Осечка

Азирафель проснулся раньше Кроули. Он не мог понять, который час, потому что в бункере не было окон. Он не мог отрицать, что был дезориентирован, ведь после того, как они... завершили свои искренние признания... они оба крепко заснули, а ведь ещё не было и полудня. Это было то ещё утро. Мягко говоря. Азирафель крепче обнял Кроули за талию, не в силах сдержать изумление от ощущения их обнажённых тел, прижатых друг к другу. На протяжении тысячелетий они тщательно выстраивали множество границ и барьеров, определённых моделей поведения, определённых способов прикосновений, которые можно было назвать «приемлемыми», но никогда не заходили дальше, не рисковали... и всё это рухнуло всего за несколько часов. Он не жаловался. Скорее, был в восторге. Ему хватило одного мгновения храбрости, и, слава Богу — или кому бы то ни было, кто за это в ответе, — он нашёл её, когда она была ему нужнее всего. Он уткнулся носом в затылок Кроули, запоминая это ощущение так же тщательно, как и каждое прикосновение губ и рук. Он отложил это воспоминание в ту часть своего сознания, где хранилось имя демона. Он поцеловал Кроули в затылок и точно так же отложил это воспоминание. Чудесно. Но он был неспокоен, и никто не знал, как долго проспит Кроули. Не сдерживаемый ничем, демон мог бы спать годами. Но Азирафель ни за что не позволил бы ему этого сделать. Он с трудом сдерживался, чтобы не разбудить демона прямо сейчас и не продолжить то, что они начали. Он был почти уверен, что в ближайшем будущем ему захочется сделать именно это. Приятно, не правда ли, что они всё ещё могут удивлять друг друга. И волнующая выпуклость тазовых костей Кроули под его пальцами действительно была неожиданностью, как и каждая новая грань его личности, к которой прикасался Азирафель. Он видел и даже обитал в телесной форме Кроули, но прикасаться, обнимать, чувствовать... это совсем иначе. Так... Ему пришлось откатиться от демона. Кроули нужно было отоспаться после событий последних нескольких дней. Несомненно. Азирафель уже пришёл в себя после встречи с Тенью, но Кроули, возможно, понадобится больше времени. Из-за перевозбуждения демон часто погружался в сон, и Азирафель не станет его будить, пока им не нужно будет отправиться в свою вселенную. Ему действительно нужно было узнать, который час. Он осторожно выбрался из постели, хотя риск разбудить Кроули был относительно невелик. Он оделся, пытаясь и в основном безуспешно, отвлечься от воспоминаний о том, как Кроули раздевал его — сначала неохотно, а потом и вовсе без всякого стеснения. Через несколько минут Азирафель, полностью одетый, вышел из комнаты в поисках часов. Он нашёл кое-что лучше: Кастиэль сидел в фойе и с безразличным видом смотрел на экран ноутбука. Свет в комнате был приглушён. — Привет, брат, — тепло поприветствовал его Азирафель,— Не подскажешь, какой сейчас час? Кастиэль поднял взгляд, слегка удивившись, оторвавшись от того, что он рассматривал, — чего-то с женщинами в оранжевых комбинезонах. —Сейчас чуть больше полуночи. Боже правый, неужели они действительно проспали так долго? И теперь у них есть ещё около двенадцати часов, прежде чем им нужно будет вернуться через портал, иначе Анафема закроет его и они навсегда застрянут во вселенной Винчестеров. Азирафель хотел бы избежать этого любой ценой, хотя соблазн остаться и погрузиться в чтение новой литературы был поистине заманчивым, если не зацикливаться на нём слишком долго. Кастиэль, казалось, хотел что-то сказать, но не мог подобрать нужных слов... — Ты... в порядке, Азирафель? На самом деле даже лучше, чем я мог себе представить. — Чувствую себя намного лучше. Где все остальные? —Думаю, Кроули допивает запасы алкоголя Сэма и Дина. Мальчики и Джек уже легли спать. — А ты? Кастиэль улыбнулся. — Новый сезон «Оранжевый — хит сезона». Мне действительно нравятся некоторые человеческие вещи. Например, Netflix. — Я никогда не находил телевидение таким уж очаровательным, как большинство людей, — признался Азирафель. — Хотя, полагаю, со временем я к нему привыкну. — Несколько лет назад мне... не здоровилось и я на какое-то время оказался прикован к постели. Это было единственное, что спасало меня от скуки, — объяснил Кастиэль, прежде чем аккуратно закрыть ноутбук. — Азирафель... Я хочу извиниться за то, что сделал Джек. За то, что он обманул тебя и Кроули. Это было неправильно, и теперь он это понимает. Ты должен понять, он всё ещё... —Учится, — ответил Азирафель. — Тебе может быть трудно в это поверить, но последние несколько лет я помогал воспитывать ребёнка. Я знаю, что на пути к пониманию разницы между правильным и неправильным всегда случаются ошибки. Тем не менее сердце юного Джека было на правильном пути, и хотя Кроули напоминал мне, чем вымощена дорога в ад, я считаю, что благие намерения должны чего-то стоить. — Я склонен согласиться, но всё же... Он подверг вас двоих большому риску. Несмотря на это, я... должен вас поблагодарить. За мою жизнь, если честно. Джек был прав. Думаю, если бы вы не сделали то, что сделали, Тень пришла бы за мной, и очень скоро. С тех пор как я заключил эту сделку, я изо всех сил старался быть каким угодно, только не умиротворённым, но... — Умиротворение обычно приходит, когда его меньше всего ожидаешь, — сказал Азирафель, сочувственно кивнув. — Несмотря на то, что это был, несомненно, ужасный опыт, я рад результату. Никто не должен жить в страхе перед постоянными наказаниями за каждый миг счастья. Я думаю, это сделало бы жизнь неописуемо мрачной. Кас серьёзно кивнул. — Согласен. Должен сказать, я чувствую… Азирафель понимающе улыбнулся. — Свободу? — Да. Свободу. Может быть, в первый раз. Он слишком хорошо знал это чувство. — Я рад за тебя, Кастиэль. Хоть я и не хотел бы возвращаться в Пустоту ни сейчас, ни когда-либо, оно того стоило. — Полагаю, нам с Кроули стоит считать, что нам обоим повезло. Азирафель хмыкнул и заложил руки за спину. — Интересный тип, этот ваш Кроули. Немного... жёстче, чем мой, но я, определённо, вижу их сходство. Кастиэль откинулся на спинку стула, погрузившись в размышления. — Кроули сказал Дину, что планирует закрыть врата Ада. Отказаться от трона. Обычно я бы не доверял Кроули, но, учитывая всё, что произошло... Я думаю, что он действительно так поступит. Я надеюсь, что после того, как врата будут заперты, он найдет ... что-нибудь. Как Кроули нашел тебя, — на лице Каса появилась легкая, грустная улыбка. — Любовь искупает. По крайней мере, так мне сказали. Азирафель моргнул. — Любовь? — Я... — другой ангел заёрзал, явно чувствуя себя неловко, — Вы... вы двое, я... — О, — Ну, он полагал, что это предположение больше не было таким ошибочным, не так ли? — Ну. Да. Но, Кроули, он не ... как бы это выразиться? — Так странно говорить о таких вещах после того, как сотни и сотни лет хранил молчание. — Он не нуждался в искуплении. Кас в замешательстве прищурился. — Он демон. — Я понял, что на самом деле вид не имеет большого значения. Во всяком случае, он… — Азирафель нервно постучал пальцами по тыльной стороне другой руки, — Кроули с самого начала знал, что к чему. Знал, что Рай и Ад, Добро и Зло... это просто названия. Не более того. Произвольные границы. Он всегда был по-своему добр. Возможно, ему это даже дается легче, чем мне, — хотя бы потому, что ему свойственно сомневаться. Самостоятельно определять разницу между правильным и неправильным. В конце концов, именно он научил людей это делать. Что касается меня, то я... — гримаса, — ну, я просто подарил им Войну. — Что ты имеешь в виду? — Меч... мой меч. Я дал его Адаму, чтобы он защищал себя и Еву. И каждая