Ты меня не помнишь, а я не забуду

Название песни: Kendi Evimde Deplasmandayım – Yüzyüzeyken Konuşuruz

Throw away everything left of me

Or just sell it off for a decent price right now

I’m not important It won't ever be like it used to be

Even if it could, it wouldn't be the same now I am not sure

      — Ал?       — Я сплю, Вокс, заткнись.       — Я серьёзно.       Аластор открыл глаза.       — Что?       — Я просто хотел... извиниться...       — Что ты опять натворил? — спросил Аластор. — Я же сказал, мне плевать, если ты скармливаешь Shok.wav мою добычу, лишь бы мне оставались ноги.       — Нет, нет, дело не в этом. А в том, что... я запаниковал и порвал с тобой, чтобы вернуться в башню Ви.       Аластор нахмурился.       — Мы не расставались. Мы взяли перерыв. И даже это у нас толком не вышло.       — Да, но я снял кольцо... Я поставил на нас крест... Ты просто не можешь относиться к этому нормально.       — Но я отношусь.       — Почему?       Аластор вздохнул и перекатился так, чтобы полностью лечь на Вокса сверху.       — Винсент... Около двух лет назад... Когда ты стёр воспоминания обо мне... Меня поразил тот факт, что... ты не просто принадлежишь мне, а у меня есть привычка принимать тебя как должное. Внезапно я столкнулся с тем, что могу тебя потерять... И... после того как я осознал, что люблю тебя, и заставил всё вспомнить... Думаю, я никогда не забуду ту ссору, что была у нас после...       — Прости...       — Не надо. Не извиняйся, я это заслужил. Я заслужил услышать всё, что ты сказал в тот день. И это заставило меня понять: чем больше я видел в «Ви» конкурентов, тем вернее я терял тебя, как тогда... Поэтому я решил остановиться. Я имею в виду не только Валентино и ваши отвратительные отношения, нет, я имею в виду их в целом. Ты их любишь, они были рядом, когда я был твоим врагом. Они поднимали тебя, когда я заставлял тебя падать десятилетиями. Они были твоими друзьями. Так что я перестал сравнивать себя с ними. Ты не любишь нас всех одинаково — меня ты любишь больше.       — Ого, а ты самоуверен, да?       — Что? Разве я не прав?       — Ну, в общем-то... То, как я люблю тебя... это совсем не похоже на всё, что я когда-либо чувствовал... — Вокс кивнул.       — И ещё! Помни моё обещание. Я сказал, что никогда больше не буду вставать у тебя на пути. «Ви» были частью твоей жизни, которая меня не интересовала, потому что твоя любовь ко мне никогда не пошатнётся. Ты стал лучше, я стал лучше. Винсент, ты порвал с Валентино ради меня, я больше не сравниваю себя с ним или с Вельветт, — сказал Аластор. — Так что когда ты предложил сделать перерыв... мне было плевать, потому что я знал, что ничего не изменится. Мы не отдалимся друг от друга, мы выше этого, наша любовь сильнее. Я смотрел на это так: ты просто нянчишься с ними и балуешь их какое-то время, пока они не сдадутся и ты не вернёшься ко мне. Потому что ты всегда так делаешь. Мне не было страшно.       — Серьёзно?       — Да, глупыш. Винсент... Ты же знаешь, я не... я не завожу друзей. Я только начинаю понимать, что это значит, благодаря тебе, Чарли... даже Вэгги. И я знаю, каково было, когда я отверг тебя той ночью и мы перестали общаться. Мы были просто друзьями всего десять лет, и всё равно было так больно... Я даже представить не могу, что ты чувствовал, когда Валентино так глупо разорвал вашу связь душ, а Вельветт оттолкнула тебя после десятилетий дружбы.       — Это было... паршиво.       — Быть одному — отстой... Я бы никогда тебе такого не пожелал. Так что не извиняйся за то, что не смог удержать нас всех в своей жизни и тебе пришлось возиться с этими избалованными придурками. Ну и что с того, что твои друзья тупые и не могут тебя понять? Я не стану тебя в этом винить.       — Ты не злишься? Тебе... тебе не больно?       — Ну, когда твой жених снимает кольцо — это больно, но я знал, что это не потому, что ты меня не любишь. Я знал, что это потому, что Валентино — маленькая ревнивая сучка.       Вокс усмехнулся:       — Ты мелочный.       — Он обидел тебя, а Вельветт оставила тебя одного на несколько дней, а потом у них хватило наглости заключить связь душ без тебя, — серьёзно сказал Аластор. — Думаешь, я не замечаю, что ты не звонишь им, как раньше, а когда звонишь — никогда не называешь их по прозвищам? Ты хоть раз назвал их «Вал» или «Ви» после той их выходки? Ты перестал им доверять, перестал считать себя одним из них. Мне больно видеть тебя таким. Ты любишь плавать в стае, Вокс, ты больше не волк-одиночка. Даже Энджел заметил, что в твоих соцсетях перестали упоминать вас троих как «Ви», только по именам. Ты ускользаешь от них, и в этом только их вина. Ведь всё, что ты делал — это любил меня и был со мной, верно?       — Да...       — Видишь? Ты всё ещё расстроен, и потребуется время, чтобы наладить ваши отношения. Я это знаю. Знаю, потому что с нами было так же. Я знаю, как неприятно чувствовать, что ты должен «выступать», чтобы заслужить любовь и внимание, хотя раньше ты доверял человеку и знал, что получишь их просто так. Почему, по-твоему, я понял, что люблю тебя, только когда ты меня не помнил? Я вспомнил, каким облегчением было видеть, что ты считаешь меня равным, а не кем-то на пьедестале для поклонения. Как легко было просто существовать рядом с тобой... Они не извлекают уроков из моего опыта, они совершают те же ошибки. И всё, чего я хочу — это твоего счастья, несмотря на их тупость.       — Но что, если моё счастье причиняет тебе боль? Я не...       — Винсент... — Аластор поцеловал его. — Не путай меня с Валентино. Я никогда, никогда не расстроюсь из-за того, что ты счастлив. Я никогда не буду ревновать к такой ерунде. Я знаю тебя лучше. Я не собственник. Конечно, иногда я чувствую неуверенность, но ты всегда успокаиваешь меня своими словами и поступками. Я тебе верю.       — Я тебя не заслуживаю.       — Я тебя тоже... — сказал Аластор и положил голову ему на грудь. — Идеальная пара для Ада, не так ли?       — Люблю тебя, — сказал Вокс, обнимая его крепче. — Я знал, что ты поймёшь, просто... хотел убедиться.       — Что ж, будь уверен в этом, Винсент: я всегда буду любить тебя, и тебе не нужно извиняться за то, что ты не уделяешь мне всё своё внимание постоянно. Ты не щенок и не слуга. Ты цельная личность, и я люблю тебя именно таким. Не веди себя больше так по-детски и не думай о подобных вещах.

