Осечка

Так, так, так. Снова вернулся. Как будто он и не уходил. Но морщины на лице Белки стали глубже, чем раньше, а у Лося отросли волосы на несколько сантиметров. А Кас, конечно же, выглядел как всегда. Слегка напряжённый, но непоколебимый. Кроули посмотрел на них сверху вниз и изо всех сил постарался скрыть огромную волну нежности, предательски поднявшуюся в его груди. Ему всё ещё нужно было понять, как и почему он остался жив, но очевидно, что Винчестеры сочли его достойным спасения. Если бы у него было сердце, оно бы растаяло. Но у него его не было, поэтому он ограничился ухмылкой в их сторону. — Групповое объятие? — предложил Кроули, облокотившись на перила. — Только не начинайте плакать все одновременно. Дин и он на несколько мгновений встретились взглядами, и это не могло не иметь гомоэротического подтекста (по крайней мере, по скромному мнению Кроули), прежде чем старший Винчестер переключил своё внимание на Кастиэля. — Как он выглядит? Кас перевёл взгляд на Кроули. Кроули слегка приподнял два пальца в знак приветствия. — Он такой же, каким был при жизни. — Кстати, а сколько времени прошло? — Уже почти два года, — медленно произнёс Сэм. — Ты... ты чувствуешь себя... нормально? Чувствуешь себя собой? — Никаких неприятных сувениров из Пустоты, если ты об этом, — мягко ответил Кроули. —  Возможно, вам это удалось — воскресить кого-то без последствий, которые могут привести к концу света, — Он бросил взгляд на новичков, нефилима, ангела и... змею. За неимением лучшего определения. —  Или, по крайней мере, вы послали кого-то более высокого уровня сделать это за вас. Что касается нефилима, он понятия не имел, что с ним делать, кроме как признать, что он чертовски силён — в буквальном смысле. Определённо, он был порождением падшего ангела. У него было предчувствие, что он знает, кто это, но, чёрт возьми, он надеялся, что ошибается. То, что сын Люцифера вытащил его из огня... было тем, чего его гордость просто не могла вынести. Что касается двух других. Что ж. Книжный, напыщенный ангел и демоноподобное существо со змеиными глазами. Он знал эту историю. Винчестеры снова пересекли вселенные. Он был гораздо больше рад видеть Азирафеля и Энтони Дж. Кроули, чем Злую Ведьму Запада, это уж точно. Азирафель весело помахал рукой, а Энтони одарил его натянутой язвительной улыбкой. — Насчет этого, — медленно произнес Дин. — О. Это что, часть с последствиями? Предположим, нам нужна завязка для следующего сезона, — Кроули подпёр подбородок рукой, ожидая неизбежного поворота сюжета. — На самом деле мы не знаем, к каким последствиям это приведёт, но мы не пытались тебя воскресить. Это сделали только эти трое, — сообщил ему Лось, указывая на новых членов команды «Злая воля». — И мы сделали всё возможное, чтобы твоя мать не смогла воскресить тебя, — добавил Кас. — Дважды, — вставил Дин. — Моя м—Ровена? — оцепенело повторил Кроули. — Я думал, эта сучка мертва. — Да, не особо, — сообщил ему Дин со всеми подробностями, которых и ожидал Кроули. Кроули лишь недоверчиво покачал головой. — Воскресить МЕНЯ? Она ненавидит меня. Я ненавижу её. С чего бы ей хотеть, чтобы я вернулся? Она определённо должна была плясать на моей могиле с полноценным музыкальным номером. — После твоей смерти она вроде как изменила своё мнение, — сообщил ему Сэм. — Вот так мы и оказались с этим Кроули, — Сэм указал на Змея. — Твоя мама пыталась вернуть тебя, но вместо этого получила его. Демоническая путаница с именами. — И с тех пор это было сплошное веселье, — монотонно произнёс демон. Азирафель бросил на него укоризненный взгляд. — Ах да. Энтони Дж. Кроули. Ваша репутация опережает вас. Энтони прищурился. — Да ну? — Не очень-то вы разбираетесь в наших Геймане и Пратчетте, не так ли, ребята? — обратился Кроули ко всем присутствующим. — У нас тут есть книга о