Ты меня не помнишь, а я не забуду

Название песни: Chiquitita – ABBA

Chiquitita, tell me the truth

I'm a shoulder you can cry on

Your best friend, I'm the one you must rely on

You were always sure of yourself

Now I see you've broken a feather

I hope we can patch it up together

      Чарли глубоко вздохнула и выдохнула. Сделай это ради Вокса, сделай это ради Аластора, они заслуживают счастья. Она повернулась к Эмили и улыбнулась:       — Ты же предупредила её, что я приду, верно?       — Да, я сказала, что с ней хочет поговорить посол из Ада.       — Звучит как-то пугающе, Эмили.       — Я совсем не это имела в виду!       — Знаю, знаю. Просто... люди могут побаиваться послов из Ада, окей?       — Принято.       — Отлично. А теперь... не могла бы ты оставить нас наедине?       — Надеюсь, она согласится.       Эмили ушла, и Чарли постучала в дверь. Ей открыла женщина-Победитель с оленьими чертами. Сходство было поразительным. Это было всё равно что смотреть на Аластора, но вместо красного и чёрного — розовый и нежно-жёлтый.       — Здравствуйте! Меня зовут Чарли, я... я посол из Ада.       Женщина кивнула.       — Я понимаю, — сказала она и протянула запястья. — Я не буду поднимать шума, мы можем идти.       — Шума из-за чего?       — Разве вы здесь не для того, чтобы забрать меня в Ад?       — Что? Нет, нет, конечно нет! — Чарли нервно рассмеялась. — Я здесь, чтобы кое о чём вас попросить, мэм.       — О чём же?       — Мы можем поговорить внутри?       — Ой! Да, конечно. Простите меня, пожалуйста, проходите.       Чарли вошла и осмотрела домик. Он был таким милым и уютным.       — У вас чудесный дом.       — Спасибо, — ответила она. — Хотите чего-нибудь поесть? Выпить?       — Нет, спасибо, — Чарли присела туда, куда указала Победительница. — Гм... почему вы решили, что я здесь, чтобы забрать вас? И почему вы готовы были пойти?       — У меня... у меня есть грехи, сожаления... Я думала, если грешники могут попадать сюда и в системе бывают ошибки... значит, мне тоже место там, внизу.       — Какие грехи? — не удержалась от вопроса Чарли. Из всех тех мелочей, что она слышала от Аластора за эти годы, его мать была ангелом.       — Я... я бросила своего сына, своего мальчика. Его использовали, им манипулировали дурные люди, а я... я винила его! Я не пыталась спасти его от них. Я обвинила его и оставила одного, выгнала из дома. Он пытался снова связаться со мной, но я не приняла его руки. Это моя вина, что он так глубоко погряз в грехах, в этой темноте. Будь я хорошей матерью, если бы я не испугалась... — Женщина заплакала, и Чарли тут же обняла её.       — Нет, нет, не думайте так, миссис Хартфельт, прошу вас. Ваш сын любит вас, он скучает по вам каждый день, обещаю. Он ни в чём вас не винит, и вы тоже не должны!       Женщина отстранилась от Чарли.       — Что? Мой... Вы знаете моего сына? Моего Алекса?       — Да... Хотя сейчас он называет себя Аластором.       — Псевдоним для его радиошоу... — Женщина улыбнулась. — Он... он в порядке? Его пытают? Вы можете забрать его в свой отель, Чарли? Пожалуйста, я обещаю вам, он хороший мальчик, он всегда меня слушается, он может быть таким милым. Он может заслужить Рай. Поверьте мне.       — С ним всё хорошо, он в норме. Вообще-то, он помогает мне с отелем.       — О! Он всегда так охотно помогал людям, мой милый мальчик.       — Что ж... вы даже не представляете, какое облегчение я чувствую. Я на мгновение испугалась, что вы... что вы всё ещё злитесь на него. Это всё упрощает.       — Что именно упрощает, дорогая?       — Аластор... он... Он женится.       — О! — Она выглядела так, будто снова сейчас расплачется. — Как её зовут?       — Насчёт этого... Он женится на мужчине...       — О... Что ж... это неожиданно... но, с другой стороны, у моего мальчика никогда не было девушки, так что, может, он всегда был таким, а я и не понимала... Ну тогда, как его имя?       — Вокс.       — Какое приятное имя.       — На самом деле, это он уговорил меня прийти к вам. Он хочет пригласить вас на их свадьбу. Конечно, нам нужно было убедиться, что вы не против того, что Аластор — грешник и гей.       — Я не против! Я не против, он мой мальчик, конечно я не против! — радостно воскликнула она. — Но... как же я попаду... туда?       — Технические формальности, миссис Хартфелт, это предоставьте мне.

