Не могу поверить

Генри медленно сокращал расстояние, и каждый его шаг отдавался в ушах Эдди тяжелым пульсом. Он остановился в паре метров, нависая над лавкой, и на его лице расплылась та самая плотоядная усмешка, от которой у Эдди всегда холодело в животе. — Ну что, малец, — проскрежетал Генри, поигрывая связкой ключей. — Слыхал я, ты теперь у нас местная знаменитость. «Звезда анонимного чата», а? Эдди сидел неподвижно, изо всех сил стараясь не выдать дрожи в руках, хотя внутри всё сжималось от отвращения и страха. — Неужто правда, что ты променял свои баночки с хлоркой на объятия Балабола? — Генри издевательски прищурился, склоняясь чуть ниже. — Говорят, вы там в библиотеке не только книжки листали. Что, Каспбрак, неужели заразиться не боишься? Или гейство — это единственная болезнь, от которой ты не бегаешь к мамочке? Эдди почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Слова Бауэрса были грязнее любой сточной канавы, и сама мысль о том, что этот громила верит в подобные бредни, делала ситуацию невыносимой. — Это... это всё вранье, — выдавил он, стараясь, чтобы голос не сорвался на писк. — И если ты пришел сюда только ради этого, то лучше проваливай. — Ты что, совсем страх потерял? — прорычал Генри, и от этого звука у Эдди внутри всё похолодело. Он мгновенно пожалел, что вообще посмел открыть рот. — Я... я... — Эдди дернулся, отчаянно желая броситься к выходу, но Генри среагировал быстрее. Его тяжелая рука мертвой хваткой вцепилась в плечо Каспбрака, и в следующую секунду Эдди с силой прижали к столу. Библиотека, обычно служившая оплотом тишины и порядка, сейчас казалась зловеще пустой: ни студентов, ни даже библиотекарши, которая могла бы прийти на помощь. — Что ты творишь?! — вскрикнул Эдди, чувствуя, как паника затапливает сознание. — Хочу на деле понять, в чем там толк у этих ваших... гейских забав, — с омерзительной ухмылкой процедил Генри, и Эдди услышал сухой щелчок расстегиваемой пуговицы. Эдди рванулся, пытаясь высвободиться, его пальцы лихорадочно царапали поверхность стола, а из груди готов был вырваться крик о помощи. Но Генри, обладавший сокрушительной силой, мгновенно навалился сверху, грубо натянув на рот Эдди какой-то кусок ткани. Звуки превратились в невнятное мычание, и Каспбрак, парализованный ужасом и отвращением, осознал, что в этой тишине он оказался совершенно беззащитен перед лицом самого грязного кошмара в своей жизни. Генри с животным рычанием впился зубами в шею Эдди, оставляя на бледной коже уродливый багровый след. Эдди забился под ним, издавая лишь приглушенные тканью всхлипы, в то время как грубые пальцы Бауэрса уже судорожно дергали пуговицу на его штанах, пытаясь их расстегнуть. Но в следующую секунду тишину библиотеки разорвал яростный вскрик. Ричи, возникший словно из ниоткуда, не стал тратить время на шутки или предупреждения. Вложив в удар всю свою ненависть к Бауэрсу и весь страх за напарника, он с размаху обрушил что то тяжёлое прямо на затылок Генри. Раздался глухой, неприятный стук. Бауэрс на мгновение замер, его глаза закатились, и он тяжелым мешком повалился на пол, моментально теряя сознание. Эдди, всё еще прижатый к столу, судорожно хватал ртом воздух, чувствуя, как по шее разливается жгучая боль. Он не мог пошевелиться, его взгляд был прикован к неподвижному телу Генри, а из груди вырывались хриплые, рваные вздохи. — Эдди! Боже, Эдди, ты как? — голос Ричи дрожал, он бросился к нему, протягивая руки, но в последний момент замер, боясь напугать его еще сильнее. Эдди был совсем не в порядке — внутри него разверзлась бездна, и