The right to lie

"Быть королем — значит носить корону, которая жжет кожу, и улыбаться тем, кто рад бы видеть тебя в гробу."

Рассвет в то утро был серым и нехотящим. Чонгук не спал всю ночь. Он сидел в кресле у камина, глядя на догорающие угли, и слушал, как за окном шумит ветер. Где-то вдалеке выли собаки – тоскливо, протяжно, словно чувствовали беду. В голове было пусто. Мысли приходили и уходили, не задерживаясь. Отец. Кровь. Трон. Чимин. Особенно Чимин. Он представил, как скажет ему. Как посмотрит в эти глаза, полные надежды и любви, и скажет: «Я теперь король. Все изменилось». Нет. Не сейчас. Не сегодня. Сегодня нужно было хоронить отца. Похороны короля – это не просто церемония. Это театр, где каждый жест выверен, каждое слово продумано, каждый взгляд имеет значение. Чонгук стоял у гроба в черном, расшитом серебром камзоле, и смотрел на восковое лицо отца. При жизни они не были близки. Король всегда был далеким, холодным, занятым государственными делами. Он редко хвалил сына и часто наказывал. Но сейчас, глядя на его мертвые руки, сложенные на груди, Чонгук чувствовал не облегчение, а пустоту. Как будто ушла не только часть его жизни, но и часть его самого. — Ваше Величество, — шепнул подошедший церемониймейстер. — Пора. Чонгук кивнул и занял свое место. Он смотрел, как гроб опускают в землю, как сыплется земля, как плачут придворные дамы - искренне или притворно, кто разберет. Слушал заунывное пение хора и думал о том, что теперь он здесь главный. Что теперь все эти люди будут смотреть на него. Ждать от него решений. Судить каждое слово. Страшно? Да. Но где-то глубоко внутри, под слоем страха и горя, теплилось странное чувство. Чувство, что теперь он сможет все изменить. Сможет защитить тех, кого любит. Он украдкой посмотрел в толпу. Среди черных одежд придворных мелькнуло знакомое лицо. Чимин стоял в самом конце, среди простых слуг, пришедших проститься с королем. На нем был старый, но чистый черный сюртук, волосы причесаны, глаза опущены. Чонгук встретился с ним взглядом всего на мгновение. Но этого мгновения хватило, чтобы почувствовать: Чимин здесь. Он рядом. Он ждет. «Потерпи, — мысленно сказал ему Чонгук. — Я скоро приду». После похорон был поминальный обед. Чонгук сидел во главе стола, слушал бесконечные соболезнования, кивал, благодарил, а сам думал только об одном: когда же это кончится и он сможет уйти. Советники вились вокруг, как мухи над медом. Каждый хотел предложить свою помощь, каждый хотел быть ближе к новому королю. Граф, старый лис, держался с достоинством, но глаза его блестели – он уже просчитывал выгоды. — Ваше Величество, — склонился он к уху Чонгука. — После обеда нужно будет обсудить неотложные дела. Северное Королевство не ждет. — Завтра, — коротко ответил Чонгук. — Но, Ваше Величество... — Я сказал – завтра, — голос Чонгука стал жестче. — Сегодня я хороню отца. Граф понятливо кивнул и отступил.

***

Вечером, когда последние гости разъехались и дворец погрузился в тяжелую тишину, Чонгук наконец смог выдохнуть. Он стоял у окна в своих покоях и смотрел на звезды. Такие же, как всегда. Равнодушные к человеческим драмам. Дверь тихо скрипнула. Чонгук обернулся. На пороге стоял Чимин. Все еще в том же черном сюртуке, бледный, с темными кругами под глазами. — Я могу войти? — спросил он тихо. Чонгук кивнул. Чимин вошел, закрыл за собой дверь и замер у порога, не решаясь подойти ближе. Он смотрел на Чонгука и видел, как тот изменился за один день. Не внешне – нет. Внутренне. Стал старше, тяжелее, словно на плечи лег невидимый груз. — Ты как? — спросил Чимин. — Не знаю, — честно ответил Чонгук. — Еще не понял. Они стояли друг напротив друга, и между ними была пропасть. Не та, что от ненависти. Другая. Пропасть титулов, обязанностей, неизбежности. — Подойди пожалуйста, — вдруг сказал Чонгук и протянул руку. Чимин подошел. Медленно, осторожно, словно боясь спугнуть. Остановился в шаге. — Ближе. Чимин сделал последний шаг и оказался в объятиях Чонгука. Крепких, почти до боли, таких отчаянных. — Не уходи, — прошептал Чонгук ему в макушку. — Только не уходи. Побудь со мной. — Я здесь, — ответил Чимин, обнимая его в ответ. — Я никуда не уйду. Они стояли так долго. Слушали дыхание друг друга, биение сердец. И это было единственное, что имело значение.

