Backwards through the snow/Обратно по снегу

Когда Маленькая Раффиан ушла, Галька почувствовал как тревожность усиливается. Он не любил быть один, больше нет. До этого он мог быть счастлив, когда его не беспокоили, но теперь? Когда его разум заполнен вспышками о холодной белой изоляции? Когда он помнит как вся его структура рухнула о землю, отрезая все пути к коммуникации на сотни циклов? От воспоминаний по его марионетке побежали мурашки, волны тревоги полностью захлестнули его. Галька потянулся к музыкальной жемчужине, ведь она должна быть где-то, и как только нашёл, сразу схватил её. Камеру наполнила музыка, больше не искаженная, а громкая и высококачественная, жемчужина настолько первозданная, насколько это вообще возможно, и он ухватился за неё, за единственное утешение, которое было у него, когда он был совсем один. Ему надо… работать. Это всегда помогает ему прийти в себя и не думать о неприятном. На самом деле он не работал хоть над чем-нибудь тысячи циклов, ведь его структура рухнула, поэтому он не уверен помнит ли он как это делается. Он закрыл веки и сосредоточился, электричество гудело во всей его структуре, по мере того как он проникал глубже, подключаясь ко всем системам, о которых он давно забыл. Секторы три и четыре генетической модификации активированы, лампы зажглись впервые, как он создал гниль. Клапаны открылись, жидкость хлынула по давно не используемым трубам, искры запрыгали по проводам, пока он заставлял свою конструкцию подчиняться ему снова. Это было чуждо. Это было правильно. Это было неправильно. Он привык вообще не ощущать свою структуру, чем ощущать её целиком, и это съедало его изнутри. Подобно гнили, сбивающие с толку эмоции заполняли каждый дюйм его структуры, генераторы гудели, пар выл, каждый технологический процесс был запущен на полную мощность. Наблюдатели высовывались в секторах три и четыре, следя за всеми процессами, пока он готовил многоцелевые камеры для организмов, трубы, провода и металлические руки двигались по всей комнате в безумном танце. Ему нужен генетический материал. Он не может ждать, пока его гражданин вернётся. Ему нужно это сейчас. Он не мог ждать. Он не хотел ждать, нетерпение кипело в его марионетке, пальцы подрагивали, тревога росла и с каждой секундой он всё больше не хотел ничего делать. Пять-Галек послал несколько наблюдателей на крышу его банки, заставляя их тыкать и провоцировать любое существо, которое ещё осталось в этой зоне. Ящерицы? Раз или два они пытались наброситься на наблюдателей, но слишком быстро отвлекались, чтобы вести их. Кальмарокады? Они также теряли интерес слишком быстро. Сколопендры? Эти существа даже не смотрели на наблюдателей. Мусорщики…? … Едва ли там кто-то остался. Он мог видеть глазами своих наблюдателей, как много трупов валялось на улицах его города, обугленные кости и следы от взрывов были разбросаны повсюду, благодаря любезности его гражданина. Найти хоть кого-то живым было трудно. Однако после долгих поисков ему удалось найти небольшую группу выживших, явно молодые, неопытные и осторожные. Он повёл их через город, множество наблюдателей выскакивали то тут, то там, раздражая их мелькающими изображениями, было смехотворно легко вывести их из себя большую часть времени. Одного наблюдателя пронзили копьём, он раскололся, и его искрящийся глаз покатился по грязной земле от удара. Но у него ещё есть пять на замену и он продолжил вести их. Однако они осторожничали, и не хотели заходить внутрь зданий. Ему пришлось… немного убедить их. Он также отключил всю антигравитацию на их пути, потому что как только они чувствовали малейшую невесомость, то пытались убежать. Он не помнил, когда в последний раз отключал её там. Возможно никогда. Пока они ползли по его структуре, метая острые копья и царапая внутренние стены, он снова начал терять терпение из-за того, как они тыкали во всё, что попадалось им на пути. Любопытные маленькие создания. Он ненавидит их. В конце концов, они добрались до области, где у него было больше контроля, и он включил несколько давно неиспользуемых систем, отчего металл сдвинулся с места и заскрежетал в какофонии визжащих и жужжащих звуков. Пол под мусорщиками развёрзся, и они с пронзительным воем посыпались вниз, а наблюдатель следил за ними с края. Они ударились об пол с тошнотворным