Не могу поверить

Будильник давно прозвенел, но Эдди не мог понять одну странную, казалось бы, глупую, но при этом разумную вещь. Ведь именно с этого дня начинался его день. Соня Каспбрак всегда вставала рано и будила Эдди раньше будильника. Но почему сегодня она этого не сделала? Чутьё подсказывало, что день будет ужасным, и тревога с каждой минутой лишь усиливалась. Каспбрак ненавидел такие дни, когда внутренний голос кричал о надвигающейся опасности. — Поспорим, Генри, — устало выдохнул он, глядя на своё отражение. Но ничего необычного не происходило, словно весь страх и тревога были выдумкой астматика. Оглядываясь по сторонам, Эдди заметил на объявленной доске рекламу их клуба, в который им предстояло вступать в пятницу. Клуб был обычным, с рассказами разных шуток и легкой, почти домашней атмосферой. Эдди, разумеется, не мог выйти на сцену — уверенности в себе у него не было совсем. Поэтому Беверли устроила так, чтобы он помогал другими делами, оставаясь вне поля зрения публики, словно скрытый от сцены помощник. И это было идеально для Эдди. Такая роль ему подходила как нельзя лучше. Казалось, Каспбрак родился для того, чтобы оставаться за кулисами, чтобы не выходить перед кем-то на сцену. Даже простая презентация давалась ему с трудом: руки дрожали, голос сбивался, а он сам выглядел нелепо и неуверенно. И нет, он вовсе не был стеснительным. Просто в голове постоянно роились мысли — самые разные, но почти всегда негативные. «А если не получится? А если оценка будет плохой? А если всё пойдёт не так?» — эти вопросы не давали покоя. Тревога. Вот что мешало ему больше всего. И это злило Эдди, ведь часто ему говорили, что он умный парень — даже слишком умный. Но что толку, если он не умеет защищать свои презентации и выступать перед людьми? Будь он кем-то другим, что-то подсказывало, преподаватели без колебаний снизили бы ему оценку. Поэтому в этом году, на втором курсе, Эдди принял твёрдое решение: хватит вести себя как трус. Астматик обязан добиться успеха. Чего бы это ни стоило — даже если придётся краснеть до корней волос и мечтать провалиться сквозь землю от стыда. Он сделает это. И на тревогу обращать внимания не станет. — Так-так, выступление в два часа, ага, — неожиданно хмыкнул Ричи, оказавшись позади Эдди и задумчиво разглядывая объявление. Вот оно. Вот оно! То самое дурное предчувствие. Он тревожился не просто так — он знал, что этот Тозиер заговорит с ним. Знал! Иногда Эдди даже казалось, что у него есть сверхспособности. Возможно, не такие впечатляющие, как у супергероев, но всё же. — Мм, я, кажется, говорил, что не хочу с тобой разговаривать, — нахмурился Эдди, не оборачиваясь. — О чём ты? — невинно удивился Ричи. — Я с тобой не разговаривал. Это были мысли вслух. А вот сейчас ты сам начал со мной общаться. Он усмехнулся так, словно только что выиграл крошечную, но важную партию в шахматы. Эдди нахмурился. Ему совсем не хотелось чувствовать себя проигравшим. — Тозиер, — начал он резко, — день только начался, а уже испорчен. Видеть твоё лицо такое… страшное… — Каспбрак хмыкнул. — Тебя ведь даже девушки не полюбят, а ты мечтаешь о парнях. — Зачем так жестоко? — фыркнул Ричи. — Кстати, ты не прав. Я довольно часто пользовался популярностью у девушек. Только вот… во втором курсе стало ещё больше? Не знаю, но ко мне стали обращаться всё чаще. Эдди скривился. Зачем ему этот Тозиер рассказывал всё это? В голове всплыли разговоры, которые ходили ещё в начале второго курса: мол, Ричи признался в каминг-аут. Но если бы тогда Эдди поверил этим слухам, возможно, он бы никогда не вступил в клуб, где был этот Ричи. — Все вы больные, — коротко бросил Эдди и тут же удалился прочь. Ричи был в третьем курсе, а он сам во втором. И обычно Эдди не позволял себе какие-то глупости в адрес старших, но Ричи… Это был словно таракан, который заставляет смотреть на себя с отвращением и мечтать, чтобы можно было его раздавить. Пары, пары, пары — скучные лекции, которые Эдди знал наизусть. Сидеть в переполненной аудитории было тяжело, а монотонный голос преподавателя только усиливал желание закрыть глаза и увидеть десятый сон подряд. Но Каспбрак не был бы самим собой, если бы позволил себе уснуть, даже на самой скучной паре. Это было бы абсолютно неуважительно к преподавателям, а Эдди не хотел, чтобы его считали таким. — О, в пятницу будет проходить их выступление, — мечтательно произнесла девушка, сидевшая позади Эдди. Астматик тут же изогнул брови, предчувствуя неприятное продолжение. — Да… как думаешь… Ричи примет меня? — смущённо спросила подруга той девушки. Эдди прикусил губы, сдерживая язвительный ответ. Почему Ричи ещё не отчислили? Он же, блять, открытый гей! Он тут же дал себе лёгкую мысленную пощёчину за то, что обматерил про себя. К такому Эдди не привык. — Ну ты же знаешь, что он гей… — понизила голос девушка, но Эдди слышал всё прекрасно. — Во втором курсе он вроде встречался с одним парнем. Они были довольно милые… Дальше слушать Эдди не стал. Он полностью сосредоточился на преподавателе, который объяснял тему, стараясь прогнать навязчивые мысли. Так и пролетали дни, недели. Выступление прошло нормально. Оказалось, у Ричи довольно много фанатов, и Каспбрак считал их всех больными людьми. Как вообще можно любить геев? В голове крутилось множество вопросов. Но ссориться на глазах у клуба ему не хотелось, поэтому он ограничивался лишь холодным, отвращённым взглядом в сторону Ричи. Однажды наступила очередь Эдди и Ричи помыть аудиторию, где проходили собрания клуба неудачников. Беверли дико извинялась, объясняя, что с радостью бы подменила кого-то из них, но у неё было слишком много дел. Она быстро убежала, закрыв дверь за собой, даже не услышала, как Ричи крикнул: — Стой! Не закрывай! Эдди нахмурился. — В чём дело? Она тебя не слышала, у неё же наушники. Ричи ударил по двери и с жалобой протянул: — Вообще-то дверь больше не откроется, если её закрыть. Сегодня уборщица говорила… Я забыл… Вам упосинуть… — ЧТО!? — ужаснулся Эдди. — Не смотри на меня так, я просто забыл, — скривился Ричи. — О боже… неужели я застрял тут с пидором? — воскликнул Эдди и тут же подошёл к двери, пытаясь её открыть. Но бесполезно. — Я тоже не особо рад такому событию, Спагетти, — фыркнул Ричи. — Не называй меня так, это мерзко, — скривился Эдди. То есть… правда застряли..?