***

      — Ты прямо светишься.       Вокс хихикнул и кивнул, закончив разговор с Чарли. У них всё получилось. Мать Аластора, Донна, приедет на свадьбу.       — Слушай... я тут кое-что сделал после нашего разговора, и это немного за гранью. Если решишь, что это перебор, просто вспомни, кто я такой, любовь моя, ладно? Я экстремальный человек и всегда таким буду. Не забудь, что ты меня любишь, окей?       — Ты меня пугаешь. Что ты натворил?       — Я принёс свадебный подарок.       — Винсент, меньше чем через двадцать четыре часа мы женимся, что ты сделал?       — Просто... не злись на меня. Думаю, тебе понравится.       — Что ты сделал?       Вокс не ответил, а просто телепортировался из комнаты. Аластор закатил глаза и подошёл к двери. Когда он её открыл, то сначала подумал, что смотрит в зеркало — очень странное, меняющее цвета зеркало. Но тут его «отражение» обняло его, и он впал в ступор. Он посмотрел на Чарли, которая выглядела такой же возбуждённой, как и Вокс.       — Мы экстремальные люди, Аластор, не забывай, что ты нас любишь! — крикнула она, прежде чем сбежать по лестнице.       Отражение перестало его обнимать и взяло за плечи.       — Посмотри на себя... С длинными волосами... — Она тихо рассмеялась. — Всегда такой красавец, мой милый мальчик.       Аластор нахмурился, его улыбка мгновенно исчезла.       — Ма... Мама?       Женщина кивнула.       — Алекс?       Аластор отстранился и спрятался в комнате, быстро захлопнув дверь. Сердце колотилось слишком быстро. Этого не может быть. Его матери здесь нет. Её нет в Аду. Не может быть.       — Ал? Ты в порядке?       — Это твоих рук дело?       — Да. Ты не говорил, что не хочешь видеть мать на нашей свадьбе, поэтому я привёл её сюда.       — Как ты мог?!       — Она твоя мать, и она вообще-то милая. Поговори с ней.       — Я не могу!       В дверь постучали.       — Алекс? Дорогой мой? Открой дверь, пожалуйста.       Аластор не доверял своему голосу. Он сел у двери и закрыл глаза, словно это был кошмар, который скоро закончится.       — Алекс? Я проделала такой путь, мой мальчик. Даже если... если ты не хочешь со мной говорить... хотя бы дай мне на тебя посмотреть. Я скучала по тебе. Знаю, ты обижен на меня, но, пожалуйста... пожалуйста, дай мне всё исправить...       Аластор открыл глаза. О чём это она? «Исправить»? Он встал, снова открыл дверь и впустил её внутрь.       — Ты не сделала ничего плохого, мам...       Она покачала головой.       — Я оставила тебя одного, я не должна была...       — Ты видела, как я зарезал человека и смеялся при этом, мам. Ты всё правильно сделала. Я был... я и есть... монстр.       — Как ты мог? Тот человек был нашим соседом! — Донна отступила назад, когда Аластор попытался подойти.       — Он отпускал грубые комментарии в твой адрес! — взмолился он, до смерти напуганный тем, что мать знает, чем он занимался в свободное время.       — Мне всё равно! Людей убивать нельзя! За это попадают в Ад!       — Мама... — Аластор попытался помешать ей убежать, он хотел обнять её, успокоить и её, и себя. Но женщина вздрогнула и вцепилась в своё красивое бежевое пальто, на котором теперь остались кровавые отпечатки ладоней Аластора.       — Не трогай меня, чудовище.       Донна быстро затрясла головой.       — Я была не права. Мне не следовало... Господи, ты же мой малыш Алекс. Признаю, я... я тогда испугалась тебя...       Аластор всхлипнул, и мать взяла его лицо в свои ладони.       — Прости меня.       — Прости, что напугал тебя, — всхлипнул Аластор. — Я просто... я хотел тебя защитить, он говорил о... о том, какая ты... — Он злобно поморщился от воспоминаний. Будь его воля, он бы убил того человека снова за такие слова о матери.       — Я знаю, мой малыш, знаю... — сказала она. — Ты сделал это только ради моей чести, я знаю.       — Мам, я... я... я убивал людей. Не только его.       — Я знаю.       — Иногда просто потому, что они на меня не так смотрели. Во мне было столько ярости и... я заключил сделку, я продал свою душу. Я стал беспощадным, я был жесток с людьми в Аду, я пытал их. Я даже больше не грешник, я скорее демон... я монстр. Я больше не... твой Алекс...       — Мне всё равно... — сказала она. — Ты всегда будешь моим Алексом, моим милым мальчиком. Какую бы ошибку ты ни совершил... я больше тебя не брошу. Я буду рядом, я помогу тебе стать лучше.       — Мам, я не могу стать лучше.       — Можешь, я знаю, что можешь, — настаивала она. — У меня впереди целая вечность с тобой, я смогу тебя убедить.       Аластор наконец слабо улыбнулся.       — Ты останешься?       — Ну, Чарли сказала, что я не могу остаться насовсем, но могу навещать? Я знаю, что здесь бывает одна Победительница. Её муж напал на Небеса, Алекс. Это было так страшно. С нами не было нашего защитника Адама. Ты должен держаться подальше от таких людей, хорошо? Они плохо на тебя влияют, я не позволю таким людям снова манипулировать тобой.       — Ах... Да... Мам, нам нужно поговорить, — выдохнул Аластор.       — Конечно, дорогой... Но сначала... — Она раскрыла объятия, и Аластор на мгновение замер. Мать улыбалась ему так нежно; её руки были открыты, и это объятие казалось в тот момент чем-то запредельно сладким. Она ведь не отпрянет снова? Имею ли я вообще право обнимать её? Я — порочный манипулятор, торговец душами и убийца. Я приношу боль всему, к чему прикасаюсь. Я не могу...       — Ты в порядке?       Аластор не смог ответить Воксу, хотя знал, что его жених чувствует зашкаливающий уровень стресса.       — Я люблю тебя.       Аластор вздохнул. За всю его жизнь и посмертие Вокс был тем человеком, которому он причинил больше всего боли. Никто не знал Аластора-демона лучше, чем он. И всё же он любил его. Может, я и впрямь достоин прощения. Он подхватил мать на руки и с лёгкостью приподнял. Он уткнулся лицом ей в грудь, как делал в детстве. Он был выше и шире неё, но никогда в жизни Аластор не чувствовал себя таким маленьким. Он пытался снова уместиться в её объятиях. Сам того не замечая, он ткнулся носом ей в плечо и замурлыкал. Он снова был её милым мальчиком.