хрустом. Послышался ещё один скрежет металла о металл, заглушивший стоны несчастных созданий, когда антигравитация снова включилась, и Пять Галек сразу почувствовал облегчение, поскольку ему больше не нужно постоянно перенаправлять гравитацию по всему пути. Провода обрывались, металлические руки двигались через всю структуру пока раненные мусорщики бросились врассыпную с ужасными воплями, но ему было всё равно. Ему нужен генетический материал. Нужен. Это было важно. Оставшийся путь к секторам три и четыре был существенно менее раздражающим, во многом потому, что мусорщики больше не двигались, а извивались в хватке механических рук, что несли их вперёд, стены открывались и закрывались, пропуская их дальше. Однако Пять-Галек дал им немного милосердия и тут же ввёл им обезболивающую жидкость, от которой они все впали в кому, и не почувствуют что произойдёт дальше. Они в любом случае переродятся позже, но Пять-Галек решил быть милосердным. [Генетический материал получен.] [Последовательность деконструкции инициирована.] [Деконструкция в процессе...] Пять-Галек отвернулся от наблюдателей, что показывали процесс, и притянул к себе экраны с различными химическими составами и структурами тел животных. Планы, скетчи, чертежи, сканы, то есть всё что ему пригодится. Прошло так много времени с тех пор, как он делал это в последний раз, и всё же это вернулось к нему как вторая натура, каким бы чуждым оно ни казалось из-за всех этих циклов метели. Сначала нужно решить какое существо брать за основу. Когда он подумал об этом, он был почти уверен, что существа, которые жили в мусорных баках и питались гнилью, были своего рода потомками слизней для чистки труб, которые часто навещали его. Близки к его единственному гражданину, Маленькой Раффиан. Но всё же… Они отличались. Их тела давным-давно превратились во что-то совсем другое. Их рты стали больше, чем они должны быть — чтобы лучше жевать гниль. Их ноги были значительно длиннее и пушистее - по соотношению тела и ног они были ближе к оленям - с мягким мехом, волочившимся за их лапами, так что при движении они практически не издавали шума. Дыры покрывали весь хвост, а прямо под ними, глубоко в толще хвоста, находились химические железы - то, что они использовали для уничтожения гнили. Они…Они больше не походили на слизнеподобных существ, от которых произошли, и теперь, когда Галька снова увидел Раффиан, он мог сказать, насколько отвратительно выглядели эти нечестивые химические твари по сравнению с ней. Но… В каком-то смысле это было хорошо. У него уже было множество схем и чертежей того, как создавать слизнекотов, даже если он никогда ими не пользовался. В конце концов, другим итераторам нравилось использовать их в качестве посланников. Кроме того, он мог бы нанять Маленькую Раффиан, чтобы она присматривала за этими существами, пока они не научатся правильно передвигаться. Он… не хотел утруждать себя, и давать им другой вид. Но эволюционировавшие существа были слишком… отвратительны даже для него. С длинными конечностями и челюстями свисавшими вдоль их тела, они были… Почти страшными. И существам, которых он хочет создать, это не нужно. Они могли есть так же как обычные слизнекоты, потому что, пока они были под его присмотром, им нужно было просто уничтожать гниль, а не есть её. С этими мыслями, Галька тыкнул в чертёж слизнекота среди всех остальных, анализируя структуру тела и чертя возможные изменения. Пока он добавлял химические отверстия на хвост существа в чертеже, его пронзили воспоминания. Посланник. Фиолетовый посланник, которого Семь-Красных-Солнц отправил ему. У него также были отверстия на хвосту, да? Содрогнувшись, он изменил расположение, отчаянно пытаясь отделить дизайн своего нового существа от посланника Солнц. Попытка его самого дистанцироваться от него. Вместо того, чтобы делать отверстия по всему хвосту, он разместил каждое из них, следуя за позвоночником, по два с каждой стороны каждого второго позвонка. Он также добавил кожу поверх них, похожую на веки, чтобы существо могло закрывать химические карманы, когда захочет, используя мышцы. Как для удобства, так и потому, что так, скорее всего, было безопаснее. Под каждым отверстием он разместил большие химические железы, ему пришлось потратить много времени, соединяя всё вместе. Это был первый набросок, но