***

      Это была примерка костюмов Вокса и Аластора. Но, судя по всему, Чарли и Корнелиус решили, что таскаться за ними следом и просто сидеть рядом — это весело.       — Думаю, нам стоит пригласить также Кармиллу и Зестиала, — сказал Аластор, делая пометки в маленьком блокноте, который Вэгги подарила ему для планирования свадьбы. Вокс кивнул, пока Вельветт наносила последние штрихи на его костюм.       — Конечно, мы не можем их не позвать, это было бы грубо.       — И они вполне милые... — Аластор сверился со списком Оверлордов. — А как насчёт Зизи? Я знаю, она тебе нравится, но для меня её... слишком много. Я хочу, чтобы наша свадьба была более... достойной.       — Если придёт Черри Бомб, значит, придёт и Зизи, Аластор.       — Угх, ладно! — проворчал Аластор и продолжил проверять список. — И, в смысле, раз уж мы зовём Маэстро, мы не можем позвать его и не позвать его лучшего друга, это невежливо.       — Мы зовём Маэстро? — спросил Вокс спокойным голосом, но Аластор уловил внезапное возбуждение в его помехах. После случая на острове он стал куда внимательнее следить за помехами Вокса.       — Ну да... Он же твой друг, нет?       — Ну да... точно... я просто...       Чарли хихикнула, пытаясь спрятаться за платьями, которые Вельветт вынесла ей на выбор. Вокс бросил на неё хмурый взгляд.       — Что-то смешное, малая?       — Нет... Нет, я просто... прости.       Она вернулась к осмотру платьев, но Вельветт наконец-то заглотила наживку. Она терпеть не могла, когда Чарли и Вокс знали что-то, чего не знала она.       — Что там такое? — спросила она, перестав работать.       — Ничего. Она просто тупит.       — Обычно ты не называешь Чарли тупой, что происходит, Винсент? — спросил Аластор.       — Ничего! — настаивал Вокс. — Я просто не думал, что мы позовём так много Оверлордов, вот и всё... Это как приглашение для катастрофы.       — Ви, мы всегда устраиваем вечеринки только для Оверлордов... — вставила Вельветт, и мужчина фыркнул.       — Я знаю, Вельветт, просто...       Чарли снова хихикнула, и Воксу пришлось запустить в неё пустым клубком пряжи, в который Вельветт втыкала иголки.       — Заткнись!       — Вокс, ты ведёшь себя ужасно странно, — заметил Аластор.       Наконец подал голос тот, кто молчал весь этот диалог.       — Он просто не хочет звать своего бывшего на свадьбу, Аластор, ничего важного, — сказал Корнелиус, не отрываясь от своего планшета.       — В смысле, разве Вала нам уже недостаточно?       — Прошу прощения?       — Он мне не бывший! — воскликнул Вокс и повернулся к сыну. — И откуда ты вообще об этом знаешь?       — Госпожа Кармайн болтлива, когда выпьет, а мне приходилось забирать её уйму раз. Она ужасно расстроена тем, что у вас с Маэстро ничего не вышло. Видимо, он мог бы тебя приручить.       — Какого чёрта с ней не так? — Вокс выглядел смертельно уязвлённым. — Поверить не могу. Она сплетничает обо мне, ну конечно! Самое захватывающее событие в её жизни — это когда Зестиал говорит ей «ты» вместо «вы»!       — Так он твой бывший? — уточнила Вельветт.       — Когда я его встретила, он определённо вёл себя как бывший, — вставила Чарли и быстро спряталась за платьями, чтобы Вокс снова в неё чем-нибудь не запустил.       — Он просто мой друг, господи!       — Вокс?.. — Аластор посмотрел на него, явно ожидая объяснений. — Поможешь мне во всём этом разобраться?       — Это ничто. Правда. Я просто не хочу, чтобы Маэстро или его район знали о свадьбе прямо сейчас.       — Прямо сейчас? Винсент, дорогой, у нас осталось десять дней… Люди и так уже вовсю сплетничают, на данном этапе это уже не совсем секрет, дорогой мой…       — Да, ну… я просто не хочу пока расхаживать там парадом.       — Он действительно твой бывший? Дело в этом?       — Нет! Он просто мой первый друг здесь… Вы все это знали.       — Тогда почему мы не посылаем ему приглашение?       — Я не хочу, чтобы мама узнала о нашей свадьбе!       Корнелиус наконец поднял глаза.       — Ма... Бабуля... О боже, это же всё объясняет! — он рассмеялся. — Господи, это так хорошо. Надо позвонить Дарлин.       — Заткнись, — огрызнулся Вокс, понимая, что им всем удалось вытянуть из него признание.       — Я всё ещё не понимаю…       Вокс спустился с платформы, на которую его поставила Вельветт, и сел рядом с ним.       — Любовь моя… У Маэстро… душа моей матери. Я не хочу видеть её на нашей свадьбе и не хочу, чтобы она знала обо мне хоть что-то, пока всё не закончится… так что, можем мы подождать до самой последней минуты, прежде чем приглашать Маэстро?       — У Маэстро душа бабушки? Всё лучше и лучше, расскажи нам ещё, пап, — Корнелиус улыбнулся. — Как это вышло?       — Она горькая старая женщина, которая до сих пор думает, что заслуживает всего внимания мира, поэтому продала ему душу и теперь играет в его самых любимых мюзиклах… — Вокс закатил глаза. — Ничего не изменилось, как видите… Великая Симона снова в деле.       — Погоди, Симона? — глаза Аластора сверкнули. — Звезда «Смешной девчонки»?       Вокс повернулся к нему.       — С каких это пор ты смотришь мюзиклы?       — Не смотрю, мне просто нравится именно этот, — ответил Аластор. — Это твоя мать?       — Да…       — Вокс, мы обязаны пригласить твою мать! — Аластор хихикнул. — Я должен с ней познакомиться! Пожалуйста… Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!       — О, Аластор… Ты не хочешь с ней знакомиться, — вставил Корнелиус. — Она та ещё стерва.       — Эй! — Вокс бросил взгляд на сына, но тут же кивнул. — Но он прав, она стерва, и я не хочу видеть её никогда больше.       — Но… она же твоя мать, ну же.       — Нет.       — Вы с Крисом помирились, может, и вы с...       — Аластор, я сказал «нет».

