Не могу поверить

— Что происходит? — подчеркнуто спокойно осведомился Эдди, с предельной осторожностью накалывая на вилку лист салата. По его глубокому убеждению, Бен вел себя сегодня из рук вон странно, да и Беверли, пристроившаяся рядом, не сводила с него испытующего взгляда. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она. — Жив, — коротко отрезал Эдди, ощутимо нахмурившись. Оторвавшись от своей трапезы, он начал замечать, что многие вокруг бросают на него быстрые, полные любопытства взоры, и по столовой пополз липкий шепот. И Эдди это совершенно не нравилось. Его привычный мир, выстроенный на строгих правилах и чистоте, не подразумевал подобных двусмысленностей. Это было совсем не то, чего он хотел от жизни. — Что? — с осторожностью спросил он. — Ты только не бесись... — начал Бен, и в его голосе явственно слышались нотки нарастающей паники. — Так вот... В анонимном аккаунте колледжа, ну, ты же знаешь, где все пишут ради прикола... Появился один пост. — Причем совершенно нелогичный! — возмутилась Бев. — Кажется, тот, кто это написал, даже не попытался подумать головой! Эдди выхватил телефон из рук Бена, и его взгляд впился в экран. Там, под заголовком, от которого его едва не стошнило, красовалось их совместное фото с Ричи. Гнев, чистый и незамутненный, захлестнул его с головой: сама мысль о том, что его имя смешивают с «этим», была не просто оскорбительной — она была катастрофической. Взгляд его лихорадочно метался по строчкам, и с каждым словом его лицо становилось всё более пунцовым. Там, черным по белому, в этом проклятом анонимном аккаунте утверждалось, что он, Эдди Каспбрак, встречается с Ричи Тозиером. Сама мысль об этом была настолько вопиюще неправильной, что у него перехватило дыхание. Дрожащими руками он пролистал комментарии ниже. « Ого, неужели Тозиер наконец нашел себе кого-то под стать? Ну бывший парень ричи был довольно милым, ну и этот тоже. У ричи тяга к таким? » «Смотрите, как они мило смотрятся вместе » «Никогда бы не подумал, что Каспбрак из этих...» — Это... это чудовищно! — выдохнул он, едва сдерживая яростный крик. — Это ложь! Это антисанитарная, гнусная ложь! Эдди тут же отпихнул телефон Бена обратно, словно тот был раскаленным углем. Под перекрестным огнем пристальных, колючих взглядов он стремительно направился к выходу, пропуская мимо ушей крики друзей. Весь его мир, еще утром казавшийся незыблемым и чистым, теперь лежал в руинах, и виновник этой катастрофы был очевиден. — Тозиер! — громогласно выкрикнул Эдди, едва завидев знакомую фигуру на лестнице. — Ох уж этот Эдди, — Ричи тяжело вздохнул, даже не оборачиваясь, и в его голосе сквозила непривычная усталость. — И сразу отвечу: это был не я. На кой черт мне сдалось заниматься подобной чепухой? — Но всё равно это ты виноват! — Эдди подскочил к нему, мгновенно переходя на яростное шипение, от которого его голос стал опасно тонким. — Это исключительно твоя вина, что моя репутация летит в сточную канаву! Ты — ходячий источник проблем, и из-за тебя теперь весь колледж считает, что я... что мы... — Пидорасы? — со спокойной миной подсказал Ричи, словно подбирал недостающее слово в кроссворде. — Почему ты так спокоен?! — взвился Эдди, совершенно не понимая, как в такой катастрофической ситуации можно сохранять невозмутимость. — Потому что это всего лишь пустые слухи, — отозвался Ричи, даже не шелохнувшись. — Ты просто не понимаешь, что именно там, в этом проклятом посте, понаписали... — Пост в этом идиотском анонимном канале утверждает, будто мы встречаемся, — фыркнул Ричи, наконец удостоив его взглядом. — Ну и кто в здравом уме в это поверит? — А ты вообще читал комментарии? — Эдди скептически изогнул брови. Ричи с самым скучающим видом выудил из кармана телефон и принялся медленно пролистывать комментарии, пока Эдди стоял рядом, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на него с кулаками. Каждое движение Тозиера, каждая его ленивая ухмылка подливали масла в огонь бушующего внутри Каспбрака негодования. Эдди казалось, что он вот-вот взорвется от этой вопиющей несправедливости, в то время как виновник его позора вел себя так, будто читал прогноз погоды, а не смертный приговор их репутации. — Ну, с другой стороны, это уже явный перебор, Эдс, — протянул Ричи, и в его голосе проскользнула тень серьезности. — Да ни