За стенами дворца

Уилл медленно приходил в себя. Сначала он почувствовал лишь тяжесть во всём теле: каждое движение давалось с невероятным трудом, словно мышцы и кости отказывались слушаться. Глаза были липкими, веки неохотно приподнимались, а в голове стоял мутный шум, будто он всё ещё плывёт в каком-то полусне. Он почувствовал присутствие рядом и внутренне напрягся. Его тело почти не подчинялось, но рефлекс подсказывал — осторожно отодвинуться, спрятаться, остаться незаметным. На мгновение ему показалось, что рядом снова Борис. Тёмные кудрявые волосы, приглушённый силуэт… Сердце застучало быстрее, и он с трудом попытался перевернуться, чтобы отдалиться. — Не бойся… — Тихий, спокойный голос разрезал полумрак, мягко, но с твёрдостью. Уилл моргнул и увидел, что рядом Ричард, а не Борис. Тёмные кудри, привычная форма плеч, успокаивающий взгляд — всё это усмиряло сердце, хотя оно всё ещё колотилось слишком сильно. Ричард аккуратно протянул руки и осторожно приобнял Уилла, не делая резких движений. Его объятие было одновременно мягким и уверенным, словно говоря: «Ты в безопасности». Уилл почувствовал тепло рядом, но оно было странным и непривычным. Внутри что-то сопротивлялось, маленькая тревога на грани страха не отпускала. Ему было неприятно, но он не стал показывать этого внешне. Он просто слегка напряг плечи, стараясь сохранить видимость спокойствия. — Ты… ты уснул на весь день, — тихо сказал Ричард, почти шёпотом, словно не хотел тревожить его слабое состояние. — Лекарь сказал, что это нормально, тело всё ещё восстанавливается. Уилл едва кивнул, не поднимая глаз, хотя каждое слово Ричарда словно достигало самой глубины его усталого сознания. Вчера его быстро отвели к лекарю, и тот сумел привести его в чувство, но сразу после этого тело вновь потребовало сна. Сейчас, несмотря на то что он проснулся, усталость всё ещё висела тяжёлым грузом в каждом мускуле, а мысли оставались спутанными и смутными. Ричард осторожно провёл рукой по его спине, словно стараясь передать, что рядом есть поддержка. Тёплое прикосновение напоминало о том, что мир вокруг пока ещё существует, что кто-то заботится и защищает. Уилл медленно расслабился, но только настолько, чтобы не провалиться окончательно в бессилие. Он не позволил себе показать, как сильно дрожит изнутри. Каждый вдох был осторожным, каждое движение — сдержанным. Но под внешним спокойствием его тела бушевали эмоции: страх, обида, облегчение, уязвимость. — Всё будет хорошо, — утешающе сказал Ричард, словно читая мысли Уилла. Его голос был спокойным, ровным, но в нём слышалась искренняя тревога. — Я здесь. Уилл повернул голову, чтобы мельком посмотреть на него, и на мгновение их взгляды встретились. В этот момент он впервые почувствовал, что хоть немного может довериться, пусть даже тело всё ещё не слушается. Ричард держал Уилла осторожно, сжимая его плечи, стараясь придать хоть малую долю стабильности его ослабевшему телу. Его тёмные кудри слегка шевелились в полумраке комнаты, и каждая черта лица выражала тревогу и заботу. — Борис к тебе больше не притронется, — тихо произнёс Ричард, стараясь, чтобы слова доходили до Уилла, будто каждое из них было лекарством. — Отец узнал, что он наркоман… Та дрянь, что он привёз с Востока, будет выводиться