За стенами дворца

Утро во дворце началось не с обычной суеты слуг и тихих шагов по коридорам. Оно началось с паники. Сначала одна служанка заметила, что двери покоев принца приоткрыты. Это было странно — обычно стража и слуги следили за тем, чтобы всё было в порядке. Когда они осторожно заглянули внутрь, постель была смята, но на ней никого не было. Комната выглядела так, будто её покинули ещё до рассвета. Несколько вещей пропали: дорожные сапоги, тёплый плащ, ремень с ножом. На столе же лежал лишь небольшой лист бумаги. Когда его прочитали, тревога мгновенно охватила весь дворец. Записка была короткой, написанной поспешным, но уверенным почерком: «Я найду Джейн. И приведу её домой». Слуги начали перешёптываться, стража спешно собиралась, кто-то уже бежал докладывать королю. Через несколько минут весь дворец гудел, словно потревоженный улей. Принц исчез. И ушёл он один. ... Уилл не спал всю ночь. Он лежал на кровати, уставившись в потолок, и не мог сомкнуть глаз. Каждый раз, когда он закрывал их, перед ним снова возникали вчерашние события. Уилл резко перевернулся на бок, будто пытаясь убежать от собственных воспоминаний. Грудь неприятно сжималась. Он чувствовал себя униженным. Ему было противно вспоминать, как легко Майк заставлял его делать то, чего он не хотел. Но хуже всего было другое. Он сам дал ему эту власть. Уилл тихо застонал и закрыл лицо руками. Зачем он это сказал? Зачем вообще остался рядом с ним вчера? Он ненавидел себя за эту слабость. Мысли путались, голова тяжело гудела от бессонной ночи. И именно в этот момент дверь его комнаты резко распахнулась. Уилл вздрогнул и резко сел. На пороге стоял один из дворцовых слуг, тяжело дыша. — Беда… — выдохнул он. — Принц… принц Майкл исчез! Уилл на секунду не понял смысла слов. — Что? — Его нет в покоях. Он оставил записку и уехал на рассвете. Один. Сердце Уилла неприятно сжалось. — Один?.. Он резко встал с кровати. Перед глазами мгновенно возник образ Майка — упрямого, вспыльчивого, уверенного в собственной правоте. Этот безрассудный принц вполне мог решить, что справится сам. Уилл провёл рукой по лицу, стараясь успокоиться. «Идиот…» Он прекрасно понимал, что мир за стенами дворца совсем не похож на сказку. Там не было стражи, готовой защитить. Не было слуг, выполняющих любой приказ. Не было мягких постелей и тёплых покоев. Если Майк действительно отправился один… Он мог попасть в беду. И эта мысль неожиданно заставила Уилла почувствовать настоящий страх. Как бы сильно он ни злился на него после вчерашнего… Майк всё равно оставался человеком, о котором он не мог просто перестать беспокоиться. Но через мгновение появилась другая мысль. Куда более тревожная. Уилл медленно замер. А что, если… Что, если Майк не попадёт в беду? Что, если он действительно найдёт их? Джейн. И Дастина. Уилл медленно опустился на край кровати. Теперь тревога внутри стала ещё сильнее. Потому что если Майк их найдёт… тогда всё, ради чего они рисковали, может рухнуть. И тогда последствия будут ужасным. Уилл тяжело вздохнул, глядя в пол. Теперь он боялся сразу за троих людей. За наивного принца, который отправился один в неизвестность. И за двух беглецов, которые даже не подозревали, что за ними уже началась погоня.

