You Give Me Strength

Ландо был уверен, что он справится. Он ведь не новичок в мире спорта, он на коньках с раннего детства, только вот у Оскара было другое мнение. Он уезжал из съемной квартиры, которую организовал ему Себ, в шесть утра и возвращался около десяти, еле волоча ноги. Зак никогда не ограничивал его в еде, Оскар же запретил все. Это было похоже на издевательство и пытку, чем на адекватные тренировки. Но Ландо терпел на зло Пиастри, который каждый раз надеялся вывести парня на эмоции. Они поставили две новые и сложнейшие программы, которые были явно выше уровня Ландо. Он падал, злился на себя, получал еще больше претензий от Пиастри, тренировался, но снова падал. Это продолжалось постоянно, каждый день был словно в аду. Единственным лучиком света была Магуи, нарисовав лично для Ландо два новых костюма, при этом спросив его мнение. — Я думал тут всем все равно на мое мнение, — ответил тогда Ландо, когда она показала наработки. — Я не хочу сделать костюм, который потом тебе не понравится. А то еще проклянешь меня, — шутит она. — Но мне очень нравится твоя произвольная. Песня очень красивая, я сразу придумала для нее костюм. Я вижу его именно таким, черным, со множеством торчащих акцентов и тканей. Немного неряшливый, но одновременно элегантный. Думаю тебе он пойдет. К началу отбора у Ландо было два новых потрясающих костюма. Из-за смены тренера и нехватки времени на международные старты, Ландо опускается на вторую строчку в рейтинге, уступая Максу Ферстаппену — главному конкуренту Норриса. Плюсом ко всему из университета продолжают названивать, требуя сдавать хотя бы контрольные, на которые у Норриса просто не хватает времени. А еще у Ландо появились огромные проблемы в восприятии Пиастри. Он дольше положенного может задерживать взгляд на груди, глаза сами ползут к его выпирающей ширинке, а при касании хочется, чтобы эти руки дольше оставались на теле. Ландо нет времени разбираться с непонятными эмоциями в груди, но это не исчезает со временем. Это все растет как снежный ком, пока в один момент не становится настолько большим, что рассыпается на куски. Ландо тянет ногу у станка выше, но стоящему сзади Оскару всегда этого мало. Он перехватывает ее, поднимая еще выше, причиняя лишь боль. Ландо жмурится, не давая слезам брызнуть. — Полгода, — Оскар облизывается и бросает ногу Ландо, растрепывая руками свою идеальную укладку. А Норрис так и повисает на станке. — У нас осталось полгода до начала Олимпиады, но мы будто вообще не сдвинулись с той точки, с которой начали. — Я стараюсь, — оправдывается Ландо, но получает лишь острый взгляд в ответ. — Значит ты делаешь недостаточно! Знаешь почему тяжело быть спортсменом, кто от старта к старту будет показывать очень хорошие результаты? — Знаю. — Почему? — Оскар вновь подходит близко, а Ландо хочется заорать, чтобы он отошел. Этот парфюм, взгляд, аура — это все сводит Норриса с ума. Одно его существование вдруг стало невыносимым. — Потому что нужно постоянно работать. — Нужно постоянно работать. А так хочется заслуженно отдохнуть. — Не хочется. Мне не хочется, — голос Ландо почти срывается. Наблюдающая за этим разговором Лили поджимает губы. — Чтобы заслуженно отдыхать, ты не делаешь ничего. Нужно перевернуть себя, превозмочь собственное «могу». Ты недостаточно силен, чтобы выстоять шторм. Это последняя фраза стреляет похлеще винтовки, простреливая сердце. И последние нити, удерживающие сознание Ландо, рвутся. Ландо так обессилел, будто из тела его вытащили все кости, оставив лишь мягкую плоть. Это случается на прыжке. Сотом за этот день. Он словно в полете обретает крылья и теряет связь с реальностью, уже без сознания падая на гладкий и холодный лед. И вся усталость отступает в момент. Только вот Ландо больше ничего не чувствует.