***

      Аластор не мог сдержать расслабленную улыбку и мурлыканье, пока мать гладила его по волосам и перебирала пальцами его ушки. Он скучал по этому ощущению — положить голову ей на колени; здесь было безопасно, здесь он был под защитой. Они разговаривали, точнее, Аластор изливал ей душу. Он рыдал, икал, дрожал, а мать баюкала его, проходя через всё это вместе с ним. Когда они закончили, Аластор почувствовал, как огромный груз свалился с его плеч. Он снова ощутил себя тем беззаботным мальчишкой. Он крепче обнял ноги матери.       — Алекс?       — Да, мам? — Аластор поднял голову и послушно посмотрел на неё.       — Чарли кое-что мне сказала... насчёт твоей свадьбы? Ты так и не рассказал мне об этом счастливчике... — Донна улыбнулась. — Я могу с ним познакомиться?       — Мам... Да, вообще-то, ты можешь с ним встретиться, — ответил Аластор. Он мог бы вывалить на неё каждое убийство и пытку, которые совершил, но всё ещё стеснялся рассказывать об отношениях с Воксом. Ему было стыдно. Он знал, что человек, который должен был быть его отцом, разбил ей сердце и бросил одну. Не решит ли она, что он такой же? Не разочаруется ли? Аластор не хотел быть похожим на отца. Он должен быть лучше.       — Вокс? Дорогой, заглянешь к нам в комнату?       — Ал? Да, конечно. Ты в норме?       — Более чем. Пожалуйста, заходи.       Донна наблюдала за ним.       — Ты время от времени так делаешь. Что это?       — Что именно, мам?       — Ты жужжишь, дорогой мой.       — А, это... — Аластор улыбнулся. — Мы с Воксом можем общаться через наши частоты. Я — Радиодемон, а он — Теледемон.       — Ну не мило ли... Выходит, вы двое вроде как родственные души, не так ли?       — Так и есть... — Аластор густо покраснел. — Только не говори ему об этом, я и так тешу его эго чаще, чем следовало бы.       Донна рассмеялась и ласково погладила его по щеке.       — Так радостно видеть тебя счастливым и влюблённым, Алекс. Я никогда тебя таким не видела. Нужно поблагодарить этого Вокса, верно?       — Мам, я же только что просил — не подпитывай его эго, он становится невыносимо заносчивым. Мне же потом с ним разбираться.       Донна снова рассмеялась и кивнула.       — Хорошо... Не буду хвалить твоего жениха.       В дверь постучали. Аластор улыбнулся и встал, чтобы открыть. Вокс выглядел крайне дёрганным.       — Ты в порядке?       — В порядке.       — И ты на меня не злишься?       — О, я злюсь, но всё закончилось хорошо, так что, полагаю, я тебя прощаю...       — Фантастика!       — И моя мать хочет с тобой познакомиться.       — Окей... Мне нужно знать что-то особенное?       — Гм... нет? Вроде бы. — Аластор втащил его внутрь и подвёл к матери. — Мам, это Вокс, мой же...       Не успел он закончить, как Донна задвинула его себе за спину и яростно зарычала. Это выглядело странно, учитывая, что Аластор был на добрую голову выше неё и она ни черта его не закрывала. Она выставила руку вперёд, будто удерживая Аластора позади.       — Ты... — выплюнула она с яростью в глазах, глядя на Вокса.       