капля крови, пролитая впоследствии в бою, могла бы... полагаю, можно сказать, что это на моих руках. В некотором смысле. — А Бог? Что Он — Она — сделала? Ты не пал, — сказал Кас, кивком указывая на совершенно неподвижные белые крылья Азирафеля, скрытые от людских глаз. — Она, э-э... Она ничего не делала, так уж вышло, — Азирафель попытался подавить ощутимую боль утраты, которая волнами поднималась в его груди. — Однажды она спросила меня об этом. И это... ну, это был последний раз, когда Она вообще со мной разговаривала, — Он разжал руки и принялся теребить жилет. — Я, ну, честно говоря, иногда задаюсь вопросом, не оставила ли Она меня на Земле в качестве... своего рода наказания. Как будто я недостаточно хорош, чтобы вернуться на Небеса. Конечно, всё обернулось в мою пользу — я предпочитаю Землю, — но тем не менее. Это заставляет задуматься о том, что Она на самом деле замышляет. Он взбунтовался, встал на сторону человечества, переспал с демоном — и всё же не присоединился к Падшим. Возникает вопрос: было ли это то, чего Она хотела? — Я почти каждый день задаюсь вопросом, что замышляет наш Бог, и лучший ответ, который я могу придумать, – это... Он ничего не замышляет, — вздохнул Кастиэль. Он явно хотел сменить тему. — То есть ты хочешь сказать, что Кроули всегда был... таким? С самого начала? — Да. Не ему нужно было меняться, чтобы спасти мир, это должен был сделать я. Кроули всегда хорошо справлялся с двумя вещами: прежде всего, прислушивался к своему сердцу и очень убедительно притворялся, что у него нет сердца, к которому можно было бы прислушаться. Я... совершил ошибку, приняв послушание за доброту. Это не одно и то же. А если и одно и то же, то, полагаю, быть добрым не так уж и здорово. Я не вижу ничего хорошего в конце всего. Другой ангел слегка улыбнулся. — Я тоже никогда не видел. Азирафель улыбнулся в ответ. — Великие умы, дорогой брат, — Азирафель задумчиво выдохнул. — Жаль, что нам с Кроули приходится так скоро уезжать, но, возможно, мы сможем придумать, как снова встретиться, или хотя бы как общаться, чтобы в случае чего мы могли... — Работать вместе? — У каждого из нас есть уникальные навыки. Они применимы в... неприятных ситуациях. Он был почти уверен, что Кроули прав и что Большой Брат ещё придёт за ними. Было бы очень приятно, если бы Винчестеры и их товарищи оказались на их стороне. Один Джек мог бы переломить ход глобального конфликта между Раем и Адом. О, ему было ненавистно думать об этом. Надежда подходила ему гораздо больше — надежда на то, что, возможно, всё это было частью Невыразимого Плана и что их история закончилась, по крайней мере, её захватывающая часть. Он решил, что на ближайшее столетие ему хватит волнений. — После всего этого это меньшее, чем мы можем тебе отплатить, — с готовностью согласился Кастиэль. — Мы можем придумать какой-нибудь способ связи – возможно, у Кроули есть идея. Если не у него, то у его матери. — Мы не, — эхом отозвался голос из тени, — будем звать мою мать. Азирафель и Кастиэль вздрогнули, когда в комнату вошёл Кроули со стаканом виски в руке. — Кроули, — с немалой долей осторожности сказал Кастиэль. — Засиживаться допоздна, болтать о парнях, красить друг другу ногти...а меня ты даже не пригласил. Мне обидно. — Мы занимались не этим, — решительно заявил Кастиэль. — Тем не менее, мы делим гонорары, — Кроули сел в кресло рядом с Кастиэлем и непринуждённо закинул ноги на стол. Азирафель всё ещё не понимал, как относиться к королю демонов. Его отношения с Винчестерами и Кастиэлем казались напряжёнными, запутанными, непостижимыми для того, кто появился в их жизни всего несколько дней назад. В них была какая-то забота, какая-то сложная привязанность, которую Азирафель не мог до конца понять. Но демон казался невероятно одиноким, и Азирафель