You Give Me Strength

Ландо не мог предположить, что такой день когда-то настанет. Что он, одетый в черный строгий костюм, будет стоять в толпе на мокрой траве просторного кладбища. Тяжелое небо затянуто свинцовыми тучами, а пару капель дождя разбиваются о гладкое дерево глянцевого гроба. Капля скатывается по щеке Норриса, и он тут же смахивает ее тыльной стороной ладони, которая обтянута черной перчаткой. Издержки его профессиональной деятельности. Он не разбирает: слеза это или дождевая капля. Он мутными глазами смотрит как черный гроб опускают в яму, улавливает молитву священника и даже не может разобрать лица присутствующих. Он словно переживает свою боль в мыльном пузыре, консервируя воспоминания и пытаясь заставить мысли замолчать. Зак Браун. Человек, заменивший Ландо отца. Проводивший с ним семь дней в неделю на льду, обучивший всему, что знал сам. Именно благодаря Заку и его команде Ландо сейчас имеет опыт, популярность и самое главное — рейтинг к олимпиаде. Событию, к которому Ландо шел долгие семь лет. Но до нее осталось десять месяцев, а Зак неожиданно для всех умирает из-за остановки сердца. Ландо резко закрывает лицо руками, до сих пор не в силах поверить в происходящее. Когда ему позвонили, он подумал, что это все розыгрыш, шутка. Не может же этот бред быть правдой. Зак был здоров, полон энергии, сил и решимости сделать Норриса олимпийским чемпионом. Первые сутки Ландо думал, что это все сон. Стоит лишь проснуться. Но чуда не произошло, Зак действительно умер, оставив Ландо одного в этом сером мире наедине со своими проблемами. Через месяц нужно было подавать документы на отбор, а Ландо остался без тренерского штаба, главного тренера и катка для тренировок. Он реагирует на шум, поднимая голову. В стороне появляется человек, окруженный несколькими людьми из своей охраны. Его появление сразу порождает шепотки, пронесшиеся по толпе. Он близко не подходит, держится на расстоянии, но Ландо ловит взгляд его медовых глаз, от которого по спине бежит табун липких мурашек. Холодный, властный, отстраненный. Под таким невозможно не прогнуться. Ландо знает его по рассказам Зака. Высокий, в черном пальто, с уложенными на обе стороны темно-русыми волосами и кадиллаком на фоне. Оскар Пиастри. Легенда фигурного катания, который уже в двадцать два закончил карьеру из-за сильной травмы. Но сумел вписать свое имя в список лучших тренеров мира. Сейчас Оскару тридцать, и Ландо знает по словам Зака, что тот уже никого не тренирует больше трех лет. Ландо наблюдает за ним, за его мимикой, движениями. Оскар остается поодаль ото всех, а тех, кто решает подойти поздороваться не подпускает ближе, чем на метр. Дождь начинает усиливаться, когда гроб закапывают, а Ландо не может сдвинуться с места, гоняя сумбурные мысли по голове. До его плеча дотрагиваются, окликают, зовут уходить и не мокнуть, но он не в силах уйти. Дождевая вода течет по кудрявым волосам, пиджак мокнет, а тело пробирает ознобом. Но вдруг столб ливня прекращается, потому что над его головой появляется черный зонт. Норрис поднимает глаза через мгновение и снова сталкивается с этими медовыми. — Глупо рисковать своим здоровьем ради умершего, — его голос… Ландо вновь пробирают мурашки от хрипотцы, тембра и дикого спокойствия. Он гулко сглатывает и кивает. — Я вас узнал. Вы Оскар Пиастри, он часто говорил про вас, — Ландо замолкает, пытаясь считать эмоции с лица Пиастри, но тот остается умиротворенным. — Говорил, что вы лучший. Мне нужен тренер. — Могу дать пару номеров, — он даже секунду не думает над предложением Ландо, чем заставляет Норриса нахмуриться. — Я неправильно