***

Стража сновала по коридорам, слуги шептались в углах, гонцы спешно осёдлывали лошадей. Весть о пропаже принца разнеслась по дворцу быстрее ветра. Все были уверены — король в ярости и отчаянии. Принц исчез сразу после позорной сорванной свадьбы, и для двора это выглядело так, будто Майк не выдержал унижения и в безрассудстве отправился искать сбежавшую невесту. Придворные говорили тихо, почти шёпотом: — Его Высочество сошёл с ума от позора… — Бедный король… Сначала невеста, теперь сын… Но правда была совсем иной. Король вовсе не переживал из-за побега сына. Во всяком случае, не настолько, как думали остальные. Потому что ещё ночью ему доставили очень важное письмо. Именно оно не давало ему покоя. Письмо прибыло поздно, когда дворец уже погрузился в ночную тишину. Его принёс уставший гонец, покрытый дорожной пылью. Печать на свитке была знакомой. Печать Майлза. Король вскрыл письмо сам, не позволяя никому присутствовать. Свиток оказался длинным — слишком длинным для обычного донесения. Почерк был быстрый, местами размашистый, будто писавший едва сдерживал ликование. Майлз писал: «Отец, позвольте мне первому принести Вам весть о моей великой победе. Запад пал быстрее, чем кто-либо мог ожидать». Дальше строки становились всё более торжествующими. «Лорды западных земель преклонили колени. Их крепости открыли ворота. Их знамёна опущены. Они клянутся в верности короне и просят лишь сохранить им жизнь и земли». Почерк становился всё резче, словно каждая строчка писалась на волне триумфа. «Герцог и вся его семья склонились предо мной, как шавки! Я советую готовить пир. Ведь теперь и весь Запад склонён перед вашей властью. Ваше имя будет произноситься там так же, как и здесь, — с почтением и страхом». Письмо заканчивалось почти торжественной строкой: «Поздравляю Вас, отец. Теперь Запад принадлежит Вам». Король долго сидел с этим письмом в руках. Сначала он почувствовал радость. Победа была огромной. Запад — богатые земли, торговые пути, крепости, армии. Любой правитель мечтал бы о такой новости. Но радость быстро сменилась тяжёлым беспокойством. Потому что этого не должно было случиться. План был совсем другим. Они не собирались завоёвывать Запад. Это было слишком опасно. Запад должен был зависеть от короны — платить дань, признавать её власть, но оставаться формально свободным. Так было безопаснее. Так было стабильнее. Теперь же всё изменилось. Если Запад принадлежит короне… это означало возможную новую войну. Король медленно свернул письмо. Весть о пропавшем сыне казалась мелкой проблемой по сравнению с этим. Несмотря на всё, он всё же приказал начать приготовления к прибытию Майлза. Во дворце снова закипела работа. Слуги приводили в порядок гостевые покои, стража усиливала караулы у ворот, а поварам приказали увеличить запасы провизии. Всё должно было быть готово к приезду человека, который, судя по письму, возвращался победителем. Однако король не стал объявлять большой пир. Пока что нет. Он распорядился подготовить лишь скромный приём — обычный ужин для ближайшего круга придворных. Без громких объявлений, без приглашений со всех уголков королевства. Причина была проста. Никто при дворе толком не знал, где именно всё это время находился Майлз и как ему удалось добиться такого результата. Последние месяцы он действовал почти в полной тени. Донесения приходили редко и всегда были короткими, будто намеренно избегали подробностей. Король прекрасно понимал одно: прежде чем устраивать торжества, нужно услышать правду из уст самого Майлза. Поэтому дворец готовился тихо. Без фанфар. Без праздничных объявлений. Все ждали возвращения наследника. Вот только… Ни слуги, ни придворные, ни даже король не подозревали об одной простой вещи. Все их приготовления, разговоры и тревоги происходили уже слишком поздно. Потому что Майлз уже был во дворце. Он прибыл тихо. Никто не видел, как он вошёл. Никто не слышал стука копыт