ПАДЕНИЕ АВГУСТА

      Утро для Роя началось с того, что Август проснулся и обозначил своё присутствие походом в душ. Бëрген страшился взглянуть на себя в зеркало.       Всё тело невыносимо болело, а задница саднила, как напоминание о его падении, а ещё об удовольствии и подчинении. Сейчас чувство отвращения к себе превысило произошедшее. Рой пробудил в нём самое тёмное, что лежало очень глубоко. Но и Август был кое на что способен. Вчера он не умолял, не унижался, просто принял игру. Был ли это равноценный обмен? Август не знал. Рой вчера проделал с ним достаточно грязных вещей, но в тоже время где-то на пике удовольствия пришло очищение от напускного. Осталось обнажённое тело на шёлковом покрывале, покрытое спермой и слезами.       В тот момент Август заплакал не от унижений и бессилия. Он чувствовал благодарность. Хильди никогда не смогла бы унять его желание. С ней Бëрген был самцом, вернее, представлял себя таковым. На деле после долгих лет он стал кастрированныи котом. В довесок ко всему ещё и старым.       Рой, сам того не понимая, разбудил его. Что есть нормального в его замкнутом круге «работа — дом»? Именно, ответ будет — ничего. Единственный, кто смахнул с него пыль и проявил недюжий интерес, оказался человек из прошлого.       — Август, с тобой всё в порядке? Ты там заснул или утопился? — послышалось из-за двери ванной.       — Я жив, ну, не совсем, и не знаю реально, как избавиться от твоих отметин, — Бëрген и правда переживал. Синяки говорили за себя сами.       — Там, возле зеркала, лежит мазь. Она от синяков. Поверь, если нанести три раза за день, то к следующему дню почти ничего не видно. Смажь ей себя получше, — в голосе Роя послышалось беспокойство.       — Хорошо. Я не верю особо в это, но попробовать можно.       Через минут десять Август вышел из ванной в белом халате отеля с мокрыми волосами и, пройдясь по комнате, устроился на кресле у окна. Бëрген смотрел на утренний хмурый вид желтеющих листьев и гладь тёмного озера. Говорить о чем-либо с Роем он не желал , вчерашняя ночь осталась в памяти наваждением, дурным сном. Домой ему не хотелось, а оставаться наедине с этим голубоглазым чудовищем становилось невыносимо.       Между тем Рой тоже сходил в душ и распорядился о завтраке в номер. Он больше не доминировал и не шантажировал Августа. Более того, вытащил из кармана флешку и кинул перед Бëргеном на подоконник.       — Здесь всё. Компромат мне больше не нужен.       — Конечно нет, я и так твой. Что теперь? Будем встречаться и дальше или завтра мы разойдёмся в разные стороны, и на этом всё? Что ты хочешь?       — В том-то и дело, ничего не хочу. Ты стал другим. То, что сидело в голове, было лишь образом, и он исчез вместе с твоим и моим оргазмом. Я годами терял голову от мыслей. Ходил к мозгоправу несколько лет. И вот кульминация, — Рой замолчал.       — Ты разочарован? Я не то зло, что надо было победить. Образ был только в голове. Теперь можно жить дальше. Завтра у тебя свадьба, а у меня поминки по моему спокойствию.       — Должен признать, у тебя хорошая жена. Она простит.       — Не уверен, что такое можно простить. Я сам не могу себе простить те стоны, что издавал вчера, и то жгучее удовольствие, что накрывало меня. Но это ещё можно понять в отличие от сегодня.       — А что сегодня?       — Я хочу, чтобы мы продолжили сегодня, у нас есть ещё время, — Рой услышал в голосе Августа интерес. Он не был жертвой, теперь на сцену вышел именно тот Август, которого следовало любить.       — Тогда нам стоит позавтракать. Омлет с венскими сосисками и тостами нам вполне подойдёт.       — Да. Будет неплохо. Я голоден, вчера у нас был сложный вечер.       Они относительно спокойно съели завтрак и долго пили кофе стоя на закрытом балконе.       Август размышлял о пережитом и вспоминал прошлое. Сейчас он понимал намного больше в себе. Этот грязный разговор о новом сексе вдохновил его. Давно его член не вставал от мыслей и фантазий. Давно у него не было тех самых фантазий. Жизнь в круговороте «дом — работа — дом — жена — секс по пятницам». Всё это теперь вызывало тошноту. Рой отрезвил его, показал как можно жить, а не как доживать в сóрок свой век.       Август почувствовал себя живым. Он больше не хотел своего уютного болота. Рой нужен был ему всегда. Стоило сказать тогда «нет» отцу, идти своей дорогой и любить человека своего пола. Вместо этого была прожита другая жизнь, чужая, не его.       Отложенные желания, подавленные эмоции, ущемленная гордость. Вот так Август прожил последние семнадцать лет. Настоящим был только Рой. То время, что они провели в его комнате на измятых простынях. Страсть была настоящей, и чувства двоих были настоящими.       Остался какой-то день, и всё станет как прежде. Опять он будет ходить вверх и вниз по лестнице, ездить одной и той же дорогой. И в этом во всём больше не будет места пережитой им ночи.       — Ты уже не хочешь сбежать от меня. Не вопрос, констатация.       — Как ты это понял?       — Ты не сбежал вчера. Уснул на моей кровати, как тогда, много лет назад.       — А ты укрыл меня, как в ту ночь.       — Мы потратили жизни на то, чтобы понять сколько потеряли.       — Ты всё равно женишься?       — Это моё прикрытие. Я обязан жениться. Иначе не продвинусь. Карьера идёт в гору.       — Хм… И ты не боишься, что эту твою шалость со мной придадут огласке?       — Конечно же нет. Этот отель — моя собственность уже три года. Меня никто не выдаст. Даже если бы я тебя убил, никто бы не узнал.       — Удивил. Ты столько пережил и так взлетел за последние годы. Сказать по правде, я перестал искать информацию о тебе после той встречи.       — Ах, да. Та встреча. Я не был юристом, вернее, не совсем так. Мне передали ту компанию в наследство. Да. Контрольный пакет.       — Господи! Ты полон сюрпризов. Тот мальчик и вот такой человек. Как это возможно?       — Тот мальчик умер. Посмотри, — Рой отвернул рукав халата, обнажив глубокий порез на запястье.       Август смотрел и ужасался. Он не мог представить, что Рой и правда когда-то умер. Правда оглушила его.       — Мне искренне жаль. Я не думал даже о таком. Мы были влюблены, но это же юность.       — Для меня всё было по-настоящему. Мать долго боролась за мою жизнь и потом увезла в Америку. Там я получил диплом и собрал себя по кусочкам. Но из разбитой вазы не получилось прежнего сосуда. Вышло нечто другое. И вот теперь я вернулся к истокам.       — Мы будем встречаться после?       — Я бы хотел этого.       — Завтра свадьба.       — Не напоминай. Ужас какой-то. Я же гей и всегда любил и ненавидел одного тебя.