вас, — обратился он к Азирафелю и Энтони. — Книга, — восхищённо выдохнул Азирафель. — Всего одна? У Винчестеров их десятки, — Энтони скрестил руки на груди, он выглядел по-настоящему расстроенным. — Итак, опустим предысторию. Я в курсе. Что это за отродье, которое так поразительно похоже на нашего дорогого Кастиэля? Ты что, засеял облака, Котёнок? — Меня зовут Джек, — осторожно начал нефилим. Он взглянул на Кастиэля, словно ожидая знака, что можно продолжать. Кас коротко кивнул. — Я, эм. Сын Люцифера. Кроули не знал, как реагировать. — Ужасно высокий для двухлетки. Джек пожал плечами, явно смутившись. — Я... я стал тем, кем должен был стать. — С Кастиэлем в роли твоего фальшивого папочки. Восхитительно. И ты стал такой добропорядочный и альтруистичный? Джек мягко улыбнулся. — Моя семья помогала мне на этом пути. Кроули улыбнулся в ответ. — Меня сейчас стошнит, — Он оттолкнулся от перил и направился вниз по лестнице к остальным. —  Боже мой. Какой восхитительный поворот событий. Я так рад, что кто-то счёл меня достойным того, чтобы вернуть в эту адскую дыру под названием Вселенная. Доброта незнакомцев, бла-бла-бла. — Не будь засранцем, — коротко бросил Дин. — О, я намерен вести себя как засранец, дорогой. Кастиэль уже столько раз чуть не взорвал мир, но ему всё равно достаются бесплатные билеты домой. А я? Я самоотверженно жертвую своей жизнью, чтобы этот проклятый камень продолжал вращаться, а вы не только не пытаетесь вернуть меня, но и активно препятствуете этому, — Кроули остановился перед Дином. — Но главный вопрос в том, почему, о почему я ожидал чего-то другого? — Я молился, придурок. За тебя. Молился Чаку, за тебя. Умолял его вернуть тебя. Так что засунь это куда подальше. Я сделал единственное, что мог. Не то чтобы существовал какой-то чертов прецедент возвращения демонов к жизни, — выпалил Дин, и Кроули удивился, услышав эту крупицу информации. Подумать только, Винчестер молится Всемогущему отсутствующему отцу за его счет. — Моя ненавистная шлюха-мать нашла способ. Что ни говори о Ровене, но я определённо унаследовал от неё изобретательность. — Да, и какой смысл был возвращать тебя, если ты был... — начал Сэм, но Кроули перебил его. — Таким, каким я был когда-то? Хищником, от которого трепетали сердца, а не тем жалким подобием, в которое я превратился с тех пор, как вы двое решили провести надо мной научный эксперимент? — Ты бы предпочёл, чтобы было по-другому? — спросил Кастиэль, слегка прищурившись. Кроули не знал, что на это ответить, но для видимости сказал: — Очевидно, ты тупая птица. Но не стоит оплакивать жалкие остатки моей демонической натуры. Энтони громко зевнул. — Что ж, похоже, Другому Мне есть что наверстать, а мы с Азирафелем просто... э-э, дадим вам минутку... Ангел и демон практически выбежали из комнаты, отчаянно пытаясь избежать мелодрамы, к которой ни один из них не привык. Дин решил, что это не семейный разговор. Он перевёл взгляд на остальных. — Дайте нам минутку, хорошо? Кас, Сэм и Джек переглянулись, но сделали так, как им было велено, и оставили их в покое. — Это та часть, где мы обнимаемся? Или ты снова попытаешься меня убить? — спросил Кроули, как только остальные вышли из комнаты. — Зависит от того, что ты скажешь дальше, — ответил Дин, скрестив руки на груди. Кроули закатил глаза. — Ясно, я как всегда на испытательном сроке. — Заткнись. Ладно? Можешь просто помолчать пять секунд? — Вряд ли. Дин раздражённо выдохнул, а Кроули сделал вид, что не заметил, как раздражает охотника на экзистенциальном уровне. — Итак... ты помнишь, что сказал перед тем, как всё пошло наперекосяк? — Я много чего наговорил. — Ты сказал, что отказываешься от трона. Закрываешь врата ада. — Припоминаю. Это было примерно в то время, когда ты угрожал меня убить, а потом проткнул меня, да? То есть совсем