глава 2: путь
26 февраля 2026 г., 17:18
и ведь Тянь Сюнин даже не подозревал, что по ту сторону баррикад идет не менее ожесточенная борьба не на жизнь, а на смерть. Цзыю пытался найти миллион оправданий тому, почему его сердце замирает от одного только взгляда на старшего коллегу.
— конечно же, дело в том что он просто добр ко мне, — с досадой думал Цзыю. — а я и повелся. как такому человеку, как он, может нравиться кто-то вроде меня. да и до этого у него были только девушки, вряд ли ему вообще нравятся парни. и с чего я взял, что он нравится мне? он внимателен и вежлив со мной и это вполне нормально для друзей. тем более у меня все еще есть девушка, которую я люблю. — Цзыю продолжал торговаться с самим собой. он даже не догадывался, что Сюнин уже давно проиграл в этой борьбе и сдался, пустив ситуацию на самотек.
***
к концу недели пришло время снимать сцену с поцелуем. Цзыю очень нервничал: все без конца ковырял пальцы, молча пялился в пол и игнорировал шутки старшего. он понимал, что этот поцелуй может выдать его сомнения и чувства с потрохами. Сюнин, заметив волнение, отвел коллегу в сторону и приобнял за плечи. — что-то случилось? почему ты так сильно переживаешь? — просто боюсь, что сыграю недостаточно профессионально и получится не очень реалистично. — соврал Цзыю. на самом же деле, он просто страшно боялся становиться еще ближе к Сюнину. — не волнуйся об этом, режиссеры всегда нас хвалят. — подмигнул Сюнин. — у тебя есть сегодня вечером свободное время? не хочешь прийти ко мне в гости и выпить? — думаю, можно. — по спине Цзыю пробежали мурашки от тревоги и предвкушения. во время перерыва Цзыю полез проверять телефон, как оказалось, очень вовремя. там было несколько пропущенных звонков и одно сообщение от его девушки: 17:45 // любимая привет, Цзыю, нам нужно поговорить, это срочно.17:46 // Цзыю
привет, я сейчас на съемках. это может потерпеть до вечера?
Сюнин заметил, что лицо его коллеги резко посерело, но он не стал торопиться с выводами. Цзыю выглядел обеспокоенным и у Сюнина возникло плохое предчувствие. 17:46 // любимая я думаю, не может. нам пора расстаться. не ищи меня, все свои вещи я уже забрала из твоей квартиры. прощай. Цзыю еще несколько минут пялился в открытый чат, пока коллега не подошел к нему и не положил руки на плечи, заглядывая в глаза. Цзыю сморгнул слезы и уставился на товарища в немом шоке — опасения Сюнина подтвердились. несмотря на ревность к этой девушке, он без слов понял, что младшему сейчас необходима поддержка: сделал полшага вперед, наблюдая за реакцией потрясенного Цзыю, затем еще полшага — и тут Цзыю сам бросился в объятия Сюнина. слезы хлынули из его прекрасных больших глаз ручьем: он не понимал, что сделал не так. почему девушка бросила его? он же так любил ее. любил же? как минимум, она была его единственным близким человеком, больше совсем никого. Сюнин крепко обнимал дрожащего олененка, острожно гладя по спине, поникшим плечам и голове. на ухо бормотал что-то о том, что все будет в порядке, что он рядом и что Цзыю со всем справится. ага, справится. как можно справиться с симпатией к человеку, который никогда не полюбит в ответ? на самом деле, Цзыю плакал не столько из-за расставания, сколько от обиды на жизнь. почему все время происходят какие-то дурацкие события, сколько еще он должен бороться за счастье? продолжая также нежно гладить по спине, Сюнин сказал: — если тебе нужно побыть одному, то я не буду настаивать на сегодняшней встрече. — он обвел пальцем хрящик уха поникшего котенка. — наоборот, я бы хотел сегодня провести время в компании, чтобы отвлечься. — хорошо, тогда буду ждать тебя к 9. — тихо произнес Сюнин, обдав коллегу теплым дыханием. Цзыю окончательно успокоился, разомлев в теплых руках. от Сюнина вкусно пахло чем-то сладким, широкая грудь размеренно двигалась. к младшему в голову пришло страшное