По ту сторону протокола

Школа встретила их привычным шумом. Февральское утро — серое, с тяжёлым небом и влажным снегом, который налипал на обувь. Во дворе стояли подростки, кто-то курил за углом, кто-то смеялся слишком громко — так смеются, когда хотят не думать о плохом. Кораблёв поправил шарф и посмотрел на здание. — Не люблю школы, — сказал он негромко. — Потому что там шумно? — усмехнулся Курочкин. — Потому что там всегда кажется, что взрослые всё контролируют, — ответил Кораблёв. — А по факту — нет. Они прошли через турникет. Вахтёрша уже знала, кто они — администрация предупредила. В кабинете директора пахло кофе и свежей бумагой. — Мы готовы сотрудничать, — сказала директор слишком быстро. — Это ужасная трагедия. Мы сами в шоке. Кораблёв кивнул. — Нам нужны списки дополнительных занятий за последние полгода, — сказал он спокойно. — Репетиторы, кружки, олимпиады, всё, что связано с математикой. Директор на секунду замялась. — Математика? — переспросила она. — Да. Она посмотрела на завуча. — У нас есть подготовка к олимпиадам, — сказала та. — И несколько детей занимались онлайн. — Онлайн где? — уточнил Курочкин. — Платформы разные, — ответила завуч. — «Олимп-мат», «Фокс-формат», частные курсы. Сейчас многие так занимаются. Кораблёв сделал пометку. — Преподаватель по олимпиадам? — спросил он. Директор кивнула. — Сергей Павлович. Он ведёт углублённые занятия. — Можно с ним поговорить? — спокойно спросил Кораблёв. Через несколько минут в кабинет вошёл мужчина лет сорока пяти. Аккуратный, в очках, сдержанный. Внешне — ничем не примечательный. Он держался спокойно, но слишком контролировал каждое движение. — Я понимаю, о чём речь, — сказал он. — Девочки посещали занятия. Обе способные. — Обе? — уточнил Кораблёв. — Да, — кивнул преподаватель. — Одна — сильнее. Вторая — больше старалась. — После занятий вы с ними общались отдельно? — спросил Курочкин. Мужчина нахмурился. — В каком смысле? — В прямом, — спокойно сказал Кораблёв. — Дополнительные встречи, консультации, помощь. Преподаватель покачал головой. — Только в рамках школы. Иногда они спрашивали что-то по почте. Всё официально. — Почта? — уточнил Курочкин. — Да. Онлайн-задания. Подготовка к олимпиадам. Кораблёв внимательно посмотрел на него. — Вы знаете, кто ещё занимался с ними? Преподаватель задумался. — У первой девочки был частный репетитор, — сказал он. — Она говорила об этом. У второй — не уверен. — Имя? — спросил Кораблёв. — Не называла, — ответил он. — Просто говорила, что «ходит дополнительно». Курочкин переглянулся с Кораблёвым. — Вы замечали изменения в их поведении? — спросил Кораблёв. Мужчина на секунду замолчал. — Да, — сказал он осторожно. — Они стали менее сосредоточенными. Иногда нервными. Но подростки… — он развёл руками. — Это бывает. Кораблёв кивнул. — Бывает, — сказал он. — А когда это происходит одновременно — тоже бывает? Преподаватель ничего не ответил. В кабинете повисла тишина. Снаружи раздался звонок — перемена. Шум в коридоре усилился. Кораблёв почувствовал то самое ощущение, которое он знал слишком хорошо: здесь что-то есть. Не громкое. Не очевидное. Но если копнуть — может оказаться глубже, чем кажется. Кораблёв не отвёл взгляда. — Когда вы заметили изменения? — спросил он спокойно. — В ноябре, — ответил преподаватель после паузы. — Примерно. — У обеих? — уточнил Курочкин. — Да… почти одновременно. Кораблёв сделал пометку. — До этого их активность на платформе была стабильной? — Да, — кивнул Сергей Павлович. — Я вижу статистику. Регулярные входы, выполненные задания. — А потом? — спросил Курочкин. Преподаватель замялся. — Потом… — он нахмурился. — Потом стало странно. — В каком смысле? — спокойно уточнил Кораблёв. — Задания выполнялись, — сказал он. — Но как будто не ими. Курочкин медленно поднял глаза. — Объясните. — Решения стали слишком ровными, — сказал преподаватель. — Без типичных ошибок. Без черновиков. Как будто кто-то просто загружал готовый результат. — У обеих? — спросил Кораблёв. — Да. Тишина стала плотнее. — Вы сообщали об этом родителям? — спросил Курочкин. — Нет, — ответил преподаватель. — Формально работа была выполнена правильно. — Но вас это насторожило, — заметил Кораблёв. — Да. — Почему вы не сообщили администрации? — спросил Курочкин. Преподаватель пожал плечами. — Подростки часто пользуются помощью. Репетиторы, старшие братья… Я не видел в этом нарушения. Кораблёв медленно