из его тела ещё долго… Уилл пытался шевельнуться, но тело почти не слушалось. Лёгкая дрожь пробегала по плечам и рукам. Он открыл глаза, моргнул, стараясь сфокусироваться, но взгляд был смутным, и на мгновение ему показалось, что всё это — сон. — Скорее всего… — продолжил Ричард, — теперь он никогда не сможет занять престол. Никогда. Возможно, Уиллу показалось, но после своих слов Ричи ухмыльнулся. Уилл попытался вдохнуть глубже, но горло было сжато, как будто внутрь пустили ледяной ток. Он с трудом произнёс, голос едва слышно сорвался: — М-мне… Уилл хотел что-то сказать, но горло и шея горели от боли, мышцы стягивались от последствий вчерашнего ужаса. Ричард сразу наклонился ближе, поддерживая голову Уилла, чтобы ему было легче дышать: — Да, ты в безопасности. Я здесь, рядом. Всё под контролем. Уилл слегка кивнул, едва касаясь плеча младшего принца рукой, но больше не мог говорить — боль в горле и шее не отпускала. Он тихо вздохнул, позволяя себе расслабиться на плече Ричарда. Дрожь постепенно уходила, тело словно снова училось дышать и быть живым после стольких ужасов. — М-мне… горло… шея… — попытался снова, но слова срывались. — Всё нормально, — успокаивающе сказал Ричард. — Не спеши. Просто дыши. Я рядом. Уилл закрыл глаза, ощущая, как его тело постепенно согревается, а мысли становятся чуть яснее. Он не мог говорить, но впервые за долгие часы внутри него зазвучало чувство облегчения. Всё ещё слабый, дрожащий и травмированный, он позволил себе просто быть, и рядом был тот, кто оставался с ним, кто позволял ему быть таким, какой он есть… Ричард тихо обнял Уилла ещё крепче, стараясь подарить ощущение защищённости. Его голос был ровным, уверенным, словно пытался вложить в каждое слово часть спокойствия и безопасности. — О случившемся в темнице в курсе очень маленькое количество людей, — сказал он, мягко поглаживая спину Уилла. — Не переживай, Уилл. Об этом никто больше не узнает. Наставник попытался слегка повернуться к нему лицом, но тело всё ещё дрожало, горло и шея болели, голос сорвался, когда он попробовал сказать что-то в ответ. Он просто тихо вздохнул, позволяя себе впитать слова Ричарда. — Отец дал тебе неделю на восстановление, — продолжил Ричард, его руки не отпускали Уилла. — Но если нужно будет больше времени… если ты не будешь готов… я попрошу, и тебе дадут ещё. Уилл едва кивнул. Его глаза были влажными, губы едва шевелились. Он хотел сказать «спасибо», но горло не позволяло. Он снова тихо вздохнул и просто прижался к Ричарду. Между ними повисло вязкое, почти осязаемое молчание. В комнате стояла тишина, лишь лёгкое дыхание Уилла нарушало её — медленное и прерывистое, как будто каждый вдох давался с усилием. Его тело всё ещё было ослаблено после пережитого ужаса, мышцы едва слушались, руки и плечи дрожали, а шея и горло напоминали о боли, которая не уходила даже после сна. Он хотел только одного — закрыть глаза и больше ни о чём не думать. Ричард сидел рядом, слегка наклонившись к Уиллу, осторожно держа его за плечи. Он видел, как тело друга борется с усталостью, видел, как сознание с трудом удерживается на грани сна. Ричи понимал, что Уиллу нужен отдых, но не хотел уходить. Ему хотелось ещё чуть-чуть посидеть с ним. — Знаешь… — тихо начал Ричард, едва слышно, чтобы