снова не смог не сравнить его со своим собственным Кроули. Не смог не задаться вопросом, каким был бы его Кроули, если бы они не встретились за эти тысячелетия. Каждому одинокому монстру нужен друг. — Сделай фото, Азирафель, оно дольше сохранится. Он понял, что пялится на него, и поспешно отвёл взгляд. — Прошу прощения, мистер Кроули, — он постарался произнести это слово правильно, — Как вы себя чувствуете после воскрешения? — Как будто у меня чёртова мигрень и мне нужно вернуть под свой контроль целый пласт реальности, чтобы запереть эту проклятую штуку, — проворчал Кроули, потягивая свой виски. — Но всё же жив. Так что... — он поднял свой бокал и осушил его. Щёлкнул пальцами, и бокал снова наполнился. — Ты пьян, — мягко заметил Кастиэль. — У каждого есть свои способы справляться с трудностями, Котёнок, — без особого энтузиазма ответил Кроули. Он перевёл взгляд на Азирафеля. — Где твой демон? — Ах, он сейчас крепко спит. Я не хотел его будить. — Пожалуй, нет. Судя по звукам, ты уже проучил его как следует. Азирафель так сильно покраснел, что испугался, не начал ли светиться. О боже мой, они слышали. — Кроули, — упрекнул его Кастиэль, — оставь его в покое. — О, я не критикую. Давно пора кого-нибудь трахнуть в этой вонючей яме. И вы с Дином оба кажетесь такими же подавленными, какими были когда-то, так что кто-то должен был ответить за все, — Кроули глубоко, страдальчески вздохнул. — А теперь скажи, для чего, по твоему мнению, тебе нужна моя мать? — Метод коммуникации между реальностями. Кроули демонстративно закатил глаза. — Конечно, вы не могли хотеть чего-то простого. Как скоро вам это понадобится? Азирафель понял, что Кроули предлагает свою помощь. — О! Да, что ж, мы с моим Кроули должны уйти до утра. Наш портал закроется завтра в полдень. Кастиэль нахмурил брови. — Ты собираешься вернуться через портал на Небесах? — Ну конечно. А как ещё мы могли бы вернуться в наш мир? Взгляд Кастиэля стал напряжённым. — Азирафель, ты не можешь провести Кроули через Небеса. — Думаю, они пропустят нас, учитывая их нынешнюю, э-э-э, веру в меня... — Демоны не могут попасть в рай. По крайней мере, в этой вселенной, — вмешался Кроули. — Наш дорогой Энтони, если его субатомная структура хоть отдалённо напоминает демоническую сущность, сгорит в ту же секунду, как войдёт в ворота, ведущие в рай. То же самое касается живых людей. Азирафель прижал руку к груди, встревоженный одной только мыслью об этом. — Но ведь если Кроули смог продержаться на Небесах в нашей вселенной... — Разные вселенные, — процитировал Кроули. — Возможно, ты прав, и с ним всё может быть в порядке. Люцифер был падшим ангелом, и он всё ещё может прокладывать себе путь наверх. Но почему-то я сомневаюсь, что ты готов пойти на такой риск. Король демонов был более чем прав в этом отношении. — О боже. — Теперь, я кое-что знаю о том, как накачивать демонические сосуды, — Кроули указал на себя, — делая их сильнее, чем они имеют право быть. Это издержки статуса Короля Ада — нужно куда-то девать все эти аппетитные, аппетитные адские души. Я могу немного... поработать над Энтони. Так сказать. Я не могу ничего гарантировать, но я могу укрепить его тело. Азирафеля затошнило. — Но он всё ещё может... ? — Я настоятельно рекомендую сначала просунуть руку, чтобы убедиться, что он не схлопнется, как только вы подниметесь Наверх. Схлопнется. Ему совсем не понравилось, как это звучит. — И это... укрепление... будет заключаться в чём именно? — В основном в том, что я вырежу на нём с помощью ножа. Надеюсь, он хорошо переносит боль? Я знаю, у него есть фраза о том, что он неспешно спускается вниз, но ведь Падение его немного закалило, да? — Я... — Азирафель нахмурился и покачал головой. — Это он должен решить. Я разбужу его. Боюсь, нам сейчас нельзя терять время.

