Осечка

Всё не может закончиться вот так. Может, он и впрямь старый дурак, решил он, когда тьма быстро и плотно окутала его зрение, сужая мир вокруг него всё больше и больше. Может, он верил в счастливый конец. На самом деле это нелепо, если подумать, ведь он с самого начала знал масштаб «Истории» — оригинальной истории, первой истории, — и ни в одной из межведомственных записок или написанных людьми книг религиозных пророчеств не было счастливого конца. Возможно, это был рай на Земле, но в его представлении он не был таким уж счастливым. Чего стоил Рай без Кроули? Но, даже зная это, он лелеял ту самую опасную искру на дне коробки. У него была надежда. Глядя на Кроули, когда они стояли вместе в тот момент, который должен был стать концом всего, и он тут же разорвал последнюю главу, оставив более чем достаточно места для продолжения, он позволил этой искре разгореться в пламя веры в то, что свет в конце туннеля может быть чем-то большим, чем просто сера. Может быть, у этого туннеля вообще не должно было быть конца. Может быть, сейчас, может быть, у них впереди вечность. Вдвоём, неразлучно, пока законы, скреплявшие Вселенную, не разрушатся и они не вернутся в эфир, из которого оба произошли. Ему не следовало так быстро доверять надежде. Но он всегда был склонен доверять. Доверять Её замыслу, доверять Небесам, и он страдал из-за этого всю свою жизнь, и он страдал из-за этого сейчас, истекая кровью на полу в квартире Кроули, пока Гавриил и Вельзевул наблюдали за ним с клиническим интересом. Он заплатит за это доверие своей жизнью. Он с горечью задавался вопросом, не обернулось бы все к лучшему, если бы он просто пал где-нибудь на полпути, неспешно спускаясь вниз, как любил говорить Кроули. Хотя он не спешил. Нет, это была бы скорее медленная, беззаботная прогулка, во время которой он останавливался бы, чтобы понюхать цветы на пути к проклятию. Возможно, он стал бы приличным демоном. Уж точно он был никчемным ангелом. Вельзевул обхватила руками рукоять клинка Архангела. — Что ты делаешь? — спросил Гавриил, наморщив лоб от смутного любопытства. — Он скоро умрёт. Я хочу убить Кроули, пока он ещё в сознании. Заставлю его смотреть, — без особых эмоций объяснила демон-муха. Ухмылка Гавриила была почти незаметна, но всё же. — Это... демонически. — Очевидно, — Вельзевул начала вытаскивать клинок из внутренних органов Азирафеля, о чём тот сейчас очень сожалел. В тот момент, несмотря на ослепляющую, раскалённую добела агонию, он не мог вспомнить, что на них с Кроули нашло, когда они решили заняться анатомией. — Что ж, так даже лучше, — сказал Гавриил, отступая в сторону, чтобы Вельзевул могла беспрепятственно пройти к Кроули. Он оглянулся на Кроули через плечо. — Я имею в виду, что он — причина всего этого. Но надо отдать ему должное: заставить ангела влюбиться в себя, даже такого невероятно глупого ангела, — это впечатляет. Никто больше этого не делал. Но, Азирафель, ты ведь должен был понимать, что это произойдёт. Ничего хорошего из этого не выйдет. Но... — он снова перевёл взгляд на Азирафеля, — ты ведь никогда особо не задумывался о последствиях, не так ли? — Иди... иди к чёрту... — выдавил из себя Азирафель. — О, я не собираюсь в ад. Я возвращаюсь на небеса с твоей головой на палке. И с головой Кроули тоже. Это должно вернуть мне прежнюю должность, — Гавриил ухмыльнулся. — Для меня это огромная победа, — Он заметил, что Вельзевул с трудом вытаскивает клинок Архангела из тела Азирафеля, и его лицо стало напряжённым и нетерпеливым. — Поторопись. Он мягкий. Он долго не протянет, если ты вытащишь эту