во внутреннем дворе. И всё же он был здесь. Как тень, скользящая по знакомым коридорам. За долгие годы Майлз изучил дворец слишком хорошо. Знал потайные проходы, узкие лестницы для слуг, полутёмные галереи, где редко появлялась стража. Он двигался спокойно и уверенно, словно никогда и не покидал этих стен. Иногда он останавливался у окон, наблюдая за тем, как внизу суетятся слуги. Иногда задерживался в тени колонн, пропуская мимо себя торопливых придворных. Никто даже не смотрел в его сторону. А если и смотрел, видел лишь высокую фигуру в тёмном плаще и быстро отводил взгляд. Но на самом деле Майлза сейчас не интересовали ни дворец, ни король, ни разговоры о Западе. Его внимание было сосредоточено совсем на другом. На одном человеке. Уилл. С самого утра Майлз наблюдал за ним. Он видел, как тот вышел из своих покоев — бледный, усталый, с растрёпанными после бессонной ночи волосами. Видел, как Уилл шёл по коридорам, будто погружённый в тяжёлые мысли. И Майлз следовал за ним. Не спеша. Держась в тени. Иногда останавливаясь за поворотом, иногда наблюдая из глубины галереи. Его взгляд внимательно скользил по каждому движению Уилла. По тому, как тот опускал голову, проходя мимо придворных. Как слегка сжимал пальцы, словно борясь с внутренним напряжением. Как иногда останавливался на мгновение, будто пытаясь собраться с мыслями. Майлз наблюдал за этим молча. И на его губах медленно появлялась едва заметная улыбка. — Мой милый Уилл… — тихо произнёс он почти беззвучно. Словно пробуя эти слова на вкус после долгой разлуки. Он столько времени провёл вдали от дворца. Но теперь наконец вернулся. И сейчас ему было куда интереснее следить за каждым шагом Уилла, чем спешить к королю с рассказами о победах. Уилл же шёл по длинному коридору быстро, но стараясь не привлекать внимания. Он хорошо знал дворец и знал распорядок его жизни. В это время галерея почти всегда пустовала: слуги были заняты на кухнях и в залах, а стража редко задерживалась в тихих проходах, где не происходило ничего важного. Именно поэтому он выбрал это место. Уилл заранее и очень осторожно договорился там встретиться с Катрин. Никто не должен был знать об их разговоре. С самого утра в замке стоял шум из-за исчезновения Майка. Слуги бегали по коридорам, стража переговаривалась тревожными голосами, и всё это только усиливало беспокойство Уилла. Но больше всего его тревожила другая новость — письмо о возвращении Майлза. Самого Майлза никто ещё не видел, но слухи о его скором прибытии уже начали расползаться по дворцу. И именно это заставляло Уилла нервничать. Он хотел поговорить с Катрин прежде, чем тот появится. Они оба понимали, что им придётся быть осторожными. Слишком осторожными. Уилл свернул за последний поворот и направился к арке, ведущей в галерею. Высокие окна уже пропускали внутрь утренний свет, и длинный коридор впереди выглядел пустым и тихим. Именно так, как он и ожидал. Уилл немного замедлил шаг и оглянулся через плечо, скорее по привычке, чем из настоящего страха. Никого. Он выдохнул чуть спокойнее и прошёл дальше. Он даже не подозревал… что всё это время за каждым его шагом внимательно наблюдали. Майлз держался в тени колонн и ниш, позволяя расстоянию между ними оставаться достаточным, чтобы его не заметили. Его шаги были спокойными, уверенными — словно он просто гулял по знакомым коридорам дворца. На самом деле он внимательно наблюдал. За каждым движением Уилла. За тем, как тот торопливо идёт, иногда оглядываясь через плечо. Как сжимает пальцы, будто волнуется. Как ускоряет шаг, приближаясь к галерее. Сначала