черта это не перебор! — взорвался Эдди, чей голос от возмущения сорвался на высокой ноте. — Это самая настоящая катастрофа! — Эдди-спагетти, неужели ты до сих пор не уяснил, что моей вины тут нет ни капли? — Ричи демонстративно закатил глаза, всем своим видом выказывая крайнюю степень утомления. — Но ты же гей! — выпалил Эдди, словно этот факт сам по себе был неоспоримым доказательством виновности. Он уже собирался продолжить свою яростную тираду, вновь возведя глаза к небу, как вдруг его взгляд наткнулся на застывшего неподалеку Стэнли. — Вы опять собачитесь? — Стэнли устало изогнул брови, переводя взгляд с одного на другого. — Ты, должно быть, тоже видел эти новости?! Это наглая ложь! Я наотрез отказываюсь работать с ним в паре, — выпалил Эдди. — Вот и славно, правильно делаешь. Катись к черту, — едко съязвил Ричи, даже не повернув головы. — Неправильному человеку слова не давали! — мгновенно огрызнулся Эдди. — У тебя что, внутренняя гомофобия или просто пластинку заело? — тупо уставившись на него, осведомился Ричи. — Неужели наш «не такой» и правда умудрился влюбиться в адекватного гетеросексуала? — Эдди раздраженно закатил глаза, всем своим видом выражая крайнюю степень брезгливости. — Сразу говорю: я тебя отвергаю. — Да ты это серьезно? — лицо Ричи скривилось в гримасе искреннего недоумения. — Боже... — Слушайте сюда, — ледяным тоном прервал их Стэнли, и в его взгляде не осталось ни капли сочувствия. — Ваши имена уже поданы в списки на утверждение декану. Проект запущен, и обратного пути нет. Эдди замер, чувствуя, как внутри всё обрывается. — Вы обязаны закончить это исследование вместе, нравится вам это или нет, — отчеканил Стэнли, переводя тяжелый взгляд с одного на другого. — И если из-за ваших личных терок и этого идиотского скандала в соцсетях пострадает не сдача проекта, последствия будут куда серьезнее, чем пара едких комментариев под вашим фото. Услышав это, Эдди почувствовал, как ярость вскипает в нем с новой силой, перехватывая дыхание. Он хотел было выкрикнуть всё, что думает об этой несправедливости, о деканском списке и о «неправильном» напарнике, которого ему навязали. Но, встретившись с холодным, осуждающим взглядом Стэнли, он лишь судорожно сжал губы. Ни слова не говоря, Эдди резко развернулся и зашагал прочь, едва не задевая плечом прохожих. Гнев душил его, но спорить со Стэнли сейчас было бесполезно — дисциплина была единственным, что Эдди уважал почти так же сильно, как чистоту. — Ну что, Стэнли-Урис-сюрприз, — протянул Ричи, когда Эдди скрылся за поворотом, — выходит, мы с Каспбраком теперь официально помолвлены на бумаге у декана? Надеюсь, на свадьбу ты придешь в чем-то менее скучном. Стэнли лишь молча и осуждающе посмотрел на него, отчего Ричи тут же растерял остатки напускного веселья. Поправив очки, Тозиер побрел в противоположную сторону, чувствуя, как внутри ворочается тяжелое, нехорошее предчувствие. Тем временем Эдди, добравшись до пустой аудитории, дрожащими руками выхватил телефон. Он вновь открыл тот злосчастный анонимный аккаунт. Комментарии множились с пугающей скоростью. Эдди зажмурился, едва сдерживая слезы ярости. Весь его мир, вся его жизнь, выстроенная на идеальной репутации и правильности, рушилась из-за одного недоразумения. Он ненавидел Ричи. Ненавидел его образ жизни, его шутки и то, что теперь их имена были неразрывно связаны в умах сотен людей. Так продолжалось неделями. Эдди теперь жил в состоянии вечного, тлеющего раздражения; каждый раз, когда он ловил на себе чей-то любопытный взгляд в коридоре, ему хотелось немедленно воспользоваться антисептиком чтобы смыть это липкое внимание. Они всё так же виделись с Ричи, и эти встречи превратились в своего рода молчаливую каторгу: оба корпели над своим гребаным проектом, мечтая лишь о том дне, когда эта пытка наконец завершится. Иногда Эдди не выдерживал. Стоило какому-нибудь смельчаку подойти и с ехидной ухмылкой осведомиться о «его Ричи», как Каспбрак взрывался, осыпая наглеца такими язвительными замечаниями, что тот поспешно ретировался. Это бесило! И ричи, и Эдди с каждым днём портилось настроение. Виной всему была какая-то девица, решившая, что имеет право распоряжаться их жизнями. Она создала целый фанатский аккаунт, где публиковала их «шипперские» фото и снабжала их какими-то бездарными, приторными стихами. Эдди