***

Кроули очнулся от ощущения дыхания Азирафеля на своём лице. — Мой дорогой? — нерешительно пробормотал ангел. Кроули с трудом открыл глаза, и комната перед ним поплыла, прежде чем он смог сфокусировать взгляд. Азирафель стоял на коленях у кровати, его лицо было невероятно близко к лицу Кроули, а в широко раскрытых глазах читалась тревога. Конечно, Азирафель и так обычно выглядел встревоженным, но сейчас это казалось более чем очевидным. — Что... — воспоминания о событиях предыдущего дня нахлынули на него. —  О, мы... оу, — Кроули сглотнул. — Это было по-настоящему, да? Воспоминание о том, как Азирафель навалился на него всем телом, как они оба, затаив дыхание, увлеклись друг другом, казалось вполне реальным, но он был готов признать, что у него очень богатое воображение. — Очень даже, — сказал Азирафель, и на его лице отразилась удивительная нежность, прежде чем он легонько поцеловал его в губы. — Каждую секунду. Всё по-настоящему, — сказал Азирафель, не отрываясь от его губ. — Но, боюсь, у нас нет времени наслаждаться послевкусием. Кроули отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть Азирафелю в глаза, делая вид, что его не ошеломил этот мимолетный поцелуй. — Что ты имеешь в виду? — Я и не подозревал, что в этой вселенной демоны не могут ступить на Небеса, не сгорев заживо. Кроули отстранился от ангела и плюхнулся на кровать, вытянувшись во весь рост. — Ты, должно быть, шутишь. — Как бы я хотел, чтобы это было так. Возможно, у Кроули Винчестеров есть решение, хотя оно звучит... неприятно. — Конечно, — Кроули посмотрел на свою одежду, беспорядочно сваленную на полу. —  Тогда, наверное, это означает, что я должен одеться? — Боюсь, что так. — Значит, мы пока не можем перейти ко второму раунду? Щеки Азирафеля покраснели. — Сосредоточься, Кроули. — О, ты лишил меня этой возможности на следующее столетие, ангел, — сказал Кроули, невольно улыбаясь. Он неохотно вернул себе прежний облик, разглаживая несуществующие складки на рубашке. — Хорошо. Так что мне нужно сделать? — Я думаю... потребуется резьба. На твоей, — Азирафель приподнял брови, указывая на грудь Кроули. — Ну, я полагаю, в твоём всём. Кроули застонал. — Отлично. Как раз то, что я хотел при пробуждении — о, доброе утро, дорогой, не хочешь, чтобы Король Ада сделал из тебя кебаб? — Ничего столь драматичного. Никакого сажания на кол, конечно. — Небольшая милость.

***

Как только Азирафель поставил перед ним Энтони с затуманенным взором, Король Ада не стал терять времени. — Раздевайся, — приказал Кроули, затачивая одно из тонких лезвий Винчестеров. Они стояли в комнате 7Б, а точнее, в старом логове Кроули за ней, в его собственном маленьком аду. Они отодвинули стул, освободив место для Энтони, чтобы Кроули мог обойти его и вырезать на нём правильный энохианский символ, который укрепит его тело, будем надеяться, настолько, чтобы оно выдержало небесную бомбардировку. Энтони закатил глаза, щёлкнул пальцами, и на нём остались только боксеры. И солнцезащитные очки. Конечно. — Ты не получишь всё сразу. Извини. — Какая трагедия, что мне придётся ограничиться художественными изображениями, — съязвил Кроули, рассматривая клинок. — Давай уже начнём, — возмущался Энтони. — Не то чтобы нам это вообще было нужно. Если я могу попасть в рай дома, то могу попасть в рай и здесь. Дьявольские ловушки на меня там не действовали, и, совершенно очевидно, — он указал на дьявольскую ловушку, в которой сейчас стоял, — здесь они тоже не особо помогают. — Да, что ж, лучше перестраховаться, чем сожалеть — по крайней мере, так, кажется, думал твой возлюбленный. Энтони, похоже, не знал, что на это ответить. Кроули прочертил