наружу прорывалась настоящая, неконтролируемая истерика. — Не трогай меня! Нет! — вскрикнул он, отпрянув от Ричи, словно тот тоже представлял смертельную угрозу. Он тут же судорожно зажал рот ладонями, пытаясь подавить рыдания и хоть как-то вернуть контроль над ситуацией, но перед глазами всё плыло. Ужас от осознания того, что Генри мог сделать с ним дальше, что это чудовищное насилие едва не стало реальностью, парализовал его. Весь его стерильный мир был осквернен, растоптан грязными сапогами Бауэрса. — Тихо, я рядом, тише, — раз за разом повторял Ричи, застыв в паре шагов и не смея прикоснуться к нему. Его голос, обычно звонкий и насмешливый, теперь звучал приглушенно и надтреснуто. Но эти слова совершенно не помогали; напротив, само присутствие Ричи в этот момент лишь делало ситуацию еще более невыносимой, напоминая Эдди о том, в какой грязи он только что едва не захлебнулся. Эдди предпринял отчаянную попытку подняться, сделал один нетвердый шаг, но силы мгновенно оставили его. Сознание померкло, не выдержав чудовищного коктейля из шока, парализующего страха и всепоглощающего отвращения. Он начал оседать на пол, но Ричи, чьи рефлексы сработали быстрее мыслей, подхватил его в самый последний момент. Аккуратно перекинув обмякшую руку Эдди через свое плечо и придерживая его за талию понимая его, Ричи медленно двинулся к выходу из библиотеки. Он всерьез подумывал о больнице, но тут же отбросил эту мысль: он кожей чувствовал, что Эдди придет в ужас если доктора увидеть его в таком ситуации. Также Ричи быстро понял, что не может везти Эдди к его дому— мать Каспбрака устроила бы допрос с пристрастием, а в таком состоянии Эдди меньше всего нуждался в ее истериках. Решение пришло само собой, хоть и казалось безумным: он понесет его к себе. Путь до общежития казался бесконечным. Эдди был пугающе легким, его голова безвольно покоилась на плече Ричи, а дыхание было прерывистым и слабым. Каждый встречный студент считал своим долгом обернуться, ехидно ухмыльнуться или отпустить сальную шуточку вслед «сладкой парочке», но Ричи лишь сильнее сжимал челюсти. В его глазах, обычно скрытых за вечной маской шутовства, застыла глухая, ледяная ярость. Ему хотелось закричать на них всех, ударить каждого, кто смел смеяться, пока Эдди буквально рассыпался на части в его руках. Добравшись до своей комнаты, Ричи с трудом открыл дверь ногой. Он осторожно опустил Эдди на кровать — единственное место, которое здесь можно было назвать условно чистым. Эдди все еще не приходил в себя, его лицо было мертвенно-бледным, а на шее уже начал наливаться страшный багровый след от укуса Бауэрса. Ричи замер рядом, не зная, что делать дальше. Он боялся даже коснуться его, помня тот истошный крик «Не трогай меня!», который до сих пор звенел у него в ушах. Ричи совсем забыл о соседях, и расплата наступила незамедлительно. Спустя всего пару минут в дверь настойчиво постучали, и этот звук отозвался в висках Ричи тревожным набатом. — Ри-и-ичи, ты там? Зачем за-заперся? — недовольно донесся из-за двери голос Билла, который от раздражения начал слегка заикаться. — Дрочит? — буднично предположил Стэнли, в чьем голосе не слышалось ни капли живого интереса к происходящему. Ричи почувствовал, как холодный пот прошиб его спину. Он лихорадочно огляделся по сторонам: Эдди по-прежнему лежал на его кровати, бледный и беспомощный, а на его шее алела метка Бауэрса. Допустить, чтобы Билл и Стэн увидели их в таком виде — после всех этих сплетен в анонимном канале — было равносильно социальному самоубийству. — Я не могу сейчас открыть! Э-эм… можете