осознание — он не любил свою уже бывшую девушку также сильно, как хотел бы сейчас полюбить этого мужчину рядом. наслаждаясь каждой секундой, Цзыю пугливо хлопал глазами. пришло время возвращаться к работе. из-за случившейся ситуации съемки сцены с поцелуем решили перенести на следующий день, что стало большим облегчением для обоих. вечером они решили вместе сразу из студии вызвать такси домой к Сюнину. — проходи, не стесняйся. вот за той дверью ванная, в этот раз я дам тебе чистую одежду. — Сюнин по-доброму улыбнулся. Цзыю убежал принимать душ, пока хозяин дома открывал бутылку вина и грел еду, думая о том, как поднять настроение этому печальному мальчишке. Цзыю вышел из ванной с одним лишь полотенцем на бедрах, взгляд Сюнина загулялся по его стройному хрупкому телу: начал с тонкой шеи, затем пробежался по острым плечам, окружил узкую талию и остановился на выпирающих косточках, выглядывающих из-под полотенца. — что ты говорил насчет чистой одежды? — смущенно уточнил Цзыю. по правде говоря, ему нравилось, с каким восхищением глаза Сюнина описывают круги по его телу, но не хотел этого признавать. его уши покрылись румянцем, вода капала с волос и стекала по груди и мягкому животу тонкими струйками. — Сюнин? — да-да, дай мне секунду. — Сюнин наконец смог перестать пялиться и пошел в спальню за чистой пижамой. — держи! она мне самому чуть великовата, так что, возможно, ты утонешь в ней, но больше особо подходящего не нашлось. — спасибо! Цзыю ушел вновь в ванную переодеваться, Сюнин ждал его снаружи, хлопая себя по щекам. чужое стройное тело в его одежде показалось из-за двери — Тянь Сюнин задержал дыхание — мальчишка неловко вошел в комнату, ожидая дальнейших действий. — тебе идет, — хихикнул Сюнин. — подожди меня немного, мне тоже надо в душ. выйдя из ванной, старший коллега застал умилительную картину: Цзыю задремал на кресле, подперев подбородок острой коленкой; футболка немного съехала с плеч, рот приоткрыт, слышалось тихое сопение. Сюнин любовался этим видом несколько минут, затем подошел ближе и заправил упавшую прядь волос Цзыю за ухо. тот вздрогнул и вскочил с кресла. — ты слишком мило заснул, извини, что разбудил. если ты уже хочешь спать, ты можешь лечь в кровать. я останусь спать здесь. Цзыю смутился — он вовсе не собирался сегодня так рано спать, он вообще не собирался оставаться на ночь, просто этот день так утомил его, что оказавшись в теплой квартире на мягком кресле стало тяжело сопротивляться дреме. мужчины поужинали, выпили по бокалу вина. Цзыю решил рассказать немного подробнее о ситуации с девушкой. несмотря на то, что Сюнин не просил его об этом, Цзыю чувствовал себя достаточно безопасно и комфортно рядом со старшим товарищем, так что выбрал открыться ему. Сюнину казалось, что он буквально слушает историю своего расставания — слишком много совпадений и похожих обстоятельств. он и подумать не мог, что они в этом так похожи. после ужина было принято решение пересесть на небольшой диван, сначала лишь их колени касались друг друга. позже Цзыю обнаружил себя в объятиях Сюнина, который нежно гладил его по руке, обнимая за талию второй. это произошло так естественно и при этом неожиданно, что осознав это, Цзыю отпрянул так резко, будто рука на талии оставила ожог. глупый олененок все еще борется сам с собой. но не только в борьбе было дело: эта рука на талии что-то отдаленно напоминала ему, что-то очень мерзкое из прошлого. взгляд бегал по комнате в попытке вспомнить и позже глаза округлились от осознания: так его трогал коллега по группе после избиений и домогательств в попытке загладить вину. в ушах зазвенело. — что-то случилось? — с ноткой волнения спросил Сюнин. — нет-нет, все в порядке. мне нужно отойти в туалет. Цзыю сбежал в уборную, чтобы немного прийти в себя и отдышаться. ему так страшно и совсем не понятно, что между ними происходит. с