Между строк

Ночью магазин похож на какое-то лиминальное пространство. В тишине слышен только гул холодильника, да собственные шаги. Нечасто тут бывает так пусто. В руках оказалось два энергетических напитка и, не надумав ничего больше, направился к кассе. Девушка на кассе — молодая, с проколом брови — слегка сонная, как и всегда. Харрис полагает, что эта работа для неё не единственная. Или совмещает с учёбой. Или что-то ещё. Он никогда не спрашивал — не рационально заводить потенциально неинтересные и бесполезные диалоги. Тем более среди ночи. Магазин сам по себе был меньше, чем среднестатистический на районе, но всё нужное — под рукой каждый час. Пока девушка пробивала энергетики, Джон выудил телефон из кармана куртки, вместе с этим замечая, что по левую сторону оказалась фигура. И фигура незнакомая — явно кто-то неместный и неуместный. Пахнет от него сладковатым шампанским. Он терпеливо ждал, когда настанет его очередь. — И сигареты, — отозвался Джон. Девушке за кассой не нужно было уточнять, что именно за курево ему нужно — Харрис тут всё-таки не впервые. Точнее, он завсегдатай: почти каждую ночь приходит и берёт одно и то же. — Постойте, это последняя? — раздалось из-за стороны. Девушка лениво приоткрыла свой стеллаж и ответила, что, к сожалению, последние. И на складе тоже нет. Джон с ухмылкой приложил телефон к терминалу, сунул пачку сигарет — вместе с энергетиками — в карман куртки, оставляя этого несчастного с ещё более несчастной кассиршей. Ночной воздух свежий, особенно после духоты магазинчика. Джон достал пачку сигарет, аккуратно разрывая целлофан и выбрасывая тот в близстоящий мусорный бак. Пачка открылась и сигарета оказалась в зубах. Как приятно ощущать первую затяжку после получасового нытья челюсти по недостатку никотина. — Эй, постой. Момент мигом испортился. Джон нехотя обернулся и — да, как и предполагалось — перед ним стоял тот парень. Слегка потрёпанный, в мятой футболке, с какой-то неприглядной, старой кофтой поверх. — Слушай, мне правда нужны эти сигареты, — отозвался незнакомец. — Я сбежал с вечеринки, на которую пришёл только из-за одного парня, а это оказалось настолько глухая и скучная тусовка, что сигареты — это единственное, что могло бы спасти эту ночь. — Ничем не могу помочь, — Харрис развернулся, чтобы уйти. — Нет, погоди, — его остановили хватом за локоть. — Давай я выкуплю. Плачу вдвое больше. Или заплачу тебе за другие. Джон небрежно одёрнул руку: — Не нужны мне другие. Я эти курю. Видишь ли, я не обязан проявлять к тебе особое отношение, особенно когда ты так требуешь. — Втрое. — Отвали, — Джон демонстративно пошёл по тропинке домой. — Слушай, назови свою цену, — этот странный тип увязался за ним. — Мне не нужны твои деньги, я не нищий, — ответил Джон, не останавливаясь. — Мне нужны только сигареты, энергетик и тишина, а ты мешаешь двум пунктам из трёх. Отъебись. — Нет, серьёзно, — не унимался он. — Всем же людям что-то нужно. Чего ты строишь из себя непонятно кого? Чего хочешь за одну грёбаную пачку сигарет? Харрис остановился и развернулся, смотря на парня явно свысока, хотя были почти одинакового роста. — Хочу, чтобы ты исчез, — он направил струйку дыма в лицо незнакомца, чтобы тот точно умер от зависти. — Знаешь, а ты редкостный мудак. — Спасибо, я в курсе. — Приятно познакомиться, меня зовут Эбардо, — спарировал он. — Мне плевать, — ответил Джон, разворачиваясь и уходя. — Эй, я с тобой разговариваю! — А я — нет. Джон остановился снова, когда понял, что этот полуночный придурок не собирается отставать: — Я уже всё сказал, отвали. А Эбардо вдруг понял, что ему уже не столько эти проклятые сигареты нужны, сколько стереть с этого типа надменный взгляд. — Ты что, всегда такой мудак? — Только когда ко мне пристают всякие… — Джон оглядел его сверху вниз, подбирая слово, — кретины, особенно сбежавшие с вечеринок. Эбардо смело шагнул ещё ближе. В это время Джон почувствовал, что в нём начинает закипать раздражение, но вместе с этим — цепкий азарт. Не сказать, что этот идиот был опасен, но на что он готов ради сигарет? — Я от тебя не отстану. — Собрался до дома провожать? — Джон сделал последнюю затяжку и выкинул окурок во тьму щелчком пальцев. — Это что, новый способ клеиться? Ты говорил о каком-то парне на вечеринке, разве нет? — Клеиться? Нет уж, — в глазах Эбардо мелькнуло нечто опасно-азартное. — Просто хочу убедиться, что ты живёшь в такой же помойке, как и твоё поведение. Харрис ядовито усмехнулся: — Извини, разочарую. Там прилично. — Оу, правда? Хочу убедиться самостоятельно, — уже тише, почти интимно ответил Эбардо. Джон молчал, с прищуром глядя на собеседника. В нём боролись гордость