Осечка

Наоми сидела за своим столом. В последнее время она часто сидела за столом, хотя и не знала почему: их осталось так мало, что у них не было ресурсов, чтобы беспокоиться о Земле. Они уже давно перестали обрабатывать почти все отчёты, за исключением нескольких разрозненных. Сообщения о других ангелах. Случайные чудеса, которые невозможно было объяснить. Ничего из этого не подтвердилось. Нет, ведь они могли отправлять на Землю только одного или двух ангелов за раз, чтобы Небеса не замолчали и не погибли окончательно. Словно в подтверждение её мыслей, свет над головой мигнул. Наоми вздохнула и обхватила голову руками, пытаясь не обращать внимания на пульсирующую боль в висках. Она почти оправилась после пыток, но эти фантомные боли преследовали её даже сейчас, шесть лет спустя. Некоторые повреждения невозможно исправить. В такие моменты она всерьёз задавалась вопросом, почему она остаётся здесь, почему посвящает себя тому, чтобы «поддерживать свет», как будто это неизбежно, когда всё рано или поздно заканчивается. Небеса рухнут, и бесчисленные души затопят Землю, обречённые вечно скитаться без надежды на спасение. Это был лишь вопрос времени. Наоми подняла голову как раз вовремя, чтобы её застал врасплох мощный энергетический разряд, который, казалось, сотряс саму основу эфирного мира вокруг неё. Светящиеся лампы снова ярко засияли флуоресцентным белым светом, настолько ярким, что стены заблестели — впервые после Падения. Земля под ней задрожала, наполняясь энергией. Дума в спешке толкнул стеклянную дверь в кабинет Наоми, его глаза лихорадочно блестели. — Ты...? — Да, — сразу же ответила Наоми, вставая со стула. — Да, я почувствовала. — Архангел? — с робкой надеждой в голосе спросила Дума. — Или... Наоми, неужели это...? — Я не знаю, — перебила Наоми другого ангела, стараясь говорить осторожно. — Но нам нужно это выяснить.

***

Едва ступив в эту новую вселенную, Азирафель сразу понял две вещи: во-первых, здесь стоял странный и резкий запах, похожий на застоявшийся запах мужского тела, а во-вторых, он находился в небесном царстве. Это не соответствовало представлениям ангела, но он не стал задавать вопросов. Он узнал Небеса, когда почувствовал их, или, по крайней мере, что-то похожее на них. Неудивительно, что его выбросило в Небесном эквиваленте той вселенной, в которую он прорвался. И в Раю, и в Аду реальность тоньше, и ею легче манипулировать по очевидным причинам. Он был просто рад, что попал в рай, а не в ад. Если отбросить все предубеждения, он был не из тех, кто любит огонь и серу. Когда к Азирафелю вернулось зрение и он смог ясно видеть, что его окружает, он был озадачен. Человек, которому на вид было от двадцати до тридцати лет, лежал ничком на диване, держа в руке какой-то пульт. Он смотрел на экран телевизора перед собой с открытым ртом. На нём были наушники с микрофоном, и, судя по всему, он уже давно не спал и не принимал душ. Журнальный столик между диваном и телевизором был завален пустыми пакетами из-под чипсов Doritos и банками с напитком под названием Mountain Dew Gamer Fuel. — Мой дорогой мальчик, что ты делаешь? — спросил Азирафель, наблюдая за тем, как молодой человек превращается в зомби. — Тсс, заткнись, чувак, я сейчас выиграю в королевской битве. Азирафель прищурился, глядя на телевизор. Тесную, дурно пахнущую комнату наполнили звуки выстрелов. — Это... ах да, домашняя видеоигра. Я постоянно о них забываю. — О, ТЫ, КУСОК ДЕРЬМА — ТЫ, ЁБАНЫЙ... Азирафель поморщился от этого вульгарного выражения. Из-за чего он так расстроился? Он поискал в комнате дверь и, к счастью, нашёл её. Он был в Раю. Несомненно. Предположительно, в Раю этого конкретного человека. Он не мог судить о качестве, но ему очень хотелось поскорее уйти, пока не случилась эта «Королевская битва». Он проскользнул в дверь и оказался в белом безликом коридоре, состоящем исключительно из дверей с аккуратными табличками. Стерильный. Безжизненный. — Да, определённо рай, — пробормотал он себе под нос. Он посмотрел на табличку с