Королева Турнира

Большой зал Эшфорда, обычно пустовавший и мрачный, преобразился до неузнаваемости. Столы покрытые белоснежными скатертями, ломились от яств: жареные кабаны с яблоками в зубах, пироги с голубями и трюфелями, целые лососи в зелёном соусе. Свечи в массивных канделябрах отбрасывали тёплый свет на стены, украшенные гобеленами с историей дома Эшфорд, скромной, но гордой. Джоан сидела за главным столом на возвышении, между отцом и принцем Бейлором. Её тёмно-синее бархатное платье с серебряной вышивкой по краям было самым красивым из всего её гардероба. Бетси потратила три часа, укладывая каштановые волосы в сложную причёску, украшенную жемчужными нитями. Но всё это меркло рядом с присутствием принца. Бейлор Таргариен сидел справа от неё, одетый в простой, но изысканный тёмно-красный дублет. На груди по прежнему сверкала булавка десницы. Он говорил мало, в основном слушая болтливого лорда Флина, который пытался впечатлить наследника рассказами о своих охотничьих подвигах.       — ...и тогда я одним выстрелом из арбалета сразил кабана весом в триста фунтов! — хвастался Флин, размахивая куском жареного мяса.       — Впечатляюще, милорд, — вежливо ответил Бейлор, но в его глазах Джоан уловила лёгкую скуку. Она почти ничего не ела, лишь перебирала вилкой еду на тарелке. Каждый раз когда Бейлор поворачивал голову, её сердце замирало. Девушка ловила обрывки его разговоров с другими гостями: о политике и о предстоящих поединках. Голос принца был таким же, каким она запомнила его днём: спокойным, размеренным, лишённым высокомерия, присущего многим членам королевской семьи.       — Вы не едите, леди Джоан, — вдруг обратился Бейлор к ней, прервав разговор с её отцом. Она вздрогнула, словно пойманная на чём то запретном.       — Я не очень голодна, ваше высочество.       — Нервничаете? — спросил Таргариен и в его взгляде появилось что то похожее на понимание.       — Немного, — призналась леди Эшфорд, — Столько людей и всё в мою честь.       — Привыкайте, — мягко сказал Бейлор. В это время лорд Флин поднялся, постучав ножом по бокалу. Зал постепенно затих.       — Дорогие гости! — начал он и голос его дрожал от волнения. — Мы собрались здесь не только для того, чтобы отметить день рождения моей дочери, но и чтобы почтить своим присутствием его высочество принца Бейлора Таргариена, десницу короля и наследника Железного Трона! Аплодисменты прокатились по залу. Бейлор кивнул, но не встал.       — И прежде чем мы продолжим пир, — продолжал Флин, — Я хотел бы предоставить слово его высочеству. Бейлор медленно поднялся. В зале воцарилась полная тишина, даже слуги замерли у стен, боясь пропустить слово принца.       — Благодарю вас, лорд Эшфорд, — начал принц. Его голос, тихий, но уверенный, легко достиг самых дальних уголков зала. — Я рад быть здесь, в Эшфорде и разделить этот праздник с вами. Турниры это напоминание о том, что даже в мирное время мы должны оставаться сильными, честными и благородными. Завтра рыцари будут сражаться за славу и награды, но сегодня... — он повернулся к Джоан и её сердце забилось так сильно, что она боялась будто его услышат все вокруг, — Мы празднуем молодость, красоту и надежду, которые олицетворяет леди Джоан. Десница сделал паузу, в тёмных глазах появилась та самая печаль, которую она заметила днём.       — Мне выпала честь привезти подарок для именинницы, — продолжил Бейлор. Он сделал знак своему оруженосцу, который подошёл с небольшим бархатным футляром. Джоан замерла. Все взгляды в зале были прикованы к ней. Бейлор открыл футляр. Внутри на чёрном бархате лежал серебряный медальон изысканной работы. Он был круглым, с тонкой ажурной оправой, а в центре сверкал тёмно-красный рубин. В зале пронёсся восхищённый шёпот.       — Это прекрасно, благодарю вас, высочество, — прошептала Джоан, не в силах оторвать глаз от подарка.       — Позвольте, — сказал Бейлор к ужасу и восторгу Джоан, он взял медальон из футляра. Леди Эшфорд застыла, когда он обошёл стол и встал позади неё. Его пальцы, тёплые и уверенные, коснулись тонкой шеи, застёгивая цепочку. Медальон лёг на грудь, холодный и тяжёлый, но вскоре согрелся от тепла её кожи.       — Он будет защищать вас, — тихо сказал Бейлор, наклоняясь так, что только она могла его слышать. — Рубин называют камнем храбрости. Носите его с достоинством. Таргариен вернулся на своё место, а Джоан прикоснулась к медальону дрожащими пальцами. Он был красив, но в его дарении было нечто окончательное, словно это было некое напутствие, прощание с детством, которое она не хотела покидать.       — Поднимем бокалы за леди Джоан Эшфорд! — провозгласил Бейлор, поднимая свой кубок.       — За леди Джоан! — подхватил зал. Джоан улыбалась, кивала, благодарила, но всё её внимание было приковано к медальону на груди и к мужчине, который его подарил. Каждый раз, когда она смотрела на Бейлора, он встречал её взгляд: мягкий, одобряющий, но отстранённый. Как взрослый смотрит на ребёнка. Пир продолжался. Музыканты в углу зала заиграли весёлую мелодию и некоторые пары вышли танцевать. Роберт пригласил сестру, но та отказалась, сославшись на усталость. На самом деле она не хотела отходить от стола, не хотела терять ни секунды возможности наблюдать за Бейлором. Джоан видела, как десница разговаривал с её матерью. Агнесс сияла, словно вновь стала юной розой Простора, которой её когда-то называли. Видела, как он общался с другими лордами серьёзно и внимательно, никогда не повышая голоса, но всегда сохраняя дистанцию, присущую его положению. Его сын, принц Валарр, сидел в стороне, мрачный и молчаливый. Он почти не прикасался к еде и лишь изредка бросал на отца непонятные взгляды то ли восхищённые, то ли ревнивые.       — Он не похож на отца, — прошептала Джоан, обращаясь к Роберту, который снова подсел к ней.       — Кто? Валарр? — Роб пожал плечами. — Говорят, он сложный. Гордый как и положено Таргариену.       — А он у принца Бейлора... — Джоан запнулась, не зная как сформулировать вопрос.       — Жена? — закончил за неё Роберт. — Умерла. Лет десять назад. Родила ему ещё одного сына. Говорят, он больше не женится. Слишком предан памяти жены. Эта информация упала в душу Джоан тяжёлым камнем. Она снова посмотрела на Бейлора, на его сильные руки, на морщины у глаз, на ту печаль, которая, казалось стала частью его существа. И поняла, что её детская влюблённость всего лишь капля в море его потерь. Но это понимание не охладило её чувств. Напротив, оно сделало их острее, болезненнее. Она хотела утешить принца? Развеять печаль и сделать его счастливым. Глупости. Ей шестнадцать, а ему почти сорок. Она дочь второстепенного лорда, он –наследник трона. Бейлор повернулся к ней и слегка кивнул, словно подтверждая эту невысказанную мысль, а затем отвернулся, чтобы ответить на вопрос одного из лордов. Пир близился к концу. Слуги начали уносить пустые блюда, гости стали расходиться, кто в покои, кто в сад подышать вечерним воздухом. Джоан уже собиралась попрощаться, когда в зал вбежал запыхавшийся паж в ливрее дома Таргариен. Мальчик лет двенадцати, с бледным от ужаса лицом, почти подбежал к главному столу и упал на колени перед Бейлором.       — Ваше высочество! — выдохнул он, задыхаясь. — Беда! Бейлор мгновенно преобразился. Вся мягкость исчезла с его лица, уступив место холодной, стальной собранности.       — Говори.       — Принц Эйрион... — паж сделал глоток воздуха. — На него напали! В зале воцарилась мёртвая тишина. Даже музыканты перестали играть.       — Кто? — голос Бейлора был тихим, но таким опасным, что у Джоан по спине пробежали мурашки.       — Межевой рыцарь, ваше высочество! Он избил принца Эйриона! Говорят, чуть не убил! Бейлор встал так резко, что его стул упал на каменный пол с грохотом, отозвавшимся эхом в наступившей тишине.       — Где сейчас принц Эйрион?       — В своих покоях, ваше высочество! Мейстер уже с ним!       — А рыцарь?       — Схвачен, ваше высочество. Его держат в караульне. Бейлор кивнул, его лицо было каменным. Он обвёл взглядом зал и тёмные глаза на мгновение остановились на Джоан. В них не было уже ни мягкости, ни печали, только холодная ярость и решимость человека, привыкшего командовать и карать.       — Лорд Эшфорд, — обратился десница к Флину, который сидел бледный как полотно. — Я прошу вас обеспечить порядок в замке. Никто не должен покидать его стен до выяснения обстоятельств.       — К-конечно, ваше высочество! — залепетал Флин.       — Валарр, — Бейлор повернулся к сыну. — Пойдёшь со мной. И ты, — он кивнул своему оруженосцу. Таргариен вышел из зала быстрыми решительными шагами, не оглядываясь. За ним последовали Валарр, оруженосец и паж. Тишина в зале продержалась ещё несколько секунд, а затем взорвалась сотнями голосов.       — На принца Эйриона? Боги милостивые!       — Межевой рыцарь? Кто он такой?       — Это же оскорбление королевской крови!       — Будет суд! Обязательно будет суд! Джоан сидела не двигаясь, сжимая в руке медальон, который всего несколько минут назад подарил ей Бейлор. Холод серебра проникал сквозь пальцы, но это был ничто по сравнению с холодом, охватившим её изнутри. Она видела как преобразился Бейлор в тот момент, когда узнал о нападении. Из мягкого принца он превратился в война и десницу, человека, который будет вершить правосудие без колебаний. Агнесс подошла к дочери и положила руку ей на плечо.       — Пойдём, котёнок, — сказала она мягко, но в её голосе тоже звучала тревога. — Тебе нужно отдохнуть.       — Но что будет? — начала Джоан.       — То, что должно быть, — перебила её мать. — Принц Бейлор разберётся. Он десница. Это его дело. Джоан позволила увести себя из зала, но перед тем как выйти, девушка обернулась. Стол принца был пуст. Она коснулась медальона на груди. "Он будет защищать вас", — сказал он. Но кто защитит его самого? Кто разделит с ним бремя правосудия, гнева и ответственности? Джоан закрыла глаза, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. Она была всего лишь юной леди, празднующей день рождения. А он был принцем, несущим на своих плечах тяжесть семи королевств. В замке, точнее в его караульне ждал своей участи межевой рыцарь, не подозревавший, что его поступок не просто изменит ход турнира, но и навсегда изменит жизни всех, кто находился в Эшфорде в эту ночь.