как я могу сказать, что не люблю тебя?

после съемок и нескольких банок пива за ужином с коллегами все разбрелись по домам, кроме двух одиноких душ, нашедших пристанище рядом друг с другом. они ждали у студии такси до дома господина Тянь Сюнина. только они добрались до квартиры, Сюнин стал допытывать бедолагу.       — что ты сегодня мне говорил, котенок? — старший окольцевал руками тонкую талию Цзыю, немного покачиваясь. от Сюнина пахло одурманивающе сладким парфюмом, алкоголем и дорогим табаком.       — что я говорил? — сверля глазами пол, спросил Цзыю. он знал, на что намекал коллега и ему было неловко за слова, сказанные под пеленой возбуждения.       — а что ты говорил? уже забыл? — Сюнин по-доброму издевался, заглядывая в лицо младшего.       — ничего я не забыл.       — тогда повтори.       — не повторю.       — повтори.       — не буду я ничего повторять!! — продолжал дерзить младший. Сюнин принялся щекотать этого язвительного мальчишку за бока, дразня его и опаляя шею горячим дыханием вперемешку с мелкими поцелуями. Цзыю задорно смеялся, пытаясь укусить в ответ, но у Сюнина слишком длинные руки: он крепко обхватывал ими младшего, не давая тому нападать. Цзыю еле вырвался из хватки и, звонко хихикая, убежал в ванную, что-то лепеча про усталость и душ после работы. Сюнин остался один в комнате, присел в кресло и закурил сигарету.        — что же ты делаешь, дружище? — спросил сам себя вслух старший. иногда ему казалось, что отношения между ними неправильные. он — профессиональный актер, серьезный взрослый человек, уже пора заводить семью и детей, а он возится с каким-то парнишкой. Цзыю — дерзкий звереныш, совсем еще молодой, наивный и славный. самый-самый славный из всех мальчишек. собственно, поэтому-то Сюнин и перестал бороться со своими чувствами — его самый-самый тоже тянулся к нему. и ведь перед Цзыю невозможно устоять. перед его глазами. перед его улыбкой. Цзыю вышел из ванной и застал Сюнина сидящим в кресле с сигаретой в руках, он смотрел куда-то в одну точку и нежно улыбался. услышав шум, старший поднял глаза и огонь в его груди разгорелся с новой силой: младший был в одном белье, только лишь полотенце свисало с его шеи. Цзыю молча прошелся мимо, спрятавшись за дверью спальни. справиться с этим было просто не под силу. Сюнин наскоро принял душ и зашел в комнату. Цзыю смотрел что-то в телефоне: его длинные стройные ноги растянулись по всей кровати, еще немного влажная грудь мерно вздымалась, на мягком животе блестели капельки воды. щеки розовые после горячего душа, губа закушена. Сюнин подошел ближе и отобрал телефон.       — все, ложимся спать, уже 11 вечера. — процитировал свою реплику из сценария Сюнин, хитро улыбаясь.       — спать?..       — ну, да. ты же сказал, что не будешь ничего повторять. — Сюнин вновь бросился щекотать младшего, хватаясь за узкую талию.       — эй, гэгэ!! — заливистый смех Цзыю был самой лучшей музыкой для ушей и сердца старшего. если бы можно было каждый день слушать, как его птенчик радостно щебечет, он не задумываясь продал бы за это душу. Сюнин мокро целовал живот, осторожно прикусывая бока.  вдоволь набесившись, они улеглись под теплое одеяло, Сюнин закинул на Цзыю свою длиннющую ногу и обхватил руками. он тяжело дышал в изгиб шеи, еле сдерживаясь, чтобы не наброситься, как хищник на свою жертву. Цзыю уткнулся носом в мокрую макушку, как это обычно делает старший, и глубоко вдохнул. трепетное осознание, что они пахнут одним шампунем, защекотало у Цзыю в груди. он несколько раз мелко поцеловал Сюнина в висок, медленно и почти невесомо поглаживая шею тонкими пальцами. волна мурашек окатила все тело старшего с головы до ног и он мокро облизал ухо ничего не ожидающему Цзыю. 1-1, око за око, зуб за зуб, эрогенная зона за эрогенную зону. Сюнин заглянул в лицо младшего — тот блаженно прикрыл глаза, сладко улыбаясь. у Сюнина обострился огонь внизу живота, узел с каждой секундой становился все туже, адекватных мыслей все меньше, желание съесть этого мальчишку заживо все больше. Сюнин нежно взял лицо Цзыю в свои ладони и начал мягко поглаживать щеки, иногда задевая пальцами мочки ушей. Цзыю приоткрыл глаза, внимательно вглядываясь в лицо старшего. он так хотел прыгнуть в этот огонь с головой, но ему было слишком боязно обжечься. иногда воспоминания из прошлого настигали его с новой силой, приходили в кошмарах, окутывали в чужих руках вместо наслаждения.       — мне так страшно. — почти одними губами прошептал Цзыю. показывать свою уязвимость перед кем-то пока еще слишком сложная задача для него, но он отлично справлялся, открываясь с каждым днем все больше и больше под натиском нежности и ласки.       — мне тоже, котеночек. Цзыю первым подался вперед, отчаянно впившись в губы старшего. Сюнин незамедлительно ответил. поначалу поцелуи были медленными и тягучими, но позже разогнались до горячих и кусачих. с губ Сюнин перешел на шею, окольцовывая кадык мокрыми поцелуями. так хотелось оставить на этой светлой гладкой коже алые пятна, которые свидетельствовали бы о самой яркой любви, но господин Тянь Сюнин держал себя в руках изо всех сил. он нежно прикусил кожу под кадыком, что выбило из Цзыю сладкий протяжный вздох. спускаться ниже было сплошным наслаждением: он прошелся по острым ключицам мелкими поцелуями, затем одной рукой отгладил ребра, пока мокро вылизывал набухший сосок. тело младшего активно отзывалось на ласки, мурашки следовали за следами от губ Сюнина по пятам. он все время проверял, как себя чувствует Цзыю, боясь услышать «остановись», но пока что тот демонстрировал лишь абсолютное наслаждение каждой секундой происходящего — и Сюнин разделял это на все сто процентов. он перецеловал каждое ребро, опаляя нежную кожу горячим дыханием. стройный живот Цзыю вздрогнул, когда язык старшего принялся вырисовывать неведомые картинки, переходя от одного бока к другому. Сюнин аккуратно зацепился пальцами за резинку хлопковых трусов: парнишка почти незаметно вздрогнул и напрягся.        — я хочу сделать тебе очень приятно. — тихо сказал Сюнин, глядя прямо в глаза напуганному зверенышу. он не сдвинулся ни на миллиметр, секунды тянулись мучительно долго, пока Цзыю не кивнул в знак согласия. — доверься мне, хорошо?  и хоть у Сюнина не было достаточно опыта в такого рода вещах, он подумал, что лучшим решением будет делать все по наитию. он все еще аккуратно держался за ткань, неспешно целуя выступающие косточки на бедрах. возбуждение в чужом, да и в собственном белье уже давно заявляло о себе, но им было некуда спешить, так что все было нарочно проигнорировано. Сюнин попросил младшего прикрыть глаза и начал медленно стягивать боксеры, попутно обходя языком открывающиеся островки фарфоровой кожи. избавившись от белья, Сюнин несколько секунд осматривал мужчину перед собой. такой стройный и изящный, словно длинноногая лань, лежал прямо перед ним и сладостно млел от ласк. опустившись ниже, он опалил горячим дыханием чужой член. Сюнин обхватил руками бедра, крепко удерживая Цзыю на месте, и принялся не торопясь вылизывать головку. Цзыю впервые переживал такие яркие ощущения: пальцы на ногах сжимались, а руки перебирали простыни под собой. так сложилось, что его предыдущие девушки в большинстве своем брезговали подобным, так что действия Сюнина в два раза сильнее распаляли его, доводя до сладкой истомы. волна горячего возбуждения накрывала Цзыю с головой, а в сердце теплела бесконечная нежность от осознания, что другой человек готов без какого-либо смущения делать такие приятные вещи. только для него. для него одного. руки Цзыю переместились на затылок Сюнина — тот сразу считал сигнал и перешел к более активным действиям. дрожь прошлась вдоль позвоночника и выбила последние приличные мысли из головы. почувствовав напряжение в ногах, старший поднял взгляд: его обычно застенчивый мальчишка открыто наслаждался чужим ртом с запрокинутой головой; глаза