линию, чтобы обойти дьявольскую ловушку и войти внутрь. Сделав это, он стал кружить вокруг другого демона, в основном изучая картину, но при этом не забывая о не самых чистых мыслях. Хотя его мысли нельзя было назвать чистыми в полном смысле этого слова. Другой демон скрестил руки на груди и уставился на него. — Не объективируй меня. Кроули расхохотался. Проницательный, ничего не скажешь. — Прости меня. Видеть тебя во плоти — странно. Но плоть у тебя хорошая, бесспорно. — Занято, приятель. — Поверь мне, я знаю. А теперь замри, — Кроули остановился позади Энтони, лицом к спине падшего ангела. Осторожно приставил лезвие между его лопатками. — Может быть больно. — Послушай, я уже привык к — ой, блять! — громко зашипел змей, когда Кроули вонзил в него остроё. — Неужели так необходимо было резать так глубоко? — Должно было быть глубже, считай, что тебе повезло, — ответил Кроули, положив свободную руку на плечо демона, чтобы тот не упал. Энтони вздохнул. — Как вы, люди, можете так жить? Одна проблема сменяет другую. Я здесь уже три дня, и это сводит меня с ума. Кроули позволил себе слегка улыбнуться. — Одному Богу известно, — загадочно произнёс он. — Мы играем свои роли. Мы поём и танцуем. Мы живём, мы умираем, мы любим, мы истекаем кровью, а Чак смеётся, держа на коленях миску с попкорном. — А ты? — А я? — парировал Кроули. —  Я часто истекаю кровью — и умираю тоже, по крайней мере, притворяюсь мёртвым или умираю не до конца. Сразу предупреждаю, дорогой. Винчестеры обычно недолго дружат. Они используют людей, пока те не превратятся в пустую оболочку или не перестанут быть полезными. В зависимости от того, что случится раньше. — Тогда зачем вообще с ними связываться? — раздражённо ответил другой демон, пока Кроули продолжал наносить порезы на его спину. Кроули не знал, что ответить на этот вопрос самому себе, не говоря уже о ком-то другом. — Понятия не имею. — Послушай, не знаю, как у тебя, но в моём мире мы не особо общаемся с людьми. Они живут недолго. От них много беспорядка. Есть несколько человек, которые мне довольно сильно понравились… — Фредди? — вмешался Кроули, — Я всегда думал, что за этим что-то стоит. Энтони полностью и намеренно проигнорировал его и продолжил: — Но не настолько, чтобы за них умирать. Даже если они такие… какими бы там не были Винчестеры. Кроули не сразу ответил, поэтому Энтони сам нарушил молчание. — Что-то не так с твоей раздражающей аурой? Из-за того научного эксперимента, о котором ты упоминал? — Не приходи ко мне за повторением. Не стоит перечитывать, — ответил Кроули. — Чувствительный? — Кроули вонзил лезвие чуть глубже, и другой демон зашипел. — Проклятый ад! — Винчестеры возродили мою душу. Немного. Заставили меня...хотеть всякого. О чем я раньше даже не думал, чтобы хотеть. — Например? — Сейчас не время для разговора по душам. — Почему бы и нет? Похоже, тебе это нужно. От тебя пахнет выпивкой, — сказал Энтони, пробуя воздух на вкус, или, скорее, вдыхая его. Кроули всё ещё не до конца понимал, насколько Энтони похож на змею с точки зрения физиологии. Губы Кроули искривились. Он был недостаточно пьян, чтобы вести этот разговор. — Я не такой, как ты. — Забавно, но, похоже, все сходятся во мнении, что мы похожи, потому что твоя собственная мать какое-то время принимала меня за тебя, когда впервые привела меня сюда... — Моя мать — злобная корова. Лучше вообще не обращать на неё внимания, — перебил его Кроули. В данный момент у него не было ни сил, ни желания думать о Ровене, не говоря уже о том, чтобы представлять, как она пытается его спасти. Он был бы гораздо счастливее, если бы они пребывали в состоянии комфортной, спокойной