За стенами дворца

Уилл проснулся медленно, будто выныривая из густого, тяжёлого сна. Сознание возвращалось постепенно: сначала он почувствовал тепло под боком, затем тяжесть в груди и неприятную боль в горле и шее, будто каждый вдох проходил через тонкую, ноющую рану. Он чуть пошевелился, и это движение отозвалось слабой болью во всём теле. И тогда он заметил светлую, растрёпанную прядь волос прямо у себя на груди. Сначала Уилл замер, не сразу понимая, что видит. Но уже через секунду на его лице появилась тихая, едва заметная улыбка. Эти мягкие светлые волосы он узнал бы где угодно. Катрин. Его любимая подруга. Она спала, устроившись рядом с кроватью, положив голову ему на грудь. Один её локоть лежал на матрасе, а рука слегка обнимала его, будто даже во сне она боялась отпустить его слишком далеко. Её дыхание было ровным и тихим, а на лице, несмотря на усталость, всё ещё читалось напряжение, будто даже во сне её не отпускали тревожные мысли. Уилл почувствовал, как в груди становится теплее. Он не знал, как долго она здесь сидела. Не знал, сколько времени она провела рядом с ним, пока он лежал без сознания. Но сам факт её присутствия согревал его сильнее любого лекарства. Уилл осторожно попытался приподнять руку, но тело всё ещё было слишком слабым. Поэтому он лишь слегка пошевелился, и этого оказалось достаточно. Катрин вздрогнула. Сначала она чуть нахмурилась, словно не понимая, где находится, потом её глаза медленно открылись. Несколько секунд девушка смотрела перед собой расфокусированным взглядом, пока реальность не вернулась. И тогда она увидела, что Уилл смотрит на неё. Её глаза резко расширились. — Уилл… Она мгновенно поднялась со стула, но в следующую секунду уже крепко обняла его. Так крепко, будто боялась, что, если отпустит, он снова исчезнет. — Уилл… — прошептала она дрожащим голосом. — Ты проснулся… Её руки обвили его плечи, а лицо уткнулось ему в шею. Он почувствовал, как она дрожит. Уилл хотел что-то сказать, но горло болезненно сжалось, и из груди вырвался лишь тихий, хриплый звук. Поэтому он просто осторожно поднял руку и с трудом коснулся её спины, пытаясь успокоить. Катрин слегка отстранилась, но не отпустила его. Она смотрела на него так внимательно, будто пыталась убедиться, что он действительно здесь, что он жив и дышит. Её взгляд скользнул по его бледному лицу, по следам на шее, по потемневшим синякам, которые ещё не успели исчезнуть. И в её глазах на секунду вспыхнула боль. — Ты… ты так напугал меня, — тихо сказала она. Катрин осторожно провела рукой по его волосам, почти так же нежно, как раньше во время посиделок в оранжерее. — Я думала… Она не закончила фразу. Но Уилл понял. Он попытался улыбнуться, хотя это далось ему тяжело. Его губы лишь слегка дрогнули. Катрин снова обняла его, уже мягче, осторожнее, будто боялась причинить ему боль. — Я так переживала, — прошептала она. — Меня даже не хотели пускать к тебе… Девушка вздохнула, снова устраиваясь рядом с кроватью, но теперь не ложилась полностью, а лишь держала его руку в своей. — Но я не могла просто уйти, — тихо добавила Катрин. — Не тогда, когда ты… Она снова не договорила. Комната погрузилась в тихое, тёплое молчание. Уилл чувствовал её ладонь в своей — тёплую, живую. И впервые за долгое время ему стало по-настоящему спокойно. Уилл долго молчал, казалось, он собирался с силами не только телом, но и мыслями. Его взгляд блуждал по комнате: по тяжёлым занавесям, по свету, который тихо проникал через окно, по знакомым предметам, будто он заново убеждался, что действительно вернулся сюда, в свою комнату, а не всё ещё находится в холодной темнице. Катрин всё это время сидела рядом. Она не торопила его, лишь