The right to lie

Иногда, чтобы победить дракона, нужно сначала залечить раны и дождаться рассвета.

Лес встретил их настороженной тишиной. Отряд углубился в чащу на несколько верст, прежде чем Намджун поднял руку, приказывая остановиться. Он оглядывался по сторонам, сверяясь с приметами, которые знал с детства — замшелый валун, сломанная молнией сосна, едва заметная тропа, заросшая папоротником. — Здесь, — наконец сказал он, указывая на едва различимый просвет между деревьями. Домик сразу за тем пригорком. Его не видно с тропы, специально строили так, чтобы прятаться. Отряд двинулся дальше и через несколько минут перед ними действительно открылась небольшая поляна, на которой стоял охотничий домик. Домик был старым, почерневшим от времени, но крепким – рубленые стены, маленькие окошки, массивная дверь, обитая железом. Рядом покосившийся сарай для дров и остатки загона для лошадей. — Давно здесь никто не жил, — заметил Юнги, оглядываясь. — Лет двадцать, — подтвердил Намджун. — Еще дед мой сюда приезжал охотиться. После его смерти отец забросил это место. Слишком далеко, слишком просто. Он любит роскошь. — Тем лучше для нас, — Чонгук спешился и направился к дверям. Внутри было темно, сыро и пахло затхлостью. Лучи утреннего солнца едва пробивались сквозь запыленные окна, выхватывая из мрака очертания грубой мебели – длинный стол, лавки вдоль стен, большая печь в углу. На стенах висели ржавые охотничьи трофеи: оленьи рога, чучело лисы, шкура медведя, давно изъеденная молью. — Заносите раненого, — скомандовал Чонгук. — Тэхён, разожги печь. Юнги, осмотри окрестности, выставь дозорных. Джонхан, проверь, есть ли поблизости вода. Люди засуетились, разнося по домику запах сырости и человеческого присутствия. Хосока уложили на лавку, подложив под голову скатанный плащ. Он был бледен, дышал тяжело, с хрипом. Намджун опустился рядом с братом на колени. — Хосок, — позвал он тихо. — Хосок, слышишь меня? Хосок приоткрыл глаза. Попытался улыбнуться, но вышла жалкая гримаса. — Слышу, — прошептал он. — Не кричи. — Я не кричу, — Намджун сжал его руку. — Ты как? — Ноги болят, — честно ответил Хосок. — И ребра. И голова. И вообще все болит. — Выживешь? — Придется, — Хосок попытался пошевелиться и зашипел от боли. — Ты же меня сюда тащил, не зря же старался. Чонгук подошел ближе. — Нам нужен лекарь, — сказал он. — Кто-то, кто умеет лечить переломы. — Я умею, — раздался голос от двери. Все обернулись. В дверях стоял Чимин. — Ты? — удивился Чонгук. — В порту всякое бывало, — Чимин уже подходил к Хосоку, развязывая свой мешок. — Люди падали с высоты, ящики на ноги роняли, канатами руки перебивало. За много лет научился. Он опустился на колени рядом с Хосоком и осторожно ощупал его ноги. Хосок застонал сквозь зубы. — Обе сломаны, — констатировал Чимин. — Левая хуже, там осколки. Правая – простой перелом, должен срастись. Ребра два точно сломаны, может три. Нужно шины накладывать и покой. — Шины есть? — спросил Чонгук. — Сделаем, — Чимин уже осматривал домик. — Вон там, за печкой, доски сухие. Нужно распилить, обстругать. И ткань нужна, чтобы порвать на ленты. — Тэхён, помоги, — распорядился Чонгук. Тэхён подошел, и они вдвоем с Чимином начали пилить доски. Работали быстро, молча, понимая, что каждая минута на счету. Намджун сидел рядом с братом, держа его за руку. — Держись, — шептал он. — Держись, слышишь? Мы еще столько всего не сделали. Ты обещал съездить со мной на южное озеро. Помнишь? — Помню, — Хосок слабо улыбнулся. — И про озеро помню. И про то, как мы в детстве сбегали купаться, а отец нас потом на конюшне порол. — Выпорол бы и сейчас, если б поймал, — усмехнулся Намджун. — Не поймает, — Хосок сжал его пальцы. — Теперь не поймает. Чимин работал быстро и уверенно. Он наложил шины на обе ноги Хосока, туго перевязав их полосами ткани, которую нарезал из запасной рубашки. Ребра зафиксировал широким поясом, стянув так, чтобы Хосок мог дышать, но сломанные кости не двигались. — Готово, — сказал он, вытирая пот со лба. — Теперь главное не двигать, не вставать, лежать хотя бы неделю. — У нас нет недели, — покачал головой Чонгук. — Значит, будем носить, — Чимин посмотрел на него. — Мы не бросим его здесь. — Не бросим, — согласился Чонгук. Намджун смотрел на них с благодарностью. — Спасибо, — тихо сказал он. — Вы... вы не обязаны были. — Обязаны, — перебил Чонгук. — Твой брат – наш союзник. Своих не бросаем. — Даже если он сын твоего врага? — Особенно если он сын моего врага, который пошел против отца, — твердо ответил Чонгук. — Это дорогого стоит.