исключительно за то, чтобы не пускать никого — тем более Эбардо — в свою святую святых; а с другой стороны в нём возгорело неуместное любопытство. И вдруг понял для себя, что не хочет, чтобы этот диалог заканчивался, даже если человек перед ним — ходячее бедствие. — Если ты думаешь, что получишь сигареты, то ты ошибаешься, — ответил Харрис и зашагал в сторону дома быстрее. Эбардо увязался за ним. Подъезд чистый, без надписей, трещин на стенах и сколах. Лифт — нетронутый руками хулиганов — тихо тронулся до нужного этажа. В прихожей Джон оставил банки энергетиков на тумбочке, заваленной бумагами. Эбардо обратил внимание на это. А затем обвёл взглядом тесную однушку: минимум беспорядка, на полках книги, а около кровати стол со включённым ноутбуком. Свет никто не включал. — Неплохо для учёного задрота, — вынес он вердикт. — Откуда знаешь, кто я? — По роже видно, — ответил Эбардо, проходя за хозяином. — Взгляд у тебя «свысока». Так смотрят только полные, горделивые идиоты, либо те, кто много знает. Склоняюсь ко второму. Хотя, кажется, далеко ты не ушёл от первого. Джон сменил его своим фирменным взглядом — скорее неосознанно, чем специально: — Наслаждаешься? — Не то слово, — произнёс Эбардо, подходя ближе. — Но я передумал. — Насчёт? — Я хочу сигареты. Поэтому, если я угадаю, о чём думаешь, то отдаёшь мне пачку. А если нет — уйду сейчас же. — Валяй, — неверяще усмехнулся Харрис. — Вряд ли ты можешь знать. В телепатию и эзотерику не верю. — Кто бы сомневался, — Эбардо растянул губы в довольной улыбке. Он некоторое время подумал, глядя в чужие глаза в полумраке и сказал: — Ты думаешь: «Интересно, к чему это всё приведёт? Если я его поцелую, он заткнётся или будет болтать всю ночь?» — Проиграл, — едко вынес Джон. — Я думал: «Если я его трахну, он заткнётся или будет болтать всю ночь?» Эбардо нахально ухмыльнулся: — Есть только один способ проверить. Джон вжал его в стену, но не учёл, что и здесь его ждёт та пресловутая упёртость, доказанная на улице: Эбардо оттянул его за волосы, выдыхая в рот что-то неразборчивое. Где-то слетела кофта, оставшись тёмным пятном на полу. Джон чувствовал на языке сладкий остаток алкоголя. Поцелуй пришлось разорвать, когда руки Эбардо толкнули тело на постель. Харрис приподнялся на локтях, замечая, что его рассматривают в свете от экрана ноутбука. — Насмотрелся? Или картину будешь писать? Эбардо не ответил, а навис и упёрся ладонями в грудь, немедленно опускаясь вниз. Несдержанные, смазанные поцелуи тлели ожогами на коже. Джон не хотел оставаться в стороне, но: — Терпеть не могу, когда меня торопят. — А я терпеть не могу, когда мне указывают, — прошипел Эбардо, стаскивая чужие брюки. Харрис не хотел спрашивать, где, как и кто сейчас ему указывал, но решил окончательно перенять инициативу в свои руки и, как оказалось, Эбардо совсем не против. Пальцы сжимали так, что на коже непременно останутся синяки к утру. Дыхание слилось и сбилось в сплошную какофонию. Эбардо оказался таким же нетерпеливым в постели: не позволял себя рассматривать или изучать, а требовал всего и сразу, даже если находится в нижней позиции. Джон к такому не привык, но поддавался этому потоку адреналина. Не сказать, что Джон вообще привык спонтанно трахаться с незнакомцем, но… так вышло. И так вышло, что незнакомец любит пожёстче, то мешая вести, то дразня. Экран ноутбука потух. В какой-то момент Харрис, совсем не жалея, заломал ему руки над головой. Повисла тишина, которая казалась совсем чужой. Эбардо, с хитринкой в глазах и ухмылкой на губах, выгибался, скорее не в надежде вырваться, а проверяя границы и то, как его партнёр будет долго и крепко его держать. И Джон держал. А Эбардо, кажется, это нравится. — Ты всегда такой… — Харрис замер, не договорив, рассматривая тело под собой: потрёпанного, с прикушенной губой и торжеством в глазах. — Такой что? — выдохнул Эбардо, двинув бёдрами навстречу. — Охуевший. — Тебе нравится. Это было слишком громко для первой ночи с незнакомцем, но Эбардо стонал так, будто хотел, чтобы соседи слышали. А Джон сжимал его бёдра до красных полос, тянул на себя, и кусал, куда придётся. Закончили они, когда на улице стало светать. Джон притащил сигареты и закурил, сидя на краю постели, приоткрыв окно. Всё ещё полностью раздетый. Эбардо лежал на животе и Харрис в какой-то момент словил себя на том, что разглядывает его. Изгиб позвоночника, линии лопаток и ямочки на пояснице. — Пялишься? — голос Эбардо был хрипловатым, уставшим, но в нём всё ещё сквозила язвительность. Даже после того, как его вытрахали всё по самое не хочу. — Ещё чего, — хмыкнул Джон, затягиваясь. И сигарету Эбардо всё же получил. За упорство и старание.