***

Первые дни после похорон прошли в бесконечных встречах, советах, бумагах. Чонгук почти не спал, почти не ел. Он вникал в дела, которые раньше казались далекими и скучными, и с ужасом понимал, как много он не знает. Казна почти пуста – предыдущий король тратил на развлечения больше, чем следовало. Армия ослаблена – жалованье не платили месяцами. Северная граница открыта – после убийства короля враги осмелели и совершали набеги почти каждую ночь. — Ваше Величество, — граф разложил перед ним карты. — Северное Королевство не объявляло войны официально, но их действия – это война. Они ждут, когда мы ослабнем от скорби, и ударят. Чонгук смотрел на карту. Красные линии, флажки, стрелы – все это казалось детской игрой. Но цена этой игры – жизни. — Что вы предлагаете? — Нужно укреплять границу, срочно. Перебросить войска с юга, нанять наемников, если не хватает своих. И... — граф замялся. — И искать союзников. — Союзников? — Брак, Ваше Величество. Выгодный брак с какой-нибудь принцессой. Это самый быстрый способ получить и деньги, и войско. У Чонгука внутри все оборвалось. — Об этом рано говорить, — холодно сказал он. — Я только похоронил отца. — Понимаю, Ваше Величество. Но время не ждет. Северное Королевство... — Я сказал – рано, — отрезал Чонгук. — Займитесь укреплением границы. Найдите деньги в казне. Если не хватит – я продам свои личные драгоценности. Граф удивленно поднял брови, но спорить не стал. Вечером Чонгук пришел в маленькую комнатку Чимина. Впервые за несколько дней. Чимин сидел у окна, штопал старую рубашку и при свете свечи казался таким домашним, таким родным, что у Чонгука сжалось сердце. — Ты пришел, — Чимин отложил штопку и встал. — Пришел. Они обнялись, и Чонгук позволил себе наконец расслабиться. Здесь, в этой тесной комнате, пахнущей хлебом и травами, он был не королем. Просто человеком, которого любят. — Тяжело? — спросил Чимин, гладя его по спине. — Очень. — Расскажи. И Чонгук рассказал. О казне, об армии, о северных набегах. О графе с его навязчивыми советами. О том, как страшно принимать решения, от которых зависят жизни. Чимин слушал молча. Гладил его руку, смотрел в глаза, и от этого взгляда становилось легче. — А что советник говорил про брак? — вдруг спросил Чимин. Чонгук замер. — Ты слышал? — Стены в порту тонкие, — усмехнулся Чимин. — Слухи разносятся быстро. Чонгук молчал. Не знал, что сказать. — Ты... ты думаешь об этом? — голос Чимина дрогнул. — Нет, — твердо ответил Чонгук. — Ни за что. — Но тебе нужны союзники. Деньги. Войско. — Я найду другой способ. — Какой? — Не знаю пока, но найду. Чимин смотрел на него долго, изучающе. Потом улыбнулся – той самой улыбкой, ради которой Чонгук готов был горы свернуть. — Я верю тебе, — просто сказал он. — Ты справишься. И от этих простых слов на душе стало теплее, чем от всех советов мудрых графов.

