Осечка

— Хоть чаевые мне дадут? — Хватит валять дурака, это серьёзно. Король Ада закатил глаза, глядя в сторону Дина. — Так всегда, не правда ли? — Он вернулся меньше суток назад, а уже погряз в небесной мелодраме. В данный момент у него не было сил на всё это, и, честно говоря, как же это скучно. Сколько раз они уже через это проходили? Вчетвером они направились к детской площадке, оставив Импалу позади. Кроули просто телепортировал машину вместе с ними, прекрасно зная, что Белка пришёл бы в ужас от одной мысли о том, что ему придётся оставить свой мобильный фаллос где-то на обочине просёлочной дороги. Не успели они добраться до Врат, как их встретила Наоми и ещё один ангел, которого Кроули узнал только по досье, составленным его людьми на остальных ангелов, оставшихся на Небесах. Это была Дума, Ангел Безмолвия Смерти. Весело. — Не ходи дальше, — приказала Наоми. При виде неё Кроули склонил голову набок. — Прости, дорогая, но разве ты не должна быть мертва? Наоми даже глазом не моргнула. — А разве не ты? — Мм. Твоя взяла. Дума выхватила из рукава ангельский клинок. — Разве ты не разрушил Небеса достаточно, Кастиэль? Ты правда хочешь забрать единственное, что могло бы нас спасти? Я знаю, что происходящее там для тебя не имеет значения, но тот факт, что Земля будет наводнена духами умерших, если Небеса падут должен иметь значение. — Мы не хотим, чтобы Небеса пали, — настаивал Кас, делая шаг вперёд. Кроули не был полностью согласен с этим утверждением — он скорее думал о том, как было бы приятно наблюдать за тем, как последние облачные кузнечики задыхаются и умирают вместе со своим Раем. Но он мог признать, что миллиарды призраков, населяющих мир смертных, — не самый идеальный сценарий. — Но Азирафель и Кроули хотят как лучше. Они не заслуживают того, чтобы сидеть в тюрьме до конца своих дней. — Хотят как лучше? Ангел пытался выдать себя за Бога, а затем протащить этого... Змея... на Небеса, — возразила Наоми. — Простите, но я не верю, что их намерения были чистыми. — Они просто хотят вернуться домой, — сказал Сэм жёстким голосом. — А я хочу спасти свой, — парировала Наоми, — Ты будешь винить меня за это? — Если действовать таким образом, то да, — решительно ответил Кас. — Должно быть другое решение. У Кроули и Азирафеля могут быть какие-то идеи, если ты позволишь мне с ними увидеться. Поговорить с ними. — Когда это после твоего появления на Небесах всё шло хорошо? — спросила Наоми. — Да, мы тоже задаёмся этим вопросом, — сказал Дин, доставая украденный у Майкла клинок Архангела, который был заткнут у него за пояс. — Но мы не спрашиваем разрешения. Ты пропустишь Каса. Мы пытаемся сделать всё дипломатично или как-то ещё. Но мы действительно хороши в недипломатичных поступках. Наоми тоже обнажила свой клинок. Они с Думой напряглись, явно готовые к драке. Кроули переместился так, чтобы оказаться на равном расстоянии между двумя ангелами и весёлой компанией идиотов. — А теперь давайте-ка подумаем об этом, хорошо? — Кроули развернулся на каблуках и взглянул на Наоми. —  Сколько раз кому-то удавалось успешно убить Винчестера? Или Кастиэля? И сколько раз они не смогли убить того, кто встал у них на пути? — Ты — живое доказательство, — невозмутимо заметила Наоми. — Единственное живое доказательство, и, надо сказать, не такое уж и живое до недавнего времени, — ответил Кроули, вскинув брови. — Исключение, подтверждающее правило. Всё, что встаёт на пути этих неуклюжих болванов, погибает, и обычно довольно быстро... так что, скажите мне, есть ли смысл не давать им того, чего они хотят, если они всё равно это получат? Наоми и Дума сверлили его взглядами, но он чувствовал их нерешительность. — Всё закончится кровопролитием, — продолжил он, — так всегда бывает. И сколько ещё ангелов Небеса могут позволить себе потерять? Наоми выглядела разъярённой, но всё же опустила клинок. — Если мы позволим Кастиэлю попасть на Небеса, вы трое останетесь здесь с Думой. Если Кастиэль что-нибудь предпримет, я предупрежу её по ангельскому радио — и да, это будет кроваво, но если вы пойдёте против нас, я готова рискнуть.