выразился. Мне нужны вы. Я хочу вас. — Какая интересная формулировка предложения. Только вот я больше не тренирую. Никого. И даже ты не станешь исключением, лучик, — от прозвища Ландо дергается. Лучик. Так однажды назвал его Зак, когда на одном международном старте он единственный вытянул свою страну на первое место в топе. Лучик надежды своей страны. Оскар специально это говорит, обозначая, что знает Ландо, знает его катание, знает все об взаимоотношениях с Брауном и все равно говорит жесткое «нет». — Не смейте! Вы не имеете права так называть меня. Это была лишь его привилегия, — Ландо выставляет указательный палец, на что Оскар усмехается. — Ну тогда у тебя только два выхода: захлебнуться в воспоминаниях или искать нового тренера. Иначе, малыш, не видать тебе Олимпиады, — Оскар делает шаг назад, тем самым убирая зонт от головы Ландо, которого вновь накрывает волна ливня. — Я даю вам время подумать, — кричит он вслед тренеру, пытаясь перекричать дождь, но Оскар только машет рукой. — Не трать свое время, лучик. Как и следовало ожидать, команда Зака сразу же отвернулась от Ландо, не дав ему и шанса. Они не могли тягаться с номером один в рейтинге. Интернет бурлил новостями о кончине Зака и скором завершении карьеры Норриса. Только вот Ландо не собирался сдаваться без золотой олимпийской медали на груди. Найти свободного тренера, который будет этот год заниматься лишь им оказалось почти нереальной задачей. Кто-то ставил условия, которые не устраивали Ландо, у кого-то была еще свора учеников, а у большинства просто не было опыта в олимпиадах. Ландо потратил на это две недели, так и оставшись без тренера и площадок. Олимпийский комитет все слал сообщение на мэил, напоминая подать заявку и пакет документов, а Ландо каждый вечер захлебывался слезами от осознания своего ничтожества. Единственным вариантом оставался Оскар Пиастри, и Ландо решил действовать решительно.

⛸️⛸️⛸️

Оскар скучающе перебирает бумаги, пока один из директоров его компании докладывает о новом продукте. Он знал, что однажды придется завершить карьеру фигуриста и начать заниматься чем-то, что будет приносить хорошие деньги. Свою компанию он начал строить в девятнадцать и сейчас он имеет весьма неплохой доход с этой корпорации, разросшейся в значительных размерах. Пока сотрудник монотонно вещает свою речь, Оскар листает бумаги. Пальцы вновь натыкаются на более плотный лист, лежащий в самом конце с фотографией Ландо Норриса в углу. Он перечитал его дело уже пару раз, но отчего-то вновь отодвигает документы в сторону, вглядываясь в эти голубо-зеленые глаза. Ему всего двадцать один, но он уже настроен на олимпиаду. Пиастри касается кончиками пальцев лица на фотографии, но его умиротворение прерывает секретарь, влетевший в кабинет. — Мистер Пиастри, там на улице какой-то сумасшедший грозит разбить вашу машину! Хочет с вами срочно увидеться, охрана ничего сделать не может. Оскар хмурится, но, извинившись перед сотрудниками, идет к выходу из компании, где припаркована его машина. Когда Пиастри выходит, он весьма скучающе оглядывает развернувшуюся перед ним картину. Ландо Норрис с камнем в руках на крыше его Кадиллака. Его охрана переглядывается, перехватывают зажатые в руках пистолеты, но подойти ближе не могут из-за угроз парня. — Ну и что за цирк ты тут устроил? Ландо вздрагивает и поворачивает голову в сторону здания, где и остановился Оскар со сложенными руками в карманы брюк. — Они не пускали меня во внутрь, пришлось импровизировать, — Ландо не собирается спускаться, лишь увереннее становясь на крыше машины. Оскар скучающе оглядывает его позу и вздыхает. — Я