***

Половина второго. Час Джон уже тупит в экран, побирая остатки энергетика со дна жестянки. Голова, судя по всему, отказывалась работать. В дверь раздался стук. Настойчивый такой, будто очевидно, что хозяин квартиры дома или не спит. Джон подошёл, заглядывая в глазок, уже готовый послать куда подальше полуночного курьера или соседа. Однако на лестничной клетке находился Эбардо, продолжающий настойчиво стучать костяшками по поверхности. Вместо приветствия он протянул две пачки виноградного Филип Морриса: — Твои. — Ты реально пришёл во втором часу, чтобы отдать сигареты? — недоумённо поинтересовался Харрис. — Не припомню, чтобы отдавал тебе столько. — Я пришёл сюда, — Эбардо нагло переступил порог без приглашения. — Чтобы потрахаться. А сигареты — просто жест доброй воли, чтобы ты не думал, что я только пользуюсь. — А ты не только пользуешься? — хмыкнул он, закрывая дверь. — Судя по тому, что я принёс тебе подарок, а ты даже не предложил раздеться, я — более щедрая душа, — Эбардо вдруг взглянул на собеседника чуть повнимательнее. — Ты выглядишь так, будто сутки не спал и писал диссертацию. Это сексуально. — Ты за этим пришёл? Сыпать комплиментами? — Харрис недовольно скрестил руки на груди. — Скорее, догнаться. — То есть? — Потому что в прошлый раз ты меня трахнул, а я тебя — не до конца. Джон на это только фыркнул. В этот раз всё произошло медленно, неторопливо. Эбардо раздевал его, оглаживая тело, будто пытаясь запомнить. И в его движениях было что-то собственническое. Джон не мешал ему доставлять удовольствие и, кажется, просто расслабился, принимая любые движения как должное. Только вплёлся пальцами в волосы, чтобы хоть что-то контролировать. — Ведёшь себя так, будто влюбился, — позволил себе колкость Джон. — Не дождёшься, — хмыкнул Эбардо. Но он не прекратил этот темп, будто хотелось растянуть момент и прочувствовать сполна. В этот раз комната не казалась такой душной, а после процесса осталось… полное удовлетворение? — Знаешь, я не за сигаретами пришёл, — вдруг сказал Эбардо, отлипая от подушки. — А зачем? — Не знаю, просто мимо проходил, вспомнил про тебя. — Насколько я знаю, ты живёшь в другом конце города, — ответил Харрис, поправляя одеяло. Эбардо перелёг на спину, шурша простынёй. — Ты говорил тогда о парне, — снова произнёс Джон. — Что? — В прошлый раз, — напомнил он. — Ты говорил, что был на вечеринке с парнем. Ради него пришёл. — Ревнуешь? — усмехнулся Эбардо. — Не бери в голову, он мне неважен.