***

Поскольку делать было особо нечего, Азирафель устроился в углу камеры с «Добрыми предзнаменованиями», а Кроули свернулся калачиком у него на коленях. Книга лежала во внутреннем кармане его плаща, хоть он и был довольно компактный, так что на данный момент это было их единственное развлечение. В отличие от Кроули, Азирафель начал с самого начала, как будто действительно собирался прочитать всё от корки до корки, и, несмотря на то, что из-за тряски в голове слова сливались в одно, он получал огромное удовольствие от чтения. Это было не совсем точно, но в большинстве случаев очень близко к оригиналу. Он был удивлён, когда Кроули без предупреждения вернулся в свой человеческий облик. Не успев среагировать, он упал навзничь, а демон оказался сверху. Он тихонько вскрикнул. — Прости, мне становится слишком комфортно, — извинился Кроули. Его глаза были полузакрыты, зрачки снова расширились, а лицо выглядело несчастным. — Боюсь, если я засну, то потеряю сознание. Нужно бодрствовать. Азирафель обеспокоенно нахмурил брови. Он положил руку на щеку Кроули и провёл большим пальцем по скуле. — Мне действительно ненавистно видеть, как тебе больно. Кроули прислонился лбом ко лбу Азирафеля. — Бывало и хуже, ангел. Азирафель осторожно поцеловал его в губы. — Нам нужно выбраться из этого проклятого места, чтобы ты мог исцелиться. — Согласен, — Кроули отстранился от него, позволив Азирафелю снова сесть. Демон с трудом поднялся на ноги и начал медленно расхаживать по камере, выписывая восьмёрки. Вскоре он остановился, чтобы надеть солнцезащитные очки. Азирафель старался не смотреть на кровь, запекшуюся в его волосах. Азирафель вернулся к «Благим знамениям», но всё равно внимательно следил за Кроули, заметив, что демон потирает плечо, которое Майкл распорол своим клинком. Азирафель подозревал, что Кроули с помощью чуда притупил боль, чтобы избавиться от раздражителя, но теперь, когда он на время лишился своих сил, боль вернулась. По мере того как он продолжал читать, его всё больше удивляло, что из всех возможных жанров это была комедия. Азирафель не считал последние одиннадцать лет особенно забавными, учитывая, насколько ужасным был весь этот Армагеддон и как они с Кроули отважно пытались предотвратить Судный день, но потерпели сокрушительное поражение, а потом, в последний момент, добились успеха. Разве всё это нельзя назвать драмой? Это также была не история любви, а скорее бесполая и братская история, как и их литературные версии, но, справедливости ради, в их мире они хотя бы внешне придерживались этого принципа, даже если внутри у них всё было совсем по-другому. Более того, быстрая проверка даты публикации подтвердила, что такая история не могла произойти в то время. Азирафель оторвался от книги и посмотрел на Кроули. Ему в голову пришла мысль. — Было бы... — начал ангел, но затем остановился, чтобы перефразировать, — стало ли это как-то... менее ценным? То, что я дождался Конца Света, чтобы сказать тебе о своих чувствах? Кроули перестал расхаживать взад-вперёд и обратил внимание на Азирафеля. — Разве сейчас у нас нет более важных дел? — О, конечно. Нам есть чем заняться, пока мы ждём в этой камере, пока Кастиэль будет вести переговоры о нашей свободе, — сухо ответил Азирафель. Кроули закатил глаза. — Наглец, — однако, Азирафель видел, что он обдумывает его вопрос. Хотя и немного медленнее, чем обычно. — Тогда у меня были дела поважнее. Не было смысла что-то говорить, если мы оба собирались умереть. — Я скорее думаю, что именно в этом и был бы смысл, если бы я что-то сказал. — Ну, я тоже ничего не сказал. Так что... — Кроули надул щёки. — Ага. Как всегда, красноречив. — Я не хочу, чтобы ты думал, что я трус. Хотя, наверное, я и есть трус, раз так долго ждал. Я не... я не хочу, чтобы ты думал, что я рассказываю тебе об этом только сейчас, потому что теперь это... легко. Когда ни Верх, ни Низ больше не следят за нами. Кроули посмотрел на него с немалым