осторожно держала его руку в своей, иногда поглаживая пальцы, будто успокаивая. Но в какой-то момент Уилл тихо выдохнул. — Катрин… Голос был слабым и хриплым, словно каждое слово давалось ему через силу. Она тут же наклонилась ближе. — Я здесь, — мягко сказала она. Уилл долго смотрел в потолок, будто решая, стоит ли говорить. Но затем его взгляд медленно опустился на неё. — Ты должна… знать. Катрин сразу почувствовала, что разговор будет тяжёлым. — О чём? Уилл сглотнул. Горло отозвалось болью, и он на секунду закрыл глаза. — О темнице… — тихо сказал наставник. Имя Бориса он сначала даже не смог произнести. Слова выходили медленно, с длинными паузами. Иногда он останавливался, чтобы перевести дыхание, иногда закрывал глаза, будто пытаясь отогнать воспоминания. Он рассказал, как Борис пришёл за ним утром. Как грубо схватил его и потащил вниз, в подземелье. Как он не понимал, куда его ведут и зачем. Катрин слушала, и с каждой новой деталью её лицо становилось всё бледнее. Когда Уилл начал говорить о темнице, о клетке, о том, как там сидел Чэнс — избитый, израненный, в одних штанах, — Катрин невольно прижала ладонь ко рту. Но она не перебивала. Уилл говорил о жестокости Бориса, о его вопросах, о том, как он пытался заставить их говорить… и о том, как, где и чем он касался Уилла. Иногда его голос срывался, иногда становился почти шёпотом. — Он… спрашивал… — Уилл сделал паузу, — люблю ли я Чэнса. Катрин тихо вдохнула. Уилл отвёл взгляд. — Я не мог… ничего сказать. Он тяжело вздохнул. — А потом… Уилл замолчал на несколько секунд. Его пальцы сжались. — Он начал душить меня. Я… не помню всё… — тихо сказал он. — Только… как Чэнс кричал, чтобы он остановился. Юноша снова замолчал. Комната наполнилась тяжёлой тишиной. Но затем Уилл добавил то, что, кажется, было для него самым важным. — Катрин… Чэнс не предатель. Она посмотрела на него удивлённо. — Что ты имеешь в виду? Уилл медленно повернул голову к ней. — Мы… договорились. Он рассказал о том странном союзе, который возник между ними. О том, как Чэнс начал предупреждать его, как помогал ему, как постепенно между ними возникло доверие. Он рассказал о маленьких моментах — коротких разговорах, редких встречах, тихих перекусах, когда они могли говорить без лишних ушей. И чуть тише рассказал об их поцелуе. — Он не такой… каким его считают, — негромко произнёс Уилл. Его голос дрожал. — Он… хороший. Катрин слушала, не отводя взгляда. — Он защищал меня… — добавил Уилл. — Даже тогда… в темнице. Наставник тяжело выдохнул. — Он не заслуживает смерти. Эти слова прозвучали почти отчаянно. Катрин машинально подняла взгляд на окно. Свет уже был ярким — утро давно наступило. И вдруг ей в голову пришла мысль, от которой по спине пробежал холод. Она медленно повернулась к настенным часам. Стрелки показывали время далеко за утро. Казнь должна была состояться на рассвете. Сердце Катрин сжалось. Она не сразу осмелилась посмотреть на Уилла. Но он заметил её молчание. — Катрин… — тихо сказал Уилл. Она медленно повернула голову. — Что?.. Её губы дрогнули. — Уилл… сегодня утром... Несколько секунд он просто смотрел на неё. А потом понимание пришло. — Нет… Это слово прозвучало почти беззвучно. Его пальцы резко сжали простыню. — Нет… — повторил он и резко попытался подняться. Боль ударила сразу. Грудь будто сжало, шея вспыхнула резкой болью, дыхание сбилось. Мир на мгновение потемнел перед глазами. — Уилл! — вскрикнула Катрин. Но он всё равно пытался встать. — Мне… нужно… — прохрипел юноша. Руки дрожали слишком сильно. Он не смог даже приподняться. Боль снова пронзила тело, и он тяжело упал обратно на подушки. — Нет… — прошептал Уилл. Катрин осторожно удержала его за плечи. — Тебе