***

      — Ты хуже Валентино. На самом деле, ты — хуже всех, — ворчал Вокс, пока Аластор в десятый раз за вечер поправлял ему галстук.       — Ага, конечно, тогда не выходи за меня.       — Ты просто не можешь принять ответ «нет», верно?       — Верно.       Вокс фыркнул и отвернулся. Вот до чего он докатился. Он говорит «нет», а Аластор просто хлопает глазами и заставляет его чувствовать вину, приплетая собственную мать, которой не будет на их свадьбе, и Вокс просто ведётся на эту манипуляцию. Таков их брак. Аластор поправил ему галстук и притянул для поцелуя.       — Хватит дуться.       — Я перестану дуться, когда этот вечер закончится.       — Винсент, она твоя мать…       Да, его дорогая мать… Та самая женщина, которая заставила его ненавидеть себя и никогда не верить в чью-либо любовь. Он не хотел видеть её снова, но самое главное — он не хотел, чтобы она видела Аластора, а Аластор видел, как он разваливается на части перед ней. Она была злобной и желчной. Винсент пытался понять её, честное слово. Она всё-таки была его матерью. Ей пришлось в одиночку бежать с родины, потому что армия казнила всех мужчин в её семье, а мать и сёстры умерли от болезней. Ей пришлось нелегально пробираться в Америку, искать работу, даже не зная английского. Винсент понимал, как всё это могло сделать её недоверчивой к чужакам и заставить так яростно оберегать свою культуру.       Но он также помнил, как она не явилась ни на одно крещение его детей, потому что он позволил Памеле воспитывать их как южных баптистов, а не греческих ортодоксов, как того хотела мать. Он помнил, как она заставила его старшего брата расстаться с первой девушкой только потому, что та была еврейкой, а им «такое рядом с родословной не нужно».       Вокс почти передумал идти на этот ужин, когда спросил Аластора о религии и тот ответил: «католик». Худший ответ из возможных, серьёзно. Вокс убедил его притвориться протестантом и не вступать в религиозные дебаты, а лучше вообще избегать темы. Он чуть было не попросил Аластора не упоминать матери, что он чернокожий, но вовремя остановился.       Вокс поблагодарил Бога, когда лифт наконец остановился. Когда он позвонил Маэстро и попросил о встрече с матерью, тот предложил ужин. Прошло много времени с тех пор, как они все сидели за одним столом. И вот они здесь, в замке Маэстро.       Когда двери открылись, Аластор взял его под руку, и они вошли в обеденный зал. Маэстро заметил их и поднялся с распростёртыми объятиями.       — Наконец-то!       Он первым обнял Вокса и сказал:       — Давно не виделись, друг, ты обещал позвонить…       — Полагаю, это было связано с определённым условием, Маэстро, — вежливо ответил Вокс, высвобождаясь из объятий. Оверлорд кивнул. — Конечно… Но я всё равно буду ждать, как обычно. Прошло столько времени с тех пор, как мы собирались на ужин, ты постоянно мне отказываешь…       Чем дольше Маэстро держал руки на плечах Вокса, тем сильнее раздражался Аластор. Он откашлялся.       — Джентльмены, я всё ещё здесь или мне раствориться в тенях?       Маэстро повернулся к нему и кивнул.       — Добро пожаловать, Аластор. Прошу, проходите.       — Давайте все пройдём, — сказал Вокс, и они направились к столу. Маэстро всё ещё придерживал его за плечи. Внезапно Аластор начал чувствовать, что ему стоило послушать Вокса, когда тот говорил, что не хочет сюда идти. — Симона! Мой дорогой соловей! Смотри, кого я тебе привёл.       