беспокойством, покачиваясь на нетвёрдых ногах. — Так это ты теперь такой? Тот, кто говорит о таких вещах? Не очень-то по-английски с твоей стороны. — Это краеугольный камень здоровых отношений! — возразил Азирафель. Он достаточно начитался, чтобы понимать, что такое идеал в романтических отношениях. А учитывая, что предыдущие 6000 лет они яростно не говорили о таких вещах, что ж... им предстояло исправить кое-какой ущерб. Кроули жалобно застонал. — Я сойду с ума, если мне придётся оставаться здесь с тобой, когда ты в таком состоянии. — В каком? — Думающем! — громко произнёс демон, но тут же поморщился и схватился за голову, пожалев о своей громкости. — Может, просто насладимся этим? — Быть запертым в камере? — Быть — быть чем-то, — Кроули поднял другую руку, чтобы подчеркнуть свою мысль. — Можем ли мы хотя бы пережить медовый месяц, прежде чем ворошить шесть тысячелетий, ну, вы понимаете, чего угодно? — Но... — Послушай, ангел, мне всё равно, почему ты ждал. Это не имеет значения, ведь мы больше не будем ждать, верно? — демон неуклюже и осторожно опустился рядом с ним. Его улыбка была натянутой, но всё ещё достаточно озорной. Кроули наклонился и прижался губами к губам Азирафеля, и ангел почувствовал прилив благодарности за то, что ему не нужно сердце, чтобы продолжать существовать, потому что от внимания Кроули оно, казалось, сбилось с ритма. — И всё же, — сказал Азирафель, отстранившись ровно настолько, чтобы можно было говорить. — Я люблю тебя не ради удобства, мой дорогой мальчик. Мне нужно, чтобы ты это знал. Кроули поморщился. — Надеюсь, я не слишком удобен. Не очень-то демонически, да, удобство? — Тебе больше не нужно беспокоиться о том, что ты демон. — Азирафель. Мне нужно поддерживать свой имидж. — Ты невозможен. — Я стараюсь быть таким. Я, чёрт возьми, демон Кроули, — Он сел на пятки, по-прежнему очень близко к Азирафелю. — Невыносимое, неудобное раздражение для тех, кто наверху, внизу и для человечества в целом. То, за что я могу зацепиться в конце дня, — в этот момент его, похоже, осенило, и он напрягся. — Что случилось? — тут же спросил Азирафель, — Ты в порядке? На лице Кроули медленно расплылась ухмылка. — О. О. — Что? — нетерпеливо переспросил Азирафель. Смех Кроули был, осмелится ли он сказать, маниакальным? — Я гений. Ты влюблен в гения, ангел. — Не мог бы ты перестать купаться в лучах собственной славы и просто рассказать мне, что ты придумал? Всё ещё не оправившись от головокружения, Кроули обхватил лицо Азирафеля руками. — Нам нужно найти кого-то, кто будет таким же источником силы, как мы с тобой. Кого-то, кто сможет поддерживать эту версию Небес в рабочем состоянии. И кого мы знаем в нашей вселенной, от кого мы бы просто счастливы избавиться? Глаза Азирафеля расширились. — Ты же не можешь иметь в виду... — Возможно, я имею в виду именно это и даже больше. — Гавриил... — Ты хоть представляешь, как приятно будет увидеть его самодовольную задницу здесь? — Кроули быстро поцеловал Азирафеля ещё раз и вскочил на ноги. — Нужно только, чтобы Кастиэль убедил Наоми выпустить нас, и мы сможем за ним сходить. — Ты не можешь просто так заполучить Архангела. — Значит, мы его обманем! Это будет несложно, ангелы — те ещё простаки. Без обид. — Я обиделся, — ощетинился Азирафель. — Послушай, послушай послушай, ангел, — просто притворись, что ты передумал и хочешь вернуться в райские кущи. Скажи, что ты приносишь меня в жертву или что-то в этом роде, свяжи меня, — Кроули приподнял брови. — Это может быть весело. А потом мы просто схватим его, вернём сюда и отдадим Наоми. Он перестанет нам мешать, и мы приведём Небеса в порядок как раз к послеобеденному чаю, — Демон изобразил jazz hands. — Хорошая идея. И не говори мне, что это не так. — Я думаю, что проблема заключается во всём том, что может пойти не так между пунктом А и пунктом Б. — Как будто мы раньше об этом беспокоились, — Кроули не переставал ухмыляться. — Что вообще может пойти не так?

