говорить об этом с мистером Воксом. Никому в Ви.тек не разрешалось…       — Сэр, я…       Хватка Вокса ужесточилась, когти вонзились в кожу.       — Говори.       — Я не… мистер Валентино запретил нам обсуждать это.       Взгляд гипнотического глаза Вокса вспыхнул.       — Ты расскажешь мне. Прямо сейчас.       Тело Итана внезапно обмякло. Глаза стали ярко-красными.       — Да, сэр.       — Эй! Вокс! Ты обещал, что не будешь этого делать в отеле! — К ним поспешила Чарли. — Прекрати! Отпусти его! — Вэгги была рядом, готовая к драке.       Вокс проигнорировал их.       — Рассказывай: что ты имел в виду под «стертыми воспоминаниями»?       — Ох, чёрт… — прошептала Чарли, внезапно сменив гнев на… страх.       — Десять месяцев назад вы попросили Бакстера прийти и изменить ваши воспоминания, чтобы справиться с недиагностированной депрессией, сэр.       — Какие воспоминания? У меня нет провалов в памяти.       — Это был не период времени. Это был человек. Бакстер изменил вашу память, чтобы вы не помнили вашу общую историю с Радиодемоном.       — Радиодем…       — С Аластором, да.       Вокс выглядел совершенно сбитым с толку.       — Зачем… зачем мне стирать его из памяти?       — Он использовал вас, чтобы выбраться из своих сделок, сэр. А еще разрушил ваш план по захвату Небес и настроил остальных Ви против вас.       — Он… Он бы так не поступил. — Вокс отпустил Итана. — Он правда это сделал?       Итан ухватился за барную стойку, пытаясь прийти в себя. Вокс не знал, что думать. Всё, чего он хотел — это вернуться домой и прижать Валентино к стенке. Тот знал и ничего не сказал? Что за хрень?!       Он уже собирался уйти, когда поднял голову и заметил Аластора. Тот стоял позади, и по его лицу было ясно — он слышал всё.       Не выясняй отношения сейчас, не путайся, ты не знаешь, кому верить, иди домой.       — Ты правда это сделал?       — Я… сделал.       — П-почему? Насколько паршивой была та драка, раз я решил стереть все мысли о тебе? Как долго мы были знакомы? Почему я так сильно тебя ненавидел, я не понимаю!       — Вокс, если ты дашь мне объяснить, я расскажу тебе всё. Обещаю.       — Нет, я не могу. Мне нужно сначала увидеть Вала. Он знал и молчал.       — Вокс, нет, пожалуйста, останься. — Аластор преградил ему путь к двери. — Послушай, ладно, мы много ссорились, мы ненавидели друг друга шестьдесят лет. Но мы ведь изменились, разве нет?       — Шестьдесят лет?! — закричал Вокс. — Я потерял шестьдесят лет своей жизни?!       — Ну… вообще-то семьдесят. А вместе мы были десять…       — Так мы были партнерами десять лет?       — Нет… нет, мы были… чем-то меньшим. Ты хотел большего. А я… на тот момент не хотел.       — И что?       — И я отказался от твоего предложения объединиться. Возможно, я перегнул палку, и в итоге мы стали врагами.       — Великолепно. Просто идеально, — Вокс закивал. — Мне нужно уйти.       — Нет, пожалуйста. Нам нужно поговорить, ты не можешь так уйти. Хотя бы скажи, что ты на меня не злишься.       — Да я в ярости на тебя! Ты сказал, мы были врагами! Чем тогда были эти последние десять месяцев, если мы враги?!       — Мы больше не враги, — взмолился Аластор. — Мы не враги. Мы партнеры.       — Мне нужно идти. — Вокс снова рванулся к двери, но Аластор крепко обхватил его за шею.       — Пожалуйста, не уходи. Я знаю, ты злишься, знаю, тебе нужно время, но, пожалуйста… Вокс, я люблю тебя.