нельзя вставать! Но он словно не слышал её. — Я должен… Голос сорвался. Он снова попытался подняться, но лишь болезненно зажмурился. Тогда его тело просто начало дрожать. Сначала едва заметно. Потом сильнее. Катрин поняла, что он изо всех сил пытается не заплакать. Она осторожно обняла его. — Уилл… Он сжал её одежду пальцами. — Он… не заслуживал… — прошептал наставник. И в этот момент его голос окончательно сломался. Катрин крепче прижала его к себе. Она ничего не могла сказать. Потому что понимала: если Чэнса действительно казнили этим утром, уже ничего нельзя изменить. В комнате стояла тяжёлая тишина. И только тихие, сдержанные всхлипы Уилла нарушали её. Несколько мгновений Уилл лежал неподвижно, будто внутри него что-то медленно рушилось. Его пальцы всё ещё сжимали ткань платья Катрин, словно он боялся, что, если отпустит, окончательно потеряет опору. Сначала это была лишь дрожь. Потом дыхание стало неровным. А затем из его груди вырвался тихий, сдавленный всхлип. Катрин замерла. Она почувствовала, как его плечи начинают мелко дрожать. Уилл старался сдерживаться — это было видно по тому, как он сжимал челюсти, как отворачивал лицо, словно не хотел, чтобы она видела его слёзы. Но удержать их он больше не мог. Тихие слёзы начали скатываться по его щекам. — Уилл… — прошептала Катрин. Она осторожно прижала его к себе, обнимая за плечи. Её ладонь медленно гладила его по волосам, как она делала когда-то давно, когда они были чуть младше и любые беды казались намного меньше. Но сейчас это было другое. Сейчас его горе было настоящим и тяжёлым. Уилл тихо всхлипывал, уткнувшись лбом в её плечо. Его дыхание прерывалось, иногда он будто пытался что-то сказать, но слова не выходили. Катрин крепче обняла его. — Тише… тише… — шептала она. — Всё хорошо… ты в безопасности… Но Уилл только покачал головой. Его пальцы сильнее сжали ткань её платья. — Плачь, если нужно, — прошептала она. — Не держи это в себе. Девушка медленно гладила его по спине, чувствуя, как постепенно его всхлипы становятся реже. — Ты не виноват, — тихо добавила она. Уилл ничего не ответил. Он лишь крепче прижался к ней, будто пытаясь удержаться за единственное тёплое и живое, что осталось рядом. И какое-то время они просто сидели так в тишине комнаты, где слышались только его тихие всхлипы и мягкий шёпот Катрин, пытающейся успокоить разбитое сердце своего друга.

***

Лекарь работал почти без остановки с того самого момента, как раненого Бориса принесли во дворец. Кровь на его одежде уже успела потемнеть, пропитав ткань, а на полу и руках стражников, которые несли его, оставались тёмные следы. Когда его уложили на широкую кровать, лекарь сразу приказал всем лишним выйти и принести горячую воду, чистые бинты и настой трав, которые притупляют боль и не дают человеку очнуться слишком рано. Рана выглядела страшно. Кинжал вошёл глубоко, почти по самую рукоять. Плоть вокруг разошлась, и кровь продолжала медленно выступать, несмотря на то, что её уже пытались остановить по дороге. Лекарь нахмурился, осторожно ощупывая края раны. — Держите его крепче, — коротко приказал он стражникам. Хотя Борис уже почти не приходил в сознание, его тело иногда вздрагивало от боли. Лекарь работал быстро, но аккуратно. Он промыл рану горячей водой с горькими травами, затем осторожно очистил её от крови и грязи. В комнате стоял тяжёлый запах лекарственных настоев, смешанный с металлическим запахом крови. На несколько долгих мгновений все затаили дыхание, пока лекарь осматривал повреждение. Наконец он тихо выдохнул: — Повезло, — пробормотал он больше себе, чем другим. Кинжал прошёл глубоко, оставив длинный и опасный порез внутри, но каким-то почти невероятным