пока побыть бомжами в коридоре? — неловко выкрикнул Ричи, чувствуя, как паника подступает к самому горлу. Чертов Генри! Всё катилось к чертям. Ричи понимал: Эдди пришел бы в неописуемый ужас, узнай он, что его видят в таком состоянии, да еще и в комнате «неправильного» Тозиера. А сам Ричи меньше всего на свете хотел давать новый повод для гнусных пересудов. — Мне нужно делать домашку, — упрямо заикаясь, повторил Билл из-за двери. — Ричи, если ты сейчас же не откроешь эту чертову дверь, клянусь, я расскажу кое-что Беверли! Ричи в панике закусил губу, лихорадочно соображая, как выпутаться из этой ловушки. Взгляд его метался от спящего Эдди к запертому замку. — Я... я просто готовлюсь к завтрашнему дню! — выкрикнул он первое, что пришло в голову. — Прошу, вы же сами знаете, какой Эдс язвительный и невыносимый, если что-то идет не по плану! Мы завтра идем в кинотеатр комедий, чтобы собрать материал для проекта, и мне нужно всё продумать... — В кинотеатр? — недоверчиво переспросил Билл. — С Эдди? — добавил Стэнли, и в его голосе теперь отчетливо слышалось искреннее удивление. Для них это звучало как гром среди ясного неба. Ричи никогда не был тем человеком, который всерьез переживал из-за каких-то там учебных встреч или проектов, а уж тем более готовился к ним за закрытыми дверями. Ричи прислонился спиной к двери, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он слышал, как за дверью повисла тяжелая пауза — Билл и Стэн явно пытались переварить услышанное. А за его спиной, на смятых простынях, Эдди издал едва слышный стон, начиная приходить в себя. — Ты?.. — Эдди наконец пришел в себя, но слова застряли в горле, когда он осознал, что находится в комнате Ричи, в самом эпицентре «неправильности». — Ладно, Ричи, мы не станем тебе мешать. Просто открой уже эту дверь, мне нужно закончить презентацию, — в голосе Стэнли послышались нотки нарастающего раздражения. Эдди испуганно уставился на дверь, за которой стояли те, кто ни в коем случае не должен был видеть его здесь. Случайный взгляд в зеркало на стене довершил разгром: он выглядел жалко, раздавленно, совсем не так, как подобает приличному человеку. С тихим всхлипом он с головой зарылся в одеяло Ричи, мечтая лишь о том, чтобы исчезнуть, раствориться в складках ткани. — Нет, нет! — тут же выпалил Ричи, прижимаясь спиной к двери. Он чувствовал, как затылком передается вибрация от недовольного сопения Стэна. Паника нарастала: Ричи понимал, что Эдди сейчас на грани нового срыва, и если дверь откроется, всё — их репутация, остатки спокойствия Эдди и проект — полетит в тартарары. — Слушайте, парни, проваливайте! — в отчаянии выкрикнул Ричи через дверь. — Я тут... я тут случайно разлил какую-то химическую дрянь! Тут всё в парах, дышать нечем, я сам в маске сижу! Если зайдете — легкие выплюнете, клянусь! За дверью повисла недоверчивая тишина, прерываемая лишь коротким вздохом Билл. Наконец, послышались удаляющиеся шаги и ворчание Стэнли о том, что Ричи окончательно лишился рассудка. Когда в коридоре всё затихло, Ричи с облегчением сполз по двери, а затем медленно, стараясь не совершать резких движений, подошел к кровати. Он осторожно опустился на самый край, чувствуя, как матрас прогибается под его весом. Эдди все еще прятался под одеялом, выставив наружу лишь взъерошенную макушку и широко распахнутые, полные затаенного ужаса глаза. Он смотрел на Ричи так, словно тот был последним выжившим в эпицентре катастрофы. — Эй... они ушли, Эдс, — тихо, почти шепотом произнес Ричи, протягивая руку, но тут же отдергивая её назад. — Ты в