Грешница, сидевшая там со стаканом раки в руке, выглядела почти как человек, несмотря на тёмно-зелёную кожу и шипы на руках. Её причёска на первый взгляд казалась изящной укладкой, но при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что это целая копна розовых лепестков. Она повернулась к ним и улыбнулась.       — Наконец-то, ты заставил нас ждать, Винсент. Не очень вежливый поступок. — Она встала и скупо обняла Вокса. — Как ты поживаешь?       — Я в порядке, мам… А ты как?       — Как обычно, — она быстро отмахнулась от вопроса. — И кого это ты с собой привёл?       Вокс глубоко вдохнул и на выдохе представил ей Аластора.       — Мам, это Аластор. Радиодемон. Мой, э-э… друг.       — Вот как? Рада знакомству, сэр.       Аластор постарался не обижаться на такое скромное представление. Уж конечно, он был для Вокса кем-то большим, чем просто другом. Он взял руку Симоны и поцеловал её.       — Взаимно, мадам, — сказал он. — Должен признаться, я большой поклонник вашего творчества. Недавно я смотрел «Смешную девчонку»… это было очень трогательно.       — Какой очаровашка, — она ярко улыбнулась. — Садитесь, пожалуйста, я бы хотела послушать ещё.       Они сели, и нога Вокса начала нервно подёргиваться от стресса. Аластор положил руку ему на колено под столом, продолжая слушать женщину. Вокс ни капли не успокоился. Симона была безразлична к явному недовольству сына. Она повернулась к нему:       — Винсент… Я слышала о том, что случилось два года назад… как и все остальные… Ты довольно быстро встал на ноги. Построил ещё одну компанию и всё такое…       Это прозвучало чертовски похоже на комплимент. Но Вокс не смел надеяться. И мать доказала его правоту.       — Должна признаться, услышав, что партнёры тебя бросили, я думала, ты не справишься.       — Я построил Вокс.тек один, мам. Как и «Механику Вулкана».       — Конечно… но тебе довольно быстро понадобилась помощь, не так ли? Маэстро говорил мне, что ты предложил партнерство другому Оверлорду всего через десять лет…       Вокс хотел что-то сказать, но Симона пожала плечами.       — Но опять же, мы всегда были такими, вечно просили о помощи… — сказала она. — Так вот… после того как безумная проститутка обезглавила тебя, я думала, ты снова сменишь голову. Тебе эта ещё не надоела?       Вокс коснулся своего корпуса с неуверенностью, от которой не мог избавиться.       — Не говори так о Валентино… — пробормотал он. Он не мог защитить себя, у него не было на это воли, никогда не было.       — Да почему бы и нет? Уверена, Аластор и Маэстро здесь со мной согласятся. Этот Валентино, с которым ты связался, — не более чем расфуфыренный проститутка. — Она неодобрительно покачала головой. — Тебе следовало пожать руку Маэстро, пока была возможность; он мог бы дать тебе достойную жизнь вдали от тех извращений, среди которых ты обитаешь.       Вокс покраснел, а Аластор бросил взгляд на Маэстро, прежде чем снова повернуться к женщине.       — Что это значит?       Маэстро заговорил:       — Ничего особенного, Аластор, поверь мне. Дела давно минувших дней. После смерти наш дорогой Вокс прибыл сюда в поисках родителей, и я нашёл его подпевающим «Балканской девчонке». Позже я узнал, что это было самое популярное шоу моей дорогой Симоны при жизни. Мы быстро подружились, и я предложил Воксу продать мне душу в обмен на защиту и, разумеется, карьеру. В нём был тот же блеск, что и в его матери.       Симона фыркнула.       — Видел бы ты его сестру, Виктория всегда была в театре способнее Винсента.       — Ты пытался завладеть душой Вокса? — спросил Аластор, явно приходя в ярость. — Как ты можешь называть себя его другом после такого?       — Почему? Ты сделал вещи и похуже, а называешь себя… — глаза Маэстро переместились на Вокса, и он одарил его доброй улыбкой. — Его другом.       — Где отец? — внезапно спросил Вокс. — Он не придёт?       — Он должен быть здесь, — сказала Симона, и в её руке внезапно появилась цепь. Когда она дёрнула за неё, Вокс нахмурился. Его статика посылала сигналы стресса во все стороны. Спустя короткое время прилетел грешник. Он был похож на какую-то птицу. Мужчина подошёл и поцеловал Симону в щёку.       — Любовь моя…       — Добро пожаловать, дорогой… — сказала Симона. — Смотри, наш Винсент привёл гостя, чтобы нас познакомить.       Аластор встал и протянул руку.       — Здравствуйте, сэр, меня зовут Аластор. Друг вашего сына.       — Освальд Уиттман, — представился мужчина. — Разве вы не Радиодемон? Разве вы двое не ненавидите друг друга?       — Нет, — отрезал Вокс. — Раз уж ты здесь…       — Освальд… Дорогой мой, не мог бы ты принести мне ещё стакан? И у меня закончился арбуз…       — Сию минуту, красавица. — Освальд встал и улетел на кухню. Симона рассмеялась и посмотрела на Аластора. — Он всегда такой. Вечно суетится вокруг меня. Мне иногда кажется, что ему просто нравится заботиться обо мне.       Вокс со мной тоже такой, — счастливо подумал Аластор. Они такая милая пара, мы совсем как его родители. Наверняка это хороший знак для нашего брака. Мы тоже будем вместе столетия спустя!       Освальд быстро вернулся со всем, что просила Симона, и она быстро чмокнула его в щёку, а затем изящно вытерла губы пальцами.       — Если вы закончили, я бы хотел кое-что сказать.       — Винсент, неужели нельзя не портить нам настроение после ужина? — осадила его Симона.       — Вообще-то, мам, я бы хотел выложить это как можно скорее. — быстро проговорил Вокс. — Эм… В общем… Аластор мне не просто друг. Он мой жених, мы женимся через неделю.       — И что с того, ты теперь неженка? — спросил Освальд. — Должен был догадаться, ты всегда слишком интересовался искусством и всяким таким бесполезным хламом.       — Мама нас всех приучала к искусству!       — Только ты был повёрнут на этом.       — Ты хотел сказать — «увлечён».       — Единственное, чем тебе стоило быть увлечённым — это то, для чего ты даже не был пригоден. — Он покачал головой. — Ты провалил даже такое простое дело.       — Это не моё… — Вокс слегка усмехнулся, сдерживая подступающие слёзы. — Я больше не намерен вести с тобой этот разговор. Прошло больше века, и если ты до сих пор не вдупляешь, я завязываю с объяснениями.       — Что происходит?       Вокс не ответил Аластору.       — Я просто хотел признаться и покончить с этим. Я бисексуал, и я люблю этого человека. Я просто хотел вам это сказать. Вот и всё.       Симона кивнула.       — И к чему такая шумиха? — спросила она. — Я встречала полно гомосексуалов, ты не уникален в своём желании иметь мужчину, Винсент. Тебе нужно какое-то особое отношение или типа того?       — Нет, я просто… просто хотел, чтобы вы знали, только и всего.       — Ладно… Что мы должны делать с этой информацией — я не понимаю, но делай что хочешь, Винсент…       Вокс внезапно выглядел очень усталым. Он вздохнул.       — Да, я тоже не знаю, — согласился он. — Мы пришли, потому что хотели бы...       — Я просто хотел познакомиться с вами обоими. Вот и всё, — вмешался Аластор. Он больше не хотел приглашать этих людей на их свадьбу. Ужин ещё даже не начался, а Вокс уже выглядел избитым. Их день свадьбы должен был быть радостным и особенным. Он не хотел, чтобы Вокс был несчастен.       — Мы их не приглашаем?       — Боже, ни за что.