образом не задел ни печень, ни другие жизненно важные органы. Если бы лезвие ушло всего на несколько пальцев в сторону… Борис бы уже не дышал. Лекарь начал зашивать рану. Игла медленно проходила через кожу, стягивая края пореза. Работа была долгой и кропотливой. Время от времени Борис тихо стонал во сне, но настой, который ему дали, не позволял ему очнуться полностью. Когда всё было закончено, лекарь наложил плотные бинты и закрепил их чистой тканью. Теперь на месте страшной раны оставалась лишь тугая перевязка, медленно темнеющая от просачивающейся крови. Лекарь устало выпрямился. Он был измождён, но на его лице всё же появилась осторожная тень облегчения. — Будет жить, — тихо сказал он. Борис лежал неподвижно, тяжело дыша. Лицо его было бледным, губы чуть посинели от пережитого шока. Но он дышал. Это было главным. Лекарь ещё раз проверил повязку, затем приказал девушке-сиделке следить за температурой тела и не тревожить раненого без крайней необходимости. Лишь после этого он вышел из комнаты. В коридоре его уже ждал король. Тот стоял неподвижно, сложив руки за спиной. Лицо его было мрачным и усталым, но взгляд оставался острым и внимательным. Лекарь почтительно поклонился. — Ваше Величество. Король не стал тратить время на лишние слова. — Он жив? Лекарь кивнул. — Да, Ваше Величество. Рана серьёзная, кинжал вошёл глубоко… но, к счастью, жизненно важные органы не задеты. Правитель медленно выдохнул. — Значит, он выживет? — Если не будет осложнений, да. Сейчас он спит. Скорее всего, это продлится несколько часов. Организм пережил сильный шок. Лекарь на мгновение задумался, затем добавил: — Ему нужен покой. Полный. Я бы не советовал тревожить его до вечера. Король слегка кивнул. — Тогда вечером мы придём и проверим его состояние. — Это будет разумно, — ответил лекарь. Некоторое время они ещё обсуждали состояние раненого, после чего правитель медленно направился по коридору прочь. Лекарь поклонился и тоже пошёл в другую сторону, устало потирая виски. Но ни один из них не заметил, что разговор происходил не совсем в пустом коридоре. За тяжёлой колонной, в тени, куда свет почти не достигал, кто-то стоял. Человек не двигался. Но слышал каждое слово.

***

К обеду Ричард уже несколько раз проходил мимо покоев Уилла. Он старался делать это так, будто просто идёт по своим делам, но каждый раз его взгляд невольно скользил к двери, за которой всё ещё стояла стража. Наконец он остановился возле одного из стражников. — Она выходила? — тихо спросил он. Стражник сразу понял, о ком идёт речь. — Нет, Ваше Высочество. Леди Катрин всё ещё внутри. Ричард на мгновение замолчал. Ответ почему-то неприятно кольнул его внутри. Он и сам не до конца понимал, почему. Возможно, ему просто не нравилась мысль, что Катрин проводит с Уиллом столько времени. А может, дело было в другом — в той близости между ними, которую он всегда замечал. Но через секунду он уже отогнал эту мысль. Если они там сидят уже столько часов… значит, они, скорее всего, даже не ели. — Понятно, — коротко сказал он. Ричард развернулся и направился в сторону кухни. Спустя некоторое время он вернулся обратно. В руках у него было два подноса: аккуратно расставленные миски с горячей едой, хлеб, немного фруктов и тёплый травяной настой. Стражники у входа сразу расступились. Ричард тихо толкнул дверь и вошёл. В комнате было спокойно и почти тихо. Сквозь окно мягко падал дневной свет. Первое, что он заметил, — их лица. Катрин сидела рядом с кроватью, а Уилл полулежал на подушках. Оба выглядели уставшими. Их глаза были красными, а на щеках всё ещё оставались следы слёз. Ричард сразу понял. Они плакали. Когда они заметили его, Катрин автоматически начала