***

— Ты ничего не сможешь сказать, чтобы я выпустила их из этой камеры. Кастиэль вздохнул и потёр переносицу. Он находился в Небесной тюрьме и вёл безнадёжный разговор с Наоми, а Кроули и Азирафель наблюдали за ними, сжимая руками прутья своей камеры и глядя на мир так, словно их не впечатляла способность Кастиэля вести переговоры. Кас заметил, что и ангел, и демон выглядели так, будто их чем-то ударили по голове, а Кроули пошатывался на ногах. Азирафель время от времени клал руку ему на поясницу, чтобы поддержать. Наоми не церемонилась, когда схватила их. — Наоми, ты не можешь просто запереть их здесь... — Без них Небеса рухнут. Я думаю о высшем благе, Кастиэль. О высшем благе как для Небес, так и для человечества, — коротко ответила Наоми. — А что, если мы дадим тебе кого-то, кто будет сильнее нас? — предложил Кроули, просунув лицо между прутьями. —  Архангела. Лучше, чем демон и княжество, да? К тому же он тебе понравится. Наш Гавриил любит красивые брючные костюмы. — Если твой Гавриил хоть немного похож на того, что в этой вселенной, то он просто не стоит затраченных усилий, — холодно ответила Наоми, едва взглянув в сторону Кроули. — Это не так, — сказал Кроули, отчётливо помня Гавриила из «Сверхъестественного». —  Ничуть. С ним проще всего найти общий язык. Он точно не попытается выбраться из своей камеры и перебить вас всех. Он поймёт... как важно сохранить Небеса. У Каса сложилось чёткое впечатление, что Кроули лжёт. — И почему я должна верить на слово демону? — Азирафель открыл рот, чтобы ответить, но Наоми перебила его. — Или ангелу, который водится с демонами? — Если ты не хочешь их слушать, то послушай меня, — сказал Кастиэль, снова привлекая внимание Наоми. — Если ты позволишь им отправиться в их вселенную, чтобы они забрали свою версию Гавриила и поймали его, я буду твоим пленником. По крайней мере, я достаточно силён, чтобы поддерживать свет. — Вряд ли это можно назвать честной сделкой, — Наоми слегка прищурилась. — Тогда я тоже останусь, — поспешно предложил Кроули. — Ты заберешь меня и Кастиэля, этого достаточно, не так ли? Отпусти Азирафеля. Азирафель сразу же воспротивился этой идее. — Ни в коем случае! Кроули резко повернулся к ангелу. — Заткнись! Я не позволю тебе сгнить здесь! — И ты думаешь, что я позволю тебе занять моё место!? — Я люблю тебя, великий идиот. Позволь мне сделать это, — сказал Кроули, понизив голос, хотя Наоми и Кастиэль не могли его не слышать. Кас несколько раз моргнул, удивлённый предложением демона. Азирафель говорил, что Кроули хороший, настаивал на этом, даже больше, чем он сам, но Кас с трудом мог это осознать. Он предполагал, что Змей такой же хороший, как и их собственный Кроули. Условно и иногда. Даже его любовь к Азирафелю не могла полностью изменить его врождённую демоническую природу... не так ли? Но вот он здесь. Предлагает себя в качестве жертвенного агнца без всякой гарантии, что Небеса его отпустят. Даже не задумываясь — Я не стану, — яростно произнёс Азирафель. — Об этом не может быть и речи. — Я бы всё равно не согласилась на эту сделку, — перебила Наоми, явно не заинтересованная в ссоре любовников, происходящей у неё на глазах. — Хотя... нефилима может быть достаточно. — Нет. Ты не получишь Джека, — тут же ответил Кас. Если бы он забрал Джека на Небеса, то боялся, что ангелы никогда его не отпустят, а если бы он захотел уйти, то ему пришлось бы перебить их всех, и, хоть ему и не хотелось в этом признаваться, Дума был прав: падение Небес, несомненно, означало бы гибель Земли. Это не значит, что он не сделал бы этого ради Джека. Он мало что не сделал бы ради Джека. Но нужно было учитывать последствия. Наоми была в замешательстве. —  Тогда они останутся. Навсегда. Азирафель