штуку. Мягкий. Мягкий. Гавриил, конечно, был прав. Он был мягкотелым и первым бы в этом признался — и ему это очень нравилось. Уютные пледы и чашечка хорошего чая с капелькой мёда. Какао в дождливый день с книгой в руках. Старое пальто в идеальном состоянии. А совсем недавно они с Кроули завернулись в тёплые простыни, чтобы демон мог целовать его везде, куда дотянется. Азирафель жил ради мягкости, ради неспешного течения дней и тех удобств, которые человечество сочло нужным изобрести для этих прекрасных, несовершенных, гениальных созданий. Но именно его отношение к этим вещам — его любовь к ним — определяла его сущность. Особенно его любовь к Кроули. Старая и драгоценная, неотъемлемая часть его личности. И последним зрелищем на этой планете, которую он так обожал, наблюдал её рост и изменения, иногда к лучшему, а иногда к худшему, станет смерть Кроули на его глазах. Кроули столько раз спасал его. От эпохи Террора до Блица, от Американской революции до монгольских завоеваний, от окопов Первой Мировой до охваченных чумой улиц Барселоны в XV веке. Кроули никогда не был мягкотелым. Кроули был жёстким и блестящим, текучим, бесконечно приспосабливающимся, несущим с собой парадоксально добрый хаос, куда бы он ни направлялся. В отличие от Азирафеля, который был стойким и неизменным, иногда в ущерб себе. Азирафель, который при любой возможности упирался как мог. Азирафель, который прочитал все истории, которые могло предложить человечество. В отличие от Кроули, который всегда писал свои собственные и мало интересовался конструктивной критикой. Азирафель обхватил руками заострённый конец клинка Архангела, не давая Вельзевул вытащить его из себя. Он держался изо всех сил, которых у него было не так уж много. В его голове звучали слова Дина Винчестера: «Тебе никогда не хотелось просто взбеситься?» — Признаюсь, я... я никогда не был... таким уж солдатом, — дрожащим голосом произнёс Азирафель, и по его подбородку потекла кровь, — но... мягкость... мягкость не значит... не значит... Азирафель тянул, напрягая все свои силы, каждую унцию небесной энергии, что оставалась в его быстро умирающем теле, сражаясь с Вельзевул за пронзающий его меч. Потому что да, ненависть — ужасно сильная эмоция, как и говорил Гавриил. Ненависть может объединять, может контролировать, может убивать. Ненависть может разрушать семьи и города, стирать с лица земли страны и полностью развращать. Ненависть почти непреодолима. — Отпусти! — сердито загудела Вельзевул, удвоив усилия, чтобы вырвать клинок из его спины. Он посмотрел на Кроули, замершем в шоке. Солнечный свет лился в окно, освещая его рыжие волосы и заставляя их пылать. Сквозь солнцезащитные очки демона он едва мог разглядеть его золотые глаза. Однако было нечто более сильное, чем ненависть. Азирафель вырвал у него из рук оружие за окровавленный кончик, и трёхгранное лезвие рассекло ему руки до крови, но сейчас это не имело значения. Гавриил действовал быстро, несомненно, намереваясь обезоружить его. Азирафель каким-то образом оказался быстрее. Он взмахнул клинком и вонзил его Гавриилу в бедро. Не смертельно, он не забыл об их миссии. Архангелу будет очень больно, он получит серьёзные увечья, но не умрёт. К концу дня Джек будет на свободе. — Мягкий не значит слабый, — задыхаясь, сказал Азирафель, глядя в фиолетовые глубины глаз Гавриила. Глаз, в которых читалась та самая ненависть, о которой он говорил. Жестоких глаз. А ещё удивлённых. Он не ожидал такого от паршивой овцы Небес. Для верности Азирафель поморщился. Время отмерло в тот момент, когда он упал навзничь. Мир погрузился во тьму.