слова мягко ложились на слух, — король потерял связь с Майлзом. На его засекреченном задании… Он ходит по дворцу, переживает. Никто не знает, что именно происходит с ним. Уилл слушал, но сознание его всё больше уходило в полусон. Он слышал слова, но его тело почти не реагировало. Даже дыхание стало медленнее, каждое движение давалось с трудом. Ричард продолжал, стараясь говорить спокойно и ровно, без спешки: — На Западе… творится восстание против герцога. Люди восстают, слухи расходятся, а король почему-то никак не вмешивается. Катрин хотела отправиться к отцу, помочь, но ей запретили. Уилл едва кивнул, стараясь показать, что слышит, но каждая попытка сдвинуть плечо или поднять руку давалась с огромным усилием. Его голова медленно склонилась на плечо Ричарда. Дрожь ещё присутствовала, но теперь она стала слабее — тело потихоньку позволило себе довериться. — Майк… — тихо продолжал Ричард, почти шёпотом, словно слова были лекарством, — уже выбирает даты для свадьбы… А Джейн… почему-то ходит счастливая. Хотя она совсем не хотела этой свадьбы. Эти слова достигали слуха Уилла, но разум был слишком слаб, чтобы полностью их обработать. Его глаза едва держались открытыми, взгляд становился расфокусированным. Он понимал смысл, понимал происходящие события, но тело требовало сна, отдыха, восстановления после травмы, страха и боли. — Спи… — негромко сказал Ричард, заметив, что Уилл снова с трудом держит голову, что веки тяжелеют, а дыхание становится медленным и ровным. — Я рядом. Всё будет хорошо. Уилл едва шевельнулся, прислонившись ещё ближе к Ричарду. Тепло его тела и мягкая поддержка давали ощущение безопасности, которое было так давно потеряно. Он попытался что-то сказать, попытался вдохнуть глубже, но безуспешно. Тело Уилла наконец поддалось, дрожь постепенно уходила. Сознание медленно растворялось в мягком полумраке комнаты. Его дыхание стало ровным, глаза закрылись, губы расслабились. Он снова провалился в сон, но на этот раз сон был спокойным, тёплым, безопасным. Ричард посмотрел на спящего Уилла. Его дыхание было ровным, тело наконец расслабилось, хотя вялость и усталость ещё ощущались в каждой мышце. Ричард понимал, что пора уходить: у него были свои обязанности. Но оставить Уилла одного он не мог без маленького жеста, который передал бы поддержку, тепло и заботу. Он аккуратно опустился ближе, стараясь не потревожить сон. Лёгкое касание рук, чтобы поправить покрывало, — и затем он наклонился, осторожно, почти боясь, что движение может разбудить друга. Его губы едва коснулись щеки Уилла, словно шёпот, словно тихое обещание, которое не требует слов: «Ты в безопасности. Я рядом». Лёгкий поцелуй был едва заметен — тонкий, нежный, не нарушающий покоя, словно ветер коснулся лица. Ричард задержался на мгновение, вслушиваясь в ровное дыхание, чтобы убедиться, что сон продолжается. Всё вокруг было тихо, только мягкий шелест ткани и дыхание Уилла напоминали о том, что он жив, что его всё ещё можно защитить. С лёгкой улыбкой на губах Ричард встал, аккуратно отступил, убедившись, что Уилл продолжает спокойно спать, и только тогда тихо вышел, оставив друга в тёплой безопасности, ощущая, что сделал маленький, но важный жест заботы, который, возможно, оставит тепло внутри даже после пробуждения.