и Кроули смотрели на Кастиэля с мольбой, которая даже не пыталась быть незаметной. Они уже забыли о своём споре. — Джек вссссё ещё должен нам, — яростно прошипел Кроули. — Дело не в том, что он вам должен, а что нет. Небеса никогда его не отпустят, если он придёт сюда, — настаивал Кастиэль. — Мы уже делали это в прошлый раз, — напомнила Касу Наоми. — В прошлый раз он был мёртв, а Тень представляла собой гораздо более серьёзную проблему, — ответил Кастиэль. Он нахмурился, глядя на Наоми. — Ты действительно отпустишь Джека? Если мы отдадим тебе их Гавриила? — Архангел не будет такой же мощный, как у нефил, но сойдёт, — сказала Наоми. Казалось, она не в восторге от этой сделки, но, похоже, была готова её заключить. По крайней мере, на первый взгляд.— И, честно говоря, если мы будем держать Джека здесь, я не уверена, что это стоит тех проблем, которые придут вместе с ним. — Проблем? — переспросил Кас, нахмурив брови. Наоми сухо посмотрела на него. — Вы с Винчестерами не умеете отпускать людей, которые вам дороги. Он был почти удивлён этим наблюдением. С другой стороны, Небеса слишком часто видели, какой ущерб может нанести мотивированный Винчестер, и он был согласен с этим: он, Дин и Сэм не успокоятся, пока Джек не вернётся к ним, чего бы это ни стоило Небесам. —...Решать Джеку, — наконец решил Кас. — Он сам себе хозяин. Я его не держу. — Так и есть, но... ладно. Возвращайся, если он согласится. Если нет, то эти двое будут нашими, пока мы не найдём решение получше, — чопорно сказала Наоми. — Убедись, что он согласится, — настаивал Кроули через решётку. — Кроули, — упрекнул его Азирафель, — это огромный риск, было бы неправильно заставлять Джека идти на это, если он сам не хочет. — Прости, но ты помнишь, как меньше суток назад он не сказал нам, что хочет, чтобы мы помогли ему убить неуязвимую добожественную сущность, и тогда мы все чуть не ПОГИБЛИ? Потому что я помню! Отчётливо! — Я скоро вернусь, — сказал Кас, стараясь не обращать внимания на разглагольствования Кроули. — Мы спасли ваши задницы! — крикнул ему вслед Кроули. — Пора отплатить за эту чёртову услугу!

***

Сэм, Дин и Кроули расположились на качелях на детской площадке. Все трое то и дело поглядывали по сторонам в надежде, что никто не станет задавать вопросы трём взрослым мужчинам на детской площадке в десять часов утра в воскресенье. — Что мы будем делать, если Кас не вернётся? — нерешительно спросил Сэм, нарушив напряжённое молчание, которое царило между ними троими и лишь изредка прерывалось вялыми шутками Кроули. Даже он был не в своей обычной разговорчивой манере . Сэм подозревал, что это во многом связано с тем, что он видел свою мать сегодня утром. Он хотел поднять эту тему, но у него не было сил выслушивать гневный монолог демона, который был ему гарантирован. — Он вернётся, — сказал Дин. — А что, если они заберут и его? Это даст Небесам ещё больше силы, — заметил Сэм. — Он пробьётся с боем. — Нам нужно было отдать ему клинок Архангела. Дин взглянул на меч, всё ещё висевший у него на поясе. — Может, ты и прав. Но всё же. Кас выбирался сам из ситуаций хуже этой. — Если под «выбирался сам» ты подразумеваешь «умирал», то да, — протянул Кроули, — наш Котёнок — настоящий мастер побегов. — Послушай, я хоть раз в жизни пытаюсь смотреть на ситуацию с позитивной стороны, — раздражённо огрызнулся Дин. — Да, но у нас полоса везения, — забеспокоился Сэм. — Это никогда не бывает хорошим знаком. — Как бы мне ни было противно это признавать, я согласен с Лосём, — сказал Кроули. Прежде чем они успели продолжить обсуждение, из песочницы вырвался луч божественного света, и Кас вернулся к ним, как ни в чём не бывало. Сэм и Дин тут же вскочили, а Кроули остался сидеть