он был… Приличный. Теперь… Он должен был выяснить, как воспроизвести химические железы других существ. Он погрузился глубоко в свои воспоминания, роясь в каждом нейроне, чтобы найти химическую структуру существ которых он встретил давным-давно, даже если это вызовет больше вспышек о холод боль гниль тьма что прорвутся сквозь него. Это заняло время, но наконец-то ему удалось извлечь информацию и поместить её в совершенно новую схему, расположив экран со сканами рядом со своим первым черновиком и разместив связи между каждым элементом, как струны на доске. Он отказался от изменения остальной структуры тела, стараясь максимально приблизить его к обычному слизнекоту, потому что он не хотел, чтобы эти длинные, тонкие, страшные существа бегали вокруг него. Он предпочитал пустые выражения морды и мягкие лапы этим… Проклятым монстрам, созданных природой. Он надеялся, что никаких проблем не возникнет. ...У них ведь один предок, поэтому обычное тело слизнекота не должно отторгать модификации, верно? Ему удалось прикрепить скан желёз странного существа к телу слизнекота, тщательно соединив каждую вену и мышцу вместе, пока всё не сошлось как надо. Он также изменил слизистую оболочку желудка, чтобы они действительно могли потреблять споры и использовать их для создания необходимых химических веществ, даже если в глубине души ему было немного не по себе из-за того, что он заставлял их есть эти сухие штуки. Он также позаботился о том, чтобы изменить структуру лёгких, чтобы споры не попали в организм и не убили его существ. Ему… потребовалось много времени, чтобы, наконец, придумать схему, которая сработала бы, а затем он воплотил её в симуляцию, имитирующую существующее существо. Существо-симуляция всё еще задыхалось от спор, его организм отторгал модификации, иммунная система атаковала саму себя. Перемотать, переписать, начать сначала. Цикл за циклом он продолжал переписывать схему, проводя множество симуляций в фоновом режиме, потому что она должна быть идеальна. Она должна работать. Он не мог допустить провал. Он выбрал два цвета спорогриба для кожи его существ, два разных оттенка зелёного. Он выбрал наугад и быстро, чтобы не сильно концентрироваться на этом. Светло- и тёмно-зелёный. Он убедился, что зелёный будет ненасыщенным - серым, почти голубовато природным, просто чтобы это не напоминало о… Том зелёном существе. Он не хотел думать о нём. Двух существ должно хватить, чтобы уничтожить всю подвижную гниль, и тогда он мог бы попросить их наполнить несколько труб химикатами, которые он мог бы прогнать по всем трубам, к которым у существ не было доступа, избавившись от остального. Это… Чувствовалось странно. Он был так невероятно близок к избавлению от гнили, и он чувствовал себя… Сложно. Часть его испытывала невероятное облегчение, счастье, радость. Ему не придётся переживать, что вся его конструкция развалится под тяжестью гнили. Ему не придётся страдать, когда его внутренности будут истлевать. Но… Какая-то часть его была напугана. Напряжена. Он просто боялся, что это не сработает? Что всё в пустую? Или… Было что-то другое...? В момент, когда схема была завершена, он отправил её в сектор четыре, подготавливая две камеры, пытаясь занять себя работой. Двумя существами. Если ему потребуется больше, он сделает больше. Но сейчас ему не хватало генетического материала. Он запустил процесс, пар с шипением проходил через трубы, когда он перенаправлял весь разобранный генетический материал через них, структура усердно работала над созданием нового существа. Он надеялся, что всё сработает. Впервые за... Он даже не знал, сколько времени прошло, он отвёл взгляд от схем, отключив несколько симуляций для экономии энергии. Он просканировал развитие гнили. ...Прошло более тридцати циклов. Примерно около тридцати семи, если быть точным, как он сканировал в прошлый раз. Он даже не замечал, как течёт время, слишком погрузившись в свою работу, и было ужасно, как быстро он потерял связь с внешним миром. У него оставалось всего около шестидесяти циклов, прежде чем первая ячейка разрежения выйдет из строя. Он должен быстрее извлечь её, если хочет уберечь, ведь он был уверен что не сможет закончить свой новый проект до захвата гнили этой области. Что-то упало в его камеру. Он вздрогнул от внезапного движения, отскочив от стены экранов, когда его голова повернулась в сторону существа, и он увидел своего гражданина, парящего в антигравитации. Вокруг неё парила целая куча спорогрибов. Это… Было превосходно, на самом деле. “Добро пожаловать обратно, гражданин“ — поприветствовал он и включил гравитацию, удерживая спорогрибы в воздухе. “Я благодарен за помощь.