же тебе уже сказал. Никого, — Оскар тянется к сигаретам и машет охране, чтобы те опустили оружие. — А я настаиваю. Я хочу олимпийское золото. Просто потренируйте меня эти десять месяцев и все. Я отстану, клянусь. Мне больше не нужно. Оскар закуривает, вглядываясь в эти голубо-зеленые глаза, смотрящие умоляюще, но так уверенно. — Мне нужно оценить уровень проблем, которые ты можешь мне доставить. За мной. Ландо не верит своим ушам. Он радостно выкидывает камень, напугав охрану, и с легкостью спрыгивает с машины, побежав за удаляющейся спиной Оскара. Они оказываются в просторном кабинете с длинным столом. Пиастри идет к своему креслу, вальяжно устраиваясь во главе стола на фоне панорамного окна. — Ты летел сюда из Лондона специально? — он складывает руки на коленях, оценивающе пробежавшись взглядом по парню. — Я готов здесь жить, мой чемодан на вокзале, в ячейке. Мои костюмы и коньки — все со мной. Я готов хоть сейчас… — Раздевайся, — его перебивают нагло, затыкая. В кабинете повисает звенящая тишина. Ландо вопросительно вскидывает бровь. — Что? — Я тебя все еще не взял, напоминаю. Мне нужно оценить твое телосложение и подготовленность. Поэтому раздевайся. Если слабо — дверь сам знаешь где. — Думаете меня это остановит, когда я уже пролетел столько километров ради визита с вами? — Ландо ухмыляется и, расстегнув кофту, скидывает ее на пол. — Я без комплексов. Одним движением он избавляется и от штанов, а потом делает то, отчего Оскар выгибает бровь: залазит на длинный стол. — Трусы оставить? — он чуть оттягивает резинку большим пальцем, нагло заглядывая Оскару в глаза. Берет на слабо. Его удивило, с каким выражением тренер смотрел на него: что-то странное и непостижимое было в этом взгляде, отчего по спине бежали мурашки. Не дождавшись ответа, Ландо опускает руки и модельной походкой идет прямо по столу, затормозив у края стола со стороны Пиастри, повертевшись перед ним. — Я в отличной форме, первый в рейтинге, — ему не дают договорить, потому что Оскар хватает его за руки, заставляя упасть на колени, ударившись ими о стол. Когда их глаза становятся на одном уровне, у Ландо от неожиданного страха сковывает горло. Но Оскар молчит, оценивает, наслаждается сбившимся дыханием и растерянным взглядом. — Это твоё сердце забилось или землетрясение началось? — в ответ Ландо лишь сглатывает. — Какой же ты лучший, если малейшая стрессовая ситуация заставляет твое тело дрожать? Ты не выдержишь давления олимпиады, сломаешься как спичка. Лучший? Да ты как только сошел с подиума — никто. Ты должен доказать обратное на следующем старте. Пока ты не докажешь это — так и останешься никем. Сейчас ты никто. Без тренера, безо льда, без штаба и поддержки. Даже комитет твоей страны наплевал на тебя без твоего любимого тренера. А ты так уверен в себе? Каждый мой ученик в прошлом был в миллион раз лучше тебя. Умеешь делать сальто? Оно не спасет тебя, когда ты под гнетом соперников и олимпиады не сможешь прыгнуть элементарный четверной тулуп. Ну так и есть ли смысл мне сейчас тратить на тебя время, если сейчас есть одно твое «хочу»? Какой резон мне это делать, если в итоге ты даже на пьедестал не встанешь? Ландо думает его уничтожают, живьем заливают в разгоряченную магму. Этот взгляд словно вырывает кости, заставят фантомно орать от боли. Ландо будто горло сдавливают, потому что: открыв рот, он не может сказать ни слова. — Знаешь, сколько звезд на небе исчезает каждую минуту? Восемь миллиардов. Что уж о тебе говорить? Разве ты лучше звезд? — Вы даже не знаете как я катаюсь, уже говорите такое, — сквозь зубы рычит Ландо. — Мне не нужно