чего Тянь Сюнин проявляет столько внимания? эти поглаживания — они дружеские? друзья так делают? а взгляды? а может, он тоже хочет с ним сделать что-то плохое? от переживаний у Цзыю засосало под ложечкой, кровь зашумела в ушах, он присел на пол. эмоции захлестывали его волной, пока он, барахтаясь, пытался всплыть наружу. жалость к себе, страх перед симпатией, флешбеки из прошлого, стыд перед Сюнином за неправильные чувства — у Цзыю не было шансов в этой борьбе. Сюнину стало тревожно, что Цзыю нет уже столько времени, да и в уборной полная тишина. он аккуратно подступил ближе к двери, осторожно постучал костяшками и, откашлявшись, негромко позвал: — Цзыю? у тебя все в порядке? — ему не ответили. — Цзыю?.. я войду? — снова тишина. Сюнин позвал еще раз и после этого дернул ручку — дверь оказалась незаперта. на полу перед собой он увидел сидящего на корточках Цзыю: он сжался до размеров комочка, мелко дрожал и громко дышал носом, но вроде еще не плакал. Сюнин подлетел к нему, сев рядом на колени, и взял ледяные ладошки в свои руки. — Цзыю, что случилось, я сделал что-то не так? перешел черту? ах, нет, Сюнин, ты не перешел никакую черту, ты вообще никогда ничего плохого не делал. Цзыю поднял напуганные глаза, в которых стояли слезы — пушистые ресницы дрожали. у старшего сердце разрывалось от этой картины. Цзыю очень хотел объясниться, рассказать, что Сюнин ни в чем не виноват и что дело в страхе и воспоминаниях, но не мог вымолвить даже одного слова. лишь кусал губы и тяжело дышал, смотря куда-то сквозь коллегу. Сюнин молча глядел на него, все еще думая, что это он его напугал. бедный-бедный звереныш, умоляю, прости меня. Цзыю наконец смог заплакать: глаза зашлись дождем, слезы капали на футболку и холодный кафель. он уткнулся в грудь Сюнина лбом, громко рыдая, при этом сгорая со стыда. ему было очень неловко, что он показывает себя настолько слабым и немощным перед таким сильным человеком. Сюнин положил подбородок на голову Цзыю, аккуратно поглаживая его хрупкую спину. второй рукой он перебирал волосы на затылке, иногда касаясь чувствительных ушей. ему было так жаль. спустя какое-то время младший почти успокоился и лишь изредка тихо всхлипывал. — извини меня пожалуйста, я не хотел напугать тебя или сделать что-то плохое. Цзыю поднял голову и посмотрел на лицо Сюнина: оказалось, тот тоже молча плакал. две тонких мокрых полосы проходило через его лицо, аккуратно обходя родинки. — ты.. не сделал ничего плохого. я плачу не из-за тебя.. — негромко сказал Цзыю. у Сюнина отлегло от сердца. Цзыю рассказал ему о коллегах из его бывшей группы. — спустя какое-то время я узнал, что нравлюсь ему. — продолжал свою историю младший. — а мне он не нравился и я не знал, как поступить в этой ситуации, так как такого со мной раньше не случалось. я пытался игнорировать его сальные намеки, подкаты и пошлые прикосновения во время репетиций. когда он понял, что я не отвечаю ему взаимностью, он сильно избил меня якобы за то, что я не принимаю его заботу и хорошее отношение. я умолял его остановиться и он сказал, что остановится, если я буду с ним. мне было так страшно, что я согласился. — голос Цзыю дрогнул. — после этого случая я позволял ему прикасаться ко мне, обнимать и иногда даже целовать в щеку. во время драки он бил меня ногами по бокам и животу, а после того, как мы «сошлись», он гладил мне талию и просил прощение за эту ситуацию, хотя все равно переодически продолжал бить меня. — Цзыю прикоснулся к правому боку, как будто ощущая фантомную боль от ударов. — однажды он попытался меня изнасиловать. он все время приставал ко мне, делал грязные намеки и обычно моего отпора хватало, но в этот раз он не собирался останавливаться. если бы нас не застукали остальные участники, возможно, он бы завершил начатое. — тихо договорил Цзыю, пугливо глядя на лицо собеседника из под мокрых