***

Кроули был недоволен тем, что Белка взял с собой его мать. — Я и сам могу справиться с несколькими гончими! — Во-первых, это свора гончих, а во-вторых, в прошлый раз, когда я тебя видела, тебе с ними не очень-то везло, — чопорно заметила Ровена, не отставая от торопливых шагов Кроули. Невыносимая девица. А Белку он потом отругает за то, что тот решил приставить к нему напарника. Он не Лось, чтобы везде ходить под присмотром, иначе он умрёт ужасной смертью. Следует отметить, — сердито подумал Кроули, — что в тот единственный раз, когда он УМЕР, это был его собственный выбор. Никто и никогда не смог бы его убить. И никогда не сможет. Они вошли в двери кинотеатра. В фойе толпились лондонцы. Кроули понадобилось ровно три секунды, чтобы понять, что чудо, скрывавшее гончих, рассеялось, по крайней мере частично. Никто не кричал от ужаса, но люди окружили сотрудников и засыпали их вопросами. — Это какое-то мероприятие? Почему его не опубликовали в Facebook кинотеатра? Я бы привёл своих детей! — Их можно приютить? Я как раз искал щенка. — У моей Глэдис аллергия на собак, это неприемлемо — боже правый, да вы хоть представляете, сколько там собачьей шерсти?! Кроули протиснулся сквозь толпу и встал вплотную к ближайшему билетёру. — В какой зал пошли собаки? — спросил Кроули. Он не сверкал глазами, но преимущество быть демоном в том, что ты можешь пробудить в людях прекрасный инстинкт самосохранения, когда захочешь. Что-то в глубине их маленьких обезьяньих мозгов срабатывает, и они просто ЗНАЮТ — ах да, вершина пищевой цепочки, понятно, да, сэр, как скажете. Или они сбегут. Шансы пятьдесят на пятьдесят. — З-Зал 3, — ответил юноша с прыщавым лицом и глазами размером с блюдца , — В два часа начало показа Бродяги. — Блестяще, — И Кроули пошёл дальше. Ровена шла за ним по пятам, и бультерьер Кроули не отставал. Оказавшись в кинозале, Кроули и его матери потребовалось совсем немного времени, чтобы найти мальчика, которого так настойчиво искали собаки; самого Антихриста. Адам Янг выглядел в основном так, как его описали в книге, и даже если бы в первом ряду по совпадению оказался еще один молодой человек с золотыми локонами, трое его спутников, явно Эти, в любом случае выдали бы его личность. Это и гончие, пристававшие к нему как домашние животные. — Адам! — позвал Кроули, перекрикивая гул зрителей кинотеатра, возмущенных внезапным появлением собак. Они понятия не имели, что они видели, но никто не были напуган настолько, чтобы заметить реальный размер гончих. Адам поднял голову, держа Пса на руках, и был в замешательстве. — Кто вы такой? — спросил он. — И почему здесь столько собак? — И почему они такие большие?! — добавил мальчик, которого Кроули предположил, что это Брайан, судя по пятну от попкорна на его щеке. Ему было любопытно, почему мальчик видит собак такими, какие они есть. Он предположил, что осведомлённость Этих о сверхъестественном возросла после встречи с Всадниками или просто из-за постоянного общения с Энтони и Азирафелем, которые, будучи двумя существами, предположительно пытающимися слиться с толпой людей, делали это из рук вон плохо, привлекая к себе внимание, куда бы они ни пошли. — Неважно, кто я, важно, кто ты, мой очаровательный маленький Антихрист. Гончие здесь из-за тебя; отошли их, и они сделают то, что ты велишь. Он надеялся. В противном случае им с матерью придётся играть в ловцов собак, и эта идея ему не очень нравилась. — Вот они! — крикнул кто-то в глубине зала. Кроули и Ровена обернулись. Источником голоса был Хастур, всё ещё без руки после стычки с Сэмом в Аду. Хастура сопровождал демон-барракуда, которого Кроули не узнал. Хастур схватил своего двойника за руку единственной рукой, и его чёрные глаза расширились. Он указал на Адама культей правой руки. — Дагон, это он! Мальчик! Сын нашего хозяина! — Больше нет, — сказала Дагон, стряхивая с себя руку Хастура. — По крайней мере, так считает его величество. Он отрёкся от него. Навсегда. — Значит, мы его убьём? — спросил Хастур, слегка озадаченный. — Разумеется! — Адам, дорогой, — сказала Ровена, поворачиваясь к ним, — сейчас самое время призвать на помощь твоих новых питомцев. — Помощь? Как они могут помочь? — возмутился