смотреть, чтобы понять, на что ты способен. Браун восхищался тобой, возводил на пьедестал своей жизни, поставив выше родных детей, но вот я не вижу в тебе ничего талантливого. Ты совершенно обычный. — Да понял я, что вы меня не возьмете, только в каждом слове вы ошиблись. По показателям я лучший в таблице, у меня две сильные программы на отбор, произвольная по компонентам на сотку. Я заявляю семь четверных и стабильно делаю шесть из них. Даже если вы такой крутой тренер, можно было сначала оценить меня на льду, а не раздевать тут непонятно зачем. Мне просто нужен тренер для документов. — Не прокатит, — Оскар с неким упоением наблюдает как Ландо выдергивает свою руку из его, спрыгивает со стола и идет к своим вещаем, одеваясь. — Ладно, лучик, твоя взяла, я буду твоим тренером до Олимпиады. Но есть условие. — Будете тренировать слабака? — Ландо с горделивым видом надевает штаны, хмыкнув. — Ты ведь сейчас доказывал мне, что лучший. Вот попробуй не сломаться под моим рукводством. — Какое условие? Я сделаю, даже если заставите отсосать вам, — Ландо настроен решительно, пути назад уже нет. Он давно ступил в это болото под названием фигурное катание. Оскар поднимается с места, прячет руки в карманы и идет к Ландо. — Все проще. Ты полностью подчиняешься мне, выполняешь все, что я говорю. Только в том случае я сделаю тебя чемпионом игр. А будешь показывать коготки, — Оскар становится близко, почти вплотную, отчего у Ландо замедляется дыхание. Пиастри шепчет ему в лицо самыми холодными и острыми словами, которые впиваются Ландо в щеку. — Выдеру с корнем и вышвырну на улицу с ничем. — Вам повезло, что я очень хочу золото. Только поэтому я так унижаюсь, в другом случае сейчас я бы вам врезал за все. — А силенок хватит? — Оскар хватает его за подбородок, дергая на себя, но Ландо мычит и скалится. — Сделайте меня чемпионом, и мы разбежимся как в море корабли. — Я только дам шанс, а дальше все зависит лишь от тебя, — Оскар грубовато отпускает подбородок парня и делает шаг назад. — Завтра в шесть первая тренировка и знакомство со штабом. Опоздаешь — упустишь шанс. А я не даю второго шанса, запомни. Ландо ничего не отвечает, подхватывает куртку и идет прочь, чувствуя до последнего на себе тяжелый взгляд Оскара, провожающий его.

⛸️⛸️⛸️

В распоряжении Норриса оказывается целый каток, принадлежащий Пиастри. Он знакомится с все еще удивленной происходящим командой, которая состояла из хореографа — Марка Уэббера, физиотерапевта — Даниэля Риккардо , консультанта по психологии — Лили Цнаймер, менеджера — Себастьяна Феттеля и Магуи Корсейро, которая занимается костюмами Ландо. — У нас десять месяцев, чтобы с нуля подготовить Лучика к олимпиаде, — Оскар всегда одет идеально, Ландо подметил это еще в их первую встречу. Сегодня на нем коричневая водолазка, которая так четко повторяла идеальный рельеф тела. — Чего это с нуля? Я очень даже не ноль. — А тебя кто-то спрашивал? — Оскар поворачивает на него голову, затыкая одним взглядом, а Ландо закатывает глаза. — Для нас сейчас ты ноль. Сейчас идешь и катаешь те свои программы, которые готовил. Себ, поставь ему музыку. Ландо фыркает, но молча снимает накладки на лезвие, выпархивая на лед. — Как раз и посмотрим какой ты не ноль, — кричит ему в спину Оскар и занимает место у бортика, складывая руки на него. — У него довольно легкая езда, — Марк становится с ним рядом, поворачивая голову в сторону Оскара. — Это было неожиданно, когда ты позвонил. Я думал ты завязал. — Я завязал. Он просто умолял, и я не смог отказать. Но это всего на десять месяцев, — пожимает плечами он, не сводя глаз с раскатывающегося