Майлз не понимал, зачем Уилл направляется именно туда. Галерея в этот час была почти пустой, и никаких дел у Уилла там быть не могло. Впрочем, это его мало интересовало. Он просто продолжал идти следом, больше из любопытства, чем из настоящего беспокойства. Но когда Уилл вошёл под высокую арку галереи, всё стало ясно. У окна уже стояла Катрин. Майлз остановился. На мгновение его лицо стало холодным и неподвижным. Ревность вспыхнула мгновенно, почти болезненно. Он слишком хорошо помнил тот разговор, который у них был раньше. Тогда он ясно дал понять им обоим, что не хочет видеть их рядом. Не хочет их встреч. Не хочет их тихих разговоров. И всё же сейчас они стояли здесь. Втайне. Будто намеренно игнорируя его слова. Гнев на секунду поднялся в груди резкой волной, но Майлз быстро подавил его. Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул, заставляя себя успокоиться. Сейчас было важнее понять, о чём именно они собираются говорить. Поэтому он не стал выходить к ним сразу. Вместо этого Майлз сделал шаг назад, оставаясь в тени колонны у входа в галерею. Отсюда он мог прекрасно слышать их голоса. И наблюдать. Он скрестил руки на груди и стал слушать. Уилл вошёл в галерею и сразу заметил Катрин у одного из высоких окон. Утренний свет падал на каменный пол длинными бледными полосами, и в этой тихой пустоте их встреча казалась почти безопасной. Катрин тоже увидела его и поспешно подошла ближе. — Уилл… — тихо выдохнула она. Не сдержавшись, они быстро обнялись. Это был короткий, почти отчаянный жест, будто оба искали в этом объятии немного поддержки и уверенности. Но в тени колонн неподалёку Майлз всё видел. Его пальцы медленно сжались в кулаки. Взгляд потемнел. На мгновение в груди поднялась горячая волна злости, но он не двинулся с места. Лишь крепче сжал челюсть, наблюдая за происходящим. Тем временем Уилл и Катрин уже отстранились и начали говорить, стараясь держать голоса как можно тише. — Если он действительно вернётся… — начала Катрин, тревожно оглядываясь по сторонам. — Всё станет сложнее. Уилл кивнул. — Он уже ясно дал понять, что не хочет видеть нас вместе. На секунду между ними повисла тяжёлая тишина. — Но мы не можем сново перестать общаться, — тихо сказала Катрин. Уилл задумался, проводя рукой по волосам. — Тогда… нам придётся быть осторожнее. Он на мгновение посмотрел в сторону длинного коридора галереи, убеждаясь, что поблизости никого нет. — Например… мы можем встречаться в библиотеке, — предложил он. — Там всегда много людей, никто не подумает ничего плохого. Катрин слегка покачала головой. — Но он тоже может туда прийти. — Тогда в саду, — тихо сказал Уилл. — В дальней части, где старые яблони. Там, где встречались Джейн и Дастин. Катрин задумалась. — Или… в часовне. Уилл удивлённо посмотрел на неё. — Там почти всегда пусто, — объяснила она. — И если кто-то увидит нас, скажем, что просто молились. Они продолжали тихо обсуждать разные места, где можно случайно пересечься, поговорить несколько минут так, чтобы это не вызвало подозрений. Каждый новый вариант звучал всё более осторожно. Но чем больше они говорили, тем тяжелее становился воздух в тени галереи. Потому что каждое их слово слышал ещё один человек. И чем дольше длился разговор… тем мрачнее становился взгляд Майлза. Они ещё тихо переговаривались, когда в галерее вдруг раздался тяжёлый звук шагов. Из тени одной из колонн медленно вышел Майлз. Он больше не скрывался. Высокая фигура выступила в свет, и теперь его можно было разглядеть полностью. Плащ тёмной тканью спадал с плеч, лицо было напряжённым, а