***

Катрин с того самого дня, как Майлз покинул замок, жила в постоянном напряжении. Сначала она пыталась убедить себя, что это всего лишь временное чувство — лёгкая тревога из-за его опасного задания. Но дни шли, а беспокойство не исчезало, наоборот, оно будто укоренилось внутри неё и продолжало расти. Замок, который раньше казался ей привычным и даже уютным, теперь ощущался холодным и настороженным. В коридорах стало слишком тихо, разговоры людей обрывались, когда она проходила мимо, а многие события происходили будто где-то рядом, но без неё. Больше всего её мучила мысль о Уилле. Ещё несколько дней назад она собиралась тайно встретиться с ним. Мысль об этом была спонтанной, почти детской — просто поговорить, узнать, как он, может быть, посмеяться над чем-нибудь, как раньше. Но стоило ей обдумать это серьёзнее, как страх взял верх. Девушка слишком хорошо знала характер Майлза. Он был человеком осторожным и предусмотрительным. Даже уезжая далеко, он мог оставить людей, которые наблюдали за происходящим в замке. И хотя Катрин понимала, что формально он не имел права контролировать каждый её шаг, она всё равно боялась. Если кто-то заметит её тайные визиты к Уиллу — это может породить слухи, вопросы… А сейчас было слишком много вещей, которые нельзя было объяснить. Поэтому она поступила самым странным образом — начала избегать Уилла сама. Каждый раз, когда их пути могли пересечься, Катрин выбирала другой коридор. Если слышала его голос где-то впереди, замедляла шаг и поворачивала назад. Несколько раз она даже видела его издалека… и всё равно уходила. И каждый раз после этого чувствовала неприятную тяжесть в груди. Но сегодня всё изменилось. Это произошло совершенно случайно. Катрин шла по одному из тихих коридоров западного крыла, когда услышала приглушённые голоса за приоткрытой дверью малого зала совета. Она не собиралась останавливаться, такие разговоры её обычно не касались. Но одно слово заставило её резко замереть. — Его лучше не тревожить ещё несколько дней, Ваше Величество, — устало проговорил лекарь. Катрин невольно задержала дыхание. Внутри находился король. — Он очень слаб, — продолжил лекарь. — И горло сильно повреждено. Пусть отдыхает. Мальчик пережил такой ужас… Катрин будто перестала слышать всё остальное. Мальчик. Ужас. Мысль вспыхнула мгновенно. Уилл. Сердце резко забилось, и на секунду ей даже показалось, что она сейчас войдёт туда и потребует объяснений. Но она лишь стояла неподвижно, прижав ладонь к холодной каменной стене. Что случилось? Её воображение сразу же начало рисовать страшные образы: ранения, нападение, несчастный случай… Но ни одна мысль не складывалась в ясную картину. Дверь внезапно открылась, и лекарь вышел в коридор. Катрин быстро отвела взгляд и сделала вид, что просто проходит мимо, но её руки уже заметно дрожали. Она почти не помнила, как дошла до покоев Уилла. Длинный коридор казался бесконечным. Шаги звучали слишком громко, а мысли в голове путались. Когда девушка наконец свернула за последний угол, её сердце упало. У двери стояли двое стражников. Катрин остановилась перед ними, пытаясь отдышаться. — Мне нужно к нему, — сказала она. Один из стражников сразу покачал головой. — Простите, леди. Приказ короля — никого не впускать. Она нахмурилась. — Я не буду его тревожить. Я просто посмотрю, всё ли с ним в порядке. Стражники переглянулись, но выражение их лиц не изменилось. — Нам запрещено, — повторил второй. Слова прозвучали спокойно, но окончательно. Катрин почувствовала, как внутри поднимается беспомощность. За этой дверью лежал Уилл — возможно, раненый, возможно, едва живой… а она даже