парня. — Оск, мы ведь оба знаем, у кого он тренировался, и какое у тебя к тому человеку отношение. — Это все сейчас неважно. Главное то, что мы должны сделать хорошо нашу работу и забыть это как страшный сон. — А потом не появится еще и еще? Я ведь не против, во мне еще много идей и запала, но вот твое моральное состояние, Оск. В прошлый раз, когда ты тренировал, Лили вытаскивала тебя из депрессии, — Марк тяжело вздыхает и отворачивается, потому что Оскар молчит. — Хотел бы я понять, зачем ты это делаешь, но не могу. — И не надо, — отрубает Пиастри. — Лучше думай над будущими программами этому мальчику. Ландо откатывает короткую, отдыхает пару минут с бутылкой воды, а затем катает произвольную, падая с трех прыжков. Марк помечает себе в блокноте сильные стороны Норриса, а вот от взгляда Оскара хочется вскрыться. При взгляде на него у Ландо по спине бежит холодок: с подобной улыбкой обычно велят содрать с кого-нибудь кожу. — Стабильно прыгаешь свои прыжки, говоришь? — передразнивает его Оскар, когда Ландо подъезжает к бортику, тяжело дыша. — Форс-мажор, — бурчит он, уткнув руки в бока. — Только если этот форс-мажор случится на Олимпиаде, то ты проиграешь. Знаешь, какое место ты занял бы с нынешним прокатом? Дай бог двенадцатое. Центровка страдает, тебя заносит на поворотах, прыжки нечистые, даже тройные нестабильные. Чем ты вообще занимался эти года? — выгибает бровь Оскар, но ответа не ждет. — Марк, надо постараться сделать обе программы за неделю. Одновременно будем заниматься документами. — Новые программы? Это шутка? — негодующе восклицает Ландо. — А я похож на клоуна? — Оскар складывает руки на груди. — Ты поэтому начинаешь с нуля, твое прошлое похоронилось вместе с Заком. Какие-то претензии? Ты знаешь, где выход. — Но я хочу оставить свою произвольную. Ту, которую готовил на Олимпиаду. — Мне все равно, мы готовим две новые программы. Точка, — Оскар сжимает кулак, а остальные напрягаются, предчувствуя нарастающую перепалку. — Я настаиваю, чтобы оставить именно эту программу. Она и песня к ней много для меня значат. — Ты никто здесь, чтобы настаивать, — Ландо думает, они сейчас подерутся, потому что взгляд Оскара пронзает его насквозь. — Эй, Оскар, я пересмотрю его произвольную и подумаю, как можно ее перекроить, чтобы это было достойно олимпиады, — Марк аккуратно кладет ладонь на плечо Пиастри, заставляя того остыть. — Думаю мы сможем ее подправить, хорошо? — он уже обращается к Ландо, на что тот нехотя кивает. Это был компромисс, на который он готов был пойти. Когда Ландо выходит со льда, его неожиданно припечатывают к стене, а Лили на фоне охает. — Если ты каждый раз будешь мешать нам работать, то ничерта у нас не выйдет. И ты забудешь о своей олимпиаде, — Оскар придавливает его шею рукой к стене, встряхивая. — Понял? — Но я спортсмен здесь. И вы обязаны спрашивать мое мнение по поводу репертуара, — рычит в ответ Ландо. — Лучик, засунь свое мнение себе в задницу. Если ты разбираешься в программах, зачем тебе мы? Может отпустить тебя в свободное плавание, м? Тебе ведь лучше известно, с какой комбинацией выступать на Олимпиаде. Ты ведь уже там был, верно? Так что мы тогда тут делаем? Ландо замолкает, не найдясь ответом. — Молчишь, — кивает Оскар. — Поэтому заткнись и делай так, как я скажу. Может быть тогда и станешь чемпионом. Оскар отпускает его, сразу делая несколько спасательных шагов назад. Они смотрят друг на друга, а между идет самая кровопролитная война. Воздух звенит рядом с ними, но никто не вмешивается в молчаливую бойню. Оскар прячет руки в карманы и идет на выход, оставляя Ландо так и стоять у стены.