***

Отряд обживался в домике. Юнги организовал дозоры. Трое человек постоянно следили за окрестностями, сменяясь каждые два часа. Джонхан ушел в лес с луком и вернулся через час с тремя зайцами. — Еда будет, — доложил он. Тэхён натаскал дров и растопил печь. В домике стало тепло и почти уютно. Кто-то из солдат нашел старый чугунок и сварил похлебку из зайчатины с припасами, что оставались. Хосок лежал на лавке, укрытый плащами, и понемногу приходил в себя. Боль утихла. Чимин нашел в своих запасах сушеную траву, которую давал пожевать, и она немного притупляла страдания. — Откуда у тебя это? — спросил Намджун, рассматривая серые листья. — Мать собирала, — Чимин пожал плечами. — Она знает толк в травах. Когда я болел, она меня этим поила. Помогает. — Твоя мать... она знает, где ты? — Нет, — Чимин покачал головой. — Сказал, что иду с королем. Она не спрашивала больше. Только перекрестила и заплакала. Намджун помолчал. — Моя мать умерла, когда мне было десять, — сказал он тихо. — Отец... он не очень горевал. Через год уже привел новую жену. Та родила ему дочь, но девочка умерла во младенчестве. После этого отец стал таким... каким вы его знаете. — Прости, — Чимин коснулся его плеча. — Я не знал. — Откуда тебе знать, — Намджун усмехнулся. — Мы враги. Точнее, были. — А теперь? — А теперь... — Намджун посмотрел на спящего Хосока, на солдат, хлопочущих у печки, на Чонгука, склонившегося над картой. — А теперь я не знаю, кто мы. Просто люди, которые хотят выжить. Чимин улыбнулся. — Это уже много. Чонгук разложил на столе карту, которую дал Намджун. Карта была подробной – на ней значились все укрепления, все посты, все пути подхода к замку. Намджун, несмотря на усталость, сидел рядом и показывал. — Вот главные ворота, — он водил пальцем по рисунку. — Здесь всегда стража, человек двадцать. Пробиться невозможно. — А тайный ход, которым мы вышли? — спросил Чонгук. — Тот ведет только в старую часть замка. До тронного зала оттуда далеко, нужно пересечь три внутренних двора и казармы. Нас заметят. — Значит, нужен другой путь. Намджун задумался. — Есть еще один ход, — сказал он нерешительно. — Но о нем знаю только я. И Хосок. — Где? — Через кухни, — Намджун указал на карте. — Подземный ход, по которому раньше доставляли припасы во время осад. Он выходит прямо в кладовые, а оттуда лестница наверх, в жилые покои. Если идти тихо, можно добраться до тронного зала незамеченными. — Почему о нем знаешь только ты? — Потому что я нашел его в старых записях, когда изучал историю замка, — Намджун усмехнулся. — Отец не любит читать. Он считает книги пустой тратой времени. Чонгук смотрел на карту, прикидывая варианты. — Сколько людей можно провести? — Человек десять, не больше. Ход узкий. — Значит, разделимся, — решил Чонгук. — Основная часть отряда идет через главный ход и отвлекает внимание. А мы с тобой и еще несколько человек через кухни, прямо к тронному залу. — Кто поведет основную часть? — спросил Намджун. — Юнги, — Чонгук посмотрел на старого разведчика. — Справишься? Юнги поднял голову от котелка с похлебкой. — Справлюсь, Ваше Величество. Не в первый раз. — Хорошо, — Чонгук обвел взглядом собравшихся у стола. — Тогда план такой. Завтра отдыхаем, готовимся. Послезавтра ночью выступаем. К рассвету должны быть внутри. — А Хосок? — спросил Намджун. — Он не может идти. — Останется