ненависти. Достаточно горячей, чтобы согревать их обоих, но не настолько злобной, чтобы они не могли работать вместе, когда придёт время. «Я ненавижу тебя, потому что, если бы я тебя не ненавидела, я бы тебя любила». Нет. Не думать об этом сейчас. Он много выпил, не так ли? — Мы не похожи, — снова повторил Кроули. — Ты... мягкий. — Нет! — взревел Энтони. — Я такой же демон, как и ты, и, готов поспорить, я старше, так что... так что уважай старших! Называешь меня мягким, да ты просто...! — Я прочёл твою маленькую книжечку, дорогуша. Я знаю о тебе всё. И я знаю, что тебе хочется переставлять вывески и воровать магнитолы из спортивных автомобилей. Ты приклеиваешь монеты к тротуару, чтобы посмеяться, когда люди наклоняются, чтобы их поднять. Ты построил M25. Наверное, это твоё самое ужасное преступление. — Что, теперь ты будешь читать мне нотации о том, что я должен подкупать священников или что-то в этом роде? Я думал, ты мыслишь масштабно, — Энтони, казалось, был почти разочарован. — О, так и есть. Но мы с тобой нарисовали совершенно разные картины. — Что такого плохого ты мог сделать? Сколько раз ты помогал Винчестерам спасать всех и вся? — Это не отменяет того факта, что несколько сотен лет я занимался решительно не этим. — Всего несколько сотен лет, да? Я знал, что ты ещё малыш. — Я не малыш, — прорычал Кроули. — Ну, раз ты ведёшь себя как малыш, значит, ты и есть малыш. — Развернись. — Зачем? — Чтобы я мог ударить тебя по лицу, а ты что подумал? Здесь закончилось место. Энтони повернулся, не преминув поворчать. Кроули снова принялся за демона, начав с его груди. — Значит, это твоя фишка? Комплекс вины? Что такое с вами, людьми? Вы все так зациклены на  тревоге. Разве это не скучно? — Больше, чем ты можешь себе представить, — Кроули поджал губы. — Тебе всегда всё давалось легко. Быть... не злым. Не то чтобы совсем хорошим. Никто не бывает совсем хорошим. Ты потопил несколько уток. Такое случается. — Что? Я никогда не топил уток. Я люблю уток. — Хм. Что ж, не стоит ожидать, что книга будет точна. Писательство во многом похоже на езду в темноте и тумане с одной включённой фарой. В любом случае, суть в том, что у тебя не возникает желания убивать и осквернять, брать и разрушать. Энтони на удивление молчал почти тридцать секунд. Блаженство, пока он не заговорил снова. — У тебя возникает? — Ммм. — Часто? — Никогда не останавливается. —...Даже... после того, как ты?.. — Да, даже после того, как моя душа вернулась к жизни, я чувствую себя виноватым из-за всего этого. Бесконечное наслаждение. — Звучит ужасно. — Ещё как. В этот момент в подземелье ввалился Дин, одетый в халат и боксеры, протирая заспанные глаза. Энтони обернулся и посмотрел на него через плечо. Кроули махнул ему рукой. Дин просто уставился на него, полуприкрыв глаза. Он открыл рот, потом закрыл его, потом снова открыл, чтобы сказать: — Знаешь что, я... я не хочу знать. Винчестер исчез, не сказав ни слова. — Но ты помогал Винчестерам до того, как с тобой случилось то, что случилось с твоей душой. Я читал эти ужасные книги, — продолжил Энтони, не обращая внимания на то, что Дин ненадолго появился в их — о боже, мы ведь говорим по душам, не так ли? — Мир оплакивает тебя. И да, я это сделал. — Значит, в тебе всё-таки было что-то не совсем порочное, верно? Раз ты хотел спасти мир? — Нет, я не хотел апокалипсиса, потому что я не идиот. Можно быть умным и при этом злым. — Но ты же вылечил, э-э-э, как его там звали – Бобби. Вылечил ему ноги. Тебе не нужно было этого делать, но ты это сделал. — Ты пытаешься убедить меня, что у меня всё это время было сердце? — пробормотал Кроули, опускаясь на колени, чтобы