взгляд — холодным и тяжёлым. Он смотрел прямо на них. Зло. Очень зло. На мгновение Уилл и Катрин словно окаменели. Они даже не сразу осознали, что происходит. Но когда поняли, страх пронзил их мгновенно. Катрин резко отступила на несколько шагов в сторону окна. Уилл так же быстро отшатнулся назад, будто между ними внезапно выросла стена. Они почти одновременно опустили головы и склонились в почтительном поклоне. — Майлз… — тихо произнесла Катрин. Уилл не сказал ни слова. Он чувствовал на себе этот взгляд. Тяжёлый. Испепеляющий. В галерее стало пугающе тихо. Майлз медленно перевёл взгляд с одного на другого. Он видел всё: их растерянность, поспешно увеличившееся расстояние между ними, напряжение в их позах. Каждый их жест только подтверждал то, что он уже слышал. Несколько долгих секунд он просто молчал. А затем холодно произнёс: — Значит… вот чем вы заняты. Его голос был тихим, но в нём звучала опасная жёсткость. Катрин ещё ниже опустила голову. Уилл чувствовал, как сердце начинает биться быстрее. Потому что одно было очевидно. Майлз всё слышал. Принц сделал несколько медленных шагов вперёд. Его сапоги тихо стучали по каменному полу галереи, и этот звук казался слишком громким в повисшей тишине. Он остановился перед Катрин. Слишком близко. Катрин чувствовала его присутствие так ясно, что даже не осмеливалась поднять глаза. Она продолжала стоять в поклоне, напряжённо сжимая пальцы в складках платья. Майлз смотрел на неё сверху вниз, лицо его было спокойным, но в глазах всё ещё тлела холодная злость. — Нарушаете мой приказ, — тихо произнёс он. Голос звучал ровно, но в нём чувствовалась тяжёлая угроза. Он сделал ещё полшага ближе. Теперь между ними почти не оставалось расстояния. — Я ведь ясно сказал вам… — продолжил Майлз медленно, — не видеться. Катрин едва заметно вздрогнула. Она чувствовала на себе его взгляд и понимала, что любое слово сейчас может только ухудшить положение. Поэтому она молчала. Рядом, немного в стороне, стоял Уилл. Он не смел вмешаться. Но его сердце колотилось так сильно, что казалось, этот звук слышен на всю галерею. Майлз медленно повернул голову, бросив на него короткий взгляд. А затем снова посмотрел на Катрин. — И всё же… — тихо сказал он. — Вы решили, что мои слова ничего не значат. В галерее снова повисла тяжёлая тишина. Катрин, дрожа от страха, старалась сохранить хоть какое-то достоинство. Она понимала: сейчас любое слово может быть воспринято неправильно, и от этого зависело её положение. Попытка разрядить обстановку казалась почти необходимой. — Майлз… — начала она тихо, голос слегка дрожал. — Может, ты… не так понял, мы просто хотели обсудить… Её слова едва слетели с губ, как громкий звук удара разрезал воздух. Майлз резко поднял руку и влепил ей пощёчину. — Я не давал слова обычной рабыне, — произнёс он холодным, властным голосом, который отдавался в каменных стенах галереи. Катрин вздрогнула, боль вспыхнула в щеке, но, несмотря на страх, гнев и обида вспыхнули внутри неё ещё сильнее. Сердце колотилось, дыхание сбилось, но она подняла голову и посмотрела прямо ему в глаза. — Как ты смеешь называть свою будущую жену рабыней? — произнесла она дрожащим, но твёрдым голосом. Майлз на мгновение замер. Его взгляд стал изучающим, почти удивлённым, и в галерее повисла напряжённая тишина. А затем раздался громкий, звонкий смех. Он прозвучал неожиданно — сначала тихо, потом всё громче, и вот уже эхом разносился по длинному коридору с высокими окнами. Катрин моргнула, не понимая, смеётся ли он над ней или просто над ситуацией. — Точно… Вы же ничего ещё