***

Чонгук постепенно входил в роль короля. Он научился носить корону – не ту, золотую, что надевают на церемонии, а ту, невидимую, что всегда с тобой. Научился говорить «мы» вместо «я», принимать решения быстро, не оглядываясь на чужое мнение. Советники, поначалу пытавшиеся вертеть молодым королем, быстро поняли, что этот мальчик не так прост. Чонгук слушал всех, но решения принимал сам. И ошибался, и признавал ошибки, и снова пробовал. Граф, старый интриган, однажды сказал за ужином: — Из него выйдет толк, если не сломается в первые полгода. — Не сломается, — ответил кто-то из придворных. — Вон, как держится. Железный. Чонгук действительно держался. Потому что знал: вечером, когда закончатся все дела, он сможет уйти туда, где его ждут. Где не нужно быть королем. Где можно просто лежать на узкой лежанке, слушать тихий голос и чувствовать, как другие пальцы перебирают его волосы. Чимин стал его отдушиной. Его тихой гаванью. Его единственной правдой в мире лжи и интриг. — Ты сегодня опять не ел, — укорял Чимин, ставя перед ним миску с супом. — Я же вижу, твои щеки впалые. — Некогда было. — Найди время, или я буду кормить тебя с ложечки, как ребенка. Чонгук усмехнулся и послушно взял ложку. Они ели вдвоем, сидя на узкой лавке. Простые щи, черный хлеб, вода. И это было вкуснее любых дворцовых яств. — Чимин, — вдруг сказал Чонгук. — Ты не хочешь переехать во дворец? Чимин замер с ложкой в руке. — Что? — Ну, не официально, конечно. Но есть комнаты для прислуги, там тепло, чисто. Я могу устроить... — Нет, — перебил Чимин. — Почему? Чимин отложил ложку и посмотрел на него серьезно. — Потому что здесь я — это я. А там я буду твоим... кем? Тайным гостем? Любовником, которого прячут? Я не хочу прятаться, Чонгук. — Но здесь холодно, грязно, тесно... — Зато честно, — твердо сказал Чимин. — Здесь я живу своей жизнью. Работаю, помогаю матери, встречаюсь с тобой. А во дворце я стану никем. Твоей тенью. Чонгук хотел возразить, но понял, что Чимин прав. — Хорошо, — вздохнул он. — Как скажешь. — Но ты приходи почаще, — Чимин улыбнулся. — Здесь тебя тоже ждут.

***

Чонгук собрал первый большой совет. В тронном зале собрались все, кто имел вес в королевстве: министры, военачальники, крупные землевладельцы, представители церкви. Чонгук сидел на троне, и это ощущение все еще было странным – сидеть там, где совсем недавно сидел отец. — Господа, — начал он, и голос его прозвучал громко и уверенно. — Мы собрались, чтобы обсудить угрозу с севера. Северное Королевство убило моего отца. Северное Королевство совершает набеги на наши земли, оно ждет, когда мы ослабнем. В зале повисла тишина. — Я не намерен ждать, — продолжил Чонгук. — Мы готовим ответ. Не сию минуту, но готовим. Укрепляем границу, собираем войско, ищем союзников. И когда придет время – мы ударим. — Ваше Величество, — поднялся главный военачальник, грузный мужчина с седыми усами. — Нам не хватает людей и денег. Казна пуста. — Знаю, — кивнул Чонгук. — Поэтому я распорядился продать часть королевских драгоценностей. Эти деньги пойдут на жалованье солдатам и закупку оружия. По залу прошел шепот. Продажа королевских регалий – дело неслыханное. — Кроме того, — продолжил Чонгук, — я объявляю набор в армию. Любой, кто пойдет служить, получит земельный надел после окончания службы. Это привлечет людей. — Ваше Величество, но земли... — Земли есть. На севере, которые мы отвоюем. — Чонгук усмехнулся. — Пусть люди знают, за что воюют. Советники переглядывались. План был дерзким, но разумным. — И последнее, — Чонгук обвел взглядом присутствующих. — Я знаю, многие ждут, что я соглашусь на брак с какой-нибудь принцессой ради союза. Я не соглашусь. Граф открыл рот, чтобы возразить, но Чонгук остановил его жестом. — Я сказал – пока. Если ситуация станет критической – я пересмотрю решение. Но сейчас мы пробуем жить своим умом. Совет закончился. Министры расходились, обсуждая услышанное. Многие были удивлены, некоторые – разочарованы, но большинство – заинтригованы. Молодой король оказался не так прост.