недавно. — О, так мы должны были закрыть глаза на этот трюк с Люцифером? — Знаешь, сколько твоих твоих выходок я спустил тебе с рук? — рявкнул Кроули, вплотную приблизившись к Дину. — Хочешь сравнить количество моих апокалипсисов с твоим? Я выиграю. — Послушай, — Дин выставил руки и глубоко вздохнул, — Я... сейчас это уже не имеет значения. Это не имеет значения. Кроули запрокинул голову и невозмутимо посмотрел на Дина. — Тогда что ты хочешь сказать, Белка? — Я говорю, что у нас всё хорошо. Ты. Мы. С чистого листа. Ты... ты поставил на кон всё в «Мире Апокалипсиса». — Наконец-то перестал сомневаться в моей преданности? Если бы я только знал, что всё, что мне нужно сделать, чтобы заслужить твоё доверие, — это умереть. Дин сник. — Боже, чего ты хочешь? Извинений, написанных от руки? — О, это уже неплохое начало. — Говнюк. — Придурок. Дин с трудом сглотнул, словно пытаясь подобрать нужные слова. Кроули положил конец затянувшемуся молчанию. — Я сделаю это. Охотник моргнул, словно не расслышал его. — Что? — Закрою врата. Сначала нужно вернуть трон, но... за эти годы я неплохо в этом поднаторел. Дин пристально посмотрел на него. — Чёрт. Ты действительно это имеешь в виду, не так ли? — Хочешь заключить сделку? — в глазах Кроули блеснули огоньки. — Уверен, что я сдержу слово? — Ты лаешь не на то дерево, Кроули. Демон фыркнул. — Только потому, что Кастиэль уже пометил свою территорию на стволе. — Не будь таким грубым, — Дин почесал затылок. — Ладно, вот в чём вопрос: что ты будешь делать, когда врата в Ад закроются? Кем ты будешь, если не станешь Королём Ада? Что ж, вот и всё, не так ли? Вопрос, на который нет ответа. Много лет назад он бы сказал, что создан для этого трона, что на этой буквально богом забытой штуке мог бы быть выгравирован отпечаток его особенно хорошо сложенной задницы. Чем он рисковал, чтобы получить его? Через сколько трупов ему пришлось пройти? Сколько костяшек домино он выстроил в идеальную линию, чтобы попасть туда, где, как он всегда чувствовал, ему самое место? Угловой кабинет. Большое кресло. Полный контроль, сейчас и навсегда. Если бы только... Но он больше не был тем Кроули, как бы ему этого ни хотелось. Ад знал, что раньше всё было проще, лучше. Но это было давно. Итак, Кроули просто сказал — Я — это я. По выражению лица Дина было сложно что-то понять. — И кто ты? На губах Кроули появилась едва заметная улыбка — почти непроизвольная реакция. — Полагаю, это и нужно выяснить, не так ли? — Ну... мы всегда рады тебя видеть, — рискнул предположить Дин. — Если только ты не хочешь просто свалить куда-нибудь на пляж. Кроули вздохнул и провёл рукой по лицу. — Может, нам всем не помешал бы отпуск. Дин поймал себя на том, что кивает. — Впервые за долгое время вся планета не норовит взорваться. Может быть, мы все заслужили небольшой отпуск. Благодаря Азу и Эй-Джей мы действительно можем его получить. — Они действительно вмешались и спасли нам всем жизнь, не так ли? — ухмыльнулся Кроули. — Прекрасные, неземные ублюдки. — Значит, здесь есть книга о них? Было бы полезно знать об этом, когда Эй-Джей только появился. Глупый придурок вышел из дьявольской ловушки и взорвал демоническую бомбу, как будто это было пустяком. Мы думали, что у нас на руках ещё один Люцифер. — Вовсе нет. Наш дорогой Энтони безобиден. Я бы сказал, что Азирафель требует большей осторожности, чем его демоническая половина. Дин невозмутимо ответил: — Ты шутишь, да? — Опасный парень, когда что-то вбил себе в голову, скажу я тебе. Дин лишь покачал головой. — Поверю тебе на слово, — Проведя рукой по волосам, он спросил. — Итак... что теперь? — А теперь, — сказал демон, щёлкнув пальцами. На библиотечном столе появилась бутылка Glenncraig, — Ты и остальные маленькие негодники наверстаете упущенное за те два года, что вы позволили мне гнить в пустоте.