не знаете… — сказал он, продолжая смеяться. — Всё ещё называешь себя моей будущей женой? Майлз сделал шаг ближе. Тень его фигуры растянулась на каменном полу галереи, а свет из окон освещал холодные черты лица. Катрин почувствовала, как страх смешивается с удивлением. Её тело всё ещё дрожало от удара, но теперь дрожь была не только от боли, но и от того, что Майлз не выглядел однозначно злым. Она понимала одно: сейчас любое неверное движение, любое слово может вызвать новую бурю. Но она не могла молчать. — Я не буду терпеть того, что меня называют рабыней, — сказала она твёрдо, — ни сейчас, ни когда мы… будем мужем и женой. Майлз снова рассмеялся, но теперь смех был более мягким, почти игривым. — Ах, моя дерзкая Катрин… — сказал он, опуская руку. — Как же ты ошибаешься... Майлз снова сделал резкий шаг вперёд. Внезапно его рука вновь поднялась и он ударил Катрин второй раз. На этот раз удар был гораздо сильнее. Катрин потеряла равновесие и рухнула на холодный каменный пол галереи, тяжело опрокинувшись на спину. Её дыхание сбилось, сердце бешено колотилось, ладони дрожали, когда она пыталась опереться о пол. Каменные плиты казались жёсткими и безжалостными, как сама реальность, в которую она вдруг угодила. Майлз стоял над ней, взгляд его стал холодным, как лёд. Улыбка, которая ещё недавно играла на его лице, исчезла полностью. Тёплый, игривый оттенок смеха сменился строгим, опасным молчанием. Он наклонился чуть ближе, прищурился и холодно, властно произнёс: — Знай своё место. Слова звучали не как угроза, а как железный закон, который нельзя оспорить. Катрин почувствовала дрожь от страха, но в её груди проснулась и другая эмоция — гнев. Она подняла голову, пытаясь встретить его взгляд, и в её глазах смешались боль, страх и вызов. Сердце продолжало бешено колотиться, ладони сжимались в кулаках, а в голове роились мысли: «Как он смеет так обращаться со мной? Я не его рабыня». Уилл шагнул вперёд и аккуратно, но твёрдо встал между Майлзом и Катрин, перекрывая ему путь. — Хватит, остановитесь, — сказал он ровным, спокойным голосом, стараясь придать словам уверенность, которой сам едва владел. Катрин, всё ещё сидя на полу, сжимала пальцы в складках платья, едва дыша. Майлз посмотрел на Уилла. Его взгляд — такой же холодный, как раньше, — внезапно смягчился, но лишь на мгновение. На губах появилась лёгкая улыбка, почти игривое выражение. Но в этой улыбке пряталась опасность. — Думаешь, что можешь меня остановить? — тихо, с едва заметным лукавством произнёс он. Он сделал шаг ближе, и его тень скользнула по Уиллу. — Отойди… пока я не переключился на тебя, — добавил Майлз жёстко, словно выговаривая закон. Уилл почувствовал, как тело напряглось, сердце заколотилось сильнее. Он понимал, что Майлз сейчас силён, решителен и не собирается уступать. Но Уилл не мог позволить ему приблизиться к Катрин. — Я не уйду, — спокойно сказал Уилл, — пока Катрин в опасности. Майлз лишь усмехнулся, но улыбка не растопила его холодного взгляда. Он снова сделал шаг вперёд, заставляя Уилла чуть согнуться от давления. — И что же ты можешь сделать, Уилл, — произнёс он тихо, но с хищной ноткой в голосе, — чтобы я не притронулся к Катрин? Уилл почувствовал, как холод пробежал по спине, но не отступил. Его глаза не отрывались от взгляда Майлза. Он был острым, непроницаемым, как лёд, и в то же время необычайно внимательным. Уилл понимал: каждое движение, каждая мысль видны ему. — Я… я готов сделать всё, — произнёс Уилл ровно, стараясь не дрожать, хотя сердце бешено колотилось, а ладони были влажными. — Всё, что Вы