Адам. — Убив людей, которые только что сказали, что собираются убить тебя, идиот! — громко сказала Пеппер, указывая на Хастура и Дагон, которые спешили вниз по лестнице. Пеппер приложила два пальца к губам и свистнула. Собаки сели. Пеппер снова указала на демонов. — ВЗЯТЬ ИХ, МАЛЬЧИКИ! — Пеппер, вообще-то, может, это не лучшая идея — делать такое в переполненном кинотеатре… — неуверенно возразил Уэнслидейл, но гончие уже сорвались с места, и даже новый пёс Кроули, по-видимому, был готов выполнять приказы Пеппер. Кроули понятия не имел, почему так вышло, но он был не из тех, кто смотрит в зубы дарёному адскому псу. Собаки набросились на них. Кроули отвернулся. Ровена с интересом склонила голову набок. Чёртова сумасшедшая. Крики Хастура и Дагон стихли, когда они были развоплощены и отправлены обратно в Ад без своих тел. Люди начали понимать, что, возможно, что-то не так с этими собаками, если судить по паническим крикам и тому, что люди бегут к двери. Тогда-то и вмешался Адам. Его глаза вспыхнули красным — не тем сияющим золотом, как у юного Джека, а чем-то кроваво-красным и пугающе мощным. Это была совсем другая энергия, хотя и не сильнее и не слабее, чем у Джека, как сказал бы Кроули. И в зале раздался голос Адама: — СТОЙТЕ! Люди остановились, все до единого, мужчины, женщины и дети, и повернулись, практически застыв в повиновении. Гончие с окровавленными пастями тоже посмотрели на него. В зале воцарилась тишина, если не считать фильма, который всё ещё отважно шёл на заднем плане, а герои пребывали в блаженном неведении о событиях, разворачивающихся под огромным экраном. Сначала Адам сосредоточился на гончих. — Вы все должны перестать вести себя так по-дьявольски. Это пугает людей. Вскоре адские гончие самых разных форм и размеров превратились в совершенно милых, не внушающих страха собак. Ньюфаундленды, грейхаунды, самоеды, хаски, золотистые ретриверы, иногда лабрадудли и один очень толстый корги. — Меньше, — подбодрил их Адам, хотя, похоже, был рад, что они его выслушали. И тогда театр был забит щенками. Гончая Кроули тоже подчинилась приказу и уменьшилась до размеров укуса. Кроули вздохнул, зная, что позже ему придётся приказать гончей снова вырасти, если она решит и дальше следовать за ним, но пока щенок его устраивал. Он подхватил гончую и провёл рукой по её спине. Пеппер, похоже, поняла, к чему клонит Адам. — Сегодня День бесплатных щенков! — заявила она. — Каждый может забрать домой щенка, все они приучены к туалету и привиты, верно, Адам? Адам, казалось, был готов сказать Пеппер, что даже он не может этого обещать, но всё равно кивнул. — Берите любого, кто вам понравится! Кроме этого, — сказал Адам, кивнув на Пса, который радостно уткнулся ему в руки. Адам бросил быстрый взгляд на Кроули и добавил: — И того, что у него. Его тоже нельзя. Хм. Восприимчивый ребёнок. Люди вышли из оцепенения и принялись ворковать над кучей совершенно не адских щенков. — И вы все будете очень хорошими собаками, ясно? Вы будете хорошо относиться к своим семьям и сильно их полюбите, — сказал Адам, отдавая последнюю команду бывшим адским гончим. Пёс гавкнул в знак согласия. Кроули и Ровена пробрались сквозь толпу довольных владельцев собак к Антихристу и его друзьям. — Молодец, — похвалил Кроули. — Кажется, они даже не замечают расчленённые трупы в ряду F. Адам пожал плечами. — Они не хотят этого видеть, поэтому я им не позволяю, — ответил он так, словно в этом не было ничего сложного. Адам прищурился, глядя на Кроули. — Ты ведь демон, не так ли? — Он перевёл взгляд на Ровену. — А ты ведьма, как и Анафема. — В точку, — сказал Кроули. — Мы друзья Кроули и Азирафеля. Тебе, наверное, стоит пойти с нами. — Зачем нам идти с вами, если вы даже не назвали нам свои имена? Мама говорит, что нельзя разговаривать с незнакомыми взрослыми, — возразил Брайан. — На самом деле мистер Кроули и мистер Азирафель — очень странные взрослые, и мы постоянно с ними разговариваем, — мудро заметил Уэнслидейл. — Меня зовут Кроули. Обратите внимание на произношение. Я — Король Ада. Это Ровена, она невыносимая, вечно ноющая... — Я его мать, — закончила Ровена с приятной улыбкой. — Два Кроули? — переспросил Пеппер. — О, я