здесь, — Чонгук кивнул на Чимина. — С ним будет Чимин и еще двое. Спрячутся, переждут. Если мы не вернемся к вечеру — уходят к границе. К своим. — Я не останусь, — подал голос Чимин. Все повернулись к нему. — Чимин, — начал Чонгук. — Я сказал не останусь, — твердо повторил Чимин. — Я иду с тобой. — Ты не солдат. — Я твой человек, — Чимин смотрел ему прямо в глаза. — Я не для того прошел через все, чтобы сидеть в лесу и ждать. Я пойду с тобой. Чонгук хотел возразить, но встретился взглядом с Чимином и понял: бесполезно. — Хорошо, — выдохнул он. — Пойдешь со мной. В малой группе. Чимин кивнул и отвернулся, чтобы никто не видел его улыбки. Намджун переводил взгляд с одного на другого и вдруг понял, что никогда не видел таких отношений. Не между королем и слугой – между равными. Между людьми, которые готовы умереть друг за друга. — Вы странные, — сказал он тихо. — У нас на севере так не принято. — У нас на юге тоже не очень принято, — усмехнулся Тэхён, сидевший у печки. — Но они особенные. Утро началось с забот. Нужно было подготовить все для нападения, проверить оружие, распределить припасы, продумать сигналы. Чонгук с Намджуном часами сидели над картой, прорабатывая каждую мелочь. Юнги с Джонханом ушли в разведку, так как нужно было убедиться, что за ночь ничего не изменилось. Чимин возился с Хосоком – менял повязки, поил травяным отваром, кормил с ложки жидкой кашей. Хосок был слаб, но в сознании. — Ты не похож на слугу, — сказал он, когда Чимин поправлял ему подушку. — Почему? — Слуги так не смотрят на королей, — Хосок усмехнулся. — Я видел, как ты на него смотришь. Так смотрят на любимого человека, а не на господина. Чимин покраснел. — Вы все замечаете. — Наблюдательность – первое качество военачальника, — Хосок поморщился от боли, пытаясь поудобнее лечь. — Не переживай, я никому не скажу. Тем более кому тут говорить? — Спасибо, — тихо сказал Чимин. — За что? За правду? — Хосок покачал головой. — Это тебе спасибо. За то, что вытащили меня. За то, что не бросили. За то, что брат мой жив и рядом. — Он хороший человек, твой брат, — Чимин улыбнулся. — Смелый. — Книжный червь, — фыркнул Хосок. — Всю жизнь просидел над своими свитками. А теперь вон, в поход пошел, брата спасает, королю помогает. Кто бы мог подумать. — Война меняет людей. — Или раскрывает, — Хосок посмотрел на Чимина. — Раскрывает то, что всегда было внутри. Вечером вернулась разведка. Юнги и Джонхан принесли хорошие новости — патрулей стало меньше, стражники устали, многие ушли в город праздновать какой-то местный праздник. — Завтра ночью самое время, — сказал Юнги. — Они будут пьяны и беспечны. Чонгук кивнул. — Значит, завтра. Наступила ночь. Люди укладывались спать, кто где мог, на лавках, на полу, на сене в сарае. Чонгук и Чимин устроились в углу, подальше от всех, укрывшись одним плащом. — Боишься? — шепнул Чимин. — Нет, — ответил Чонгук. — Волнуюсь. — Я тоже, — Чимин прижался к нему. — Но знаешь, что странно? — Что? — Я не боюсь умереть. Я боюсь не успеть сказать тебе что-то важное. — Ты уже все сказал, — Чонгук поцеловал его в макушку. — Каждым днем. Каждым взглядом. — А ты? — Я тебя люблю, — просто сказал Чонгук. — Больше жизни. Больше всего на свете. И завтра я сделаю все, чтобы мы оба остались живы. — Обещаешь? — Обещаю. Они уснули в обнимку, и даже сквозь сон руки их были сплетены.