подниматься со стула, чтобы поклониться. Уилл тоже попытался слегка приподняться. Но Ричард быстро качнул головой. Жест был коротким, почти незаметным, но вполне понятным. Не нужно. Катрин остановилась. Ричард подошёл ближе и молча протянул ей один из подносов. — Поешьте, — тихо сказал он. Катрин немного растерялась, но всё же осторожно приняла поднос. — Спасибо… Ваше Высочество. Второй поднос Ричард аккуратно поставил прямо на кровать перед Уиллом, стараясь не задеть его перевязки. — Тебе тоже нужно поесть, — сказал он уже мягче. Уилл посмотрел на еду, потом поднял взгляд на Ричарда. Он хотел что-то сказать, но горло всё ещё болело, поэтому слова застряли где-то на полпути. В итоге он лишь тихо кивнул. Ричард несколько секунд стоял рядом. Он смотрел на них обоих: на Катрин, которая держала поднос, словно не совсем понимая, с чего начать, и на Уилла, который выглядел таким бледным и уставшим, что в груди Ричарда снова появилось неприятное чувство. Он вспомнил, как видел его вчера. Без сознания. На холодном каменном полу. И как лекарь проверял его дыхание. Ричард быстро отвёл взгляд. — Ешьте, — тихо повторил он. — Вам обоим это нужно. Он осторожно подвинул стул и сел рядом, немного в стороне от кровати. Сидел тихо, сложив руки на коленях, и наблюдал, как Уилл и Катрин едят. В комнате снова стало спокойно. Катрин медленно разламывала хлеб, иногда бросая быстрые взгляды на Уилла, будто проверяя, не стало ли ему хуже. Уилл ел ещё медленнее. Каждое движение давалось ему с усилием: плечи были напряжены, а шея всё ещё болела после случившегося в темнице. Ричард это видел. Он старался делать вид, что просто сидит рядом, но на самом деле внимательно следил за каждым движением Уилла. За тем, как тот держит чашку, как осторожно подносит её к губам, как иногда морщится от боли. Ричард заранее решил: он не будет рассказывать об утренней казни. Не сейчас. Уиллу и так слишком много пришлось пережить. Несколько минут прошли почти в полной тишине. Слышались только лёгкий звон посуды и тихое дыхание. Но в какой-то момент Уилл всё же поднял глаза. Он смотрел на Ричарда долго и внимательно. А потом хрипло спросил: — Ч… Чэнс… Слово далось ему тяжело. Горло всё ещё болело, и голос звучал почти шёпотом. — Что… с ним? Катрин тоже замерла. Она сразу повернулась к Ричарду. В комнате стало так тихо, что казалось, даже воздух остановился. Ричард опустил взгляд. Он знал, что этот вопрос рано или поздно прозвучит. Но всё равно не был готов отвечать. — Казнь… — начал он и вдруг замолчал. Он на мгновение отвёл глаза, будто собираясь с мыслями. — Казнь… перенесли. Уилл резко поднял голову. В его глазах вспыхнуло что-то живое. Надежда. Катрин тоже заметила это. И Ричард заметил. Он увидел, как у Уилла чуть приподнялись плечи, как будто тот впервые за долгое время позволил себе поверить… что всё ещё можно исправить. И именно в этот момент Ричарду стало тяжелее всего. Он сжал пальцы. На секунду ему захотелось оставить всё так. Не разрушать эту надежду. Но он не мог. — Но… — тихо добавил он. Надежда в глазах Уилла всё ещё держалась. Ричард глубоко вдохнул. — Перенесли не для него. Тишина в комнате стала ещё тяжелее. — Сегодня утром… — медленно продолжил Ричард, — Борис настоял на том, чтобы присутствовать. Катрин нахмурилась. — Он хотел посмотреть… на казнь Чэнса. Ричард говорил спокойно, но внутри него всё сжималось от воспоминаний. — Когда их вывели на площадь, Борис спустился ближе. Он посмотрел прямо на Уилла. — Хотел взглянуть ему в глаза. Уилл слушал, не моргая. — И тогда… — Ричард на секунду запнулся. — Чэнс каким-то образом вытащил руки вперёд. Никто не понял, как вообще всё произошло. Катрин тихо ахнула. — У него