на качелях, лениво раскачиваясь из стороны в сторону и болтая ногами. — Ну? Что случилось? — спросил Дин, не теряя времени. Кас выглядел мрачным, но целым и невредимым, и Сэм счёл это победой. — Наоми не хочет их отпускать, — начал он. — Но есть одно «но», верно? — надавил Дин. Кас глубоко вздохнул. — Кроули и Азирафель предложили отправиться за Гавриилом из их вселенной и обменять его на свою свободу. Однако Наоми не настолько им доверяет, чтобы отпустить их без залога. Я вызвался остаться вместо них, но она настояла на том, что если она и отпускает Кроули и Азирафеля, то ей нужен Джек. Не я. Сэм почувствовал, как его сковывает ужас. — Нет. Этого не случится. Они хотели заполучить Джека с самого его рождения, и если мы отдадим его Наоми, то больше никогда его не увидим. — Она настаивала на том, что если Кроули и Азирафель приведут к ней Гавриила, то она согласится отпустить Джека. — И ты в это веришь? — спросил Дин. — Ты правда, честное слово веришь в это? Может, вспомним все то дерьмо, которое она вытворяла? Глаза Каса вспыхнули. — Ну, учитывая все эти пытки и промывание мозгов, мои воспоминания уже не те, что раньше, но я отчетливо помню, как меня заставляли убивать тебя тысячи и тысячи раз. Так что да, Дин, я прекрасно осведомлен о том, «что она вытворяла», — сухо сказал Кас, активно используя воздушные кавычки. — Но это не мой выбор, не твой и не Сэма. Ничей выбор. Это выбор Джека. — Ему же всего два! — тут же вмешался Сэм. — Нельзя взваливать на него что-то подобное! — Джек появился на свет именно таким, каким ему нужно было быть, чтобы выжить. Это в его природе. Он взрослый. Достаточно взрослый, чтобы принимать решения самостоятельно. — Ты же знаешь, он сам вызовется, он слишком похож на нас, чтобы этого не сделать, — возразил Сэм. — Кас, несправедливо возлагать это на него. Это слишком большой риск. — И какой же, позволь спросить, — вмешался Кроули, прекращая раскачиваться, — у нас есть другой вариант? Кроме как убить всех ангелов на небесах, что займёт примерно десять минут? Сэм, Дин и Кас замолчали. — Ах, но в этом-то и загвоздка, не так ли? Кас устраивает ещё одну маленькую резню на Небесах, и всё очень быстро идёт наперекосяк, в итоге мы превращаем всю Землю в дом с привидениями. Или, как вариант, мы оставляем нашего дорогого Энтони и его возлюбленного гнить в Небесной тюрьме до скончания времён. Что, — Кроули поморщился, — определённо возможно. Тем не менее... это заставляет задуматься о том, какими же ублюдками мы становимся, после всего, что они сделали ради нашей общей выгоды за последние несколько дней. Сэм провёл рукой по волосам и покачал головой. Было бы так просто оставить Кроули и Азирафеля в прошлом, восстановить естественный порядок на Небесах и попытаться забыть о них — попытаться сказать, что цель оправдывает средства. Но он знал, что, как бы он ни пытался это рационализировать, ни он, ни Дин, ни Кас не смирятся с этим. Они были в долгу перед Кроули и Азирафелем. Они были в долгу перед ними за жизнь Дина и Каса. Они не могли просто оставить их там. И они не могли уничтожить Небеса, не открыв при этом ящик Пандоры, с которым они не смогли бы справиться. — Я ненавижу это, — тихо сказал Сэм, глядя на брата, — но... есть ли у нас другой выбор? — Всегда есть другой выбор, — резко ответил Дин. —  Всякий раз, когда кто-то говорит нам: «Выбирай А или Б», мы всегда выбираем или, так зачем что-то менять сейчас? — Потому что нет или, по крайней мере, не в этот раз, — ответил Кас, и казалось, что вся его энергия иссякла. — Я не отказываюсь от своих слов. Это выбор Джека. Дин почесал затылок и покачал головой. — Мне это не нравится, Кас. Ни капельки. — Мне тоже. Но если у тебя нет другой идеи... нам нужно