понял, это как в нашем классе: есть Брайан Джи, а есть я, Брайан Си. А какая у тебя фамилия? — Кроули, – невозмутимо ответил Кроули. — Кроули, Кроули? — озадаченно переспросил Уэнслидейл. — Можешь звать его Фергусом, если хочешь, — сказала Ровена, и Кроули на мгновение задумался, не убить ли её. — Мам, мы же только что это обсуждали? — Ты сказал мне, чтобы я так тебя не называл, но ничего не сказал о других людях... — Я тебя ненавижу. Заткнись, — Кроули повернулся к ним. — Нам нужно идти. Они были настроены довольно дружелюбно, и вся компания вместе с Псом и новой гончей Кроули покинула кинотеатр. — Как зовут твою собаку? — спросил Брайан, наклоняясь, чтобы почесать пса за ухом. — Я ещё не дал ей имя, — Кроули на несколько мгновений задумался, а затем решил. — Мне нравится имя Беатрис. — Опять Шекспир? — Ровена приподняла бровь. — Полагаю, это лучше, чем Гроули. Чёрт бы побрал Винчестеров. Конечно, они ей об этом рассказали. — То, что я согласен на твоё присутствие, не значит, что я тебя не убью. Это было остроумное имя. — У тебя также есть кот по имени Мяули? — МАТУШКА... — Свинья по имени Соули, — добавил Адам с ухмылкой. — Корова по имени Коули, — вставил Уэнслидейл. — Цыплёнок по имени Фаули... — присоединился к нему Пеппер. Кроули застонал. — Вот почему я ненавижу детей. — Вообще-то мы не дети, а подростки, и Брайану на следующей неделе исполнится двенадцать, потому что его оставили на второй год… — начал Уэнслидейл, но их прервал корги, который пробежал перед Кроули, подставил ему подножку и повалил его на землю. Кроули оторвался от зловонного пола в вестибюле кинотеатра и увидел, как корги нежно лижет Пеппер в нос. Пеппер широко улыбнулась. — Ты ему нравишься, — заявил Адам. —  Ты должна оставить его себе. — Я не знаю, разрешит ли мне мама... — Она так и сделает, — перебил её Адам. И он, конечно же, был прав. Так и сделает. Поэтому корги пошёл с ними, прыгая рядом с Псом и Беатрис, пока они спешили обратно в квартиру. Ему оставалось только надеяться, что за время их отсутствия ничего не случилось.

***

В тот момент, когда время оттаяло, в квартире воцарился хаос. Кроули улавливал детали лишь урывками. Дин и Сэм потянулись за пистолетами. — Какого чёрта?! — сорвалось с губ Дина, как только он снова смог говорить. Ньют прячется за прилавком. Анафема с ножом в руке. Гавриил лежит на полу, схватившись за бедро и рыча от боли. Сквозь ткань штанов просачивается кровь, а в бедре застрял лезвие клинка Архангела. Вельзевул отчаянно пытается вытащить его. А потом Азирафель, тоже на полу, тоже истекающий кровью. Но гораздо больше. И он не двигался. И его глаза были закрыты. Кроули с нечеловеческой скоростью в мгновение ока оказался рядом с Азирафелем. — Ангел? Ангел!? — Он схватил его за плечи и встряхнул. Над его головой в Вельзевул полетели пули, выпущенные Сэмом и Дином. Они зависли в воздухе и упали на землю, не успев долететь до демона. Азирафель не ответил. Кроули проверил его пульс. На одно-единственное мгновение, которое, казалось, растянулось до бесконечности, он ничего не почувствовал, но потом — вот оно, прерывистое биение, отдаленное, но отчетливое. Его ранил клинок Архангела, это было единственное объяснение, иначе он бы развоплотился, что само по себе было ужасающей мыслью. Ни одного из них больше не будет ждать новое тело. Но это было хуже. Это было намного хуже. Потому что умирало не тело Азирафеля, умирал Азирафель. Умирал у него на руках, с каждой секундой становясь всё холоднее. Гавриил закричал от боли, когда Вельзевул наконец вытащила клинок Архангела из его бедра. Она вскочила на ноги и развернулась, чтобы нанести удар Дину, который отшатнулся как раз вовремя, чтобы не лишиться большей части головы. Сэм повалил Вельзевул на землю и стал бороться с ней за клинок. Гавриил с трудом поднялся на ноги, его глаза яростно светились фиолетовым, а зубы были стиснуты от злости. — Что ты с ним сделал?! — закричал Кроули, вскакивая на ноги и оборачиваясь к Гавриилу. — Ты ублюдок, что ты сделал? — Поговори с демоном. Если кто-нибудь спросит, я ни при чём, — выдавил из себя Гавриил, чувствуя, как пот стекает по лбу. — Конечно, никто тебя не спросит, потому что ты умрёшь здесь через