именем на двери, за которой только что вышел: Кристофер М. Мейерс. Быстрый взгляд вдоль коридора подтвердил, что таблички расположены в алфавитном порядке. Целая вереница Крисов в своих персональных райский уголках. Это было похоже на Небеса в его вселенной, хотя они был гораздо менее... определёнными. Мир за пределами центра, из которого действовали ангелы, представлял собой изменчивое измерение, реальность которого контролировалась почти исключительно обитавшими там смертными душами. Они не были изолированы, как здесь. Азирафель заметил, что свет над головой стал ярче. Хм. Странно. Он зашагал по коридору. Ему нужно было найти выход, но коридор, казалось, тянулся в бесконечность — всё больше и больше дверей, всё больше и больше Крисов. В конце концов Крисы М. Мейерсы превратились в Крисов Н. Мейерсов, но в остальном с каждым шагом он видел всё то же самое. Ему нужно было попасть на Землю. Он расправил крылья, размышляя, сможет ли открыть портал в эту версию Земли, но открытие портала в Небеса уже изрядно его вымотало, и он понимал, что не сможет сделать это дважды менее чем за десять минут. Азирафель остановился. Повернулся. В нескольких футах от него стояли два ангела, одетые в серые брючные костюмы, которые он привык видеть на своих собратьях. Обе присутствующие женщины, одна с оливковой кожей и ниспадающими черными кудрями, другая с короткими платиновыми волосами и пронзительными голубыми глазами. Они смотрели на него со смесью трепета и благоговения. Они обе были вооружены небесным оружием. — Привет! Кажется, я заблудился, хах...? — он жестом пригласил их представиться. — Меня зовут Наоми, а это Дума, — ответила ему та, что была ниже ростом, с осторожной надеждой в глазах. — А тебя как зовут? Азирафель прищурился, глядя на них. Да, они были ангелами, но... такими слабыми, что он удивился, обнаружив, что их ауры намного меньше его собственной. А их крылья, которые он видел на высших планах, были ужасно потрёпанными, без нескольких основных перьев, — жалкие остатки того, что когда-то, вероятно, было прекрасным видением. — Боже мой, — сказал Азирафель, испытывая прилив сострадания. — Что с вами двумя случилось? — Случилось? — выпалил Дума. — Что ты имеешь в виду, под «случилось»? Ты же ангел, ты наверняка знаешь. — Боюсь, что нет, моя дорогая, — тихо ответил он. Эти двое были похожи на раненых птиц со сломанными крыльями. Наоми сделала шаг вперёд. — Твои крылья целы. — Так и есть, — ответил Азирафель, нервно облизывая губы. Что же произошло в этой вселенной? — Я... твои...? — с трудом выдавил он. —Падение, — коротко ответил Дума. — О. Все… все вы? Но они были на Небесах. Как они могли пасть и при этом остаться здесь? Лицо Наоми напряглось. — Да. Все мы, — она сделала несколько шагов к нему и вгляделась в его лицо. — У тебя нет сосуда. — Сосуд? — Азирафель нахмурил брови. Что они имели в виду? Его телесную форму? — Ты создал эту форму. — Так и есть, — сказал он, осторожно кивнув. — Не хочу хвастаться, но, думаю, у меня неплохо получилось, не так ли? — он сложил руки на животе. — Говорю тебе, ужасно сложно добиться такого оттенка блонда. — Кто ты такой? — спросил Дума, пристально глядя на него. — Я… я думал, это должно быть очевидно. Я ангел, — сказал он с нервным смешком. Неужели они не могли понять, что он ангел? Он размял руки, не зная, что делать дальше. Ему действительно нужно было продолжать. — Не могли бы вы, если вам не трудно, направить меня к двери на Землю? Они непонимающе уставились на него. — Врата тоже подойдут. Портал... или это будет выход...? — размышлял он вслух. — Мы не можем позволить тебе уйти, — сказала ему Наоми тоном, не терпящим возражений. — Небеса впервые за много лет функционируют на полную мощность. Ты вдохнул в них новую жизнь одним своим присутствием. — Я? — Ты не обычный ангел, — обвинил его Дума, не обращая внимания на его явное замешательство. — У меня дома есть начальство, которое охотно согласится, — признал Азирафель. — Давайте… давайте начнём сначала, хорошо? — Азирафель коротко