***

Азирафель вздохнул с облегчением, когда Кроули закрыл за ними дверь в свободную комнату. — Мне казалось, что мы врываемся в личное пространство, — признался он, и Кроули устало кивнул в знак того, что он чувствует то же самое. — Мы дадим им немного остыть. Сейчас я не в восторге от напряжённых ситуаций. Их было достаточно, чтобы хватило на всю вечность, — Кроули провёл рукой по волосам, и Азирафель заметил лёгкую дрожь в его движениях, что само по себе вызывало беспокойство. — А я-то думал, что Конец Света — это плохо. Это... место... — Ужасно, — согласился Азирафель, нервно теребя кольцо на мизинце. — Я... никогда не бывал в тех частях Ада, где больше всего пыток, но... провести вечность в пустоте... я... — Это хуже, — подтвердил Кроули. — Я… да. Я думаю, это было бы хуже. На них опустилась тишина, тяжелая и удушающая. Они, конечно, привыкли к тишине, за время их долгой дружбы их было сотни, если не тысячи, но что так сильно отделяло Кроули от любого другого существа, которого он когда-либо знал, так это то, что их совместные моменты тишины были комфортными. Азирафель сидел за своим столом и читал, Кроули дремал на диване. Совместная поездка на поезде в Глазго, совместная поездка на автобусе в Лондон, вечер на берегу Тибра с превосходным винтажем. Столько раз они погружались в пространство, где слова были не нужны, и они оба существовали до появления языка, так что это никогда не казалось им таким странным. У них впереди была целая вечность, чтобы поговорить, да? Не всегда в этом была необходимость. Но эта конкретная тишина была другой. Что-то новое, неуютное и тяжелое от веса слишком большого количества произнесенных слов и еще большего количества ожидающих своего часа невысказанных. Он очень боялся наступления этого Часа, и, несмотря на то, что он бесчисленное количество раз прокручивал эту мысль в голове после Не-Вознесения, он понятия не имел, что сказать Кроули. Эмоции были на месте. Чувства. Они всегда были на месте, у них обоих. Азирафель был существом, рождённым для любви, и были вещи, которые Кроули не смог бы скрыть от него, даже если бы захотел. Любовь Кроули к нему была настолько огромной, что Азирафель жил в страхе перед ней с тех пор, как впервые осознал, что это такое. Он списывал это на то, что они с Кроули просто случайно встречались в особенно любимых ими местах, но примерно в XVII веке стало ясно, что источник этой сияющей и неизбежной любви — Кроули. Окончательно и бесповоротно, Кроули. Такой яркий, что ослеплял. Такой огромный, что он мог чувствовать демона за сотни миль. Непрестанный. Чудесный. А Азирафель за это время почти ничего не сделал, кроме как с криками убежал оттуда. — Ты пялишься, ангел, — вяло заметил Кроули, присаживаясь на край кровати. Азирафель откашлялся. — Полагаю, что так. Ты... в порядке, мой дорогой? — Это не я чуть не умер. Азирафель нахмурился. — Все наши жизни были в большой опасности... — Оно хотело забрать тебя. Или разорвать на части. Похоже, оно не до конца это продумало, — Кроули снял солнцезащитные очки и положил их на тумбочку, яростно протирая глаза. — Если бы Джек формально не был младенцем, я бы с него шкуру содрал. — Нет, — сказал Азирафель с грустной, но понимающей улыбкой, — ты бы не стал. Кроули пристально посмотрел на него. — Заткнись. На самом деле он пытался сделать прямо противоположное, но поток слов, который должен был сорваться с его губ, был настолько прерывистым, что у него не хватало смелости заговорить. В этот момент ему вспомнилась фраза Толстого, которую он когда-то читал: «Разве можно рассказать кому-то о том, что ты чувствуешь?» В его голове пронеслись сотни тысяч, а затем и миллионы любовных историй, которые он читал, от эротических текстов, написанных иероглифами в Раннединастический период в Египте до Тысячи великолепных солнц, Персефоны и Аида, и поэмы, вдохновившей Шекспира на написание Ромео и Джульетты. Джейн Эйр и мистер Рочестер, Эннис-дель-Мар и Джек Твист, Парис и Елена, Бенедикт и Беатриче. Его поразила ещё одна строка: «Я буду жить в твоём сердце, умру у тебя на коленях и буду похоронен в твоих глазах». Может быть, Кроули бы это