кивнул. — А вы проверяли IP-адреса входов? — спросил он. Сергей Павлович покачал головой. — У меня нет доступа к технической части. Только к заданиям. — То есть вы не знаете, заходили ли они с одного устройства? — уточнил Курочкин. — Нет. Вот это уже было интереснее. — Вы сказали, что они не были близкими, — произнёс Кораблёв. — Но задания стали меняться одновременно. — Совпадение, — ответил преподаватель. — Возможно, — сказал Кораблёв. Он закрыл блокнот. — Нам понадобится доступ к их аккаунтам, — произнёс он спокойно. — Полная история активности. — Это через администрацию платформы, — ответил преподаватель. — Тогда начнём с официального запроса, — кивнул Курочкин. Кораблёв задержал взгляд на мужчине ещё секунду. — Скажите, — добавил он уже мягче, — вы уверены, что никто из взрослых не появлялся рядом с ними после занятий? Преподаватель слегка напрягся. — Я не слежу за тем, кто их забирает, — ответил он. — Но вы замечали что-то необычное? — не отступал Кораблёв. Пауза. — Иногда они выходили не через центральный вход, — сказал он наконец. — Через боковой. Но это не запрещено. Курочкин переглянулся с Кораблёвым. — Когда это было? — спросил он. — Примерно тогда же, когда начались странности в заданиях. И вот теперь пазл начал двигаться. Не кружки. Не сборы. Не тайные встречи. А контроль над их работой. И кто-то, кто мог влиять на то, что они загружали. Кораблёв встал. — Нам понадобится список камер у бокового входа, — сказал он спокойно. Преподаватель кивнул. Когда они вышли в коридор, Курочкин тихо сказал: — Это уже не про математику. Кораблёв посмотрел на толпу подростков. — Это про контроль, — ответил он. И впервые за всё утро он почувствовал, что дело начинает двигаться. Коридор встретил их шумом перемены. Подростки расступались неохотно, но всё же расступались — форма, серьёзные лица, слишком спокойные взгляды. Кто-то шептался, кто-то украдкой фотографировал. — Вот это я не люблю, — пробормотал Курочкин. — Когда они смотрят, как на кино. — Они не на нас смотрят, — ответил Кораблёв. — Они проверяют, безопасно ли. Они прошли к боковому входу. Дверь была металлическая, с доводчиком. Рядом — камера. Обычная, чёрная, ничем не примечательная. Курочкин поднял голову. — Работает? — спросил он у завхоза, который их сопровождал. — Да, — ответил тот. — Записи хранятся месяц. Кораблёв посмотрел на снег у крыльца. Его чистили не так тщательно, как центральный вход. Следы были смазаны, но место выглядело «рабочим». — Часто тут ходят? — спросил он. — Старшеклассники любят, — пожал плечами завхоз. — До остановки ближе. Кораблёв ничего не ответил. Они обошли здание по периметру. Курочкин молчал, но его взгляд цеплялся за мелочи — тропинки в снегу, мусор, окурки, остановку через дорогу. — Если их кто-то встречал, — сказал он наконец, — то здесь удобнее. — Да, — кивнул Кораблёв. — И менее заметно. Они вернулись внутрь. — Нам нужны списки посещаемости за последние два месяца, — сказал Кораблёв директору. — И журнал выхода через турникет. — Турникет фиксирует вход, — уточнила завуч. — Выход — нет всегда. — То есть можно выйти через боковой? — спокойно спросил Курочкин. — Формально — нет. Но… — Но? — поднял глаза Кораблёв. — Иногда охрана открывает, если очередь. Вот и ещё одна щель. Когда они вышли из школы, февральский воздух показался тяжелее. Серое небо давило, снег под ногами скрипел влажно. Курочкин закурил, отвернувшись от входа. — Ну? — спросил он. Кораблёв смотрел на окна третьего этажа. — Они начали меняться в одно время, — сказал он. — Задания стали идеальными. Выходили через боковую дверь. Онлайн-активность — одновременно. — Думаешь, их кто-то курировал? — спросил Курочкин. — Думаю, — ответил Кораблёв, — что кто-то рядом чувствовал себя слишком уверенно. Курочкин выдохнул дым. — И что дальше? Кораблёв задумался. — Дальше — проверяем платформу. Логи входов. Совпадение IP. Время. И смотрим, не подключался ли кто-то третий. — А если подключался? — спросил Курочкин. — Тогда это уже не случайная история. Курочкин кивнул. — А если нет? Кораблёв посмотрел на остановку через дорогу. — Тогда ищем, кто их забирал. Ветер усилился. Где-то хлопнула дверь. Школа снова стала обычной — шумной, живой, не подозревающей, что её стены уже начали говорить. — Поехали к Башмакову? — спросил Курочкин. Кораблёв кивнул. — Да. Пора смотреть в цифры. И впервые за всё утро в его голосе появилась не усталость — а направление.