не может убедиться, что он дышит. Она медленно приблизилась ещё на шаг и тихо спросила: — Он хотя бы в сознании? На мгновение стражник отвёл взгляд. — Мы не можем говорить об этом, леди. Это было хуже любого ответа. Катрин опустила взгляд на тяжёлую деревянную дверь. Ей вдруг захотелось просто толкнуть её и войти. Плевать на приказы, на правила, на всё. Но она знала, что это невозможно. Несколько секунд девушка стояла неподвижно, пытаясь справиться с тревогой. — Тогда… — её голос стал почти шёпотом, — если он проснётся… скажите ему, что я приходила. Стражники кивнули. Катрин ещё немного постояла у двери, будто надеясь услышать хоть какой-то звук изнутри — движение, голос, шорох. Но за ней стояла полная тишина. Теперь в её голове крутилась только одна мысль, холодная и тяжёлая: «Что же такого произошло с Уиллом, что даже лекарь назвал это ужасом?» Катрин уже собиралась уходить. Она сделала всего несколько шагов по коридору, когда за её спиной тихо скрипнула дверь. Звук был едва слышным, но в тишине каменного коридора он прозвучал почти оглушительно. Катрин резко остановилась и обернулась. Из покоев Уилла вышел Ричард. На секунду она даже растерялась. Ричи выглядел уставшим: его тёмные кудри были растрёпаны, рубашка слегка помята, а под глазами пролегли заметные тени, будто он давно не спал. Он закрыл за собой дверь осторожно, почти бесшумно, и только тогда поднял взгляд. И увидел Катрин. На мгновение между ними повисло короткое, напряжённое молчание. Катрин первой опомнилась. Она сразу выпрямилась и почтительно склонила голову. — Ваше Высочество. Ричи чуть кивнул в ответ, но его взгляд сразу скользнул к двери, у которой она стояла всего минуту назад. Ему не нужно было долго думать, чтобы понять, зачем девушка здесь. Он знал. Слишком хорошо. Катрин и Уилл… Между ними всегда была странная, особенная близость. Не та, о которой говорили вслух, но та, которую невозможно было не заметить. И Ричард это замечал. Каждый раз. Он медленно выдохнул, чувствуя, как внутри поднимается знакомое неприятное чувство — тихая, глухая ревность. Но сейчас это было не главным. Он снова посмотрел на Катрин. Её лицо было напряжённым, почти бледным, а в глазах читалась откровенная тревога. Она явно что-то слышала. Или догадывалась. Ричард несколько секунд молчал, будто взвешивая решение. Пускать её или нет. Приказ короля был чётким — никого не впускать. Но… Он снова вспомнил, как Уилл несколько раз спрашивал о ней раньше. Как иногда невольно искал её взглядом в зале. И Ричард слишком хорошо знал, что если Уилл проснётся и узнает, что Катрин приходила… и её не пустили… Он тихо вздохнул. — Ты пришла к нему, — сказал он негромко. Это был не вопрос. Катрин подняла глаза. — Я услышала разговор лекаря… — её голос дрогнул. — Я просто хотела убедиться, что с ним всё в порядке. Ричард посмотрел на неё ещё пару секунд. Затем медленно повернулся к стражникам. — Пропустите её. Стражники заметно удивились, но спорить не стали. Один из них сразу отступил в сторону, освобождая проход к двери. Катрин удивлённо посмотрела на Ричарда, будто не до конца веря, что он действительно разрешил. Но Ричи поднял руку, слегка останавливая её, прежде чем она успела открыть дверь. Он наклонился чуть ближе и сказал почти шёпотом: — Только очень тихо, — его взгляд на секунду стал серьёзнее. — Он спит. Катрин сразу кивнула. — Я не разбужу его. Ричард внимательно посмотрел на неё, будто проверяя, можно ли ей доверять. Затем медленно отступил в сторону. — Хорошо. Девушка осторожно коснулась ручки двери. Дерево было холодным под её пальцами. Катрин на мгновение задержала дыхание и тихо