поговорить с Джеком. Сэм отчаянно надеялся, что у него найдётся план лучше. Но его не было. И, судя по молчанию Дина, у него тоже. — Значит, мы договорились? — устало спросил Кас. Дин посмотрел на Сэма, потом снова на Каса. — Он же ещё ребёнок. — Мы тоже когда-то были детьми, — тихо напомнил Сэм Дину. — Но это... не избавило нас ни от чего. — Да, ну, может, я хочу дать Джеку то, чего у нас не было! — раздражённо выпалил Дин. — Может, я хочу добиться большего, чем папа. Может, я думаю, что он заслуживает, не знаю, детства. Потому что, видит бог, у нас его не было. Мне пришлось повзрослеть в четыре года. А ты, ты никогда... у тебя никогда не было шанса, Сэмми. — Вот в чём дело, Дин. Папа решил за нас, что мы будем охотниками. У нас никогда не было выбора, но мы всегда давали Джеку выбор. И он выбрал охоту. Он выбрал сражаться вместе с нами. Так что теперь он заслуживает выбора. Сэм ненавидел это — сильнее, чем мог объяснить. Но он знал, что они втроём — не папа. Они никогда не заставили бы Джека делать то, чего он не хотел. Но если он сам решил, что готов рискнуть ради Кроули и Азирафеля, это его право. И, как сказал Кас. На этот раз не было или. По крайней мере, он ничего не видел. — Ладно, ладно, — Дин нахмурился. — Но я против. Запиши это — я, чёрт возьми, против. — Принято к сведению, — сказал Кроули, изобразив лишь видимость интереса, — Итак, вернёмся к свидетельству о токсичной маскулинности на колёсах? — У нас есть всего два часа до того, как портал в мир Кроули и Азирафеля закроется, так что нам нужно поторопиться. Ты можешь перенести нас к Джеку? — спросил Кас, обращаясь к Кроули. Кроули просто посмотрел на Кастиэля, выжидающе вздёрнув подбородок. Кас вздохнул всем телом и с огромным нетерпением добавил: — Пожалуйста? — Зависит от обстоятельств. Будет ли там моя мама? — Сэм скривился, и это сразу выдало суть игры. —  О! Она там! Прелестно. В таком случае, вы все можете любезно убираться к черту. Не интересно. Сегодня я не буду играть роль вашего шофера. — Да ладно тебе, Кроули, — сказал Сэм, пытаясь найти золотую середину между раздражением и мольбой. — Просто скажи ей, что не хочешь с ней разговаривать. Рано или поздно тебе придётся с ней встретиться. — Я прожил триста с лишним лет без связи с внешним миром, думаете, я не смогу прожить ещё триста? — Ты можешь так долго обходиться без неё, — согласился Дин, — но... ты не можешь так долго обходиться без нас, а она, похоже, твёрдо намерена оставаться здесь, пока ты не вернёшься. — Вернуться к прежней жизни, где вы трое не были такой занозой в заднице? О, какая невообразимая трагедия. — О, признайся, Кроули, ты же знаешь, что любишь нас. Ты бы не сделал того, что сделал в «Мире Апокалипсиса», если бы не любил. — А тебе не приходило в голову, что я просто ненавидел Люцифера так сильно? — возразил Кроули, но Дин явно застал его врасплох, упомянув слово на букву «Л». — Люблю. Пожалуйста. Я бы скорее сжёг вас всех заживо. Дин подошёл вплотную к Кроули. — Нет... ты бы не стал. Послушай, придурок, ты вернулся и теперь часть семьи, нравится тебе это или нет. Так что веди нас в бункер, избегай своей любимой мамочки, если хочешь, но... в любом случае теперь ты с нами. Кроули бесстрашно посмотрел на Дина. — Я тебя ненавижу. — Да, да, — Дин выжидающе посмотрел на демона. — Мы можем идти? Кроули закатил глаза и прорычал: — Ради всего... ладно. Но я с ней не разговариваю. — Да пофиг, чувак. Твои проблемы с мамой — это твои...дела, — Дин неопределённо махнул рукой в сторону Кроули. — Погнали. Кроули посмотрел на небо, словно спрашивая: «Боже, почему я?» В следующее мгновение он схватил Дина за запястье. Сэм схватил Дина за плечо, а Кас — Сэма. Не прошло и мгновения, как они исчезли.