⛸️⛸️⛸️

Он приходит в себя, пытается разлепить тяжелые веки, в которые словно насыпали гору песка. Он оглядывается, понимая, что находится в больничной палате. От его рук идут трубочки капельниц, а в кресле около двери застыла фигура Оскара. Ландо пытается проморгаться и вспомнить о произошедшем. Но он помнит лишь программу, прыжок и очертания Оскара над собой. А дальше темнота. Пиастри, словно почувствовав своего ученика, открывает заспанные глаза и тут же выпрямляется в спине. — Как ты? Ландо еще раз оглядывает палату, понимая, что за окнами давно стемнело. — Наверное лучше, чем когда меня сюда привезли. Что произошло? — Переутомление. И почему ты не сказал, что такой слабенький, Лучик? — Оскар поднимается с места, берет кресло и двигает его ближе в койке. И тут он понял, почему перед ним испытывает совершенно другой страх: липкий и тягучий. Люди страшатся не лающих мелкий шавок, а более крупных зверей, которые смотрят прямо на тебя. — Молчишь. Ландо и правда молчит, лишь продолжая смотреть в глаза напротив. В палате приглушено светила лампа, от этого радужки Пиастри казались черными, словно смоль. — Ты всех напугал, — после некоторого молчания подает голос Оскар. — Мне извиниться? — Ландо поднимает глаза и хмурится, когда Оскар мотает головой. — Если бы с тобой что-то случилось более серьезное… — но Оскару не дают договорить. — Да, меня уничтожили твои тренировки. Да, я оказался не готов к таким нагрузкам. Да, я слабак. Что еще мне тебе сказать? — голос Ландо срывается и он прикрывает лицо ладонями. — Послушай, что скажу, — Оскар вдруг встает с кресла и садится на корточки у кровати. — Нужно идти не к своей медали или трофею, а к своему лучшему прокату. Прокату, от которого ты сам кайфанешь. Знаешь, как-то перед очень важным соревнованием, мой покойный тренер сказал мне одну вещь, которую я сейчас скажу тебе. Нашу жизнь украшает путь к цели, а не сама цель. Потому что, достигнув цели, что дальше? Думаешь, будешь просыпаться каждое утро и радоваться, что занял первое место? Нет, поверь мне. Будет пустота и непонимание дальнейшего. Трофей — это мгновение, секунда, которая пройдет. Но мы сейчас работаем именно на медаль, потому что ты пришел именно с таким запросом. Наше время ограничено, а я просто такой. Мои методы такие. Но еще никто не мог заставить меня сидеть у их кровати. Эти последние слова сказаны так вскользь, но Ландо поднимает голову и заглядывает тренеру в глаза. И в этот момент он не может осознать ту какофонию чувств, которую начинает испытывать. Оскар, осознавший, что только сказал, резко поднимается и в привычном жесте сует руки в карманы брюк. — Только вот сейчас вся моя жизнь крутится ради олимпийского золота, — с грустью улыбается ему Ландо. — Как только тебя выпишут, мы сходим к Лили. Олимпиада само по себе морально сложное мероприятие, — он подходит к тумбе и, подцепив пакет, который Ландо не заметил, оставляет перед кроватью. — Что это? — Норрис с интересом заглядывает во внутрь. — Кое-какие фрукты, — пока Ландо тянется рукой к сверху лежащему апельсину, Оскар тормозит у входа в палату. — Лучик. Норрис поднимает на него взгляд, и в этот самый момент воздух разрезает электрическим разрядом. Отчего-то именно так ощущался этот зрительный контакт. — Я обещаю пересмотреть свои методы тренировки. Такого больше не повторится, но и ты пообещай мне не потеряться в этой борьбе за золото. Ландо лишь остается заторможенно кивнуть и проводить взглядом фигуру Оскара, скрывшуюся из палаты. Он опускает взгляд в пакет и понимает, что помимо фруктов там были пирожные и шоколад, которые Ландо не ел уже очень давно.