***

      — Он меня так бесит!       — Угу…       — В смысле… Он продал ей свою грёбаную душу! Что с ним не так? Почему он такой? Почему он был таким зверем со мной, но превращается в грёбаного щеночка, когда дело касается мамы?       — Ты прав…       — И он до сих пор злится на меня за то, что я не смог записаться в армию! Я был слеп как крот, ты, старый пердун! Это не я решал! Меня бы не взяли. Ты знал, что он заставлял меня пробовать трижды? Каждый раз под разными именами. И меня не взяли!       — Вокс… Ты в порядке?       Вокс перестал мерить шагами комнату и повернулся к Энджелу Дасту. Он нахмурился.       — А где Бакстер и Ниффти?       — Они свалили почти сразу, как ты начал распинаться про отца.       — Ха… А ты почему остался?       — Не знаю… — Энджел Даст пожал плечами. — Ты выглядел расстроенным.       — Что? Тебе типа не плевать?       — Не делай ситуацию более странной, чем она есть, — бросил Энджел. — Мы ведь всё ещё ненавидим друг друга, так?       — Я тебя не ненавижу, — Вокс пожал плечами. — Ты мне просто не нравишься, есть разница. Мне на тебя наплевать. Мне было абсолютно всё равно…       — Хм… Ну, а я тебя всё ещё ненавижу.       — Фальшивый хейтер, ты остался и выслушал меня.       — Ну допустим… — Энджел похлопал по месту рядом с собой. — Садись.       Вокс сел рядом, и Энджел вздохнул.       — Я думаю… твоя злость на отца оправдана. Из того, что я понял… из того, что ты мне тут час втирал… Твоя мать — та ещё стерва, а отец скорее позволит ей командовать собой, чем заступится за детей. Думаю, твой отец любит твою мать больше, чем тебя.       — Тоже мне новость…       — Послушай, родители не обязаны любить своих детей… Они обязаны только заботиться о них.       — Да мне насрать, заботился он или любил… Я просто… я ненавижу его лицемерие… Он толкает все эти пафосные речи о том, как быть мужиком, служить в армии, быть кормильцем… а когда дело доходит до моей матери, он выбрасывает всё это в помойку. Он стал её грёбаным рабом. Ждёт похвалы или хоть одного доброго взгляда в свою сторону… Мама его даже не любит, никто бы не стал так обращаться с любимым человеком, если бы чувства были искренними. Он просто выставляет себя дураком.       — Яблоко от яблони, да?       — Это ещё что должно значить?       — Ну… это ведь немного похоже на тебя и Аластора, не находишь?       — Нет…       — Хм… Из того, что мне рассказывал Вал… у тебя была фаза, когда ты отчаянно жаждал, чтобы Аластор тебя похвалил. В смысле, разве не Аластор убедил тебя на ту сделку в самом начале? Твоя нужда в одобрении сделала тебя слабым, уязвимым… и своего рода его рабом.       — Нет, нет, всё совсем не так… Я ни капли не похож на своего отца!       — Вокс, я этого не говорю. Я просто… думаю, ты всегда смотрел на него глазами ребёнка, и пока ты так старался не стать таким же отцом, как он… ты в итоге стал таким же мужем/парнем, как он? Такое случается…       — Нет… Чёрт, нет, — Вокс закрыл лицо руками. — Ты правда так думаешь? Я не такой как он… Я не могу быть… Аластор не такой как моя…       Энджел Даст фыркнул.       — Послушай, я просто делюсь наблюдениями. Поговори со своим мужиком и разберись в этом.       Вокс ушёл, ничего не сказав. Он материализовался там, где, как он знал, был Аластор — тот курил на балконе после ланча. Чего он не ожидал, так это увидеть Люцифера, курящего вместе с ним. Вокс нахмурился.       — Оставьте нас.       Люцифер повернулся к нему и хмыкнул.       — Остынь, я ничего не сделаю с твоим Бэмби.       Король оставил их одних, и Вокс просто обнял Аластора со спины, спрятав экран у него на шее.       — Энджел Даст был так груб со мной, — пробормотал он. — Сказал, что мы похожи на моих родителей.       — Разве нет? — весело отозвался Аластор. — Ну да, они козлы, но и мы тоже, Винсент. Я думаю, это хороший знак: мы, как и они, будем вместе вечно.       Вокс застыл за его спиной.       — Ха… Вообще-то, эм… Ал… — Он заставил мужчину развернуться и положил его руки на перила. — Если мы когда-нибудь станем такими как они, любовь моя… я либо покончу с собой, либо мы расстанемся.       — Чт... Почему?       — Потому что это, сука, отвратительно.       — То, что твой отец посвятил всего себя твоей матери и они счастливы — это отвратительно?       — Да, потому что это не взаимно, они не равны. Мой отец — чёртов раб этой женщины. Любовь сделала его слепым и жалким. Я не хочу, чтобы с нами когда-нибудь случилось подобное. Мы равны, мы относимся друг к другу с уважением и любовью. Мы не такие, как они, скажи мне, что это не так…       — Ну, если ты так ставишь вопрос… — Аластор кивнул. — Я просто подумал, раз уж у нас раньше было так же…       — Да, и это привело к тому, что я пытался нас всех взорвать, — Вокс подтвердил его слова. — Обещай мне, что ты не будешь как моя… о господи, я даже выговорить это не могу. Как моя мать…       — Обещаю, — Аластор кивнул и поцеловал его. — И спасибо, что поговорил со мной, а не стал дуться, как обычно.       — Эй! Терапия работает. Пожалуйста… — улыбнулся Вокс, забрал у него сигарету и глубоко затянулся. — О, и ты уже слышал что-нибудь от Пам? Она говорила, что у неё есть для меня сюрприз? К свадьбе?       — А, да, вообще-то. Сказала, что должна быть здесь завтра утром…       — Идеально, — кивнул Вокс. — У нас есть какие-нибудь дела на вечер?       — Сегодня должна прибыть партия цветов от Рози… — слова Аластора были прерваны поцелуем, когда язык Вокса скользнул между его губ. Демон-олень быстро сдался и обвил руками его шею, пока Вокс протиснул колено между его ног и прижал бедро к паху Аластора. Его жених издал тихий стон прямо ему в рот.       — Я так скучал.       — Я тоже.       — А не хочешь ли ты извиниться за то, что заставил меня знакомиться с родителями… прямо здесь, в нашей спальне, красавчик?       — Ты слишком быстро привыкаешь затаскивать меня в постель, Винсент.       — Привилегия того, кто носит твоё кольцо.