был кинжал. — Что?.. — едва слышно прошептала она. — Он ударил Бориса, — сказал Ричард. — Прямо в живот. В комнате повисла тяжёлая тишина. Катрин медленно закрыла рот рукой. Уилл просто смотрел на Ричарда. Он будто пытался осмыслить услышанное. — Борис выжил, — добавил Ричард. — Его сразу унесли. Лекарь сказал, что он будет жить. Несколько секунд никто не говорил ни слова. А потом Уилл тихо спросил. Очень тихо. — А… Чэнс? Ричард не ответил сразу. Он смотрел в сторону. На пол. На собственные руки. Молчание затянулось. Катрин уже понимала ответ, но всё равно ждала. Наконец Ричард заговорил. Голос его стал тише. — Его… — он остановился на мгновение. — Его забили. Он всё-таки поднял взгляд. — Стража. Слова прозвучали тяжело. — Они били его… пока он не умер. Комната снова погрузилась в тишину. Только теперь эта тишина была другой. Тяжёлой. Неподвижной. Уилл сидел в оцепенении, словно внутри него что-то оборвалось. Он едва прикасался к еде. Каждое движение ложки давалось ему с трудом, а вкус даже горячего супа казался чужим и лишённым смысла. Он не мог сконцентрироваться ни на еде, ни на том, что происходило вокруг. Его мысли всё время возвращались к Чэнсу, к утренним событиям, к ужасу, который он пережил. Ричард, наблюдая это, наконец не выдержал. Он тихо наклонился к Уиллу и спросил: — А ты… хотел бы, чтобы Борис умер? Вопрос прозвучал ровно и без нажима, но в комнате повисла странная тяжесть. Уилл молчал. Он не поднял головы, не ответил словами. Но Ричард видел всё в его взгляде: в глубине глаз, в напряжении плеч, в том, как руки сжались на одеяле — всё это говорило громче любых слов. Его глаза сказали всё за него. Катрин, закончив есть, тихо положила поднос и слегка вздохнула. Она заметила молчаливый разговор, но решила не вмешиваться. Ричард аккуратно забрал подносы и посуду. Его движения были лёгкими и осторожными, чтобы не потревожить Уилла. — Хорошо, я ухожу, — тихо сказал он, вставая. — Поправляйся. И помни: ты не один. Он посмотрел на обоих ещё раз, кивнул и тихо вышел из комнаты, оставив Уилла и Катрин наедине с их мыслями, страхами и теми тяжёлыми событиями, которые ещё долго будут тяготить их сердца. Комната снова погрузилась в тишину, прерываемую только тихим дыханием Уилла и едва слышимым сердцебиением Катрин.

***

Вечером король вместе с лекарем медленно подошли к покоям Бориса. Как только дверь была приоткрыта, в нос ударил резкий запах крови, который заставил обоих мгновенно остановиться. Лекарь сжал кулаки, его глаза расширились, а король почувствовал, как всё тело наполняется ледяным ужасом. Комната была в ужасном состоянии. Рана Бориса была разорвана, бинты сорваны, ткань постели пропитана тёмной, почти чёрной кровью. Стены, казалось, впитали ужас происходящего. Тело лежало неподвижно, грудь не поднималась — Борис не дышал. Король мгновенно приказал: — Где стража? Приведите девушку, что следила за его состоянием! Стражники растерялись, их лица побелели: — Ваша Величество, дверь была закрыта, мы никого не впускали и не выпускали. Король нахмурился, сердце колотилось. — Невозможно… — проговорил он. — Она должна была следить! Король и лекарь бросились осматривать комнату. Их взгляды цеплялись к каждой детали: бинты сорваны, на полу следы крови, перевёрнутые подушки, разбросанные вещи — словно кто-то с особой яростью пытался уничтожить всё вокруг. Их поиск привёл к купальне. Там, на холодной плитке, они нашли девушку. Её тело висело на верёвке, глаза закрыты. Она была мертва. Король, поражённый, почувствовал, как сердце сжимается от ужаса. Лекарь подошёл ближе, прикоснулся к её шее и проверил пульс. — Мертва, — тихо сказал он. — Борис убит. Стража, стоявшая у дверей, оставалась