ресниц, пытаясь прочесть эмоцию. ему было страшно, что Сюнин посчитает его грязным или слабым. лицо Сюнина же с каждым новым словом все больше поражала гримаса ужаса, он даже представить не мог, что пережил этот бедный котенок. старший аккуратно потянулся рукой к щеке Цзыю, чтобы стереть слезы, но остановился в паре сантиметров от лица, как бы спрашивая разрешение. Цзыю прильнул к руке, закрыв глаза. Сюнин аккуратно гладил его по щекам, стирая не только слезы, но и боль, которую младший хранил в себе много лет. — я никому про это не рассказывал, ты первый. — не открывая глаз, пробормотал Цзыю. — даже когда расторгал контракт, я не упоминал об этом. только про драки. даже бывшей девушке не рассказывал, потому что на самом деле мы не были слишком близки. — сердце Сюнина сжалось еще больше: этот добрый мальчишка, оказывается, был абсолютно одинок в этом злом мире. он держал лицо Цзыю в руках, аккуратно гладя щеки и уши. — пойдем обратно в гостиную, ладно? — нежно проведя по спине, сказал старший. все таки, сидеть на холодном полу в ванной было не очень уютно. — только давай сначала умоемся. Сюнин сначала встал сам, затем помог подняться младшему, придерживая того за острые плечи: Цзыю пошатнулся, но в итоге твердо встал на ноги. Сюнин умылся, а после умыл мордочку этому несчастному котенку. вернувшись в комнату, они снова сели на диван. Сюнин все равно немного переживал, поэтому не трогал своего коллегу лишний раз. — Сюнин. — позвал Цзыю, сгорая от неловкости. — вообще-то, мне нравится, когда ты касаешься меня. у тебя очень теплые руки. — румянец коснулся щек и ушей. — мне тоже нравится тебя касаться. — Сюнин. — снова позвал Цзыю. — можно я останусь у тебя сегодня на ночь? мне так страшно. — конечно, конечно можно. — Сюнин подвинулся ближе и откинул руку, как бы приглашая Цзыю в объятия. — конечно можно. только у меня всего одно спальное место, этот диван на деле слишком маленький для сна. ты можешь лечь со мной в кровать. — старший поймал себя на чувстве дежавю: как будто все это уже было. — спасибо. — тихо пролепетал Цзыю. остаток вечера они провели за просмотром комедии нулевых, доедая остатки снеков с ужина. Сюнин хихикал своим глупым смехом, с которого Цзыю смеялся больше, чем с самого фильма. на груди старшего было очень уютно и тепло: она мерно вздымалась и опускалась. от него приятно пахло. Сюнин гладил ладошку младшего, перебирая пальцы. Цзыю не заметил, как задремал. Сюнин подхватил его и отнес в спальню, уложил в свою постель, отдав наиболее удобную подушку. засмотревшись на безмятежное лицо, Сюнин коротко поцеловал Цзыю в висок. спи маленький звереныш, я буду оберегать твой сон. ночью Сюнин проснулся от непонятного копошения рядом с собой: Цзыю маялся, бормоча что-то под нос с нахмуренными бровями, и иногда хныкал. Сюнин обхватил младшего за плечи и тихонько подул на вспотевший лоб. — Цзыю, проснись. — прошептал Сюнин. Цзыю резко вскочил с кровати. — тебе приснился плохой сон? ложись обратно. — мне снова приснилось, что меня пытаются изнасиловать. — отдышавшись, сказал Цзыю. — это просто ночной кошмар, сейчас все хорошо, ты в безопасности. ложись. Цзыю лег обратно в постель, все еще тяжело дыша; его рука нашла руку Сюнина и крепко переплела пальцы. старший пододвинулся ближе, уткнувшись лбом в изгиб изящной шеи. горячее дыхание опаляло Цзыю, оседая на ключицах. — Сюнин? — тихо позвал младший. — поцелуй меня. — Цзыю все еще не был уверен в чувствах Сюнина к себе, да и в своих тоже, но ему очень хотелось почувствовать мягкие губы на своем лице. — что? — Сюнин не поверил своим ушам, ему казалось, что его симпатия не взаимна. — извини, я не.. я не это имел в виду.. я.. — ему не дали договорить. одни теплые губы коротко коснулись уголка других. затем еще раз. и еще раз. и еще один раз. Цзыю не мог вздохнуть. Сюнин осыпал лицо Цзыю мелкими поцелуями: он целовал