Вокс покраснел, и Аластор почувствовал, как тревога жениха ползёт вверх. Он попытался его успокоить, но поведение матери не помогало.       — Мам... Ты что творишь?       — Это он напал на Небеса, Алекс! Он опасен!       Аластор едва сдержал смешок. Вокс покраснел ещё гуще.       — Я-я прошу прощения за это... я не собирался...       — Что? Причинять вред Победителям?       — Я не собирался...       — Ну да, конечно, ты просто собирался их поработить.       — Ал, не помогаешь! Твоя мама меня ненавидит!       Аластор взял её за плечи.       — Мам... Это мой жених. Мне не нужно, чтобы ты защищала меня от него.       Донна обернулась к нему:       — Ты с ума сошёл? Он планировал геноцид в Раю! Это не то же самое, что твои два-три убийства, Алекс!       — Мам, он пытался произвести на меня впечатление. Честно, его планом не было истребление всех Победителей.       — Произвести впечатление?       — Да, я был его пленником и...       — Ты держал моего сына в плену? — Женщина зарычала на Вокса. Вокс мечтал только об одном — провалиться сквозь землю.       — Мам, ты выслушаешь меня? Я сдался добровольно, — объяснил Аластор. — И мы были... ну, мы и до этого были друзьями. Я доверял ему, знал, что он не обидит меня, и он не обидел.       — Я бил тебя током.       — Ты же знаешь, мне это нравится.       — Зачем тебе было сдаваться этому порочному человеку, Алекс, я не понимаю.       — Потому что я был один... — признался Аластор. — Мне было больно, я был одинок, и никто бы мне не помог, но я знал, что Вокс поможет. И он помог. Все его планы стать сильнее, захватить Небеса — всё это помогло мне разорвать сделку за мою душу. Я получил свободу, мама, благодаря ему. — Он посмотрел на Вокса. — Потому что он влюблён в меня и сделает что угодно, чтобы впечатлить меня. Что угодно, лишь бы я сказал, что горжусь им. И я горжусь...       Вокс немного успокоился, но Победительница между ними всё ещё его пугала. Он знал, что ему нужно одобрение этой женщины.       — Давай проясним... Ты заключил сделку с кем-то, чтобы стать сильнейшим грешником, так?       — Да.       — Но это стало невыносимым, и ты захотел свободы вместо силы. И ты пошёл к своему старому другу.       — На тот момент мы были врагами.       — Почему?       — Ну, я... я вроде как... — Я бросил его, когда всё стало слишком серьёзно, и разбил ему сердце точно так же, как отец поступил с тобой.       — У нас были разногласия, у вашего сына не такое видение мира, как у меня. Мы просто разошлись, — вставил Вокс. — И я имею в виду... радио и видео... естественные соперники, разве нет?       — Полагаю, что так... — произнесла Донна, а Аластор посмотрел на Вокса печальными глазами: тот так старательно сглаживал углы их ссоры ради него. Чтобы он не выглядел плохо перед матерью. Он сглотнул. — Вообще-то я... я был с ним слишком резок.       — Что я вполне заслужил.       — Нет. Нет, он этого не заслуживал. Я испугался любви и зависимости от кого-то, поэтому полностью его оттолкнул, — наконец признался Аластор. — Мы воссоединились только спустя шесть десятилетий.       — И что он сделал?       — Просто попросил меня быть чем-то большим, чем мы были... — сказал Аластор. — А я... я испугался.       Донна вздохнула. Она помнила, когда впервые услышала это оправдание. Это было после рождения их сына. Они были беглецами; её родители хотели, чтобы она отказалась от ребёнка и оборвала все связи с отцом Аластора. И вот одной ночью Донна собрала самое необходимое и сбежала с ним. Они поселились в Луизиане, в маленьком городке, где их никто не знал. Она спросила его, когда они поженятся, и он опешил. Наверное, она задавала этот вопрос много раз за эти годы, пока одним утром не обнаружила, что вторая половина кровати и половина шкафа пусты.       Она сглотнула.       — Это был некрасивый поступок, Алекс.       — Я знаю, — сказал Аластор, готовый молить о прощении, но она заговорила снова.       — Но ты ведь исправил свою ошибку? Иначе он бы не вышел замуж за тебя, верно?       — Исправил, — быстро ответил Вокс. — И я тоже был неправ. Я был слишком зол и обижен после всего, я тоже причинил ему боль.       — И я простил его.       Донна отступила, выпуская Аластора из-за спины.       — Ну, тогда, полагаю... мне больше нечего сказать... Раз уж вы любите друг друга и всё такое...       — О да!       — Это ты завтра должен сказать, красавчик, — вставил Вокс, пытаясь разрядить обстановку, и это сработало. Они немного посмеялись. Донна протянула руку.       — Раз мой сын не против тебя... я тоже постараюсь. Я Донна Хартфелт, мать Алекса.       Вокс схватил её руку и с готовностью пожал.       — Меня зовут Вокс. Или Винсент Уиттман. Как вам будет угодно, мэм.       Когда он попытался отпустить руку, Донна сжала её крепче.       — Погоди... Уиттман? Ты тот самый телеведущий? Тот, что с викториной и... о, документалки! Про акул! Тебя же ещё по новостям показывали! — воскликнула она в восторге, оглядывая его с ног до головы. — Что случилось? Ты же был ангелом.       — Ну, я просто хотел, чтобы люди так думали... — усмехнулся Вокс. — Так... вам хотя бы нравились мои шоу?       — Я обожала твои шоу! Ни одного выпуска не пропустила! — призналась Донна. — Больше всего мне нравилась викторина. Я всегда знала ответы лучше участников. Знаешь, я всегда мечтала там оказаться...       — Я могу это устроить... Если захотите.       — Посмотрим, мистер Уиттман.       — Прошу вас... Я завтра выхожу замуж на вашего сына, миссис Хартфелт, можете называть меня по имени, — сказал он. — Вы голодны? Как насчёт того, чтобы заглянуть в ресторан отеля и чем-нибудь перекусить?       — Это было бы чудесно, дорогой, — согласилась Донна. Вокс кивнул: — Отлично, тогда я закажу нам столик... — Он тут же телепортировался, и Победительница поспешно схватила Аластора за руку. — Ты выходишь замуж за знаменитость?       — Пару минут назад он был «геноцидником», нет?       — Одно другому не мешает... Но он же ещё и Винсент Уиттман! — Донна хихикнула. — Я точно знаю, что некоторые из моих медсестёр хранили его автографы прямо в лифчи...       — Так, мам, хватит, — Аластор густо покраснел. — Мне не нужно этого знать.