***

За час до заката отряд построился. Двадцать человек, разделенных на две группы. Первая, основная, под командованием Юнги должна была идти через главный тайный ход, поднимать шум и отвлекать внимание. Вторая, малая, под командованием Чонгука, через кухонный ход, к тронному залу. В малую группу вошли: Чонгук, Намджун, Чимин, Джонхан и еще двое опытных бойцов. — Встречаемся в тронном зале, — напомнил Чонгук. — Как только услышите шум – начинаем. — А если мы не услышим? — спросил Юнги. — Значит, слушайте, — Чонгук усмехнулся. — Мы будем шуметь. Хосок, лежавший на лавке, поймал руку брата. — Береги себя, — сказал он тихо. — Я не для того выжил, чтобы тебя потерять. — Не потеряешь, — Намджун сжал его пальцы. — Я вернусь. Обещаю. — И приведи мне этого ублюдка, — Хосок кивнул на дверь, за которой, в сотне верст отсюда, сидел его отец. — Живым. Я хочу сам посмотреть ему в глаза. — Приведу, — пообещал Намджун. Отряд выступил, когда стемнело окончательно. Ночь была безлунной – то, что нужно для скрытного подхода. Они шли молча, стараясь не шуметь, не лязгать оружием, не кашлять. Впереди, за лесом, уже виднелись огни замка. Полночь Подход к замку занял несколько часов. Юнги со своей группой отделился у старой башни, где начинался главный тайный ход. Они обменялись рукопожатиями на прощание и разошлись в разные стороны. Чонгук повел свою группу дальше, в обход, к той части стены, где по словам Намджуна находился старый кухонный вход. — Здесь, — Намджун остановился у груды камней, поросших мхом. — Завал. Но за ним дверь. — Уберем, — Чонгук кивнул своим. Двое бойцов принялись разбирать камни. Работали быстро, бесшумно, передавая булыжники друг другу. Чимин стоял на страже, вглядываясь в темноту. Сердце колотилось, но не от страха, от предчувствия. Наконец проход был расчищен. — Дверь, — Намджун коснулся ржавого железа. — Старая, но крепкая. Нужен лом. — Есть, — один из бойцов достал из-за пояса короткий ломик. Дверь поддалась со скрипом, который показался оглушительным в ночной тишине. Все замерли, прислушиваясь. Тишина. — Внутрь, — скомандовал Чонгук. Они вошли в темноту. Подземелье Кухонный вход оказался узким и низким. Приходилось идти согнувшись, цепляясь плечами за стены. Пахло сыростью, плесенью и чем-то кислым. Чимин шел за Чонгуком, стараясь не отставать. В темноте он не видел ничего, кроме смутного силуэта впереди, но слышал дыхание, ровное, спокойное, уверенное. — Долго еще? — шепнул Джонхан. — Полчаса, — ответил Намджун. — Потом лестница наверх. Они шли. Минуты тянулись бесконечно. Казалось, этому подземелью не будет конца. Но вот стены стали расширяться, а потолок подниматься. — Пришли, — Намджун остановился у крутой каменной лестницы. — Наверху кладовые. Оттуда в жилые покои. — Отдыхаем пять минут, — распорядился Чонгук. — Потом наверх. Люди опустились на корточки, переводя дух. Чимин прислонился к стене, чувствуя, как дрожат ноги. — Устал? — Чонгук подошел к нему. — Немного. — Держись. Осталось немного. — Я держусь, — Чимин улыбнулся в темноте. — Я же с тобой. Чонгук нашел его руку и сжал. — Если что случится – беги. Не думай обо мне, просто беги. — Нет, — твердо сказал Чимин. — Я не побегу. Я с тобой. — Чимин... — Нет. — Он высвободил руку. — Я уже терял тебя однажды. Больше не хочу. Чонгук хотел ответить, но в этот момент сверху донесся шум. Глухой удар, потом еще один. Крики. — Юнги начал, — сказал Намджун. — Пора. — Наверх! — скомандовал Чонгук. Они взлетели по лестнице. Кладовые встретили их запахом копченостей и солений. Вдоль стен стояли бочки, висели окорока, на полках громоздились мешки с крупой. — Сюда, — Намджун уверенно повел их через лабиринт припасов. — Здесь дверь в коридор. Они вышли в коридор – длинный, узкий, освещенный редкими факелами. Где-то далеко слышались крики, топот, звон оружия. Юнги делал свое дело. — Теперь быстро, — Чонгук вытащил меч. — К тронному залу. Они побежали. Коридоры мелькали один за другим. Намджун вел их уверенно, сворачивая то в одну галерею, то в другую. Пару раз встречались стражники, но они были так заняты суматохой, что не замечали бегущих теней. — Сюда, — Намджун остановился у тяжелых дверей. — За ними тронный зал. Чонгук положил руку на дверь. — Готовы? Все кивнули. — Тогда — с Богом. Он толкнул дверь. За дверью было тихо. Тронный зал оказался пуст. Огромное помещение, освещенное редкими свечами, тонуло в полумраке. Трон высокий, резной, обитый бархатом, возвышался в центре, пустой и зловещий. — Где он? — прошептал Чимин. — Не знаю, — Намджун оглядывался. — Должен быть здесь. — Может, ушел? — предположил Джонхан. — Нет, — Намджун покачал головой. — Он всегда здесь по ночам. Не спит, сидит на троне и думает. Так было всегда. — Значит, ждем, — Чонгук отошел в тень. — Рассредоточиться. Ждать. Они затаились, сливаясь с темнотой. Где-то далеко продолжался бой. Юнги и его люди сражались с охраной. Но здесь, в тронном зале, было тихо. Чимин сжимал нож и смотрел на дверь. Ждал. Чонгук ждал рядом, чувствуя, как колотится сердце. Намджун замер у колонны, вглядываясь в темноту. Они пришли. Они были внутри. Оставалось только дождаться.