Замужняя жизнь

      Спонтанных занятий сексом в ее жизни было немало. Наверное, каждый секс с Глашей, а не бревном, был спонтанным, потому что зачастую Глаша не представляла заранее, в какой ипостаси будет сегодня. Потому что одно дело — это покривляться, пораздеваться под музыку, погладить себе бедра или бока, а совсем другое — быть активной в постели. Ведь можно поуслаждать взор Никиты красивой картинкой, ну а потом просто лечь в постель, раздвинуть ноги и думать о том, что стоит купить картошки, а то эта уже заканчивается. Ну или порассуждать о том, почему парням так важен секс, хотя ей без этого самого секса очень даже неплохо живется. Ну да, может быть, это неправильно, что она ложится в постель, когда этого хочется Никите, но что в этом такого? Как говорится, что естественно, то не безобразно.       В интернете на подобные темы рассуждали, что это чуть ли ни изнасилование. Однако подобную логику Глаша категорически не разделяла. Ведь изнасилование — это когда тебе не хочется, ты об этом заявляешь, а другой стороне все равно. Здесь же было согласие, хоть и без желания.       Однако другую мысль, которую Глаша однажды прочитала в комментариях к серии Смешариков «Правила тенниса», девушку полностью шокировала.       По сюжету Ежик не хотел поиграть с Крошем в настольный теннис и, в конце концов, Крош вложил ему в лапу ракетку, когда он спал. Заходя в комментарии, Глаша была готова прочитать рассуждения о личных границах, «дал слово — держи» и «не надо лезть к людям», но народ писал совершенно другое.       От прочитанного волосы встали дыбом. Оказывается, некоторые на полном серьезе и без стеба писали, что муж мог заняться с женой сексом, пока она спит. Правда, это был «тот же самый курятник», где однажды тоже на полном серьезе обсуждали «как вы уговариваете мужа дать вам мясо», а фразы по типу «ты чо, псина», «иди работать» и «нах такого мужика» обсмеивали. Однако сама мысль, что кто-то, возможно, допускает вариант заняться сексом без предварительного согласия, шокировала.       «Ну и нах такого мужика? — подумала Глаша. — И нах вообще мужик, который тебя за человека не считает? Да даже если он тебя обеспечивает «от и до», да так, как мне не снилось, все равно, нах такое обеспечение?»       Но однажды в жизни Глаши произошло то, о чем нельзя было забывать. Уже после официальной регистрации фиктивного брака в ЗАГСе, но до «разыгранной» церемонии с выездной регистрацией и свадебным гулянием, вернее, практически накануне они с Анечкой остались наедине. Обсуждали свадьбу, то, как именно все должно будет пройти, а потом…       Потом был ее девичник. Вернее, его урезанная версия. Потому что с девочками из университета они посидели в кафешке после учебы, а Анечку Глаша решила туда не звать — не та компания, они незнакомы, им будет неинтересно. Купила вина, заказала суши — ну а что, Анечка их любила, так почему бы не обрадовать подругу, тем более, что Глаша тоже могла их поесть под настроение, а потом…       Они с Анечкой уже не были парой. Хотя парой они, по сути, и не были. Обе прекрасно понимали, что для одной это забавное необычное противоестественное чувство, интересный опыт, а для другой — любовь всей жизни. Однако сейчас…       После бутылки вина воспоминания нахлынули. В основном, на Глашу. Казалось, она смотрела на Анечку именно теми самыми глазами, которыми ее мать в свое время всегда очаровывала парней — глазами кота из Шрека. Но и у Анечки, скорее всего, зашевелились воспоминания.       Параллельно с этим в голову обеих пришла мысль, что вообще-то в старину на девичнике парились в бане, расплетали косу. По такому случаю Глаша быстро кое-как заплела косу, а потом они пошли с Анечкой в ванную и начали эту косу расплетать. Потом Анечка ее причесала. Ну а потом обе залезли под душ.       — Ой, Анька, — плакала Глаша, сидя в ванне и глядя на льющуюся воду. — Зачем биология так над людьми глумится? Как у голубей, блядь! Как у этих летающих крыс! Или каких-то макак позорных!       — Глаша, ну так ты же Никиту любишь, он любит тебя, — отвечала Анечка. — Он точно тебя любит.       — Я бы с радостью прожила с ним всю жизнь, как с самым лучшим другом, — честно сказала Глаша. — Ну пару раз согласилась бы на секс, чтобы детей родить. Потом. Как-нибудь. Два секса в жизни, чтобы родить двух детей. Ну да, понимаю, это фантастика, так везет не каждой, но все же!       — Глаша, лесбиянство — это разврат, — произнесла Анечка. — Ты преподавателя нашего слышала же? Раньше все знали, кто идет: педераст или лесбиянка, если они недостаточно скрывались.       — Да он дурак какой-то, — махнула рукой Глаша. — Сейчас некоторые тоже не скрываются. Да сейчас, как мне кажется, куда большее количество людей живет по принципу «все знают, кто идет».       — Да, он дурак, — подтвердила Анечка. — Но тех, кто предается разврату, на нормальные должности не берут. Я не о нас с тобой, мы так, побаловались. Я целевичка, но даже и целевиков, не знаю, найдут повод, чтобы целевое расторгнуть. А потом пойдешь юрисконсультом в микрофинансы, потому что больше никто не возьмет.       — Ты в прокуратуру пойдешь? — спросила Глаша.       — Думаю, да, — ответила Анечка. — Папа не захочет, чтобы я в суде работала. Слухи же пойдут, кто кого куда тянет. Это надо в область или другой город ехать, а оно мне надо? А оно мне вообще хочется? Да и, как помнишь, мужик говорил на ИГПРе, что раньше прокурором было быть куда почетнее, нежели судьей, это сейчас жизнь изменилась.       — А я буду хуевым врачом, — Глаша повторила в очередной раз свою любимую шутку. — Самым хуевым врачом. Главврачом, то есть. И юридические знания мне явно не повредят.       — Да они никому, Глаша, в жизни не повредят, — произнесла Анечка.       Вторую бутылку вина решили не открывать. Как говорится, если все хорошо, то зачем допиваться, чтобы было хуже, а не лучше? Суши доели, потом даже немного поиграли в картишки.       — Ой, видела бы мама, как я в карты играю, — сказала Анечка. — Грешно же.       — Ой, видела бы мама, как ты содомией занимаешься, — прокомментировала Глаша. — Еще хуже же.       Вдруг Глаша задумалась и решила спросить то, что вертелось на языке:       — А отец знает, что ты содомией занимаешься?       — Что я, совсем дурная? — удивилась Анечка. — Папа только про парней знает. Не всех, разумеется. Но некоторых, чтобы у него складывалось впечатление, что он знает если не все, то многое. И чтобы перед мамой прикрывал. А то, знаешь ли, начинаются фразочки, что сразу после вуза надо замуж и детей, а карьера — это дело не для девушки.       — А ты до какого уровня хочешь дойти? — спросила Глаша.       — Да минимум до районного прокурора, — ответила Анечка. — А лучше… До городского. Нет, областного! Вот ты много, Глаша, знаешь женщин-прокуроров? Мало. Никто не продвигается дальше начальника отдела. А я продвинусь. Я буду именно районным прокурором, а то и выше.       — И пусть все сложится, — искренне сказала Глаша.