***

      — Я убью Вельветт за то, что она сделала с моей матерью.       — Эй! Ты сам этого хотел. Лют может здесь находиться, но если все узнают, что твоя мать на свадьбе — это будет опасно. По-моему, она отлично справилась.       Аластор продолжал танцевать со своим теперь уже мужем и наконец заставил себя отвести взгляд от своей милой и невинной матери, которую загримировали под грешницу. Аластору это зрелище претило. Он фыркнул и прижался щекой к плечу Вокса. Теледемон рассмеялся.       — Не будь ребёнком, — прошептал он. — И перестань вести себя так мило, не то нам придётся прервать эту свадьбу пораньше.       — Я только за, пошли, — Аластор перехватил его руку и попытался уйти с танцпола, но Вокс втянул его обратно.       — Мистер, вы заставили нас подготовить свадьбу за три недели, так что будем наслаждаться до последней секунды.       — Я заставил нас пожениться через три недели, а вся эта свадебная суета — дело твоих рук и Вельветт.       — Но разве тут не здорово? — Вокс хмыкнул. — Прямо хочется развестись с тобой, чтобы сыграть вторую свадьбу.       — Мы не замужем и часа, а ты уже хочешь развода. Неужели я так плох?       — Ты идеален, — сказал Вокс и, отклонив его назад, медленно поцеловал в грудь. Аластор покраснел и рассмеялся, когда Вокс снова его выпрямил. — Я люблю тебя.       — Я люблю тебя сильнее.       Аластор счастливо вздохнул и закрыл глаза, снова прислонившись к Воксу. Он понял, что мог бы стоять так вечно. Это было похоже на сон. Они действительно женаты! Теперь Аластор чувствовал не просто статику Вокса, но и то, как сила его души танцует внутри него самого. Это было такое знакомое, родное чувство. Ещё он влюбился в новую тяжесть на своём пальце — кольцо, которое принёс Shock.wav и которое Вокс надел ему после клятвы. Аластор изо всех сил старался не расплакаться. Вокс, конечно, не был таким гордым — он вовсю размазывал слёзы, стоило Аластору начать свою речь.       Свадьба прошла чудесно. Через какое-то время Аластор вежливо выставил тех, кого пригласили только из чувства долга, и остался в кругу друзей и семьи. Воксу казалось, что они не покидали танцпол часами. Они оба играли в «гляделки», и никто не собирался сдаваться. Они танцевали под все песни ABBA, а в какой-то момент Вокс даже начал подпевать Аластору, чем заставил его хохотать. Когда последний альбом наконец закончился и Вокс жадно поцеловал своего новоиспечённого мужа под аплодисменты гостей, Валентино поднялся со стула и направился к выходу из гостиничного сада. Его дрожащие руки с трудом удерживали сигарету. Он кое-как прикурил и глубоко затянулся, чтобы одурманить мозг и унять сердце. Это была пытка: пытаться радоваться за Вокса было выше его сил. Он просто не мог — он не был «выше этого» и совершенно не умел отпускать. Но это... это ранило по-настоящему, растаптывая каждую его маленькую надежду. Вокс поставил все песни ABBA, кроме той, что была их песней. И он танцевал с Аластором.       Вал посмотрел на огни города и присел на скамейку.       — There was something in the air that night. The stars were bright, Fernando... — пробормотал он себе под нос без всякой мелодии или ритма. Он начал слегка покачиваться в одиночестве. — They were shining there for you and me, for liberty, Fernando...       Он глубоко затянулся сигаретой и закрыл глаза, когда слёзы всё же потекли.       — Though I never thought that we could lose. There's no regret. If I had to do the same again I would, my friend, Fernando...       Он допел их песню сам для себя и решил, что когда сигарета догорит, он начнёт двигаться дальше.       Он просто не знал, как...       — Валентино? Можно присесть?       Демон-мотылёк открыл глаза и посмотрел направо. Там стояла принцесса, на плечи которой был накинут жакет её жены. Она доброжелательно улыбалась.       — Валяй.       Чарли села рядом.       — Ты как?       — Буду в норме... когда-нибудь.       — Знаешь... я очень долго тебя ненавидела. За то, что ты делал с Энджелом.       Валентино хмыкнул и отвернулся. Это было последнее, о чём он хотел сейчас говорить. Чарли кивнула.       — Если честно, часть меня всё ещё тебя ненавидит. Не думаю, что когда-нибудь прощу тебя за домогательства ко мне или за насилие над моим другом.       — Твой друг сам продал душу...       — Я не договорила, — резко перебила Чарли, и Валентино замолчал. Она вздохнула. — Я просто... если тебе когда-нибудь нужно будет выговориться... если захочешь оставить в прошлом Вокса и другие свои проблемы — а видит Бог, их у тебя полно... двери Отеля для тебя открыты.       — Ты шутишь?       — Я сказала Воксу, что верю — любой может искупить вину. Тебе не обязательно делать это своей целью. Если захочешь, просто загляни, и я найду тебе терапевта. Вы просто... будете разговаривать. Тебе станет легче, — Чарли поднялась. — Я просто хотела это сказать. Вот и всё.       — Энджел не захочет видеть меня в отеле.       — Тогда будешь общаться с терапевтом в другом месте. Исцеление начинается внутри тебя, а не только под крышей Отеля.       Валентино посмотрел на неё и слабо улыбнулся.       — Вокс на тебя влияет, — сказал он наконец. — Иногда ты говоришь совсем как он, даже путаешь меня.       Чарли улыбнулась.       — Спасибо за комплимент.