секунду, — его губы скривились в ухмылке. — Если на то будет воля Божья. Кроули бросился на Гавриила, и из его плеч вырвались крылья, хотя он даже не подумал об этом. Они врезались в Анафему, которая подкрадывалась к Гавриилу с ножом. Они рухнули вниз, сплетясь руками и ногами, и столкнулись с Сэмом и Вельзевулом. Кроули решил, что это очень похоже на боулинг, только не такое весёлое (что само по себе немало), а кегли — это существа, как естественные, так и сверхъестественные, которые пытаются убить друг друга. Снова выстрелы, наверняка со стороны Дина, но Кроули было плевать, ему вообще было плевать на всё, тем более на их обещание вернуть Наоми живого Гавриила. Неважно, что это сделала Вельзевул. Гавриил позволил ей это, и, вероятно, даже наслаждался происходящим. Гавриил, который насмехался над «Азирафелем» на Небесах. Не говори мне о высшем благе, солнышко. Я Грёбаный Архангел Гавриил. Гавриил, который скорее сжёг бы Азирафеля, чем понял его. Сжечь предателя. Сжечь предателя. В драке Кроули потерял очки, и, когда он встретился взглядом с Гавриилом, тот увидел в его глазах страх, который, без сомнения, был вызван убийством из чистого золота. Кроули вцепился рукой в бедро Гавриила, вонзив пальцы в свежую рану, и архангел взревел от боли, разбив все стёкла в квартире и осыпав их всех осколками. Кроули изо всех сил ударил Гавриила в челюсть. Кровь брызнула на пол, а затем Дин оттащил его, одной рукой схватив за лацкан пиджака, а другой держа святое масло. — Он нам нужен! — хрипло напомнил ему Дин. Он облил Гавриила святым маслом, обжигая его кожу, затем с грохотом отбросил графин и прыгнул на Архангела, вооружившись ангельскими наручниками, которые он, должно быть, взял у Азирафеля. Однако Вельзевул оторвалась от Сэма и схватила Дина прежде, чем тот успел что-то сделать, и швырнула его в портал, который всё ещё храбро светился посреди квартиры Кроули. Если бы охотник пролетел сквозь портал, он бы, конечно, сгорел дотла, а его атомы разлетелись бы по всем вселенным. Этого следовало избегать. Но, к счастью, прежде чем Кроули успел пошевелиться, Анафема издала боевой клич и наконец-то смогла вонзить нож для стейка в спину Вельзевул, прямо между лопаток. Демон-муха выругалась, выпустив Дина, но отбросив Анафему и Сэма взмахом руки. Сэм сильно ударился о трон Кроули, ударившись головой о твёрдый золотой подлокотник, и без сознания рухнул на пол. — Сэмми! — крикнул Дин, но не пошёл к брату, а вернулся к Гавриилу, чтобы защёлкнуть ангельские наручники на его запястьях. Он получил локтем в челюсть, и Кроули был уверен, что услышал хруст. Когда Анафему отбросило назад, она врезалась в стойку, но уже через секунду снова была на ногах, пошатываясь, но не падая духом. — Тебе придётся лучше постараться. Вельзевул схватила Анафему за горло, явно недовольная недавним ударом ножа. — Я ненавижжжжу ведьм, — прожужжал Вельзевул, оскалив зубы. Анафема задохнулась, пытаясь высвободиться из рук Вельзевул, но их хватка была крепкой. И у Вельзевул все еще был клинок Архангела. Ньют, верный рыцарь, схватил первое, что попалось под руку, — один из медных горшков, висевших на крюке над печью Кроули. Он начал беспорядочно размахивать ими в сторону Вельзевул, пытаясь отвлечь демона, чтобы Анафема успела вырваться из её хватки. К сожалению, это лишь разозлило демона, и она направил клинок Архангела в сторону Ньюта, несомненно, намереваясь выпотрошить его, чтобы навсегда избавиться от надоедливого существа. Кроули схватил другого демона за шиворот и оттащил в сторону. Анафема, задыхаясь, упала на землю и стала массировать горло. В тот же момент Дин откатился от Гавриила, который теперь был в наручниках, тяжело дыша и покрытый свежими синяками. Кроули притянул Вельзевул к себе. — Ты пырнула моего лучшего друга. Вельзевул усмехнулась. — Ну и что с того? — Что ж, теперь мне придётся тебя убить, — сказал ей Кроули. Похоже, её не впечатлило это заявление. — Хотела бы я посмотреть, как ты попытаешься. В тебе никогда этого не было. Ты никогда не был демоном, по крайней мере настоящим. Ад не смог выжечь из тебя достаточно Небес. Ты всегда был не прав... э-э... прав... неважно. Каким бы ни должен быть демон, ты был полной его