поклонился. — Я — Княжество Азирафель, Ангел Восточных врат. Формально. И мне действительно нужно как можно скорее попасть на Землю… — Нет никакого ангела Азирафеля, — перебила его Наоми. — Я знаю имена всех ангелов, которых когда-либо создал Бог, и Он никогда не создавал ангела по имени Азирафель. — Он? — о, как странно об этом думать. Ему уже не нравилась эта вселенная. — Да, Он. То есть Бог, тот самый Бог, который ушёл и не вернулся, — отрезал ангел Дума, похоже, взбешённая его невежеством. — Ушёл? — слабым голосом переспросил он. Безбожная вселенная с падшими ангелами. Боже Кроули, во что ты ввязался? — Кем бы ты ни был, тебе нужно остаться здесь, — настаивала Наоми. — Мы могли бы тысячелетиями подпитываться твоей энергией. Хотя это и льстило его самолюбию, он начал паниковать. Что, если они не позволят ему уйти? — Я польщён, правда, но мне пора... Два ангела направились к нему. О, он знал этот взгляд, это быстро превращалось в похищение. — Подожди! — он поднял обе руки, пытаясь сообразить, что делать. Он отчаянно хотел, чтобы Кроули был здесь, тот, всегда знал, как поступить. Даже если его идеи были глупыми, у него всегда была припасена одна-две в запасе. Однако ангелы действительно ждали. Азирафель вспомнил, что однажды Кроули сказал ему. Они были в Венеции. Или, может быть, во Флоренции. Всё смешалось, но они определённо были в Италии, и Кроули определённо сказал, потягивая прекрасное красное вино: «Искушение — это просто, ангел. Просто предложи им то, чего они уже хотят. Они сделают всю работу за тебя» — Я вернулся!— импульсивно пискнул Азирафель. «— О боже, пожалуйста, прости меня, пожалуйста, не карай меня на месте, пожалуйста, пожалуйста, это срочно, — отчаянно молил он про себя, не зная, обращена ли эта молитва к Богу его мира или к Богу этого мира. Или, может быть, они оба были фрагментами одного и того же? Вопросы на потом» Наоми и Дума посмотрели на него так, словно у него выросла вторая голова. — Мои дети, — продолжил он, пытаясь изобразить некое подобие святости, — мне так жаль, что я так надолго оставил вас в таком состоянии, но были и другие важные дела, которые требовали моего присутствия во вселенных далеко за пределами этой,— Азирафель незаметно сотворил небольшое чудо, чтобы его глаза и кожа засияли чуть ярче. — Теперь, когда я дома, в целости и сохранности, мне нужно лишь уладить несколько затянувшихся проблем на Земле, и тогда мы вместе сможем приступить к наведению порядка в Раю. Он очень надеялся, что эти ангелы никогда не разговаривали со Всевышним, иначе его уловка быстро раскроется. Наоми и Дума встретились взглядами, словно пытаясь понять друг друга, чтобы подтвердить или опровергнуть свои сомнения. — Ты не можешь быть Богом, — настаивала Наоми, но по её тону было понятно, что она в это не верит. Она говорила как человек, которому дали крошечный лучик надежды и который так сильно хочет за него ухватиться, но всё равно боится. Ещё одно чудо. Ещё ярче. Азирафель лучезарно улыбнулся им. — О, Наоми. Ты так хорошо справилась. Несмотря ни на что, — он занимался импровизацией, как сказал бы Кроули, и справлялся весьма успешно. У него действительно был талант к актёрскому мастерству, не так ли? — И какие... какие же это были высокие ставки, — он сделал жест, означающий «та-да-ам». — Итак, дорогие мои, если вы просто покажете мне путь к вратам на Землю, я вернусь до ужина. — Если ты действительно Бог, то исцели меня, — внезапно сказала Наоми, подойдя вплотную к нему. — Твой писарь, Метатрон, напал на меня с дрелью, сделанной из расплавленных ангельских клинков. Мне потребовались годы, чтобы восстановиться, собрать себя по кусочкам, но в моей памяти до сих пор есть пробелы. Пробелы длиной в сотни лет. И боль никогда не утихает. В её глазах читалось осуждение, и Азирафель не винил её — он бы тоже разозлился на Бога, который просто сказал бы: «Ой, извините, мне нужно кое-где побывать» — и исчез бы на… Азирафель не знал, как долго отсутствовал Бог этой вселенной, но по отчаявшимся ангелам и по