⛸️⛸️⛸️

Ландо выписывают через три дня, а из больницы его забирает сам Оскар. И все возвращается в привычную колею, состоящую из тренировок и подготовки. Только вот теперь и отдыха у Норриса стало больше. В редкие выходные Оскар сам приглашал куда-то парня, чтобы проветрить голову. И Ландо каждый раз застревал в этом болоте из своих собственных чувств все больше и больше. Он наслаждался каждым мгновением, проведенным с Оскаром. Такой недоступный и холодный человек вдруг кутал Ландо в куртку, чтобы тот не простудился, угощал его лучшей в городе пастой и стал чаще касаться. Ландо сначала не придал этому значение, Оскар и раньше трогал его во время тренировки. Но сейчас эти касания будто изменились. Теперь каждое словно сопровождалось электрическим разрядом. Он теперь стал ходить к Лили каждый понедельник. Иногда на сеансах присутствовал и Оскар. И все наладилось. Его точно утвердили на Олимпиаду, но поставили лишь в личный зачет, для командного выбрав других спортсменов. Но это «хорошо» разрушилось в один момент. Ландо привычно заканчивает разминку под руководством Марка, потому что Оскара с утра не было видно. Подхватив бутылку, он идет к кабинету Лили на их еженедельную беседу. Девушка была довольно приятная, но отчего-то вызывала в Норрисе не самые позитивные эмоции. Вероятно, потому что она часто терлась возле Оскара, касалась его и смотрела. Смотрела также, как и Ландо смотрит на Пиастри. Она правда помогала психологически подготовиться к Олимпиаде, но Ландо при большом желании не мог подпустить ее ближе положенного. Он почти касается ручки двери, но замирает, услышав знакомый тембр. В кабинет вела небольшая щелка из-за того, что дверь была не захлопнута, и Ландо слегка склоняется, чтобы заглянуть. Бутылка чудом не падает из его рук, потому что Лили, стояв лицом к Ландо, трепетно целовала Оскара, обнимая его за плечи. Секунды хватает, чтобы сердце посыпалось крошкой к ногам. Острой, раздирающей все органы. Сейчас вместо них там кровавое месиво, а боль фантомная, ужасающая. От нее выть в голос хочется. И когда Ладно успел так глубоко в себя пустить Пиастри, что сейчас он легкие обожженными ощущает. Хватает ртом воздух, но вдох сделать не может. Он резко разворачивается и идет обратно в зал, ловя непонимающий взгляд Марка. Никому ничего не объясняя, Ландо кидает бутылку обратно и идет к конькам, натягивая их. — Мистер Уэббер, хочу прогнать произвольную. Эта песня на нее, он отвовоевал ее и очень рад, что сможет катать именно под «you give me strange». Он всегда ее включает, когда на душе паршиво, поэтому эта программа так много для него значит. Он выходит на лед в тот момент, когда на катке появляется Оскар. — Лучик, Лили ждет тебя. Что за опоздания? — он переглядывается с Марком и становится у бортика. — Сходи сегодня сам. Думаю тебе нужнее с ней пообщаться. Не так ли? — Ландо смотрит исчерпывающе лишь мгновение, но своими словами заставляет замереть всех присутствующих. Марк дергает головой в сторону Оскара, но когда Ландо встает в исходную позицию, включает трек. Оскар буровит его взглядом тридцать секунд, и поняв, что сейчас не сумеет поговорить, продолжает с более нейтральным выражением лица наблюдать за программой. Только один Марк, стоящий рядом, улавливает революцию внутри Пиастри.