ненавидел её всей душой — эту невидимую мучительницу, которая превратила его стерильную репутацию в посмешище. А самое чудовищное заключалось в том, что за один-единственный день эта страница набрала шестьсот подписчиков! Шестьсот человек, которые теперь заходили туда, чтобы посмаковать их вымышленный роман. — Ты видел это? Шестьсот подписчиков, Ричи! — прошипел Эдди, тыча пальцем в экран телефона, когда они в очередной раз устроились в дальнем углу библиотеки. — Она сделала это за сутки! Весь колледж теперь подписан на этот... этот рассадник заразы! Ричи лишь тяжело вздохнул, даже не подняв глаз от учебника. Его привычная бравада куда-то испарилась, и в этот момент он выглядел по-настоящему усталым. — И что ты предлагаешь, Эдс? Пожаловаться администрации на «недостаток рифмы» в её стишках? — глухо отозвался он. — Пусть развлекаются. Чем больше ты дергаешься, тем больше им хочется писать. — Не называй меня так! — Эдди едва не сорвался на крик. — Мы должны её найти. Слышишь? Мы найдем автора этого аккаунта, и я лично добьюсь её отчисления... — Легче будет, если я заставлю Ди Каприо прекратить встречаться с девушками моложе двадцати пяти, — буркнул Ричи и с глубоким вздохом закатил глаза, давая понять, что считает затею Эдди абсолютно безнадежной. Эдди промолчал, хотя внутри у него всё клокотало от негодования. Он изо всех сил сжимал в пальцах шариковую ручку, борясь с искушением ткнуть ею Ричи в плечо за это неуместное сравнение. Вместо этого он лишь яростно уставился в свой блокнот, стараясь не смотреть на напарника, чье присутствие само по себе действовало ему на нервы. — Сегодня препод по физре сказал, что будет совмещение первокурсников с третьекурсниками, — внезапно произнес Ричи, когда они все еще сидели над своими записями. Эдди лишь устало и глубоко вздохнул. Мысль о том, что ему придется провести еще больше времени в компании Ричи, да еще и на виду у всего курса, была выше его сил. — Ой, да ладно тебе, не вздыхай так, будто я тебя на плаху тащу, — тут же съязвил Ричи, заметив его реакцию. — Прояви хоть каплю уважения к старшим, я все-таки на два курса впереди тебя. — Уважать старших? — Эдди ядовито усмехнулся, не скрывая своего презрения. — Я начну это делать, как только встречу хотя бы одного адекватного представителя третьего курса. Пока что мне попадаются только дегенераты с сомнительной репутацией. — Сказал первокурсник, который боится собственной тени и не мытой руки, — парировал Ричи, поправляя очки. В этот момент по коридорам колледжа пронесся резкий звонок, возвещающий об окончании перерыва. Эдди вновь тяжело вздохнул, чувствуя, как внутри нарастает привычное раздражение. — Поверить не могу, что это происходит наяву, — пробормотал он, неохотно вставая со своего места. Ему нужно было идти в раздевалку, чтобы переодеться в спортивную форму, и сама мысль о предстоящем занятии в общем зале заставляла его кожу зудеть от невидимой грязи и чужих взглядов. *** — Эдди, да брось ты, никто на тебя смотреть не будет, — предпринял слабую попытку успокоить его Бен. Однако стоило им выйти на площадку, как Эдди тут же кожей ощутил на себе десятки любопытных взглядов старшекурсников. За прошедшую неделю его слава разлетелась по всему колледжу, и теперь за ним прочно закрепилось прозвище «Парень Балабола». Сама эта мысль вызывала у него почти физическую тошноту и непреодолимое желание немедленно очистить желудок в ближайшем туалете. Бен, заметив, как побледнел его друг, лишь неловко пожал плечами, не зная, чем помочь. — Чего стоите? А ну живо строиться! — громогласно проревел физрук, прерывая шепотки. Первокурсники и третьекурсники тут же засуетились, выстраиваясь в одну длинную шеренгу по росту. Сначала шли старшие, за ними — младшие, и Эдди готов был поклясться на своем ингаляторе, что каждый из стоявших впереди да и оборачивался, чтобы бросить на него насмешливый или оценивающий взгляд. Началась перекличка, и голос физрука эхом разносился по спортзалу, чеканя фамилии. — Элен Кроуер! — Здесь! — донеслось из строя. Последовало еще несколько имён. И наконец: — Эдвард Каспбрак! — Здесь, — выдохнул Эдди, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более бесстрастно и твердо. Но не успел он закрыть рот, как кто-то из третьекурсников, стоявших в начале шеренги, во всеуслышание выкрикнул: — Да какой