тому, насколько слабой была небесная аура Рая, он мог судить, что это было действительно очень давно. — Позвольте мне посмотреть, смогу ли я помочь, — осторожно сказал он. Исцеление — это он мог сделать, но ведь любой ангел мог? Он не знал, как это поможет доказать его божественность, но решил, что должен быть благодарен за то, что она попросила его выполнить задачу, с которой он мог справиться. Он подошёл к ней ближе и заметил, что у неё очень яркие голубые глаза. Азирафель глубоко вздохнул и потянулся своей сущностью к Наоми. Дума наблюдал за происходящим с интересом и опаской. Он чувствовал повреждения в мозгу ангела, глубокие и обширные, но ничего такого, что он не смог бы исправить. Ангельские клинки? Переплавленные в свёрла? Всё это звучало ужасно зловеще. В его вселенной ничто не могло расплавить небесное оружие, поэтому оно обычно пылало. Создание ангельского оружия, которое не было огнеупорные, казалось ужасным дизайнерским просчётом, ведь поджигать его казалось правильным, праведная ярость и всё такое. Азирафель поднял руки и положил кончики пальцев ей на виски. — Это будет совсем не больно, — пообещал он. И действительно, боли не было. Всё закончилось довольно быстро. С помощью небольшого чуда он исцелил все раны Наоми и вернул ей память. Она отшатнулась от него, и его руки безвольно упали. Он сложил их на груди, весьма довольный собой. Работа была хорошо выполнена, как он сам и сказал, проигнорировав богохульство, достойное самого Падшего. Но на самом деле, если он ещё не пал, то сильно сомневался, что это когда-нибудь произойдёт. Дума подошла к Наоми. — Наоми?.. — Он сделал это, — мгновенно подтвердила она коротким кивком головы. — Это ... — она посмотрела на него с удивлением в глазах. — Это Он. Азирафель попытался улыбнуться, но получилось скорее похоже на гримасу. — Это было совсем не сложно, моя дорогая. А что насчёт врат?

***

Кроули смеялся. Дину это не нравилось. — Что тут смешного? — грубо спросил Дин, отмеряя ингредиенты для заклинания перемещения во вселенной, чтобы они не напортачили и не застряли с Кроули. Демон только и делал, что жаловался на книги «Сверхъестественное», но теперь, похоже, получал удовольствие. Дин почти пожалел, что тот перестал жаловаться. — Возлюбленные в союзе против Сатаны..., — процитировал Кроули. — Мне нравится Другой Кроули, — сказал демон, глядя поверх солнцезащитных очков на экран ноутбука. — Знаешь, какие скучные и недалёкие большинство демонов в моей вселенной? Никакого воображения. Никакой инициативы. Все до единого — недальновидные придурки. Они потратят двадцать лет на то, чтобы превратить священника в онаниста, хотя могли бы просто вывести из строя автомат с мороженым в «Макдоналдсе» и за один раз запятнать тысячи и тысячи душ. — Кроули указал на экран. — Этот Король Перекрёстков, у него была прозорливость. — У него было что-то, — проворчал Дин, предпочитая не думать об их Кроули, если можно было этого избежать. И всё же, даже после того, как они потеряли его полтора года назад, он часто ожидал услышать «Привет, ребята» у себя за спиной, когда они попадали в передрягу. Король Ада, стремящийся спасти их задницы Прошло двадцать минут, и Кроули, глубоко вздохнув, закрыл ноутбук. — Готово. Слава Б… слава кому-нибудь. — Неплохо. Ты втянулся. Но это не имеет значения, потому что, если всё получится, ты уйдёшь ещё до заката, — сказал Дин. Кроули забарабанил пальцами по ноутбуку. — Так что же на самом деле случилось с Другим Кроули? — Он погиб, пытаясь выиграть для нас время, чтобы мы смогли остановить Люцифера, — ответил Сэм, стоявший в другом конце комнаты и рисовавший мелом руны на одном из длинных деревянных столов. — На самом деле нам не удалось его остановить, но если бы Кроули не сделал то, что сделал, одному из нас пришлось бы это сделать. Он пожертвовал собой ради нас. — Ужасно благородно для демона, — мягко заметил Кроули, но Дин видел, что он, возможно, впервые с тех пор, как попал в их вселенную, очень заинтересован в том, что они говорят. — Он был... сложным, — сказал