“ И это было правдой. Он даже не знал почему это создание хочет ему помочь, но, тем не менее, ценил это. “Вскоре, мне потребуется больше, но сейчас этого должно хватить. Давай посмотрим…“ Он приблизил спорогрибы, на мгновение задумавшись, не посадить ли ему немного в пробирки, чтобы больше не посылать Маленькую Раффиан собирать их. “Не могла бы ты отнести их в камеру генетической модификации, сектор 3? Наблюдатели отведут тебя, а я открою несколько быстрых переходов для тебя.“ Его гражданин с шипением ударила хвостом по земле, раздраженная тем, что ею помыкают, но все равно собрала спорогрибы, когда он медленно пролевитировал их к ней. С ними она забралась обратно ко входу, и исчезла в глубине его строения, несмотря на ее первоначальные жалобы. Он мог бы использовать сектор три, чтобы вырастить больше спорогрибов, и сектор четыре для создания существ. Это должно сработать. Это также помешает Раффиан увидеть его работу, если он продолжит посылать её носить вещи в другой сектор, отличный от того, в котором сейчас плавают в пробирках странные детёныши слизнекотов. Когда она вернулась, он велел ей принести ему еще немного генетического материала, и она умчалась, снова отправившись на охоту. Казалось, что это вызвало у неё гораздо больше энтузиазма, чем сбор спорогрибов. А теперь… Ему больше ничего не нужно делать, пока его структура работала. Все схемы и чертежи были установлены, автоматические процессы загружали их в третий и четвёртый сектора сами, без какой-либо посторонней помощи. Всё, что он мог сейчас делать, это с тревогой ждать. Ждать и создавать симуляции, конечно, но кажется они совсем не помогали. … Идея ужаснула его, но он должен проверить Луну. Посмотреть на степень ущерба, нанесенного её структуре на данный момент в этой временной линии. С глубоким содроганием он соединился примерно с десятью наблюдателями, отправив их к к структуре Луны. Голографические тела пронеслись по земле и, в конце концов, добрались до её структуры, анализируя всё вокруг. Он отправил одного к камере Луны, распределив остальных по её структуре, дабы увидеть может ли он что-нибудь сделать и починить её. Когда Раффлз принёс ей ячейку, этого оказалось достаточно, чтобы восстановить целую кучу её процессов, даже если за тысячи циклов все ужасно испортилось. Но, сейчас? Намного меньше разрушений. Он размышлял как много он сможет починить. Он не хотел быть один. Ему нужно поговорить с кем-то. Быть одному — значит думать о- холод холод холод холод И даже если она не помнит, то что он помнит, даже если он единственный кто что-то знает о холоде, тьме и метели, он… Он до сих пор должен сделать это. Наблюдатель высунул голову в камере Луны. Её кукла обмякла. Нейронов поблизости не было. И он моментально запаниковал, антенна его куклы опускалась вниз, пока его тело дрожало в страхе, что что-то случилось, что-то убило её, только не- Пока он не вспомнил, что её ещё не перезапустили. Правильно. Правильно… Всё было в порядке. Она не мертва, просто… Оффлайн. Да. Конечно же. Он заставил свои руки перестать трястись. Если он правильно помнил, какой-то другой итератор отправил ей нейрон со шлаковыми ключами, где-то после того как у него была Маленькая Раффиан, и это перезапустило её. Он тут же захотел отправить её туда, но… Ему было страшно. Но он должен сделать это. У него не было достаточно материалов. И тот, кто сделал это раньше, скорее всего, сделает это снова, и если он был прав в своих расчетах… Это вскоре произойдёт. Вместо этого, он заставил наблюдателей покинуть рассыпающуюся структуру Луны, и переместиться в окрестности, высматривая маленького спасителя. У которого была гниль, прямо как у него… … Возможно, он мог бы исцелить существо, если оно навестит его, ведь он уже создал лекарство для себя. ...