***

      — Так, выкладывай, какие песни ты выбрал, красавчик, — сказал Вокс, плюхнувшись на кровать. Аластор хихикнул и кивнул.       — Ну… на самом деле я сузил круг до трёх. Мне понравились ABBA после того, как ты заставил меня посмотреть «Mamma Mia», и мне приглянулась «Super Trouper» — та, что мы пели на свадьбе Чарли, так что я послушал и другие их песни. Мне нравятся «Take A Chance On Me», «Voulez-Vous» или «Fernando». Выбирай одну.       — О боже… Ладно, «Fernando» — сразу нет, это легко.       — Нет! Я хотел, чтобы ты выбрал «Fernando»! Выбери её, Винсент, это идеальная песня для нашего первого танца!       — Дорогой… милый… я не могу. Ты сам не захочешь, чтобы я её выбирал.       — Это ещё почему? Она же прямо как наша история.       — Может и так, но это уже наша с Валентино песня. Ну, была… В смысле… она у меня ассоциируется с ним, прости.       — Оу…       — Ну да, ты же знаешь, он умер в конце семидесятых, он обожает ABBA. Раньше заставлял меня слушать их без остановки.       — Что ж… Тогда никакой «Fernando»…       — Мне нравится «Take A Chance On Me». Как насчёт неё?       — Полагаю, сойдёт… — буркнул Аластор, всё ещё обиженно надув губы. — Этот чёртов мотылёк не только первым завладел твоей душой, но ещё и песню для моего первого танца забил.       Вокс рассмеялся, сгрёб его в охапку и обвил ногами.       — Ну, в итоге-то я достался тебе целиком и полностью. Вот что важно.       — Чертовски верно…

***

      — И тут они начали спорить, а мы с Чарли еле их растащили. Они такие дикие.       — Ну, сам виноват. Тебе не стоило предлагать Чарли быть твоим шафером, когда очевидно, что это работа для Вельветт. Конечно, Вельветт полезла в драку.       — Да, я знаю… Наверное, после того случая на острове я всё ещё… я до сих пор не могу вернуть то чувство уверенности в нашей дружбе, понимаешь…       — Ты справишься с этим… Как и мы.       — Надеюсь на это… — сказал Вокс и поцеловал его в висок, когда они вышли из лифта, чтобы позавтракать. Но не успели они сделать и четырёх шагов, как что-то врезалось Воксу в грудь и повалило его на пол. Аластор остолбенел от этой внезапной атаки и уставился на нападавшего, готовый прикончить его на месте.       — Доброе утро! Как тебе мой сюрприз, дорогуша? — радостно воскликнула Памела, удерживая Аластора от того, чтобы тот окончательно не превратился в монстра. Он перевёл взгляд с улыбающегося лица подруги на нападавшего и Вокса, который всё ещё лежал под ним.       Нападавшая села и потянула Вокса за воротник, заставляя его тоже сесть.       — О боже, Винни, ты умудрился стать ещё уродливее! — сказала она с южным акцентом и расхохоталась. — Мне нравится, это что, сенсорный экран? Это работает? — она принялась тыкать пальцем ему в лицо.       — Что? Кто ты, чёрт возьми, такая, женщина?! Слезь с меня! — заорал Вокс. — Тебе повезло, что Чарли не разрешает мне никого калечить в отеле, иначе...       Женщина фыркнула.       — Да брось! Будто ты когда-нибудь мог меня одолеть! Помнишь, как я надирала твою тощую задницу каждый раз, когда мы боролись, Винни?       Вокс несколько раз моргнул, разглядывая красивое лицо женщины. Она напоминала рыбу: Аластор определённо не видел у неё ног из-за парящей и вечно танцующей юбки, похожей на хвост, а между пальцами у неё были перепонки.       Карп Кои, — подумал Аластор, вспомнив рассказы Вокса.       Вокс схватил её за руки.       — Матерь божья… — пробормотал он. — Вики?       — Долго же до тебя доходило. Неудивительно, что ты в Аду, знаешь ли? Заслужил. Ты мог бы мне позвонить, придурок! Ты создал этот грёбаный телефон, но нет! Тебя, как обычно, волнует только то, куда ты пристраиваешь свой член, и ты позвонил только Пам! А как же я, а? Неужели я не заслужила...       Настала очередь Виктории быть поваленной на пол из-за атаки объятиями. Вокс хохотал.       — Господи, это ты! Ты выглядишь потрясающе! Я так скучал! Как ты... Как они... Они не могли просто так...       — Ну, со мной мой телохранитель, — сказала Виктория, обнимая брата. — И раз уж я месяцами умоляла Сэрафиму разрешить мне увидеться с тобой, а Эмили была так добра, что умоляла вместе со мной, чтобы я могла прийти на твою свадьбу… Вот она я!       Вокс рассмеялся и, чисто на рефлексах, протянул ей руку. Виктория приняла её и тоже поднялась. Он всё ещё не мог перестать смеяться.       — Ты мне костюм испортила.       — Купишь новый, — отмахнулась Виктория. — Так, и где мой будущий зять?