открыла дверь в комнату Уилла. Пространство встретило её мягким полумраком и тишиной. Плотные занавеси приглушали дневной свет, и в воздухе всё ещё чувствовался лёгкий запах трав и лекарств. На кровати лежал Уилл. Катрин сделала несколько осторожных шагов вперёд, словно боялась даже звуком своей обуви нарушить покой комнаты. Её взгляд сразу нашёл его. Он выглядел… слишком бледным. Лицо, обычно живое и подвижное, сейчас было почти неподвижным. Губы слегка приоткрыты, дыхание тихое и ровное. На шее виднелись тёмные следы; лекарь явно пытался их скрыть мазями и бинтами, но полностью убрать их было невозможно. Сердце Катрин болезненно сжалось. Она медленно подошла к кровати и опустилась на стул, стоящий рядом, — тот самый, на котором совсем недавно сидел Ричард. Несколько секунд она просто смотрела на Уилла. Смотрела так, будто пыталась убедиться, что он действительно здесь. Что он жив. Что дышит. Что всё это не чей-то страшный рассказ, услышанный случайно в коридоре. Её рука медленно поднялась сама собой. Катрин очень осторожно коснулась его лица — кончиками пальцев, едва-едва, словно боялась причинить боль. Она провела рукой по его щеке, по виску, убирая прядь волос со лба. Кожа была тёплой. Но в этом прикосновении было что-то настолько неожиданное для спящего Уилла, что он слегка поморщился во сне, тихо выдохнув. Катрин сразу отдёрнула руку, будто обожглась. — Прости… — прошептала она почти беззвучно. Он не проснулся. Его дыхание снова стало ровным. Катрин опустила взгляд на свои руки и тихо выдохнула, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Мысли начали накатывать одна за другой. «Сколько времени прошло с тех пор, как они нормально разговаривали? С тех пор как Майлз запретил им общаться, всё стало каким-то странным. Натянутым. Они жили в одном дворце и почти не виделись». Катрин иногда замечала его издалека. В зале. Во дворе. На тренировках. Но каждый раз рядом оказывался кто-то из людей Майлза… или она сама отворачивалась первой, делая вид, что просто проходит мимо. И каждый раз внутри оставалось тяжёлое чувство. Ей так хотелось поговорить с ним. Спросить, как он. Рассказать, что происходит на Западе, как её пугают слухи о восстании, как она переживает за своего отца. Спросить, правда ли, что король почему-то не вмешивается. Спросить, что происходит с самим Уиллом… Потому что сейчас, глядя на него, она понимала: что-то случилось. Что-то страшное. Но никто ничего не говорил. А она боялась спрашивать. Катрин тихо вздохнула. Слова, которые так долго копились внутри, сейчас всё равно были бесполезны. Он спал. И лекарь ясно сказал — его нельзя тревожить. Девушка подвинула стул ближе к кровати. Дерево тихо скрипнуло по каменному полу. Катрин осторожно наклонилась вперёд. Ещё мгновение она колебалась, словно сомневалась, имеет ли право на это. Но потом медленно положила голову на грудь Уилла. Его дыхание ощущалось под её щекой — тихое, ровное, спокойное. Тёплое. Её руки осторожно обвили его, будто она боялась, что, если отпустит, он снова исчезнет из её жизни так же внезапно, как исчез в последние недели. В этой позе было что-то детское. Что-то очень старое и привычное. Словно так уже бывало раньше — много раз, когда мир вокруг казался слишком большим и тревожным. Катрин закрыла глаза. Она хотела просто посидеть так немного. Всего несколько минут. Но усталость, тревога последних дней и наконец появившееся чувство, что с Уиллом всё-таки всё будет хорошо, сделали своё дело. Её дыхание постепенно стало медленнее. Руки ослабли. И через какое-то время Катрин тихо уснула, так и не убрав голову с груди Уилла, обнимая его во сне.