***

Чимин пришел во дворец сам. Впервые за долгое время – не тайком, не через черный ход, а открыто, через главные ворота. Стражники пропустили его без вопросов – приказ Чонгука знали все. Он шел по коридорам, и придворные шарахались от него, как от чумы. Сын конюха, грузчик, любовник короля – слухи ползли, и каждый смотрел на него с любопытством и презрением. Чимин не обращал внимания. Он шел к Чонгуку. Тот сидел в своем кабинете, заваленный бумагами. Увидев Чимина, он просиял. — Ты пришел! — Пришел, — Чимин улыбнулся. — Соскучился. — Я тоже, — Чонгук встал, подошел, обнял. — Каждый день скучаю. — Я принес тебе поесть, — Чимин поставил на стол узелок. — Мать пирожков напекла, с капустой. — Лучший обед за всю неделю, — искренне сказал Чонгук, разворачивая узелок. Они ели пирожки, запивая простой водой, и говорили о всякой ерунде. О том, как Чимин поссорился с Тэхёном из-за какого-то ящика. О том, как Чонгука достали советники. О том, что мать Чимина снова ворчит, что сын совсем пропал во дворце. — Ты не представляешь, как мне этого не хватает, — вдруг сказал Чонгук. — Простоты, честности. И тебя. — Представляю, — кивнул Чимин. — Мне тоже не хватает тебя. Хотя мы видимся почти каждый день. — Но мало. Всегда мало. Чимин взял его за руку. — Знаешь, о чем я думаю иногда? — тихо спросил он. — О чем? — О том, что если бы не та ненависть... если бы ты не заставил меня ненавидеть... я бы, наверное, не понял, как сильно люблю. Чонгук сжал его пальцы. — Я каждый день прошу прощения за это. — Не надо, — Чимин покачал головой. — Все случилось так, как должно было. Мы оба прошли через ад. И выжили. Значит, вместе. Они сидели в тишине, и это было лучше любых слов.

***

План мести начал обретать очертания. Чонгук собрал узкий круг доверенных лиц: графа (куда без него), военачальника Мина, начальника разведки и пару преданных людей из старой гвардии отца. — Итак, — Чонгук разложил карту. — Что мы знаем о Северном Королевстве? Начальник разведки, сухой человек с лицом, изъеденным оспой, заговорил: — Король Северного Королевства — Джин Кровавый. Получил прозвище за жестокость. У него два сына: старший, Хосок, командует армией; младший, Намджун, ведает разведкой. Армия у них сильная, но не огромная. Основная проблема – зима. Они воюют только в теплое время года. — Значит, у нас есть время до весны, — кивнул Чонгук. — Что с союзниками? — Ни у них, ни у нас союзников пока нет, — ответил граф. — Северяне слишком дикие, с ними никто не хочет связываться. Мы... мы слишком слабы сейчас, чтобы быть привлекательными. — Хорошо. Значит, рассчитываем только на себя. — Чонгук обвел взглядом присутствующих. — План такой: мы укрепляем границу, строим новые заставы, набираем людей. Не нападаем, но каждый набег встречаем жестко. Пусть знают, что просто так наши земли не взять. — А потом? — спросил военачальник Мин — А потом, когда соберем силы, — Чонгук провел пальцем по карте, — мы ударим. Не в лоб, потому что лобовая атака самоубийственна. Мы ударим с двух сторон. Основные силы отвлекут их армию, а небольшой отряд пойдет через горы и ударит в тыл, по столице. — Через горы? — удивился начальник разведки. — Там же непроходимые тропы... — Есть один человек, который знает эти тропы, — Чонгук посмотрел на него. — Старый охотник, живет в приграничье. Я уже послал за ним. Советники переглянулись. План был смелым. Очень смелым. — Ваше Величество, — осторожно начал граф. — А если не получится? — Если не получится – мы проиграем войну, — спокойно ответил Чонгук. — Но я предпочитаю рискнуть и выиграть, чем сидеть и ждать, пока нас задавят. В комнате повисла тишина. — Когда приступаем? — спросил военачальник Строгов. — Вчера, — усмехнулся Чонгук. — Но начнем сегодня. Готовьте людей, считайте деньги, стройте планы. Мне нужен подробный доклад через неделю. Советники разошлись, а Чонгук остался сидеть над картой. В голове крутились цифры, имена, даты. Столько всего нужно было учесть, предусмотреть, просчитать. Но где-то глубоко внутри, под всеми этими заботами, жила одна мысль: «Чимин». Ради него он это делал. Ради того, чтобы они могли жить спокойно. Чтобы никто не угрожал их счастью. — Я справлюсь, — прошептал Чонгук в пустоту. — Ради тебя справлюсь.