***

— Соскучился? — спросил Эбардо с нахальной улыбкой ступая за порог. Он тут же выложил на тумбу в прихожей две пачки сигарет. — Как по зубной боли, — усмехнулся Джон. — Тогда раздевайся. — А поцеловать? — Обойдёшься. В ту ночь они даже не дошли до комнаты. Сначала на холодном полу порога, отбив колени и позвонки с лопатками, потом — на кухне, стукая столом о стену. И трахались так, будто вот-вот убьют друг друга — жестоко, почти зло; царапая и кусая до значительных следов, что, как минимум, останутся синяками на коже. Так остервенело только дерутся разъярённые кошки. А они так выпускают пар в сексе. Никто не задавал вопросов. Эбардо уходил под утро, не задерживаясь, будто торопился покинуть квартиру, когда получал желаемое. Иногда он заявлялся трезвый, иногда пьяный и злой. Поддатым иногда бывает. Стал приносить не только сигареты. Изредка энергетики или тёплый кофе с какими-то закусками. Тоже самое с алкоголем. С дорогим алкоголем. — Откуда достал? — У отца взял, — отмахнулся Эбардо. — У него целый ящик, не заметил бы. — Ты живёшь с отцом? — Нет, — тут же ответил он. — Просто иногда захожу проведать… Не бери в голову. А однажды Эбардо завалился к нему абсолютно трезвый, но подавленный. Можно было бы пошутить про новую разблокированную эмоцию в сексе, но в тот раз до этого не дошло. А дошло до того, что они просто лежали. В обнимку. А пальцы Джона почему-то гладили по сухим волосам почти нежно. Но когда они проснулись, Эбардо вдруг отрезал, что это ничего не значит — и ушёл.

***

— Ты пьян? — спросил очевидное Джон, но дверь открыл. — Слегка, — заплетающимся языком ответил Эбардо, не желая признавать. — Разве для тебя это было помехой? — Никогда. — Прекрасно, — усмехнулся он. — Я ушёл из такого душного места… Решил, что лучше потратить время на тебя. — Как лестно. В такие моменты Эбардо вёл себя иначе: был раскрепощённее, расслабленнее, разговорчивее. И одновременно с этим — был более настойчивым. Он не торопился, долго целовал, медленно лишал одежды — себя и его — растягивал удовольствие и бесконечно дразнил. До постели в очередной раз не дошли — и Джон просто смирился, потому что это был самый быстрый способ заткнуть и заставить Эбардо делать, а не трепаться. Ну и для профилактики полагается оставить пару следов на коже, даже если прошлые ещё не сошли. — У тебя есть еда? — вдруг спросил Эбардо, натягивая свои джинсы. Кажется, алкоголь из него выветрился. Хотя, учитывая то, сколько времени они тратят на секс, — неудивительно. — Я думал, что мы просто трахаемся. Ты собрался у меня прописаться, любовничек? — уколол Джон. — Секс — это да, но я голодный. Оказавшись на кухне, Джон остался в пороге, опираясь плечом о косяк, пока Эбардо — почти по-хозяйски — шарился в холодильнике и комментировал содержимое такими словами, что даже самая матёрая кассирша покраснела бы. Харрис для себя внезапно осознал, что при виде этого в груди разливается что-то тёплое и абсолютно неуместное. — Ты так и будешь пялиться? Или соизволишь помочь? — слегка раздражённо спросил Эбардо, выглядывая из-за края дверцы. — Мне интересно наблюдать, как ты разносишь мой холодильник. — Яичницу будешь? Джон пожал плечами: «буду». Этот ранний затрак прошёл на полоконнике, пока за окном начали ходить редкие люди. — Я не ищу отношений, — вдруг сказал Эбардо. — Я тоже, — ровно ответил Джон. Они встретились взглядами, будто каждый из них знал, что не прав. И каждый знал, что для них эти встречи «ничего не значат».

***

Эбардо ввалился в квартиру, слишком близко. Джон сразу ощутил чужое дыхание: ментоловое, но горячее. Что-то родное, что Джон смог бы отличить в толпе. Эбардо попросил подойти ближе, а после выполнения просьбы — обхватил лицо ладонями и коснулся губ своими. Мягко, почти невесомо, будто изучая; в странной попытке распробовать человека перед собой. — Что это было? — закономерно поинтересовался Харрис, очевидно не готовый к такому. — Ничего, — тут же ответил Эбардо. — Просто захотелось. В ту ночь всё было иначе. Они уже всё это видели и слышали, но теперь чувствовали совсем по-другому. — Это ничего не значит, — ответил Эбардо, невесомо гладя по чужой ладони. — Для меня — тоже. — Ты смотришь так, будто тебе небезразлично. Джон промолчал. — Скажи, что я тебе никто, — требовательно произнёс Эбардо. — Ты мне никто, — почти немедля отозвался Харрис. — Взаимно. Каждый почувствовал, как внутри что-то надломилось. В пороге, перед тем как уйти, Эбардо сказал: — Я ещё вернусь.