прикрыты влажными дрожащими ресницами. тяжелое дыхание растворялось в тишине вместе с мокрыми звуками снизу. Сюнин с трудом оторвался от члена и решил озаботиться своим, возбуждение уже почти сводило с ума. он обхватил их обоих рукой, параллельно зацеловывая длинную шею и розовые чувствительные уши. пульс зашкаливал, дыхание сбилось. за считанные секунды они оба дошли до предела. одно мгновение и два низких стона — они почти одновременно излились в горячую руку. старший навалился сверху на Цзыю, будто тело внезапно лишилось всех сил. он даже не попытался подняться, лишь уткнулся мокрым лбом в шею, пытаясь восстановить дыхание и сохранить остатки растворившегося в ночи рассудка. первым подал признаки жизни Цзыю: все таки, это его сейчас придавили к кровати, мешая сделать полный вдох. ну, и грязный живот с потной спиной не добавляли комфорта. они чудом отцепились друг от друга и отправились в душ, неторопливо перебирая обмякшими ногами.        — все в порядке? — намыливая спину младшему, негромко поинтересовался Сюнин. Цзыю молча обернулся, заглянув в лицо старшего. он бы хотел сказать: да, Сюнин, это была лучшая ночь в моей жизни. мне так хорошо и тепло рядом с тобой, я хочу всегда-всегда ощущать твои руки на своем теле, а твою любовь в своем сердце. но слова застряли в горле и он лишь робко ответил:              — да, спасибо тебе. Цзыю оставил нежный поцелуй в уголке губ и вновь развернулся спиной, позволяя Сюнину позаботиться о себе.    оставшуюся ночь они провели в крепких объятиях под тяжелым одеялом. Цзыю уснул первым, удобно устроившись на чужой широкой груди. Сюнин зарылся носом в макушку и глубоко вдохнул — его звереныш пах его шампунем. лежал в его футболке. в его объятиях. 

***

наступил день съемки десятой серии с поцелуем в офисе. партнеры по кадру немного заранее приехали на площадку, чтобы повторить реплики и отрепетировать сцену. из открытых окон доносился городской шум; теплый ветер запутывался в волосах, приятно щекоча кожу.       — я закрыл кабинет, сюда никто не зайдет. — произнес Сюнин реплику с некоторым намеком.        младший замер и с предвкушением смотрел на своего коллегу, быстро хлопая черными ресницами.       — решил использовать метод актера по полной, да? — снова сдерзил Цзыю, но старший каждый раз находил это очень милым.       — ага, погружусь с головой в роль. или в тебя? — добавил про себя Сюнин. с потемневшим взглядом он медленно приближался к Цзыю, не оставляя ему путей отступления. мягкие губы коснулись сначала одной щеки, затем другой, зацеловывая симметричные родинки. несмотря на хищную ауру, Сюнин никогда бы не сделал того, что не понравилось бы его олененку. настроение с распаленно-горячего на нежно-сладостное переменилось в одну секунду: как только старший заметил, как самозабвенно млеет Цзыю под его поцелуями. он сгреб его в охапку, крепко обнимая.       — ты чего?       — ничего, давай просто постоим так минутку? — Сюнин чувствовал, что время утекает, как песок сквозь пальцы. до конца съемок остался месяц и плохое предчувствие следовало за ним по пятам. будет ли в этот раз все по-другому?  его славный-славный мальчишка недовольно сопел в плечо, но из объятий не вырывался. и хотя на улице стояла невыносимая жара и влажный воздух почти обжигал легкие, они все равно терпели дискомфорт ради лишних минут рядом друг с другом. приехала остальная съемочная группа, началась основная репетиция сцены. все же, делать такие вещи и произносить интимные слова при десятке других людей и камерах было сложнее, чем наедине. режиссер-дзе с большим интересом наблюдала за подготовкой, радостно хихикая на особо милых моментах.       — после этого я отвезу тебя обратно в отель. — оговорился Сюнин. звонкий смех раздался со всех сторон, и только Цзыю знал, что это была не случайная оговорка. в конечном итоге, сцена была снята отлично, если не считать бесконечных перерывов между дублями — Сюнин с очень большим трудом справлялся с густой пеленой возбуждения. Цзыю действовал на него хуже любой зависимости: стоило его губам оказаться слишком близко, как разумные мысли исчезали из головы, а привычная выдержка трещала по швам. камеры, свет, десятки людей вокруг — всё расплывалось, превращаясь в белый шум, пока он отчаянно пытался сохранить спокойное выражение лица. оторваться от поцелуев по команде практически не представлялось возможным, слово «снято» доходило до него на несколько секунд позже положенного. господин Тянь Сюнин, определенно, очень любит свою работу. в гримерку они завалились один за другим, заперев дверь на замок. казалось, что еще секунда без чужих губ и этот мир исчезнет навсегда. к большому счастью всех, включая персонал съемочной группы, на телефон Сюнина поступил звонок с напоминанием о сегодняшней брони. запыхавшиеся и разгоряченные, они поехали прямиком в отель. старший хотел как можно чаще наслаждаться своим зверенышем, так что пригласил его сегодня в спа: массаж, баня, горячий бассейн. после тяжелого рабочего дня это именно то, что нужно. они по очереди наскоро приняли душ и отправились на процедуры. Сюнин бы и сам с большим удовольствием намял спину Цзыю, но его спине было не легче, так что от массажа он отказаться не мог.  после массажа по планам был горячий бассейн с зоной джакузи. Цзыю не знал наверняка: это случайность, что сегодня в нем совсем нет людей, или это Сюнин озаботился этим заранее. вода приятно расслабляла, позволяя забыть об усталости. Сюнин разрешал себе лишние прикосновения и незаметные поцелуи, Цзыю же надоело барахтаться и он просто растекся в руках старшего, словно желе. клубничное, наверное. Сюнин крепко обнял его, неторопливо оглаживая распаренную кожу.       — ты такое сокровище. — прошептал старший.       Цзыю посмотрел на него из-под мокрых ресниц самым нежным и преданным взглядом; яркая улыбка оголила кроличьи зубки. ничего не ожидая и не требуя взамен, на самом деле не Сюнин, а именно он получил самое большое сокровище — принятие и безусловную любовь. по возвращении в номер у них был весь вечер впереди. распаренная кожа пахла кокосовым маслом и зеленым чаем, влажные волосы немного намочили подушки, комнату освещали только два маленьких светильника и несколько ароматических свечек. к ночи жара стихла, оставляя за собой лишь размягченный теплом воздух. сил не осталось ни на что, кроме просмотра глупой дорамы и нежных объятий. глядя на расслабленного Цзыю, Сюнин вновь ощутил гнетущее чувство, словно несколько кошек скребли его душу своими острыми коготочками. он чуть крепче сжал рукав чужого халата.       — Цзыю? — тот лишь негромко промычал в ответ. — что ты чувствуешь сейчас?       — мне очень спокойно.        Сюнин сделал паузу, зарылся пальцами в его волосы и решился задать вопрос:       — как думаешь, у нас с тобой есть будущее? вопрос заставил Цзыю врасплох — он и сам часто задумывался об этом, но старался отгонять тревожные мысли, наслаждаясь настоящим, в котором они вместе и счастливы рядом друг с другом. беспокойства и так преследовали его всю жизнь, сейчас он просто хотел попробовать хорошую жизнь на вкус. даже если это продлится лишь два месяца.       — я не знаю. — робко признался Цзыю.  тишина после ответа душила своей тяжестью. Цзыю приподнялся, чтобы заглянуть в лицо Сюнина. он бы хотел смотреть так долго, чтобы его портрет отпечатался на внутренней стороне век, чтобы звездная карта родинок показывала ему дорогу к свету. чтобы запомнить это прекрасное лицо навсегда.       — ты расстроился?       — нет, — ответил Сюнин. — просто иногда мне кажется, что если я не подумаю о будущем сейчас, то когда оно настигнет меня однажды, я не справлюсь.  Цзыю прижался ближе, сжимая одеяло, словно пытаясь ухватиться за это мгновение. спокойствие казалось ему самым страшным — к нему очень легко привыкнуть. Сюнин машинально разгладил смятый рукав халата и крепко обнял Цзыю. завтра снова будет завтра.