***

Месяц прошел с тех пор, как Чонгук стал королем. Месяц бессонных ночей, бесконечных советов, тяжелых решений. Месяц, за который он постарел на несколько лет. Но были и хорошие моменты. Вечера с Чимином. Их разговоры, их молчание, их редкие, оттого еще более драгоценные минуты близости. Чимин приходил почти каждый вечер. Иногда ненадолго, иногда оставался до утра. Приносил еду, рассказывал новости из порта, смешил дворцовых слуг. Однажды он даже рассмешил графа – старый лис, случайно столкнувшись с Чимином в коридоре, услышал от него какую-то шутку и неожиданно хмыкнул. — Забавный у тебя друг, Ваше Величество, — сказал он потом Чонгуку. — Да, — просто ответил Чонгук. — Забавный. Никаких больше комментариев граф не делал. Он был достаточно умен, чтобы понять: эту тему лучше не трогать. А Чимин, узнав об этом, долго смеялся. — Представляешь, — говорил он, — старый интриган, а я его рассмешил! Может, мне при дворе работать? — Хочешь? — серьезно спросил Чонгук. — Нет, — Чимин покачал головой. — Я там заскучаю. Мне нужен ветер, вода, тяжелая работа. А здесь... здесь слишком тихо. — Здесь ты будешь рядом со мной. — Я и так рядом. Каждый вечер. Чонгук вздохнул, но спорить не стал. Он уже понял: Чимина невозможно переделать. И не нужно. Именно таким он его и полюбил. В королевстве начались перемены. Деньги от продажи драгоценностей поступили в казну. Солдаты получили жалованье – впервые за полгода. На границе начали строить новые укрепления. Люди потянулись в армию – обещанные земельные наделы работали лучше любых уговоров. Чонгук объехал несколько гарнизонов, поговорил с солдатами, пообедал с ними из одного котла. Это вызвало уважение – король, который не брезгует простой едой и не прячется за спинами. — Толковый малый, — говорили ветераны. — Не то что папаша его, царствие небесное. Этот за своих горой. Слухи о молодом короле расползались по стране. Кто-то восхищался, кто-то сомневался, но равнодушных не было. А Чонгук продолжал работать. Вникал во все детали, проверял счета, контролировал стройки. Граф, поначалу пытавшийся опекать его, быстро понял, что опека не нужна. — Из него выйдет великий король, — сказал он однажды в узком кругу. — Если не убьют раньше времени.

***

Чимин пришел вечером и застал Чонгука спящим прямо за столом, уткнувшись лицом в бумаги. Он замер на пороге, разглядывая его. Темные волосы растрепаны, под глазами тени, губы чуть приоткрыты. Такой беззащитный во сне. Совсем не похожий на того грозного короля, о котором говорили в городе. Чимин тихо подошел, снял с кровати плед и накрыл его. Поправил свечу, чтобы не коптила. Сел рядом на стул и стал ждать. Чонгук проснулся через час. Открыл глаза и увидел Чимина, сидящего напротив. — Ты здесь? — голос был хриплым со сна. — Здесь, — улыбнулся Чимин. — Ты уснул за работой. — Давно? — Часа два. — Прости, — Чонгук попытался встать, но Чимин удержал его. — Лежи, отдыхай. Я посижу рядом. Чонгук послушно опустил голову обратно на руки. — Знаешь, — тихо сказал он. — Иногда мне кажется, что я не справлюсь. — Справишься. — Откуда такая уверенность? — Я знаю тебя, — просто ответил Чимин. — Ты упрямый, сильный, умный. И у тебя есть ради чего стараться. — Ради чего? — Ради нас, — Чимин взял его за руку. — Ради того, чтобы мы могли жить спокойно. Ради того, чтобы никто не мешал нам быть вместе. Чонгук сжал его пальцы. — Ради нас, — повторил он. — Это звучит хорошо. — Это звучит правильно. Они сидели в тишине, и это было лучше любых планов и советов.