неподвижной. Они ничего не видели, за всем происходящим не следили, лишь охраняли двери. Король обвёл взглядом комнату, всматриваясь в хаос. Он видел лишь ужас и кровь, тела, перевязки, перевёрнутые вещи, отсутствие порядка. — Убийца… — сказал наконец король, смотря на повешенную сиделку. Лекарь начал медленно осматривать рану Бориса, пытаясь понять, что произошло после того, как он наложил бинты. Следы разрыва были очевидны: кто-то с особой ненавистью хотел его смерти. Король наблюдал за действиями лекаря, но мысли его были где-то далеко. Он думал о том, как легко всё могло выйти из-под контроля, как один неверный шаг, одно бездействие или паническая попытка исправить ошибку могли привести к катастрофе. Стражники начали осторожно убирать тела. Тяжёлые шаги, звуки скользящей по полу плоти и скрип бинтов — всё это заполнило комнату и коридор. Король не мог отвести глаз, наблюдая за этим. Он стоял в покоях Бориса, наблюдая за хаосом и ужасом вокруг, и на секунду казалось, что его сердце должно сжаться от утраты сына. Но на самом деле это чувство было не болью, а холодным расчётом. Борис уже давно перестал быть для него наследником. Его наркозависимость, импульсивность и неспособность управлять собой сделали его непригодным для трона. Смерть сына, насколько это ни звучало жестоко, лишь сняла с короля одну из проблем. Но новые заботы тут же навалились, как лавина. Смерть Бориса означала не только новые траурные приготовления, но и необходимость перенести дату свадьбы Майка. Все планы, на которые он так тщательно рассчитывал, теперь оказались под угрозой срыва. Нужно было организовать похороны, позаботиться о том, чтобы дворцовый церемониал прошёл без сучка без задоринки, урегулировать формальности, которые следовало соблюсти с точки зрения дворца и общественного мнения. К тому же новости о Майлзе не приходили. Последнее письмо, отправленное сыном, было полным инструкций — герцогу помогать нельзя, и правитель строго следовал этим указаниям. Но теперь, с восстанием на Западе, он не знал, чем закончится вся эта история, и каждая минута промедления могла обернуться катастрофой для королевства. Король глубоко вздохнул. Все эти заботы, эти проблемы заполнили его разум полностью. Борис умер, Майк торопился с свадьбой, восстание продолжало нарастать, а Майлз молчал. Его глаза медленно скользнули по комнате, и взгляд упал на Ричарда. Тот стоял немного в стороне, словно случайный наблюдатель. Он не вмешивался, ничего не спрашивал, просто спокойно смотрел на происходящее. Правитель повернул голову. — Ричард. Тот сразу сделал несколько шагов вперёд и почтительно остановился. — Да, отец? Король слегка прищурился. — Что ты здесь делаешь? Ричард на мгновение задержал взгляд на комнате, затем спокойно ответил: — Я просто проходил мимо. Он слегка пожал плечами. — Увидел суету у покоев Бориса и решил посмотреть, что происходит. Его голос был спокойным, даже немного ленивым, будто всё это не имело для него большого значения. — Теперь, когда я понимаю, что случилось… — он чуть наклонил голову, — я уже ухожу. Правитель молчал несколько секунд. Он внимательно смотрел на сына, будто пытаясь прочитать его мысли. Ричард стоял спокойно, не отводя взгляда, но и не проявляя лишних эмоций. Наконец король коротко кивнул. — Иди. — Доброй ночи, отец. Ричард слегка поклонился и развернулся к выходу. Он шёл по коридору тихо и уверенно, не ускоряя шаг и не оглядываясь. Правитель проводил его взглядом. И только когда фигура сына исчезла за поворотом, в его голове мелькнула мысль. «Ричи…». Он слегка усмехнулся краешком губ. «Тот ещё хитрец». В этом мальчике всегда было больше, чем он показывал. И король это прекрасно понимал.