противоположностью. Я хочу сказать, что ты никудышный демон. Кроули улыбнулся, обнажив все свои зубы. — О, лорд Вельзевул, поверьте мне — я уже тот демон, которым мне нужно быть. А потом Вельзевул исчезла, и на её месте осталась только одна жужжащая муха. Лезвие Архангела (и нож для стейка) с грохотом упали на пол. Кроули зажал крылья мухи между двумя пальцами. Она яростно зажужжала. — Полагаю, технически это тебя не убьёт, — сказал Кроули мухе. — Просто лишит тебя телесной оболочки. Но, видишь ли, теперь ты меня разозлила. И я хочу, чтобы ты каждый раз, когда будешь подниматься на поверхность, думала о том, что я здесь. Жду тебя. А в следующий раз у меня будет святая вода. Можешь спросить у Хастура... Я демон с пульверизатором. Он посмотрел на Азирафеля, который с каждой секундой бледнел всё сильнее. Он раздавил муху большим и указательным пальцами, отбросил её в сторону и вытер руку о штаны. А потом он пошёл к своему ангелу. Он положил руки на рану и закрыл глаза. — Ты не можешь это исцелить, рана от клинка Архангела, — сказал ему Дин, тяжело дыша. Он присел на корточки рядом с Сэмом, обхватил его голову руками и осмотрел рану на затылке младшего брата. — Если я могу развоплотить Повелителя Ада, как будто это пустяк, то я могу и это исцелить, — выпалил Кроули. — Я должен. — Нет, ему нужно обратиться к врачу-человеку и очень надеяться, что они смогут вправить ему кишки, пока он не умер, — грубо ответил Дин. Кроули сердито щёлкнул пальцами в сторону Сэма и Дина. Сэм тут же открыл глаза и с облегчением вздохнул. Рука Дина была в крови, но, быстро осмотрев её, он увидел, что Кроули полностью исцелил сотрясённый мозг Сэма. Он также вправил челюсть Дина, хотя Кроули сомневался, что охотник заметил это из-за выброса адреналина. Он также стёр их демонические аспекты, Кроули они уже не так забавляли. Кроули собрал в себе всю свою силу, как и в Пустоте, и вложил её в рану Азирафеля, всё время бормоча себе под нос: «Пожалуйста, пожалуйста, я умоляю тебя, если ты там, наверху, не дай ему умереть, не дай ему умереть, только не после всего этого, я не справлюсь без него, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста» Он всё ещё молился Ей. Теперь, после того как он пал. Он никогда не переставал. Какая-то его часть, крошечная, печальная и спрятанная очень-очень глубоко, верила, что, может быть, если он будет достаточно долго с Ней разговаривать, Она когда-нибудь ответит. Если бы Она только могла увидеть, что он НЕ ХОТЕЛ падать... он не хотел искушать их злом, нет, он просто хотел их освободить. Потому что, что всё это значит без свободы воли? Если у вас нет возможности творить добро, то что такое добро на самом деле? Он хотел, чтобы всё это имело значение. Он хотел, чтобы это имело смысл для людей, для него самого. Она должна была захотеть, чтобы они остановили это, Конец. Он отказывался верить в такую масштабную оплошность — ведь она была всеведущей. Должно быть, она с самого начала знала, что именно произойдёт, когда домино упадёт. Она, должно быть, знала, что он падёт, что он соблазнит Еву в саду, что он встретит странного ангела на стене и подумает: «Полагаю, это такое же подходящее место для грехопадения, как и любое другое» — и впоследствии воздвигнет внутри себя алтарь для Азирафеля, зажжёт свечи, которые никогда не погаснут, даже если он этого захочет. Возможно, это было одной из причин, по которой он привязался к ангелу. Если она знала об их дружбе, о том, сколько времени они провели вместе за эти годы, и позволила им продолжать общаться, не изгнав Азирафеля и не покарав Кроули, возможно, у него ещё есть надежда. Если ему было позволено находиться рядом с одним из её творений, с одним из её ангелов... что ж, ближе к Богу и всё такое. Она позволила им спасти мир, вместе. Так что, конечно же, всё не могло закончиться вот так? Какой, чёрт возьми, смысл был во всём этом, если теперь он потеряет Азирафеля? Неужели она действительно такая жестокая? В панике взмахнув своими угольно-чёрными крыльями, он понял, что да, она может быть таковой. Кроули обмяк, обессилев. Рана Азирафеля всё ещё зияла и кровоточила. Он ничего не добился. Дин был прав. — Что за извращённая космическая шутка?! — взорвался