***

План мести постепенно обрастал деталями. Старый охотник, знавший горные тропы, приехал во дворец. Его привели к Чонгуку, и тот долго беседовал с ним, выспрашивая каждую мелочь. — Тропы есть, — говорил старик, чертя пальцем по карте. — Вот здесь, вот здесь и вот здесь. Но они опасные. Камнепады, обвалы, звери. Зимой вообще не пройти. — А летом? — Летом можно, если осторожно. Чонгук записывал каждое слово. — Сколько людей сможет пройти? — Человек двадцать, не больше. Идти будут долго, недели две. Но если повезет, выйдут прямо к столице с тыла. — Хорошо, — Чонгук кивнул. — Вы получите награду за эти сведения. — Мне награда не нужна, — старик покачал головой. — Мне нужно, чтобы этих северян проучили. Они у меня дочь убили, когда набег делали. Чонгук посмотрел на него и увидел в его глазах ту же боль, что носил в себе. — Отомстим, — твердо сказал он. — Обещаю. Пятьдесят дней правления. Чонгук стоял на балконе дворца и смотрел на город. Обычный вечер, обычные огни, обычная жизнь. Где-то там, в порту Чимин сейчас, наверное, разгружает последнюю телегу. Они виделись сегодня утром. Чимин забежал на минутку, поцеловал в щеку и убежал. Сказал, что вечером придет. Чонгук ждал. Как всегда. Сзади подошел граф. — Ваше Величество, — осторожно начал он. — Я понимаю, что это не мое дело, но... — Но вы все равно скажете, — усмехнулся Чонгук. — Да. — Граф помялся. — Этот мальчик... Чимин... люди говорят разное. Некоторые советуют вам... избавиться от него, чтобы не ронять авторитет. Чонгук медленно повернулся. В глазах его было что-то такое, от чего старый интриган поежился. — Граф, — тихо сказал Чонгук. — Запомните раз и навсегда. Чимин – это единственное, что у меня есть по-настоящему. Все эти титулы, корона, власть – все это временно. А он – навсегда. Если кто-то посмеет тронуть его или даже подумать о том, чтобы тронуть – я сотру этого человека в порошок. Несмотря на его заслуги, возраст и положение. Вы меня поняли? Граф побелел. — Понял, Ваше Величество. — Идите. Граф ушел, а Чонгук снова повернулся к городу. Внизу, у ворот, мелькнула знакомая фигура. Чимин шел к нему. Чонгук улыбнулся. Впервые за день – искренне. Вечер прошел спокойно. Они сидели в покоях Чонгука, пили чай, говорили о всякой ерунде. Чимин рассказывал про нового работника в порту, который оказался бывшим акробатом и теперь всех смешит своими кульбитами. Чонгук слушал и смеялся – искренне, по-настоящему. — Ты сегодня какой-то легкий, — заметил Чимин. — Случилось что-то хорошее? — Ты пришел, — просто ответил Чонгук. — Для меня это и есть хорошее. Чимин улыбнулся и потянулся к нему. Их поцелуй был долгим, тягучим, как тот мед, который Чимин когда-то приносил. Вкус чая на губах, тепло рук, биение сердец. — Я люблю тебя, — прошептал Чонгук. — Иногда мне кажется, что это единственное, что удерживает меня на этом свете. — Не говори так, — Чимин прижался к его груди. — Ты нужен не только мне. Ты нужен стране. Людям. — А я хочу быть нужным только тебе. — Так и есть, — Чимин поднял голову и посмотрел ему в глаза. — Для меня ты всегда будешь только Чонгуком. Не королем. Просто Чонгуком. Они уснули в обнимку, как дети, уставшие от долгого дня. Утром Чонгук проснулся рано. Чимин еще спал, разметавшись по подушке, и в сером утреннем свете казался почти нереальным – таким хрупким, таким красивым, таким своим. Чонгук долго смотрел на него, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить. А потом тихо поцеловал в лоб и встал. День предстоял тяжелый. Новые доклады, новые решения, новые проблемы. План мести все еще был в разработке, но уже начинал обретать реальные черты. Чонгук подошел к столу, разложил карты, открыл записи. Где-то там, на севере, ждали враги. Где-то там, в горах, лежали тропы, по которым пойдут его люди. — Я отомщу за тебя, отец, — прошептал он. — Я сделаю все, чтобы наша земля была в безопасности. Он посмотрел на спящего Чимина. — Чтобы мы были в безопасности. И сел за работу.