обработать область под рёбрами Энтони. Другой демон перестал дёргаться много веков назад: либо он решил отключить собственные нервные окончания, либо просто привык к боли. — У меня были моменты. Но я знал, кто я такой, и меня это устраивало. — Значит, ты скучаешь по этому? — Каждый чёртов день. — Но... разве ты не можешь... я не знаю. Чувствовать что-то сейчас? Что-то, что лучше? — Что-то хуже. Гораздо хуже. Но... думаю, что и лучше тоже, когда мне везёт, — Кроули поморщился. — А везёт мне очень редко. За это можно поблагодарить Винчестеров. Кстати, о Винчестерах. Белка вернулся с холодной пиццей недельной давности в руке и с чуть более осмысленным взглядом. — Ладно, — сказал он с набитым ртом. — Я спрошу. Что, чёрт возьми, за жуткие демонические штуки вы двое делаете? — Пытаюсь сделать так, чтобы твой новый друг мог вернуться домой. Портал обратно находится на Небесах. Дин моргнул. — О, чёрт, я об этом даже не подумал. — Ты? Не думаешь о последствиях? Это на тебя не похоже, — саркастически заметил Кроули. Он отстранился от Энтони и поднялся на ноги. Он достал из кармана платок и вытер лезвие. — А теперь... — Кроули протянул Дину лезвие, а затем приложил два пальца ко лбу другого демона и начал тихо и плавно читать на энохианском. Знаки на теле Энтони начали светиться жарким, адским красным светом, и демон с шипением запрокинул голову. Омертвевшие нервные окончания не могли сделать большего — это было нечто космическое. Примерно через минуту Кроули закончил заклинание, и свечение погасло, а вместе с ним и символы, как будто их там никогда и не было. Энтони размял руки. — Я... в порядке? — Лучше и быть не может, дорогуша. Но если ты вспыхнешь, как спичка, не говори, что я тебя не предупреждал. — Ого, Кроули, ну ты и накрутил его, — Дин доел пиццу, засунув в рот всю корочку. — Мы могли бы просто попытаться сделать то, что делали раньше. Вытрясти из меня остатки благодати Михаила. — Да, что ж, если я завтра вернусь сюда без руки, то нам придётся это сделать, — пробормотал Энтони, натягивая одежду. Он поднял голову и, кажется, что-то заметил. — Погоди-ка... Азирафеля нет в бункере. Куда он делся? — Он ушёл? — Дин нахмурил брови. Демон снова принюхался. — Кастиэль тоже. Кроули тяжело вздохнул. — Дра-ма.

***

— Ты уверен, что это хорошая идея? — спросил Азирафель. — Нам нужна её помощь прямо сейчас. Ты уезжаешь всего через несколько часов. Ровена сможет справиться быстрее Кроули, потому что она сама может создавать чары. Кроули не новичок в колдовстве, но Ровена, возможно, самая могущественная ведьма из всех, что когда-либо жили. Если кто-то и может установить стабильную связь между двумя мирами, то это она. Кас и Азирафель стояли у дверей фешенебельной квартиры в Нью-Йорке, куда Азирафель перенёс их с помощью чуда по просьбе Каса. У Ровены были убежища по всему миру, но Кастиэль знал, что она чаще всего пользовалась этим, с тех пор как Люцифер попытался убить её незадолго до рождения Джека. Если она и была где-то, о чём он знал, то только здесь. Хотя, надо признать, ведьма, похоже, не хотела, чтобы её нашли, если судить по тому, что она игнорировала все звонки Каса в течение последних двух дней. Азирафель, казалось, сомневался. — По моему опыту, ведьмы не особенно сильны. По крайней мере, не настолько, чтобы сделать что-то, чего не смог бы ангел. — Это другой мир. С Ровеной нужно считаться, — Кас четыре раза стукнул кулаком в дверь. — Ровена? Это Кастиэль. Мне нужно с тобой поговорить. Тишина. Кас попытался снова. — Ровена, это срочно, пожалуйста, просто... Ровена открыла дверь. Посмотрела на них. — Нет, — просто ответила она и захлопнула дверь у них перед носом.