безопасности. Твоя репутация всё еще при тебе, никто ничего не видел. — «Эдс»? Ты серьезно? — голос Эдди из-под одеяла прозвучал глухо и ядовито, хотя в нем всё еще слышалась дрожь. — Ты притащил меня в этот рассадник бактерий, в свое логово извращений, и думаешь, что я должен быть благодарен? Посмотри на эти простыни, Ричи! Я уверен, на них можно вырастить новую цивилизацию плесени! Он еще сильнее натянул одеяло, закрываясь до самых глаз, но не отводя взгляда от Ричи. — И не смей на меня так смотреть, Тозиер. Твой «героический» вид вызывает у меня только желание прополоскать глаза хлоркой. Ричи невольно улыбнулся — этот знакомый колючий тон был лучшим доказательством того, что Эдди потихоньку возвращается к жизни. Если Каспбрак начал сокрушаться о чистоте простыней, значит, худшее позади. Эдди, всё еще кутаясь в одеяло, дрожащими пальцами выудил из кармана телефон. Секунда тишины — и комнату огласил полный праведного гнева вздох. — Ты серьезно, Тозиер?! — взвизгнул он, тыча экраном Ричи почти в самый нос. — Нас уже выложили! «Балабол несет свою спящую красавицу»! Меня видел полколледжа, Ричи! Теперь все окончательно решат, что я... что мы... Он задохнулся от возмущения, чувствуя, как лицо вновь заливает краска стыда. На снимке, сделанном со спины, Ричи действительно бережно прижимал его к себе, и со стороны это выглядело пугающе интимно. — Да ладно тебе, Эдс, не кипятись, — Ричи примирительно выставил ладони вперед, стараясь защититься от праведного гнева напарника. — Посмотри внимательнее: там же видно только твои волосы! Лицо уткнулось мне в плечо, шея закрыта воротником... Никто, кроме твоих ближайших друзей, даже не поймет, что это ты. Скажем, что я подобрал какую-то бездомную собаку и тащил её к ветеринару. — Собаку?! — Эдди от возмущения едва не выронил телефон. — Ты сравнил меня с грязным, заглистованным животным?! — Но... — начал было Ричи, пытаясь вставить хоть слово оправдания. — Нет, Ричи, не «нокай»! Почему ты такой непроходимо тупой? Неужели не видишь, что меня узнали абсолютно все? — Эдди едва не сорвался на крик, чувствуя, как паника вновь подступает к самому горлу. С этими словами он резким движением натянул одеяло до самого макушки, обрывая разговор. В полумраке чужой комнаты, под слоями чужого белья, его вновь накрыло ледяным воспоминанием о Генри. Он кожей чувствовал то место на шее, где были зубы Бауэрса, и от этого на душе становилось тошнотворно, тревожно и невыносимо неприятно. Ричи сидел неподвижно, чувствуя спиной каждое содрогание Эдди. Он не пытался коснуться его — знал, что сейчас любое прикосновение будет подобно ожогу. Вместо этого он начал говорить. Негромко, монотонно, выплетая словами невидимый кокон вокруг кровати. — Слушай, Эдс... Ты ведь знаешь, что я — ходячая катастрофа, верно? Весь колледж это знает. Завтра я выкину что-нибудь такое, что про твое «героическое спасение» забудут через пять минут. Я могу ворваться на лекцию в костюме гигантской белки или заявить, что влюбился в статую основателя колледжа. Поверь, им будет не до тебя. Эдди шмыгнул носом под одеялом. Дрожь начала понемногу утихать, сменяясь привычным раздражением на глупость Тозиера. — Ты... ты действительно идиот, Ричи, — глухо пробормотал он, и хотя голос всё еще был надтреснутым, в нем прорезались те самые колючие нотки. — Именно, — Ричи чуть заметно кивнул, не оборачиваясь. — Самый титулованный идиот в этом заведении. И этот идиот сейчас сидит здесь и никуда не уйдет. Дверь заперта на два оборота. Считай, что это стерильная зона. Никто не войдет, и никто не узнает, что ты здесь был. Эдди