⛸️⛸️⛸️

В Милан они летят на частном самолете Оскара вдвоем. Остальная часть команды летит следом, заканчивая некоторые бумажные дела. После того случая прошло две недели, за которые Ландо так и не обмолвился с тренером ни словом. Он мог отвечать на профессиональные вопросы, но на банальное «как ты себя чувствуешь» только разворачивался и уходил. Оскар не мог никак его поймать и поинтересоваться о том, что происходит вообще. Когда они садятся в самолет, Ландо затыкает уши наушниками, листая новостную ленту. За эти десять месяцев ему буквально некогда было даже почитать посты фанатов и посмотреть отметки на эдитах. Первым высвечивается Макс, дающий какое-то интервью уже в олимпийской деревне. Кажется, он писал, что прилетел туда вчера. — А как можете прокомментировать участие Ландо Норриса? — Норриса? Не участие, а сплошной балаган. Он меняет тренера, программы, падает в рейтинге и серьезно собирается со мной тягаться? Да это смешно. Сами увидите его уровень подготовки. Мы не пересеклись на отборочных, но я видел с экрана его катание. Да, по компонентам он меня превосходит, только вот семь четверных, что заявлены в программе… Я не совсем уверен, что это его уровень. Норрис пытается прыгнуть выше головы вместе со своим легендарным тренером. Ландо раздраженно цокает и выключает видео. Они и правда не пересеклись на отборочных, что было к лучшему, зато он встретил Карлоса и Джорджа, которые только пожелали ему удачи. Тоже самое с трепетом сделали Шарль и Алекс, участвовавшие в парном катании. Он открывает ставки букмекеров, пробегаясь глазами. Макса с 90% ставят на первое место. А ведь до смерти Брауна у Ландо были все сто. Вероятно, на процент повлияли все последние события. Его и Малинина ставят на второе место, а Карлоса на третье. У него даже нет собственной четкой позиции. Его компоненты и правда заявлены больше ста, только при условии, что он все выполнит. Он дергается, когда сильные руки вынимают его наушники, заставляя обратить на себя внимание. Ландо вопросительно и недовольно вскидывает бровь. — Давай поговорим? — просит Оскар, возвращаясь на место напротив. — Ты молчишь уже вторую неделю и я не понимаю, что сделал не так. Буквально через неделю стартует самый ожидаемый чемпионат, а у нас негласный конфликт, о сути которого я даже не в курсе. — Ты встречаешься с кем-то? Оскар замирает. — Тебя это сейчас интересует? — Да, меня это интересует. Иначе я бы не спрашивал, — начинает закипать Ландо. — Нет, ни с кем, — он отвечает сразу, не думая, на что Норрис хмыкает. — А Лили тогда тебе кто? — вопрос повисает в воздухе. Ландо словно плевать на последствия, надоело все держать в себе. — Она член нашей команды. — Ты же услышал вопрос. Тебе конкретно она кем является? — Ландо склоняется ближе, уже не собираясь сдаваться. — Ты что-то видел, да? — Оскар устало облокачивается о спинку кресла. — А было что видеть? — ухмыляется Норрис. — Видел вас в кабинете. Вы неплохо время проводили. — Лучик… — Пиастри трет напряженные виски. — Это совсем не то, что тебе показалось. Да, я ей нравлюсь, но она мне нет. Тогда даже поцелуя-то не было. — Ладно, — пожимает плечами он, делая вид, что ему все равно на слова Оскара, но в глубине души стало легче. — Ты на это обижался? — Оскар выпрямляется в спине, теперь уже более серьезно заглядывая Норрису в глаза. — А что насчет тебя? — Меня? — тычет себе в грудь Ландо, явно не ожидая такого вопроса. — Ты и Зак, — у Ландо горло спазмом окольцовывает, а руки вдруг начинают дрожать. — О чем ты? Он был моим тренером. Ему же сорок шесть. Зак был отличным тренером, вот только за ним наблюдались повадки любви к детям. Не совсем благородные. Он часто мог трогать там, где не стоило бы, часто смотрел так, что хотелось после содрать с себя кожу. Вот только ни одна душа не была в курсе о внутренних порядках команды Брауна. А Ландо просто воспринимал это все как должное, пока это не заходило дальше положенного. — Разные ситуации бывают, — Оскар говорит это так прозрачно, четко осознает: он в курсе обо всем. Но Пиастри больше не продолжает тему, отдает Ландо его наушники и отворачивается к иллюминатору. А Ландо остается наедине с любимой песней катать по голове этот разговор.