***

Комната Джейн была залита мягким утренним светом. Тонкие занавеси слегка колыхались от прохладного ветра, и солнечные лучи скользили по столу, где лежали аккуратно разложенные ткани, ленты и украшения для будущего свадебного платья. Служанки тихо переговаривались в стороне, обсуждая фасоны, драгоценности и то, как много гостей, вероятно, прибудет на свадьбу. Они говорили взволнованно, с любопытством и даже немного с завистью — ведь не каждая девушка удостаивается такой пышной свадьбы во дворце. Но сама Джейн почти не слышала их слов. Она сидела у окна, подперев щёку ладонью, и смотрела куда-то вдаль, за стены дворца, словно там было что-то гораздо важнее всех этих разговоров. В её мыслях был только один человек. Дастин. Им приходилось быть осторожными. Очень осторожными. Первые их разговоры были почти случайными: короткие встречи в коридорах, где они лишь обменивались несколькими фразами и тут же расходились, будто между ними ничего не происходило. Но постепенно всё стало иначе. Каждый из них начинал замечать другого раньше, чем тот успевал приблизиться. Каждый ловил взгляды другого через переполненные залы. И однажды это уже невозможно было назвать случайностью. Тогда, несколько недель назад, они впервые задержались рядом дольше обычного. Это было поздним вечером в саду, когда большая часть дворца уже погрузилась в тишину. Фонари освещали узкие дорожки, а густые кусты роз создавали почти непроглядные тени. Именно там Джейн увидела его. Дастин стоял у каменной стены, словно ждал кого-то. Когда он заметил её, его лицо на мгновение стало напряжённым, будто он собирался уйти, чтобы избежать лишних слухов. Но Джейн сама остановилась рядом. Они долго молчали. Никто из них не решался начать разговор первым. Наконец Дастин тихо произнёс: — Ты скоро выходишь замуж. В его голосе не было ни упрёка, ни злости. Только странная спокойная печаль. Джейн опустила взгляд на дорожку. — Я знаю. После этих слов между ними снова повисла тишина. Слышно было только, как ветер шелестит листьями. И именно тогда они впервые заговорили о том, о чём, наверное, не должны были говорить вовсе. — Это ничего не изменит, — наконец сказал Дастин. Джейн удивлённо подняла глаза. — Как это… ничего? Он сделал шаг ближе, но всё равно держался осторожно, словно между ними оставалась невидимая граница. — Ты останешься здесь, во дворце, — тихо сказал Дастин. — Я тоже. Он говорил спокойно, будто всё уже давно продумал. — Мы будем осторожны. Джейн нервно переплела пальцы. — Но если кто-то узнает… Дастин слегка улыбнулся, хотя в его глазах была серьёзность. — Никто не узнает. Он говорил почти уверенно. — Во дворце столько людей, столько коридоров… столько мест, где никто не бывает. Юноша осторожно коснулся её руки. Это было лёгкое прикосновение, почти незаметное. Но Джейн почувствовала, как сердце мгновенно забилось быстрее. — Мы будем встречаться так же, как сейчас, — тихо продолжил он. — Может быть, даже чаще. И в тот момент её страх неожиданно отступил. Всё вдруг показалось возможным. Теперь, сидя у окна своей комнаты, Джейн вспоминала тот разговор снова и снова. Иногда она даже тихо улыбалась своим мыслям. Служанки это заметили. Одна из них тихо прошептала другой: — Смотри… кажется, леди наконец рада свадьбе. Другая кивнула. — Я тоже это заметила. Раньше она выглядела такой грустной. Но они совершенно не понимали, в чём дело. Они думали, что Джейн просто смирилась со своим браком с Майком. Что она наконец приняла свою судьбу. Но правда была совсем другой. Джейн даже почти перестала думать о самой свадьбе. В её мыслях были тайные прогулки. Тихие встречи в коридорах. Случайные взгляды через зал. И рядом с ней в этих мыслях всегда был только один человек. Дастин. Иногда Джейн даже ловила себя на том, что начинает считать дни не до свадьбы… а до следующей встречи с ним. И от этих мыслей её сердце наполнялось таким тихим, почти детским счастьем, что она уже и сама начинала верить: всё действительно будет прекрасно.