пожелаете, только прошу, остановитесь. Во взгляде Майлза промелькнула лёгкая искра интереса. Он на мгновение остановился, будто обдумывая эти слова. Потом его губы медленно изогнулись в улыбке. Лёгкой, игривой, но в то же время опасной. Он шагнул ближе. Его рука медленно поднялась и коснулась лица Уилла. Пальцы скользнули по щеке, затем коснулись подбородка, заставляя юношу непроизвольно замереть. Каждый миллиметр прикосновения был как проверка, как испытание на стойкость. Майлз не отрывал взгляда от губ Уилла, словно пытался прочитать в них его мысли, его страхи, его готовность подчиниться. Тишина галереи стала почти осязаемой, она висела между ними, как тяжёлая паутина, каждое дыхание казалось громким, каждый вздох — видимым. — Теперь… — тихо, но с приказной силой произнёс Майлз. Его глаза не смягчались, голос не дрожал. — Катрин, на выход. Катрин с трудом поднялась с пола, ещё чувствуя боль от удара и напряжение в теле. Каждое движение давалось с усилием, но в глазах её читалась решимость: она хотела возразить, сказать Майлзу, что никуда не уйдёт, что не оставит Уилла одного. — Я… я не… — начала она, но слова застряли в горле. В этот момент её взгляд встретился с глазами Уилла. Он стоял рядом, плечо слегка выставлено вперёд, чтобы её прикрыть, а в глазах — смесь тревоги и мягкой настойчивости. Без слов он передал ей простое сообщение: «Тебе будет лучше уйти». Именно эта немая просьба, эта тихая забота заставили Катрин замереть. Сердце бешено колотилось, грудь сжималась от внутренней борьбы: с одной стороны — гордость и желание противостоять Майлзу; с другой — доверие и привязанность к Уиллу, который явно считал, что её безопасность важнее всего, даже его собственной. Она вдохнула глубоко, ещё раз встретилась взглядом с Майлзом, чей глаз не спускался с неё ни на секунду, полный холодной власти и непоколебимости. И тогда, почти беззвучно, Катрин опустила взгляд, чуть стиснув губы, и сделала шаг назад. Её тело дрожало, но она продолжила движение к выходу из галереи, чувствуя, что каждый шаг даётся с усилием. Майлз дождался, пока шаги Катрин окончательно стихнут в дальнем конце галереи. Тишина медленно вернулась в это длинное каменное пространство, где через высокие окна падал холодный утренний свет. Он не двигался. Майлз всё так же стоял перед Уиллом, удерживая его подбородок пальцами и заставляя смотреть прямо на себя. Пальцы его были тёплыми, но хватка — твёрдой. Не болезненной, но достаточно уверенной, чтобы Уилл понимал: отвернуться ему не позволят. Несколько секунд Майлз просто смотрел на него. Внимательно. Словно пытался рассмотреть в его лице что-то важное, что-то скрытое. Его взгляд медленно скользнул по глазам Уилла, по линии его щёк, по губам, которые тот старался сжать, чтобы не выдать дрожь. Гнев, который ещё недавно горел во взгляде Майлза, стал тише. Но полностью не исчез. Он просто превратился во что-то другое — тяжёлое, внимательное и опасное. Наконец Майлз чуть наклонил голову и тихо, почти шёпотом произнёс: — Скажи мне, Уилл… — Его голос стал неожиданно мягким. — Зачем ты нарушил мой приказ? Пальцы на подбородке Уилла слегка сжались, будто напоминая, что вопрос был задан не просто так. Уилл замер. Сердце его билось слишком быстро. Он чувствовал это почти болезненно — в груди, в горле, в висках. Он прекрасно понимал, что сейчас от него ждут ответа. Но что сказать? Уилл не знал… А потому просто молчал. Он не отвёл взгляда, но и не произнёс ни слова. Майлз некоторое время наблюдал за ним. Молчание длилось дольше, чем следовало бы. И затем на губах Майлза