⛸️⛸️⛸️

Пребывание на Олимпиаде идет по одному месту с самых первых дней. Их часть команды под руководством Марка не пускают в олимпийскую деревню, никому не давая аккредитацию. Ландо остается с одним тренером в штабе. Он встречает Макса в холле, в столовой, на тренировке, только тот близко не подходит. Лишь исподлобья смотрит на Пиастри, продолжая сторониться. Оскар непробиваемой глыбой ходит рядом с Ландо везде, вызывая лишь шепотки и напуганные взгляды. Никто не ожидал увидеть Оскара Пиастри вновь на олимпиаде. Ландо давал интервью с выпяченной грудью, катал на тренировках программы стабильно, а из-за присутствия тренера к нему никто не лез. — Ты не упивайся, что тебя снимают. Сегодня тебя снимают, а завтра никто не заметит и не вспомнит твое имя, — сказал ему Оскар после очередного интервью, на что Норрис лишь закатил глаза. Это момент, которым он наслаждается. На открытии Олимпиады все пили. И Ландо, прячась от Оскара, не стал исключением. Только вот потом именно Пиастри пришлось заталкивать своего ученика в лифт. Ландо облокачивается о стенку и счастливо улыбается. — Так хорошо, представить себе не можешь. Я так счастлив, что сейчас нахожусь тут. — Я и вижу, что ты хочешь все разрушить, к чему мы шли эти месяцы, — Оскар жмет нужный этаж, вставая напротив. — Не будь таким занудой, — облизывается Норрис и, когда он выпрямляться, его ноги подкашиваются, из-за чего он падает на Оскара. Пиастри обхватывает его за плечи, а Ландо поднимает голову, вдруг фокусируя взгляд исключительно на губах. И именно сейчас они кажутся слишком манящими. Может алкоголь руководит Норрисом, а может и его собственное желание, но он, вставая на носочки, тянется к губам Оскара. Он ладонями обхватывает голову Оскара так нежно, что у старшего сносит крышу. Он соврет, если скажет, что не мечтал коснуться этих губ, запустить руки в эти кудрявые волосы Ландо. Норрис, чувствуя отдачу, подключает язык и тихонько стонет в поцелуй, когда сильные руки обвивают его талию. Внизу живота стягивается приятный узел. Лифт пищит, и Ландо насильно отстраняют, вот только этот взгляд Оскара, он готов выжечь себе под веками. Но Ландо хочется больше. — Я не буду сейчас с тобой этого делать, — словно читая его мысли, отрубает Оскар — Почему? — Потому что сейчас твоё эмоциональное состояние не в силе сказать мне нет. — А ты не хочешь услышать от меня да? — шепчет ему в лицо Ландо. — Это не да. Это алкоголь и истерика. Я хочу тебя, но только уже с медалью на шее. — Если в следующий раз кто-то назовёт тебя бессердечным, боюсь, что мне придется выдрать язык этому человеку, — облизывается Ландо и выпархивает из лифта.

⛸️⛸️⛸️

— Лучик, мне нужно улететь на пару дней. Наверное с этих слов начинается начало конца. У Оскара возникают проблемы в компании, которые срочно необходимо было решать. И случаются они за сутки до короткой программы. — Ты ведь сильный, ты все знаешь. Просто выступи хорошо, чтобы ты сам был доволен, только силы сохрани на произвольную, а к ней я вернусь, обещаю. И кто Ландо такой, чтобы закатить истерику и не пустить Оскара. Но вот именно тогда у Норриса начинается настоящая истерика. Он остался совершенно один в олимпийской деревне, с трясущимися руками и Максом, которого больше никто не сдерживал. Его резко толкают к стене, когда Ландо выходит из раздевалки. — Все никак не удавалось тебя поймать, ты же ходишь в окружении охраны, — Макс, нависающий сверху хмыкает, а Ландо лишь цокает, толкая его руку. — И тебе привет, Макс. — Куда же делся твой тренер? Или надо уточнить какой из? — Слушай, тебе что надо от меня? — раздражается Ландо. — Просто хочу сказать, что тебе не светит здесь золото, — скалится Макс, но в ответ получает лишь такой же оскал. — Дьявол прошептал в мое ухо: «Ты недостаточно силен, чтобы выстоять шторм». Сегодня я прошептал в ухо дьявола: «Я и есть шторм». Так что тут стоит лишь твоей заднице трястись за золото, Ферстаппен, ибо я в себе уверен. А вот ты нет, раз сейчас самоутверждаешься за счет меня. В этот момент из-за угла выворачивает Малинин, в удивлении уставившись на парней. — Ты как разговариваешь, паршивец? — Использую слова, — уже сквозь стиснутые зубы говорит Ландо, отталкивая Макса, — Попробуй, это может даже принести пользу. Макс, сцепив челюсти и смерив взглядом Илью, уходит прочь. Малинин, похлопав глазами, только треплет Ландо по плечу, выговорив тихое: — Удачи. Но Ландо не справляется с тремором рук. Он выступает предпоследним, за Ильей, который идеально катает всю программу, а у Ландо в глазах муть. Он не видит ничего перед собой, когда в полном одиночестве стоит на выходе у катка. Ландо пытается собраться, досчитать до ста. Где-то в глубине души он надеется, что Оскар смотрит телевизор, видит его и молится за идеальный прокат. Но трясущиеся руки невозможно унять. Он сглатывает, расправив плечи, делает круг и встает в исходную позу. Его короткая программа красивая, грустная, а синий костюм от Магуи блестит в софитах. Он отточил программу до идеала, что сейчас ничто не может доставить трудностей. Он в исходной позиции закрывает предплечьями лицо, а потом резко убирает, задирая голову. Каждое его движение мягкое и завораживающее. Он уверенно заходит на каскад прыжков, уверенный в том, что сможет и падает. Падает снова. Вместе с его падением рушится и Оскар, замерший перед экраном телефона в своем офисе. Ландо по итогам короткой программы занимает пятое место.