***

Король уже несколько дней не находил себе места. Замок жил своей привычной жизнью: по коридорам ходили слуги, стража сменяла караулы, в большом зале проходили короткие совещания, но сам правитель словно перестал быть частью этого спокойного порядка. Его мысли всё время возвращались к одному и тому же. К Майлзу. Связь с сыном оборвалась внезапно, словно нить, которую кто-то безжалостно перерезал. Последнее письмо, пришедшее от него, лежало на столе среди развёрнутых карт, печатей и исписанных заметками пергаментов. Бумага уже слегка помялась: король слишком много раз брал её в руки. Он перечитывал письмо снова и снова, медленно ведя глазами по знакомым строчкам, будто надеялся, что между словами вдруг откроется новый смысл. Но слова оставались теми же. Короткими. Сдержанными. Почти холодными. Майлз писал, что всё идёт по плану. Что он всё ещё находится среди людей герцога и наблюдает за развитием событий. Но одна фраза в письме выделялась особенно резко: «Не помогай герцогу ни при каких обстоятельствах». Не просьба. Приказ. Правитель тогда долго смотрел на эти слова. Майлз редко позволял себе такой тон даже в тайных письмах. Но в тот момент король решил довериться сыну. Если тот просит не вмешиваться — значит, на то есть причина. Однако сейчас… Сейчас всё складывалось странно. По всем расчётам советников и тайных людей короны восстание на Западе должно было развиваться намного быстрее. Герцогство давно трещало по швам: недовольные бароны, обедневшие города, измождённые крестьяне. Земли там страдали от налогов и бесконечных поборов. Искра восстания уже вспыхнула. Но вместо того чтобы разгореться в пожар, она тлела. Медленно. Слишком медленно. Будто кто-то держал её под контролем. Король стоял у окна своего кабинета, сложив руки за спиной. За окном медленно светало. Туман стелился по двору замка, скрывая каменные дорожки и башни, словно серое покрывало. Он почти не спал этой ночью. Снова и снова он прокручивал в голове возможные причины. Майлз пропал. Восстание тормозится. Герцог всё ещё держится. Это не складывалось в одну картину. И это пугало. Король медленно вернулся к столу и развернул карту западных земель. Пергамент тихо зашуршал под его пальцами. Он внимательно посмотрел на дороги, города и крепости, отмеченные чернилами. Его взгляд остановился на герцогстве. По плану всё должно было выглядеть иначе. Когда герцог падёт, король смог бы прийти «на помощь» не как захватчик, а как спаситель. Милостивый правитель, который наведёт порядок и примет земли под свою защиту. Это был бы тихий, почти идеальный ход. Но теперь всё зависло в воздухе. Король сжал письмо сына в руке. — Почему ты молчишь… — тихо сказал он почти шёпотом. Майлз всегда писал регулярно. Даже если не мог передать много информации, он находил способ отправить хотя бы короткую записку. Иногда это были всего две строки. Иногда лишь знак. Но всегда — знак того, что он жив. Теперь же — ничего. Ни гонцов. Ни тайных посланий. Ни слухов. Это молчание становилось тяжелее с каждым днём. И чем дольше оно длилось, тем страшнее становились мысли короля. Что, если Майлз ранен? Что, если его схватили? Или… Король резко отодвинул от себя карту. Ему не нравилась третья мысль. Но она всё равно возвращалась. Что, если герцогство узнало? Если кто-то раскрыл игру Майлза, узнал, что наследник короны находится среди них под чужим именем, наблюдая за восстанием и направляя его из тени… Если это правда, тогда всё меняется. Тогда герцог мог не падать вовсе не потому, что силён. А потому что ждёт. Ждёт момента. Ждёт возможности ударить. Король тяжело опёрся руками о стол. Его пальцы побелели от напряжения. Если герцог узнал правду о Майлзе… он не станет убивать его сразу. Нет. Он может использовать его. Как пленника. Как угрозу. Как повод для войны. И тогда под ударом окажется не только корона. Но и всё королевство Турмэрик. Король медленно закрыл глаза. В последние дни вокруг происходило слишком много тревожных событий: скандал с Борисом, шёпот при дворе, тайные разговоры советников. А теперь ещё и исчезновение Майлза. Он снова посмотрел на карту. Запад казался слишком тихим. А тишина перед бурей иногда бывает самой опасной. Король взял письмо сына и аккуратно положил его обратно на стол. — Только бы ты был жив, — тихо произнёс он. Потому что если герцогство действительно прознало обо всём… то где-то далеко на Западе, возможно, уже собираются люди, точат клинки и строят планы. И если это так, удар может прийти гораздо раньше, чем кто-либо во дворце успеет подготовиться.