его в щеки, лоб, нос, прошелся дорожкой по всем родинкам, будто чертя звездную карту, затем перешел на чувствительные уши. младший разомлел от такой нежности: казалось, что остального мира не существует, есть только эта комната, они и мягкие губы на его лице. Сюнин отстранился, заглянув в лицо Цзыю: его рот был немного приоткрыт, обнажая кроличьи зубки, пушистые длинные ресницы мелко дрожали. — ты мне нравишься, Цзыю. — прошептал Сюнин. ему все еще казалось, что из них двоих только он одержим такими трепетными чувствами. Цзыю не стал отвечать — слов все равно было бы недостаточно — он обхватил холодными руками шею старшего и отчаянно поцеловал. Сюнин на секунду замер от неожиданности: этот поцелуй ответил на его признание красноречивее любых слов. он углубил поцелуй, опасаясь, что это все исчезнет в следующий миг, нежно касался пальцами лица, мокрый язык прошелся по горячим губам. Цзыю прикусил нижнюю губу Сюнина своими острыми зубками — у старшего слетел глухой стон, армия мурашек пробежалась по его телу, завязывая узел внизу живота. он спустил руки ниже, забираясь под футболку и оглаживая узкую талию, нежно мял мягкий живот, ощущая, как младший еле заметно вздрагивает под его руками. Цзыю же хватался за шею и спину Сюнина так крепко, будто если ослабит хватку хоть на секунду, то тот растворится в темноте, оставив его одного. его пальцы иногда судорожно сжимались, цеплялся за ткань, словно напуганный зверек, и каждый раз Сюнин отвечал на это новым поцелуем. они целовались почти всю ночь напролет: то медленно и нежно, наслаждаясь каждой секундой рядом, то более страстно и жгуче, когда терпение заканчивалось. Сюнин осыпал лицо и уши Цзыю мокрыми поцелуями, иногда спускаясь на шею и ключицы. у обоих уже давно гудела голова и намокло белье от перевозбуждения, но никто не осмеливался двигаться дальше поцелуев и прикосновений. мужчины уснули под утро в крепких объятиях друг друга: с опухшими губами, но довольным улыбками на лицах. последнее, что запомнил Сюнин перед тем, как уснуть — это запах волос и сладкое сопение на его груди. поспать удалось не слишком долго, уже через несколько часов прозвенел будильник и надо было вставать на работу. нехотя, Сюнин разлепил глаза и принялся рассматривать парнишку в его объятиях. такой безмятежный и нежный. старший поцеловал его в висок несколько раз, стараясь не напугать. Цзыю недовольно заурчал, но продолжил подставляться под поцелуи. с горем пополам они собрались на съемки. Цзыю иногда становилось неловко за вчерашний вечер и он прятал глаза в пол, внимательно разглядывая свои носки. Сюнин крепко держал его за руку и довольно улыбался. добравшись до съемочной площадки, они решили соблюдать некоторую дистанцию, чтобы не вызывать лишних подозрений. лишь Сюнин иногда одаривал младшего теплой улыбкой, смысл которой понимали только они вдвоем. сегодня настало время снимать сцену с поцелуем, которую вчера перенесли из-за плохого состояния Цзыю. младший все равно немного нервничал, но скорее от сладкого предвкушения, чем от страха, как вчера. Сюнин наблюдал за ним, скрывая довольную ухмылку. — 3, 2, 1, начали. Цзыю с перепугу забыл свою реплику. пару секунд он растерянно смотрел в глаза напротив: все слишком по-настоящему для камеры. все рассмеялись, включая его самого, он прикрыл ладонью лицо и шумно выдохнул, сосредотачиваясь на роли. как тут сосредоточиться, если перед тобой стоит красивый человек с самыми мягкими губами и теплыми руками. со второго дубля все вышло идеально: они оба отлично отыграли нужную эмоцию. поцелуй получился глубже, чем требовался: Цзыю впился губами в Сюнина, забыв про камеры и теряясь в ощущениях. Сюнин же наслаждался каждой секундой, словно это их последний день на земле. они оба были очень рады, что их первый поцелуй все таки произошел не под камерами. — снято! просто замечательно, парни, продолжаем