понравилось. Ему всегда нравились более комедийные произведения Шекспира. Люди так откровенны, когда пишут. Можно рассматривать всю художественную литературу как искусно рассказанную ложь, и Азирафель полагал, что в объективном смысле это правда. Но за всей этой ложью, сказками, сюжетами и планами скрывается то, что ближе всего к природе человека, — внутреннее стремление к любви, дружескому общению, к тому, чтобы тебя понимали и чтобы ты был так сильно привязан к другому человеку, что отдал бы за него свою жизнь и даже больше. Вечная любовь. Эта тема проходит красной нитью через множество историй, и он прочитал их все. И его любовь к Кроули была не просто вечной в смысле пурпурной прозы, но и абсолютно буквальной. Шесть тысяч лет. И теперь, когда Конец Света (или, по крайней мере, первая попытка его наступления) остался позади, кто знает, сколько времени пройдёт ещё? Азирафель не видел и не знал ничего о будущем, ни единого проблеска, кроме Кроули. Кроули будет рядом, вращаясь вокруг него, как верная планета, привязанная к нему навеки. Пока Азирафель будет нуждаться в нём. Невысказанное, но всё равно правдивое. Азирафель был далеко не так невежествен, как считал его Кроули. Возможно, он трус. Но невежда? Нет. Если бы только ему так повезло. Он мог в одно мгновение всё испортить, стоит ему сказать что-то не то, а он ведь так хорош в этом, не так ли? «Мы не друзья. Ты мне даже не нравишься!» «Я — ангел, ты — демон. Мы — заклятые враги». Кроули прервал его размышления, полные ненависти к самому себе. — Дважды. Меньше чем за два месяца. Я чуть не потерял тебя. Можно было бы обойтись и без этого. — Дважды...? Ах да. Книжный магазин. Честно говоря, я почти забыл. По выражению лица Кроули он понял, что демон ничего не забыл. — Конечно. Азирафель зажмурился, чертовски расстроенный, но всё такой же чертовски спокойный. — Кроули... — Давай просто... Я собираюсь вздремнуть. Тебе тоже стоит. Ты весь бледный и... — демон неопределённо махнул рукой, — ты усыпил эту тварь. Должно быть, это тебя сильно вымотало, — Кроули посмотрел на кровать. — Я могу, э-э... Лечь на диване, если хочешь занять кровать. Азирафель взял себя в руки. — Думаю, здесь хватит места для нас обоих. То есть на кровати. Кроули подозрительно посмотрел на Азирафеля. — Тебе не... обязательно это делать. Азирафель уже снимал пальто и аккуратно складывал его, прежде чем положить на комод. — Что делать? — спросил он, безуспешно пытаясь придать своему голосу безразличный тон. — Я знаю, что ты не... хочешь... — прорычал Кроули в явном раздражении, и Азирафель задумался, не он ли один в данный момент испытывает трудности с подбором слов. — Просто не обращай внимания на то, что сказала Тень, хорошо? Нам не нужно это обсуждать, и тебе не нужно пытаться... что-то исправить. — Я не пытаюсь ничего исправить, — возразил Азирафель, потянувшись к пуговицам своего жилета. Его ловкость уступила место дрожи, поэтому он раздражённо опустил руки и спросил: — Ты не мог бы помочь мне выбраться из этого? — Просто чудесни это с себя, — тут же сказал Кроули, избегая зрительного контакта. — Я слишком переутомился для этого. Кроули на несколько мгновений закрыл лицо руками, но в конце концов поднялся и подошёл к Азирафелю. — Да, потому что в прошлый раз всё прошло отлично, — с горечью пробормотал демон. Но он всё равно принялся методично расстёгивать пуговицы на одежде Азирафеля, держась на почтительном расстоянии. Ты мог бы раз и навсегда покончить с этим бессмысленным танцем, если бы просто, чёрт возьми, сказал что-нибудь, — яростно подумал он. Но у них был только один шанс. Время наступит только один раз, и он мог всё так испортить, что... О, он не мог вынести мысли о том, что потеряет Кроули. Этого они и боялись, не так ли? Одно не то слово, одно случайное прикосновение, и они окажутся в аду или в раю. Риск того не стоил. Заполучить Кроули, по-настоящему заполучить его... даже это не стоило жизни демона. Но Рай и Ад умыли руки, оставив их наедине. Над их головами не было ни любопытных глаз, ни адской или небесной кары. Ничьей стороны. Только их сторона. Так почему же он всё ещё так боялся? — Тень