Замужняя жизнь

      «Районный прокурор       При галстуке с портфелем,       Судья обряд одел,       Лениво начал тему».       На этих строках «Бутырки», которая играла на весь дом, в квартиру вошел Никита.       «А для вас я никто,       Как и вы для меня,       Я плюю на закон —       Вы меня в лагеря».       Никита посмотрел на Глашу и Анечку, которые дружно орали песню и танцевали, держась за руки.       «А для вас я никто,       Сколько было таких?       Сквозь очки разглядеть       Мою жизнь не смогли».       — О, прикольный девичник будущих ментесс, — пошутил Никита.       — Сам ты ментесса, — с улыбкой ответила Глаша. — Нет здесь ментов!       — Ну вы же в ментовском заведении учитесь, в мусарне, — продолжил шутить Никита.       — Сам ты в мусарне учишься, а мы учимся в таком ведомственном институте, куда меня брать не хотели за то, что мою мать штрафовали за ненадлежащее воспитание несовершеннолетней, — сказала Глаша.       «Продажный адвокат       Надежды не внушает»       — Да вы ж даже не наебенились, — удивился Никита.       — А это обязательно? — спросила Глаша. — На девичниках обязательно нужно наебениваться? Ну тащи коньяк, выпьем по стакану.       — Глашка, мне же надо будет папе писать, чтобы умудриться зайти в квартиру так, чтобы он мне дверь открыл, — ответила Анечка.       — Ну и напишешь, — сказала Глаша. — Это же девичник, здесь хоть что может быть.       Глаша намекнула на недавний эпизод в ванной, Никита подумал о том, что блатняк — не лучший выбор музыки для девичника. Однако вскоре сделали колбасную и сырную нарезку, обжарили блины с яблочной начинкой, которые лежали в морозилке как полуфабрикаты.       «Судья, давай, скорей,       Да я в Сибирь поеду».       «Бутырку» слушали уже по двадцатому кругу. Потом, распив вино, перешли к коньяку.       «Салам алейкум, камера шестая,       Салам алейкум, узкий коридор,       Салам алейкум, лысый мой начальник       И ты, паскуда, проклятый прокурор».       А в соседней комнате, чуть вдалеке от стола с напитками и закусками, разворачивалась целая оргия, которая вряд ли могла даже присниться Машуньке: секс втроем. Причем не «я смотрю, как он сношается с моей подругой», а именно ЖМЖ. Вернее, МЖЖ.       — Ну вы, бля, и зайтейники, — опешив, выдохнула Анечка. — Теперь я понимаю, почему вы живете вместе — с такой-то больной фантазией, причем у обоих…       — Это ты еще не знаешь, как я однажды включила музыку для стриптиза из «Маски-шоу», а потом мы решили ее не выключать, — ответила Глаша.       На их отношениях с Никитой этот эпизод не сказался. Просто забавный факт биографии, которым не похвастаться, но вспомнить, в целом, приятно.       Однако лучшим афродизиаком, по мнению Глаши, был, оставался и существовал бы в будущем алкоголь. Потому что, как говорится, «пьяная баба — пизде не хозяйка».       Но такой метод они с Никитой не пробовали. Потому что полежать и потерпеть ради любимого мужа было нетрудно — зачем еще и дополнительно чем-то стимулировать себя?       В их жизни алкоголь присутствовал на праздниках. День рождения, Новый год, 8 марта и так далее. Нередко бутылка, открытая, допустим, на день защитника Отечества плавно перекочевывала на восьмое марта, а потом оставалась и на день Победы. Иногда были дни, которые Глаша называла «дни бухича» — это когда хотелось напиться. Тогда бутылку или две распивали за один прием. Практиковали редко — быть может, раз или два в год, однако распространяться о таком не очень хотелось. Потому что как будущий врач Глаша прекрасно понимала, что это не слишком полезное мероприятие, следовательно, зачем о таком говорить? Хотя не осуждала, если после какого-то особо сложного цикла или цикла с особо вредным преподавателем некоторые шли в клуб и нажирались там до поросячьего визга. Иногда и сама ходила на подобные встречи, хоть и не до конца понимала эту логику.       Во время крайне редких визитов к бабушке и дедушке, во время которых Никита немало радовал взор пожилых людей, особенно, тем, что «внучка, в отличие от дочери, выбрала себе ро́вню», «простой деревенский парень» немало подкупал их тем, что практически не пил. Вернее, говорил, что иногда может чуть выпить, но именно сейчас — нет. «Именно сейчас» продолжалось каждый раз, поэтому «простой непьющий деревенский парень» оказался куда более завидным женихом, нежели просто «простой деревенский парень». На самом же деле Никита просто не любил водку, а вино, как ему заранее рассказала Глаша, среди мужчин пьют «только пидоры».       — Какие-то у них уникальные взгляды, — произнес Никита после очередного визита. — Значит, мужчинам положено пить водку из стопок, а женщинам — вино из рюмок?       — Так точно, — ответила Глаша, вспоминая бабушку, которая любила выпить во время подобных праздников-визитов грамм пятьдесят вина из рюмки       — Как говорится, «даже в моей деревне» такого не было, — пошутил Никита, однако был не против изображать из себя «идеального жениха», а впоследствии и мужа для той, «мать которой не пожелала нормально замуж выйти, даже если уже была не одна».       А еще одним афродизиаком для них стало путешествие. Можно сказать, что свадебное.       Вскоре после свадебного гуляния Глаша с Никитой поехали в Крым. В домики, которые располагались практически на самом «Золотом пляже» под Феодосией. Море, тишина, покой, возможность выбежать в одном купальнике из домика и буквально через минуту окунуться в море…       Наверное, впервые за все это время Глаша была не против «настоящего» секса. Как они с Никитой шутили — атмосфера так повлияла. Однако каждый день у них заканчивался примерно одинаково: по полбокала местного крымского вина — и вперед, в логово разврата, как шутила Глаша.       В Крыму Глаше нравилось. Уютное местечко, море рядом, столовых, кафе и ресторанов полным-полно. В глубине души посмеиваясь над теми, кто на отдыхе готовил, они с Никитой побывали, наверное, везде. С изумлением увидели, что в некоторых «фастфуднях», как их назвала Глаша, готовили куда вкуснее, нежели в ресторанах. И как в одном достаточно хорошем ресторане мясо фактически истекало маслом — ну прямо как у не очень хорошей хозяйки.       — Ой, смотри, картошечка витая, прямо как чипсины, — прокомментировала Глаша, глядя на одну из непонятных штуковин, которые продавали, правда, в Феодосии.       «Картошечка витая» оказалась не очень вкусной: и хуже, чем просто жареная картошка, и хуже, чем чипсы, однако для разнообразия оказалась вполне неплохим вариантом.       Иногда ездили по экскурсиям. Побывали в Судаке, в Керчи. Как говорится, не Южный берег Крыма, но тоже неплохие края.       — Вот бы пожить как-нибудь в домике, где-нибудь в Ялте или окрестностях, недалеко от моря, чтобы вот так: раз — и ты на берегу, — уже потом, в городе, сказала Глаша. — Или… Или на Мальдивах! Там же тоже море и домики прямо на берегу. Или даже на воде. Ой, нет, на воде еще тошнить будет, наверное, на берегу лучше всего. Мы же поедем туда как-нибудь?       — Конечно, поедем, — согласился Никита.