на мгновение затих, обдумывая эти слова. Мысль о том, что Ричи готов взять весь позор на себя, выставив себя еще большим шутом, чем обычно, отозвалась в груди странным чувством. Это было неправильно, это ломало все его представления о Тозиере, но сейчас это было единственным, что помогало дышать. — Жаль, что ты гей... — с нескрываемым отвращением и затаенным страхом прошептал Эдди, вновь крепко зажмурив глаза. Он отчаянно пытался отогнать липкие образы Генри, которые всплывали в темноте, едва он смыкал веки. Ричи лишь тяжело вздохнул, глядя в стену перед собой. На мгновение в комнате повисла тишина, прерываемая только свистящим дыханием Эдди. — Эдди, давай попробуем начать всё с самого начала, а? — тихо предложил он. — Что? — Эдди приоткрыл один глаз, недоверчиво уставившись на затылок Тозиера. — Ну да, я «гей», — Ричи выделил это слово странной интонацией, — но это не делает меня ненормальным. И уж точно не делает меня похожим на Бауэрса. Я всё тот же придурок, который доводит тебя до белого каления своими шутками. Ничего не изменилось, Эдс. Мир не рухнул от того, что я гей. Эдди на мгновение замер, переваривая услышанное. Мысль о том, что Ричи — это просто Ричи, а не какое-то абстрактное «зло» или «неправильность», была для него в новинку. Это ломало его привычную систему координат, где всё делилось на чистое и грязное, правильное и порочное. — Твои шутки всё равно отвратительны. Ведь Ричи пришел на помощь. Если бы не он, в той библиотеке произошло бы нечто непоправимое, нечто по-настоящему грязное и непоправимое. Означало ли это, что Ричи на самом деле... хороший человек? Эдди невольно начал перебирать в памяти их короткие встречи, и внезапное озарение пронзило его: Тозиер был самым обычным человеком. Он обожал собак и котов, до беспамятства любил веселье и шумные компании — он был таким же, как и все остальные. Эдди поймал себя на мысли, что они вполне могли бы стать друзьями, если бы не эти колючие барьеры в его собственной голове. — Ты... я... — Эдди запнулся, чувствуя, как слова вязнут во рту. Он совершенно не знал, что сказать. Стерильный мир, где всё было поделено на черное и белое, правильное и порочное, стремительно рушился, оставляя его в полнейшем замешательстве посреди чужой комнаты общежития. — Хорошо, я могу попробовать закрыть глаза на твою... ориентацию? — Эдди произнес это с явным усилием, словно проглатывал горькую таблетку. — Главное, не смей показывать мне... все эти свои гейские штучки. Он поспешно отвел взгляд, уставившись в угол комнаты, лишь бы не видеть лица Ричи. Тот в ответ лишь недоуменно изогнул брови, явно не веря своим ушам. — Прости, что ты сейчас сказал? — переспросил Ричи. — Мы могли бы... могли бы... — Эдди запнулся, чувствуя, как его бледные щеки предательски заливает краска. — Начать всё заново, как ты и сказал. Как напарники. Как... обычные люди. Ричи на мгновение лишился дара речи. Его брови взлетели так высоко, что едва не скрылись под копной растрепанных волос. — Ты серьезно? Каспбрак, тебя что, подменили, пока ты был в отключке? Где мой ворчливый гомофоб с антисептиком? Но уже в следующую секунду лицо Ричи буквально просияло. Не дожидаясь, пока Эдди передумает, он с энтузиазмом протянул руку, широко улыбаясь. — Что ж, в таком случае... Приятно познакомиться, Эдди! Я Ричи, твой новый лучший напарник и, возможно, самый красивый друг! Эдди на секунду замер, глядя на чужую ладонь, а затем, зажмурившись, коротко пожал её и тут же отдернул руку, словно обжегся. Он невозмутимо встал с кровати, старательно поправляя помятую одежду и приглаживая волосы, возвращая себе привычный строгий вид. Дойдя до двери, Эдди на мгновение остановился. Он не оборачивался, но Ричи видел, как напряглись его плечи. — Пока... друг..