Он мог бы попросить отнести ячейку Луне, поскольку его целью было спасти её в первую очередь. Это могло бы сработать. Благодаря этому не нужно будет создавать посланников самому. … Но как он переживёт погружение в суперструктуру, которая почти затонула…? Стоп, сейчас там меньше воды, чем во времена Раффлза. Также значительно меньше дыр, через которые протекает вода. Больше воздушных карманов. Больше сухих зон, соединённых вместе разрушающимся металлом. Ну… Есть надежда, что существо выживет. Если нет, у него есть ещё две ячейки. Пока структура работала, его гражданин приносила мёртвых ящеров, кальмарокадов и мусорщиков на разбор. У него теперь было куча генетического материала, и он наконец освободил её от должности охотника на некоторое время. Однако ему… вскоре понадобится переместить ячейку разрежения. Осталось тридцать циклов до момента как гниль доберётся туда. Это было ужасно. Его гражданин проскользнула через вход в камеру, ведомая наблюдателем, и он тут же повернулся к её левитирующему телу. Она защебетала. “...Здравствуй, гражданин.“ — проговорил он с беспокойством в голосе. Он должен сделать это. Гниль поглотит её в любом случае. Возможно, тогда локальная группа будет ненавидеть его поменьше. Линии радиовещания всё ещё были в достаточно хорошем состоянии для надлежащей связи, так что он мог бы… Поговорить с ними. Хотя это было страшно. Сначала ему нужно удалить ячейку, вместо размышления об этом. У него пока нет возможности передать её Луне прямо сейчас, не в её отключенном состоянии, но он может спасти ячейку от пережёвывания гнилью. “Я извиняюсь, что прошу так много от тебя“ — сказал он целеустремленно, паря над существом, которое теперь упало на пол, и она в гневе ударила хвостом по полу. Он уже понял, что это означало, она была раздражена или сердита. Какой странный язык тела у этих существ. “… Однако я ценю вашу помощь.“ — продолжил он, и Маленькая Раффиан понюхала воздух, вытянув к нему длинную шею. Её уши дернулись. Она слушала. Вероятно, она ждала дальнейших указаний, и Галька чуть не рассмеялся на это. Даже несмотря на то, что она была раздражена, она все равно слушала его и продолжала возвращаться. В самом деле странное создание. “Это задание… более сложное чем другие.“ — он вздохнул, немного опустившись и выдвинул экран с картой его структуры. “Глубоко в моей структуре есть четыре ячейки разрежения, каждая в разной зоне, и они содержат невероятное количество энергии.“ — карта вспыхнула, и на ней появились отметки каждой ячейки. “Одна из них… Будет заражена гнилью в течение следующих тридцати циклов. В данный момент, она в порядке, но я не хочу, чтобы она повредилась, когда гниль доберётся до неё. Вот где я прошу твоей помощи.“ Карта увеличилась, и вскоре-будет-заражена ячейка вспыхнула красным. “Я проведу тебя с помощью наблюдателей, я ожидаю, что ты возьмёшь ячейку и принесёшь в мою камеру. Но пожалуйста, во имя Пустоты, не используй взрывы, пока она у тебя в лапах.“ - он добавил эту последнюю часть, потому что был слегка напуган мыслью о том, что половина его структуры может взорваться из-за ячейки. Маленькая Раффиан прощебетала, и шлёпнула хвостом по полу снова. И снова раздражённо. “… Я извиняюсь.“ — он посмотрел на её хвост, чувствуя лёгкую вину. В прошлом, он никогда не извинялся за такое, но сейчас…? Он не хотел быть один, и она была его единственным компаньоном. Он должен обращаться с ней хорошо. Он не мог потерять единственного друга, который у него был. “Я не могу ничем наградить тебя, кроме моей благодарности.“ Она покачала головой, затем уставилась на карту, сморщив нос. Затем она снова чирикнула и указала лапой на туннель наверху. “… Ты сделаешь это для меня, гражданин?“ Она кивнула. Он выключил гравитацию снова, двигая её ко входу, но как только она начала проползать в трубу, он прошептал быстрое - “...Спасибо“. Должно быть, она услышала это, потому что фыркнула в ответ, слегка поддразнивая его, и исчезла за пределами его камеры. Сильно вздрогнув, Галька опустился на пол, выключил антигравитацию и смотрел, как все жемчужины падают на пол. Он схватил музыкальную жемчужину, позволяя ей нежно парить над его руками и наполнять камеру мягкой музыкой. Сидеть на полу было… Странно. Он помнил холод. Стены белого. Странное зелёное существо. Ещё одни мурашки пробежали по его кукле, и внутренне, он надеялся, что все его планы сработают. Он очень, очень не хотел возвращаться в холод. Однако чем дольше он размышлял, тем больше ему казалось это зелёное существо. ...Странным.