он Эдвард? Это же парень нашего Балабола! По залу мгновенно прокатилась волна издевательских смешков. Эдди замер, чувствуя, как лицо обдает жаром, а пальцы судорожно сжимаются в кулаки. Ричи, до этого лениво разглядывавший потолок, в ту же секунду нахмурился, и его лицо приняло на редкость мрачное выражение. Он бросил на шутника тяжелый взгляд, от которого тот быстро замолк, но гул насмешек за спиной Эдди уже было не остановить. Сначала был бег, от которого у Эдди перехватывало дыхание, а затем началась сама игра. В какой-то момент, когда физрук отвлекся и отошел в дальний конец зала, трое третьекурсников, словно почуяв добычу, внезапно отделились от своей группы и плотным кольцом окружили Эдди. Они принялись бесцеремонно рассматривать его, будто какое-то диковинное насекомое под микроскопом. — Тебя и правда зовут Эдвард? — с притворным интересом спросил один, нависая над ним. — Погоди, — хмыкнул второй, недобро прищурившись, — его же зовут «парень Балабола», разве не так? — Это вовсе не так, и я крайне разочарован тем, что вы, третьекурсники, мыслите настолько узко! — раздраженно бросил Эдди, чувствуя, как от возмущения у него перехватывает дыхание. — Да тише ты, малец, мы же к тебе с теплотой, — хмыкнул третий, делая шаг вперед и сокращая и без того пугающе малое расстояние. — Мне нет дела до вашей... — начал было Эдди, но его голос утонул в наглом смехе. — А ну брысь отсюда! Не смейте его трогать, — внезапно возникший рядом Ричи засунул руки в карманы спортивных штанов и смерил троицу тяжелым, осуждающим взглядом. — О, а вот и наш герой! Ричи пришел спасать свое ненаглядное чудо, — первый расплылся в издевательской ухмылке, подмигивая остальным. Эдди почувствовал, как к горлу подкатывает знакомый комок ярости: вмешательство Ричи, хоть и своевременное, лишь подливало масла в огонь этих гнусных слухов, делая ситуацию еще более унизительной. — Слушайте сюда, — Ричи сделал шаг вперед, заслоняя Эдди своей широкой спиной, и в его голосе прорезались твердые, почти менторские нотки. — Мы с ним в одном клубе, работаем над общим проектом, так что это вполне логично: я, как старший, обязан его защищать. Но уж точно не как бойфренд. Он обернулся на Эдди, на чьем лице застыла маска брезгливого недовольства, и вновь перевел взгляд на троицу третьекурсников. — Этот парень — законченный гомофоб, — Ричи усмехнулся, хотя в его глазах не было и тени прежнего веселья. — Разве об этом еще не все знают? Он шарахается от меня, как от чумной крысы, так что завязывайте со своими приколами. Это даже для вас слишком тупо. Трое студентов, которые вовсе не собирались затевать драку, а лишь хотели немного развлечься за счет нелепого слуха, переглянулись. Градус напряжения в воздухе заметно спал, сменившись неловким молчанием. — Ну и кринжатину ты сейчас выдал, — процедил Эдди, и в его голосе сквозило такое количество яда, что хватило бы на целую популяцию гремучих змей. Ричи застыл на месте, а Эдди, не теряя ни секунды, резко развернулся на пятках. Ему было плевать на правила, на дисциплину и даже на яростные крики физрука, которые эхом разносились под сводами спортзала. Он чувствовал себя грязным, выставленным на посмешище, и никакое заступничество «старшего по клубу» не могло этого исправить. Раздражение бурлило в нем, заставляя сердце биться в бешеном ритме. Эдди стремительно пересек зал, направляясь к выходу, и каждое его движение выражало крайнюю степень отвращения к происходящему. Весь этот день, этот колледж и особенно этот невыносимый Тозиер вызывали у него лишь одно желание — немедленно запереться в своей стерильной комнате и никогда больше не выходить наружу. Эдди стремительно ворвался в раздевалку и с размаху опустился на узкую лавочку. Его била мелкая дрожь, и он изо всех сил сжимал челюсти, стараясь не кусать губы от неистового раздражения, которое буквально душило его изнутри. Он уже потянулся к сумке за дезинфицирующим гелем, как вдруг тяжелая дверь с грохотом распахнулась, и в проеме показалась массивная фигура Генри Бауэрса. Тот ввалился в раздевалку с видом полноправного хозяина, и в воздухе мгновенно воцарилась тяжелая, липкая атмосфера угрозы. Генри медленно обвел помещение взглядом и, заметив одиноко сидящего Каспбрака, на его лице расплылась та самая плотоядная усмешка, от которой у Эдди всегда холодело в животе.