Кроули, запрокинув голову к небу. — Это наказание? За что? За то, что я его остановил? Если ты собираешься кого-то наказать, накажи меня! Он ничего не сделал! Единственное, что он сделал, — это... он никогда ничего не делал... он... он просто любил меня, и что в этом плохого? — он раскинул руки, приглашая возмездие свыше. — Если ты собираешься кого-то убить, убей меня! Я погубил их всех, всех до единого людей, я несу ответственность за всё, от развращения человечества до чёртова Твиттера — он этого не заслуживает! Дин схватил его за плечо и развернул к себе. — Ты должен взять себя в руки. Он должен вернуться на Небеса, — он кивнул в сторону Гавриила, который лежал на земле и с каждой минутой выглядел всё хуже. — Небеса? — повторил Гавриил, покрытый потом и кровью и казавшийся более похожим на человека, чем когда-либо видел его Кроули. — Зачем тебе вести меня на Небеса? — Не в эти Небеса, придурок. В гораздо худший. Ты там оторвёшься, — сказал Дин архангелу. — Ты хочешь, чтобы я бросил Азирафеля?! — вспылил Кроули, но Дин его перебил. — Азирафелю нужна человеческая больница, и срочно, иначе он умрёт. Я не буду приукрашивать. Но ты должен доставить этого ублюдка туда, куда нужно, чтобы мы могли привести сюда Джека и Каса, и если человеческие врачи не смогут спасти Азирафеля, может, Джек сможет. Но мы не сможем вернуть его, пока не совершим обмен, а ты единственный, кто может попасть в рай. — Я… я думаю, он прав. Ему нужно в больницу, это недалеко, я могу отвезти его на Дике Турпине… — начал Ньют, но Анафема бросила на него такой взгляд, что стало ясно: сейчас не лучшее время для попыток вразумить Кроули. Умница. — Я никуда не пойду без него, — прошипел Кроули. — Каждая секунда, которую мы тратим на обсуждение этого, — это ещё одна секунда, которой у него нет. Ты должен уйти и довериться нам, мы позаботимся о нём, — сказал Дин тоном, не терпящим возражений. — Довериться тебе? — недоверчиво переспросил Кроули. — Только не в этом. Только не его. — Мы доверяли тебе, — возразил Сэм, с ворчанием поднимаясь с земли. — Мы доверяли тебе все наши жизни. — А как же я, Сэм и Кас? Мы никому не доверяем. Не так просто. Мы доверились тебе, и ты нас не подвёл. Давай отплатим тебе тем же, — взмолился Дин. — Я не позволю ему умереть, Эй-Джей. Я тебе это обещаю. А я не нарушаю своих обещаний. Дин протянул руку Кроули. Кроули уставился на неё. Доверить людям умирающего Азирафеля? Довериться тому, что, когда он вернётся с Небес, Азирафель всё ещё будет здесь? — Я всегда его спасал, — сказал Кроули, оцепенев от ужаса, его гнев сошёл на нет. — Теперь наша очередь, — спокойно ответил Дин. — Я доверяю тебе вернуть моего лучшего друга и нашего малого. Доверь нам сохранить жизнь твоему парню. Похоже, это равный обмен. Кроули медленно взял Дина за руку. — Я демон, — напомнил ему Кроули. — Я знаю. Ты убьёшь меня, если он умрёт. Это будет справедливо, — Дин крепко сжал руку Кроули, а затем отпустил. — Бери Крылатого Ублюдка и доставь его туда, куда нужно, но сначала перенеси нас в ближайшую больницу, у нас нет времени на дорогу. Кроули оглядел комнату. Ньют и Анафема были взъерошены и, возможно, находились в шоке после сверхъестественной драки, в которой они участвовали. Сэм и Дин были спокойны и собранны, но всё равно торопились. Четыре человека. Ну, три человека и ведьма. Но в основном все люди. И три американца, чёрт возьми. Кроули наклонился к Азирафелю и убрал прядь волос с его лба. Он положил руку на щеку ангела. — Ангел, мне нужно, чтобы ты продержалась, пока я не вернусь, — хрипло прошептал Кроули. — Хорошо? Продержись ради меня, и я — ну, у нас так и не было того пикника. Я выберу для нас хорошее вино. Мы можем пойти, пока погода не испортилась. Где-то на задворках сознания Кроули осознал, что плачет. Он с огромным усилием оторвался от Азирафеля и снова посмотрел на людей. — Не облажайтессссь, — приказал он. Он махнул рукой, и они исчезли, а затем появились вместе с Азирафелем в приёмном покое Королевской лондонской больницы. Он схватил Гавриила за воротник и потащил к порталу. — Ты за это заплатишь, — прорычал Гавриил, ослабевший от потери крови и боли. Кроули монотонно ответил. — Я уже это сделал.