— негромко, почти неуверенно произнес Эдди и, не дожидаясь ответа, стремительно вышел из комнаты. Ричи так и остался стоять посреди помещения, словно громом пораженный. Тишина общежития внезапно показалась ему оглушительной. Он прижал руку к груди, чувствуя, как сердце вдруг пустилось вскачь, выбивая бешеный ритм. В этот момент, в полумраке коридора, Эдди показался ему совершенно, необъяснимо милым. Спустя час дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ввалились Билл, Стэнли и Беверли. Ричи даже не успел прийти в себя, как на него обрушился шквал насмешек. Стэнли и Беверли, словно сговорившись, принялись припоминать ему все самые нелепые и стыдные моменты за последний год — это была их маленькая месть за то, что он продержал их в коридоре. — Боже, Ричи, ты всё ещё хранишь ту идиотскую розовую бандану? — Беверли бесцеремонно выудила из кучи вещей тряпицу и помахала ею перед носом Тозиера. — Помнишь, Стэн, как он в двенадцать лет вырядился в неё и пытался убедить нас, что это «стиль свободного художника», а сам полдня проплакал, потому что какой-то мальчишка из старшей школы назвал его «миленькой девчонкой»? — Я не плакал, у меня была аллергия на пыльцу! — огрызнулся Ричи, яростно сметая крошки со стола в ладонь. — Ага, аллергия на правду, — монотонно отозвался Стэнли, даже не отрываясь от своих чертежей. — А как насчет того случая в лагере? Когда ты решил, что лучший способ заявить о своей ориентации — это спеть серенаду вожатому под гитару, у которой не хватало трех струн? Мы тогда неделю делали вид, что не знаем тебя. — Это был акт самовыражения! — Ричи прижал веник к груди, словно щит. — Вы просто ничего не понимаете в драматическом искусстве. — Мы понимаем в позоре, Ричи, — фыркнула Бев, помогая Биллу структурировать слайды презентации. — Ты всегда был катастрофой. Даже когда в девятом классе пытался подмигивать капитану футбольной команды и в итоге врезался в открытую дверь шкафчика. У тебя тогда еще неделю был фингал, а ты всем врал, что подрался из-за чести прекрасной дамы. Билл лишь коротко усмехнулся, не отрываясь от клавиатуры: — П-п-прекрасной дамой тогда оказался п-постер с Брэдом Питтом в твоей спальне, Р-ричи. — Вы просто стервятники! — запричитал Ричи, на карачках заползая под кровать, чтобы выудить оттуда застрявший носок. — Я спас сегодня человека! Я совершил подвиг! А вы… вы просто вспоминаете мои детские травмы! — Подвиг? — Стэнли наконец поднял взгляд, и в его глазах блеснуло подозрение. — Ты об этом «подвиге» в анонимном чате колледжа? Где ты тащишь Каспбрака на плече, как мешок с картошкой? Скажи что с ним все в порядке. Ричи замер под кроватью, чувствуя, как сердце пропустило удар. Он надеялся, что они не станут развивать эту тему. — Я просто… он просто… — Ричи вылез обратно, весь в пыли и с красным лицом. — Он ушибся! И я, как ответственный напарник, оказал первую помощь. — Кстати, что с ним произошло? — с нескрываемым беспокойством спросила Беверли, подозрительно оглядывая комнату и задерживая взгляд на смятом одеяле. — Да так... просто переутомился. Или надышался своими антисептиками, не знаю, — Ричи нервно дернул плечом, пытаясь выглядеть максимально безразличным. — Давайте вы будете молча делать свою презентацию, а я — так же молча — убирать ваш мусор! — Вообще-то, это твой мусор, а ещё Билла и Стэнли, — вздохнула Беверли, обмениваясь многозначительным взглядом со Стэнли.