***

План был почти готов. Чонгук собрал последний совет перед тем, как отдать приказы к исполнению. В комнате сидели те же люди: граф, военачальник Мин, начальник разведки и несколько доверенных командиров. — Итак, — Чонгук разложил карту. — План такой. Весной, когда сойдет снег, мы начинаем. Он обвел взглядом присутствующих. — Основная армия под командованием Мина выступает к границе. Демонстративно, с шумом, чтобы северяне думали, что мы готовим лобовую атаку. — А сами? — спросил Строгов. — А сами мы отправляем небольшой отряд через горы. Двадцать человек, лучших из лучших. Они пойдут по тропам, которые показал старый охотник. — Кто поведет отряд? Чонгук помолчал. — Я. В комнате повисла тишина. — Ваше Величество, — граф побледнел. — Это безумие. Вы – король. Вы не можете рисковать собой. — Могу, — твердо ответил Чонгук. — И поведу. Потому что это мой план. Потому что это месть за моего отца. Потому что я должен быть там. — Но если с вами что-то случится... — Если со мной что-то случится, королем станет мой кузен. Он в очереди следующий. У него есть дети, династия не прервется. Советники переглядывались. Возражать было бесполезно. — Когда выступаем? — спросил начальник разведки. — Как только сойдет снег. Ориентировочно – через два месяца. К этому времени нужно подготовить людей, снаряжение, провизию. — Людей найдем, — кивнул Мин. — Есть у меня ребята, которые через ад пройдут. — Вот и хорошо. — Чонгук встал. — Готовьтесь. Времени мало. Совет закончился. Все разошлись, а Чонгук остался стоять у карты, глядя на север. Где-то там, за горами, ждала его судьба. Вечером он рассказал Чимину. Тот слушал молча, не перебивая. А когда Чонгук закончил, долго смотрел на него. — Ты понимаешь, что можешь не вернуться? — тихо спросил он. — Понимаю. — И все равно идешь? — Должен. Чимин молчал. Потом встал, подошел к нему и обнял. — Тогда я пойду с тобой. Чонгук замер. — Что? Нет. Ни за что. — Почему? — Потому что это опасно. Потому что я не могу рисковать тобой. — А я могу рисковать тобой? — Чимин отстранился и посмотрел ему в глаза. — Ты идешь на войну. А я буду сидеть здесь и ждать? Каждый день молиться, чтобы ты вернулся? Нет. Если ты идешь — я иду с тобой. — Чимин, ты не солдат. Ты не умеешь воевать. — Научусь, и потом, — он усмехнулся, — двадцать человек. Им нужен кто-то, кто будет готовить, таскать провизию, ставить палатки. Я это умею. Чонгук хотел возразить, но понял, что Чимин прав. И главное – что он не отступит. — Ты сумасшедший, — выдохнул он. — Знаю, — Чимин улыбнулся. — Ты меня таким полюбил. Они стояли, обнявшись, и слушали, как за окном шумит ветер. Весна приближалась. А с ней – война. Но сейчас, в этот момент, они были вместе. И это было главным.