***

      Вокс был прав. Было забавно, когда Энджел Даст сделал предложение Хаску прямо на их свадьбе. Цепная реакция. Аластор был слегка расстроен, так как на колено опустился не Хаск. Теперь ему придётся платить Воксу.       Пока все поздравляли новоиспечённых женихов, Вокс втихаря подкармливал Shock.wav мясом грешников, приготовленным для Аластора. В этот момент кто-то коснулся его плеча. Мужчина подскочил:       — Он сам их взял, Аластор, клянусь! — Но, обернувшись, он увидел кое-кого другого. Его брови взлетели вверх. — Ого... Кто бы мог подумать, что ты можешь быть похожа на женщину, Лют...       — Заткнись, — она покраснела и попыталась казаться меньше в платье, на котором настояла Виктория. Она даже позволила Победительнице нанести ей макияж. — Нам надо поговорить, я улетаю сегодня ночью.       — Знаю, наконец-то, да? — рассмеялся Вокс и кинул Shock.wav ногу. Лют схватила его за руку. — Пожалуйста... Поговори со мной.       Её умоляющий голос и глаза были убедительны. Вокс вздохнул.       — Ладно, валяй. Пошли. — Он взял её за руку и вывел на танцпол в самую гущу людей. Под недоуменными взглядами грешников они начали медленный танец. — Ты что творишь?       — Разговариваю с тобой там, где люди нас не поймут превратно, — объяснил Вокс. — Или ты предпочитаешь, чтобы нас увидели в тёмном углу?       — Пожалуй, нет...       — Ну? Говори.       — Где он?       Вокс посмотрел в её золотые глаза.       — Ты же знаешь, я не могу тебе сказать, — улыбнулся он. — Ты сама там была, когда Адам взял с меня обещание, что я не выдам его местонахождение. Только я и Адам можем это знать.       — Пожалуйста, я должна знать. Мне нужно его увидеть.       — И что ты сделаешь? Всё кончено, неужели ты не понимаешь? Война окончена, Чарли наладила потрясающий диалог между Раем и Адом. Если вытащить его сейчас — это никому не пойдёт на пользу. Он не сможет тебе помочь.       — Ты не понимаешь, есть вещи, которых ты не знаешь... Грядёт что-то, Вокс, что-то масштабное, и... ты единственный, кто, как я верю, сможет меня понять... — призналась Лют. — Ты получил свой счастливый финал, а я — нет. И не смогу. Так дай мне хотя бы свершить месть. Пожалуйста, скажи, где он...       Вокс вздохнул.       — Не скажу. Я дал обещание и не нарушу его. Это меньшее, что я могу сделать.       Лют фыркнула.       — Ты не понимаешь… это была бы не только моя месть.       — Лют, с меня хватит, — отрезал Вокс, когда песня закончилась. Он отпустил её. — Я не стану тебе помогать.       — Ты и сам можешь остаться в выигрыше! — выпалила Лют, уже не в силах сдерживать голос. — Неужели ты сам не хочешь отомстить?       — Отомстить за что, маньячка ты недоделанная? — рассмеялся Вокс, отходя в сторону. — У меня ни с кем нет проблем!       — А ты никогда не задумывался, как мы так легко нашли дом твоих детей? — бросила Лют ему в спину, заставив его замереть. Он не обернулся, но она сама подошла к нему. — Будто нам просто дали адрес… Будто нам отдали прямой приказ.       — О чём ты вообще болтаешь? — Вокс развернулся, его лицо исказилось от гнева.       — Твоя обожаемая королева Лилит… Она присутствовала, когда принималось решение об Истреблениях. Она сама пришла к Адаму и лично попросила его избавить тебя от любых «отвлекающих факторов», которые мешают твоей миссии.       Вокс сглотнул. Его миссия…       — Это она нас послала… — продолжала Лют. — Ей было почти скучно, когда она отдавала приказ казнить твоих детей, а теперь ты нянчишься с её дочерью. Разве ты не хочешь мести? Разве это не «око за око»?       — Чарли ни в чём не виновата…       — А твои дети были виноваты? — парировала Лют. — Адам был милостив к тебе. Он согласился на сделку, он уважал тебя и твою семью куда больше, чем Лилит. Разве ты не должен быть на его стороне?       — Стороны Адама больше не существует! — яростно крикнул Вокс. — Не… не смей пудрить мне мозги.       — Ты знаешь, как со мной связаться. Я буду ждать твоего решения. И я знаю, что ты сделаешь правильный выбор.