солгала. Мне нужно, чтобы ты это знал. Кроули лишь покачал головой. — Жалость тебе не к лицу, ангел. — Кто сказал что-то о жалости? Кроули с явным усилием снял с Азирафеля жилет и положил его поверх пиджака. Он хотел отойти, но Азирафель окликнул его — И рукава моей рубашки тоже, будь добр. С таким видом, будто он предпочёл бы развоплотиться, Кроули вернулся к нему и потянулся к воротнику Азирафеля, наспех развязав его галстук-бабочку, прежде чем осторожно взяться за верхнюю пуговицу его рубашки. — Ты не в себе. Тебя чуть не убили двадцать минут назад. Давай просто поспим. А потом постарайся не думать ни о чём, что произошло в этой проклятой вселенной. — Я имел в виду именно то, что сказал. Руки Кроули замерли на полпути к рубашке Азирафеля. Азирафель никогда в своей долгой жизни не был так напуган. — Ты и я... — Азирафель запнулся, — что ж, это всегда были ты и я, не так ли? Кроули уставился в какую-то точку на груди Азирафеля, двигая челюстью. — Что бы ты ни собирался сказать...— Он отчаянно ждал, когда Кроули закончит фразу, и в конце концов тот это сделал, — не говори этого, если не имеешь это в виду. Не надо — не смей, ангел. Клянусь Кем-то. Не смей. Он уловил скрытый смысл: если ты это сделаешь, пути назад не будет. Ни для одного из нас. — Я говорил тебе много такого, чего не имел в виду. Сотни раз. И я бы взял свои слова обратно, если бы мог. Кроули продолжал расстёгивать рубашку, его руки предательски дрожали. Он по-прежнему держался на расстоянии. Рубашка снялась и присоединилась к остальным слоям одежды Азирафеля. Азирафель нежно положил руки на плечи Кроули, а затем стянул с него пиджак. — Я не... — Я больше никогда не буду тебе лгать, Кроули, — пообещал Азирафель с такой силой, что почувствовал, как у него сдавило грудь. В панике Кроули выпалил: — Просто скажи, что ты собираешься сказать, потому что я чёрт возьми, развоплощусь, если ты будешь продолжать ходить вокруг да около... Куртка Кроули тихо шлёпнулась на пол. Азирафель наклонился и поцеловал Кроули. Лёгкий. Лёгкий, как пёрышко. Едва ощутимое прикосновение, почти незаметное, а затем он отстранился. — Я не знаю, что сказать тебе, мой дорогой, чтобы ты понял... как сильно и беззаветно я люблю тебя и любил так долго, — признался Азирафель, злорадно гордясь тем, что не только произнёс эти слова, но и сказал их с убеждением, без единой нотки дрожи в голосе. Кроули уставился на него, разинув рот и выпучив змеиные глаза так, что в любой другой ситуации это выглядело бы комично. — Азирафель, — выдавил он. — Я собираюсь снова тебя поцеловать, если ты не против, — сказал Азирафель, не решаясь сказать что-то ещё, потому что был уверен, что у него наворачиваются слёзы, и боялся испортить момент, впав в истерику. Кроули не дал ему договорить. Он схватил Азирафеля за лицо и с почти отчаянным напором прижался к его губам. Нерешительная нежность, которую они испытывали друг к другу несколько секунд назад, мгновенно исчезла. Азирафель настолько погрузился в ощущения от прикосновений губ Кроули к своим губам и в стремительно нарастающее между ними напряжение, что поначалу не понял, что Кроули шептал в короткие промежутки между поцелуями. — Я люблю тебя, я люблю тебя, ангел мой, всегда, всегда… Он продолжал повторять мантру, прижимая Азирафеля к холодной бетонной стене так, что их тела соприкасались. В конце концов Азирафель оторвался от него, слегка пошатываясь, как раз в тот момент, когда руки Кроули начали спускаться по его обнажённой груди почти до самых бёдер, а затем замерли. — Мой дорогой, — хрипло произнёс Азирафель, а затем поправился, — Самый дорогой. Думаю, нам, пожалуй, стоит... — Постель, — согласился Кроули, — Сейчас.

***

Свет в бункере несколько раз мигнул, и Сэм почти уверен был, что здание вокруг них слегка дрожит. Сэм посмотрел на Каса. — Мне это не мерещится, верно? Кас склонил голову набок в картинном замешательстве. — Нет. Не мерещится. — Ты чувствуешь что-нибудь плохое? — Нет, — медленно повторил Кас. — Ну... что же это тогда? Сэм мог бы поклясться, что Кас покраснел, прежде чем нерешительно ответить — Просто... небольшое землетрясение. Не о чем беспокоиться.