в том же духе. — весело прощебетала директор-дзе, довольно объявив короткий перерыв. у Тянь Сюнина все загорелось внизу живота, возбуждение накатило быстрее, чем он ожидал. извинившись, он быстро покинул съемочную площадку и отправился в гримерку. надо перевести дух, ты же профессиональный актер, держи себя в руках. в комнату негромко постучались и после сразу зашли. Сюнин поднял потемневшие глаза: перед ним стоял его нежный мальчик с таким же огнем во взгляде. — Цзыю, если ты сейчас не уйдешь, пеняй на себя. — строго предупредил Сюнин. Цзыю сначала замер, затем медленно защелкнул замок на двери и сделал шаг вперед. — Цзыю, стой там. Цзыю прекрасно понимал, как он воздействует на Сюнина, он сделал еще шаг вперед и томно выдохнул через рот, скрывая глаза за длинными ресницами. старшему снесло голову: он подлетел к Цзыю и прижал того к бетонной стене. контраст между холодной стеной сзади и горячим телом спереди сводил с ума, сбивая дыхание. Сюнин жадно целовал его, впиваясь, словно хищник в свою добычу, рыскал руками под одеждой, считая ребра и позвонки на хрупком теле. Цзыю шумно выдохнул в губы, теряясь от наслаждения и прижимаясь всем телом к старшему. — я хочу тебя. — в смущении прошептал Цзыю. этого можно было и не говорить: тело младшего само выдавало все его секреты. — я знаю, котенок. — оторвавшись от поцелуев, ответил старший. — давай хорошо отыграем сегодняшние сцены и потом разберемся с этим, ладно? Цзыю тихо заскулил от недовольства, коротко поцеловав Сюнина в последний раз. они вышли из гримерки с румяными щеками и припухшими губами. режиссер-дзе игриво улыбнулась, сделав вид, что ничего не заметила. оставшийся день Сюнин, не скрывая, любовался Цзыю — ему было плевать, что подумают другие. этот мальчишка слишком милый, чтобы упускать его лишний раз из виду, тем более он осознавал, что время бежит слишком быстро и 2 месяца съемок пролетят незаметно. ему хотелось наслаждаться Цзыю каждую секунду своей жизни. вечером коллеги сидели бок о бок и о чем-то непринужденно болтали. рукав рубашки немного задрался и Сюнин увидел у Цзыю на руке два очень глубоких шрама, которые до этого почему-то не попадались ему на глаза. ком неприятно застрял в горле, правильные формулировки вопроса не приходили в голову, в носу немного защипало: ему было так жаль, что кто-то мог обидеть этого крольчонка. Сюнин ласково протянул руку к шраму, нежно обвел большим пальцем. Цзыю понял без слов, о чем у него хотели спросить. — после того, как суд закончился и на меня повесили долг, я думал, что не справлюсь с этим. — горькая улыбка коснулась его губ. — мне приходилось очень много работать, чтобы выплачивать деньги каждый месяц. я потерял не просто свою работу в группе, по сути, я потерял свою мечту. Сюнин молча обхватил маленькую холодную ладошку Цзыю. — мне кажется, будто я единственный, кто действительно сожалеет об этом. — Цзыю не многим рассказывал подробности прошлой жизни, но рядом с Сюнином он понимал, что может делиться болью и чувствовать себя безопасно. — но это неправильно, так не должно быть. неужели тебе никто не мог помочь? — нереалистично. грустные глаза, натянутая улыбка, заломленные брови — Цзыю немного отвернулся от коллеги, чтобы тот не заметил наворачивающихся слез. Сюнин хотел положить Цзыю в кармашек своей рубашки и больше никому не давать в обиду. сердце обливалось кровью от грусти за этого маленького дерзкого звереныша, ведь даже после того, через что он прошел, он оставался таким же добрым и по-милому наивным. Сюнин приобнял Цзыю, а после приподнял его руку и поцеловал шрамы: сначала обошел мелкими поцелуями один, затем другой. Цзыю испуганно захлопал глазами, от нежности его сердце пропускало удары. Сюнин пообещал себе помочь Цзыю во что бы то ни стало, он не мог наблюдать, как самый светлый мальчик во вселенной страдает от несправедливости мира.