Кастиэль, стоявший рядом с Дином. — Он был злым, но... зачастую не был. Джек оторвался от перевода «Демонической скрижали», представлявшего собой беспорядочную смесь заметок Кевина и Донателло, и стал искать что-нибудь ещё, что могло бы помочь им извлечь больше пользы из ритуала. Чем меньше благодати Архангела им придётся использовать, тем лучше. — Если он отдал свою жизнь, чтобы спасти вас, ребята, и весь мир, то он не может быть злым, верно? — спросил Джек. — Когда дело доходило до этого, Кроули был на стороне человечества. Он любил этот мир. Он не хотел, чтобы всему пришёл конец. Вот почему в конце дня мы всегда оказывались в одной постели. Мы оба хотели, чтобы этот мир продолжал вращаться, — сказал Дин, решив, что это, пожалуй, самое приятное, что он когда-либо говорил об их Кроули. Жаль, что демон этого не слышал. Кроули драматично изогнул брови. — Метафорически! Выбрось это из головы, — отчитал его Дин. — Я имею в виду, что мы так и не узнали, чем вы с Кроули занимались во время вашего «Лета любви», — заметил Сэм с другого конца комнаты. О, да какого хрена. — Заткнись, Сэм! — неужели он никогда не забудет «Демоническое лето»? Кроули усмехнулся, придвинул ноги к краю стола и опасно откинулся на спинку стула. —  О, как мило. Даже демоны заслуживают любви. —  Любовь — слишком сильное слово, —  Дин закончил измерять площадь «Плода жизни» и встал из-за стола. —  Но... если бы у нас был способ вернуть его, я бы им воспользовался. — Э-э, простите, но... разве не это пыталась сделать рыжая ведьма, когда в итоге вызвала меня? — озадаченно спросил Кроули. — Вы все ворвались так, будто наступил конец света. —  Ни один способ, который Ровена смогла бы придумать, чтобы вернуть Кроули, не стоил бы того, — объяснил Кас. — За тёмную магию всегда приходится платить, и платой, скорее всего, стала бы человечность Кроули. — Вот что сделало его другим, — объяснил Сэм. — Некоторое время назад мы ввели ему человеческую кровь, пытаясь излечить его. У нас не получилось, но это изменило его. Думаю, это сделало его…более человечным, что-ли. — Это было после этого? — Кроули снова постучал по ноутбуку. — Да, — ответил Дин. — Похоже, он уже был в поезде человечества, когда помог остановить апокалипсис. Вытащил твоего друга Бобби из инвалидного кресла, — Кроули закинул руки за голову. — Прямо-таки приятный, особенно для демона. — Ага, ладно. Ты многого не знаешь о Кроули. И сейчас это не имеет значения, — Дин посмотрел на Сэма, преодолевая нарастающую тревогу. — Я готов, когда будешь готов ты. У нас ещё достаточно святой крови, чтобы потопить линкор, и у нас осталось ровно столько Плода Жизни, чтобы провернуть это. Сэм закончил рисовать мелом — он объяснил, что это нужно для дополнительной стабилизации портала, трюк, которому он научился из «Чёрного гримуара», — и кивнул. — Хорошо. Нам просто нужны твои волосы, Кроули. — Мои волосы? — Кроули, похоже, не в восторге от этой перспективы. — Ты демон, просто заставь их отрасти заново, — сказал ему Дин. Кроули закатил глаза и, поморщившись, выдернул прядь своих каштановых волос. Он неловко поднялся из-за стола и протянул руку Сэму. — Так, эм... думаю, нам нужно... — Дин покачал головой. — К чёрту, давай сначала сходим за бургером и пивом, я не собираюсь делать это трезвым и на голодный желудок, — ему нужно было что-то, что помогло бы ему собраться с духом. Он не хотел снова погружаться в Майкл Лэнд. Боль? Ему было плевать на боль. Его беспокоили воспоминания. —Хорошо. Без проблем. — Сэм, похоже, всё понял. Он посмотрел на Каса и Джека. Хорошо Вы, ребята, останьтесь здесь и, э-э... составьте компанию Кроули. —О, мы больше не называем это караульной службой? — спросил Кроули, всё ещё потирая место, где он вырвал у себя клок волос. — Мило. Я сейчас расплачусь. Дин лишь закатил глаза. —Мы скоро вернёмся.

***

Тем временем Азирафель стоял посреди пустой детской площадки в пригороде Канзас-Сити. Он закрыл глаза, расширяя границы своего сознания. Он улыбнулся и пробормотал: —Привет, Кроули.