появилась лёгкая усмешка. — Молчишь… Он сказал это тихо, почти задумчиво. После этого он сделал ещё полшага вперёд, окончательно стирая расстояние между ними. Теперь они стояли так близко, что Уилл чувствовал его дыхание. Пальцы Майлза всё ещё держали его подбородок. Он медленно провёл большим пальцем по линии челюсти Уилла, словно проверяя что-то, и снова задержал взгляд на его губах. На этот раз дольше. Гораздо дольше. А затем Майлз слегка наклонился и коснулся губ Уилла своими. Поцелуй был коротким. Почти лёгким. Не таким, как раньше. Словно это было не столько проявление страсти, сколько проверка. Но даже этого оказалось достаточно. Уилл едва заметно вздрогнул. Майлз сразу почувствовал это. Он чуть отстранился, внимательно наблюдая за реакцией Уилла. И тогда его выражение лица стало другим — мягче, спокойнее. Он медленно отпустил подбородок Уилла. Но вместо того, чтобы отойти, наоборот, притянул его к себе. Руки Майлза обвили Уилла и крепко, но не грубо прижали к груди. Это было неожиданно. После той злости, после удара Катрин, после холодных приказов такое спокойное объятие казалось почти странным. Майлз склонил голову и уткнулся лбом в шею Уилла. Несколько секунд он просто стоял так. Будто слушал его дыхание. Будто пытался почувствовать, как быстро бьётся его сердце. Уилл стоял неподвижно. Его тело было напряжено, словно он не знал, чего ждать дальше. Руки он так и не поднял. Он не решился ни оттолкнуть Майлза… ни обнять его в ответ. И тогда Майлз тихо произнёс, почти шёпотом, прямо у его шеи: — Не бойся меня. — Он сделал короткую паузу. — Я ничего с тобой не сделаю. Его голос звучал мягко, почти ласково. Но в этой мягкости всё равно чувствовалась привычная властность. Словно даже сейчас, в этом спокойном объятии, он всё равно оставался тем, кто полностью контролирует ситуацию. Майлз ещё некоторое время держал Уилла рядом с собой. Его руки медленно разжались, но он не сразу позволил тому отступить. Взгляд его вновь стал строгим и холодным, будто та короткая мягкость, что мелькнула минуту назад, исчезла без следа. Он слегка отстранился и внимательно посмотрел на Уилла. — Довольно, — тихо произнёс он. Затем его голос снова стал твёрдым, почти приказным. — Ступай к себе в комнату. Уилл не поднял глаз. Он только едва заметно кивнул и сделал шаг назад, будто собираясь сразу же уйти. Но Майлз резко остановил его: — Постой. Уилл замер. Майлз медленно приблизился на полшага и внимательно посмотрел на него, словно проверяя, действительно ли тот его слушал. — Я сказал: к себе в комнату, — холодно повторил он. — И никуда более. В его голосе прозвучало явное предупреждение. Он чуть склонил голову, ожидая ответа. — Ты понял меня, Уилл? Уилл почувствовал, как внутри снова поднимается тревога. Он с трудом поднял глаза, но встретиться с взглядом Майлза смог лишь на мгновение. — Д-да… — тихо произнёс он. Голос его слегка дрогнул. Майлз ещё несколько секунд смотрел на него, будто оценивая, говорит ли тот правду. Затем он наконец кивнул. — Хорошо. — Он сделал шаг в сторону, освобождая дорогу. — Иди. Уилл больше не медлил. Он коротко поклонился и быстро направился прочь по галерее, стараясь не оглядываться. Его шаги звучали тихо, но поспешно, и вскоре фигура его скрылась за поворотом коридора. Майлз остался стоять один. Некоторое время он смотрел туда, где только что исчез Уилл. Затем медленно выпрямился, выражение его лица снова стало холодным и собранным. Он повернулся и уверенным шагом направился в противоположную сторону коридора. Теперь у него было другое дело. Майлз направлялся к королю.