⛸️⛸️⛸️

Когда Ландо мысленно настраивает себя на душераздирающую программу, ожидая своей очереди, то наконец понимает, что нервничает. Он видит заполненный зал, где многие — его фанаты. Видит около десятка плакатов со своей фотографией. Ведь его дебют на Олимпиаде так распиарили в интернете, что многие пришли посмотреть лишь на него. Оскар, стоящий рядом, вдруг касается его плеча, заставляя поднять голубо-зеленые глаза. Он прилетел, успел. И первое, что сделал — это обнял так крепко, что Норрис не смог дышать. Ландо понимает, что сейчас надо сделать идеально, прыгнуть все заявленные прыжки, чтобы наконец держать золото Олимпиады в руках. — Переживаешь? — Такое чувство, будто легкие сейчас проглочу, — честно кивает Ландо, не замечая направленные в их сторону камеры. Оскар понимающе кивает и обхватывает его еще крепче, что от его прикосновений парень чувствует безграничное тепло. — Помни, что я говорил тебе про награду. Просто забудь о ней на эти три минуты и кайфуй. Сейчас выйди и сделай так как можешь только ты. И Ландо кивает, уверенно расправляет плечи и выходит на лед под бурные овации. Он останавливается посередине катка, делает выдох, садится боком на лед и замирает. Отключить мозг. Сейчас это необходимо сделать, чтобы откатать на золото. У него нет права на ошибку. То давление, которое возложил на себя он, интернет — давит на плечи, но Ландо ими дергает и, услышав первые ноты, вскидывает правую руку вверх и проворачивается по оси корпусом. Он уверенно заходит на каскад прыжков и идеально прыгает четверной флип и тройной риттбергер. Венчает все это либелой, переходящей в заклон. Зрители громко аплодируют и не могут нарадоваться, что однажды поставили на Ландо. Он катает так, как не катал никогда. А в голове лишь одна мысль: он смотрит, он гордится. Он встает в завершающую позу, в уме отсчитывает секунды и радостно улыбается, ловя такую же улыбку Оскара. Еле сдерживает слезы, потому что ни одного падения. Он сделал все, что мог. Он подъезжает и тут же вдыхает его парфюм, о котором мечтал все эти минуты выступления. Ландо зависим от его запаха, от него. — Я справился? — в надежде спрашивает Ландо, получая сдержанную улыбку и кивок. — На все сто, — и это сказано таким ровным тоном с хрипотцой, что бабочки в животе Ландо активизируются. — Скажи, что это золото, — молит он, но Оскар мотает головой. — Не думай об этом пока. Еще не все откатали. В зоне kiss&cry Ландо только молится, сжимая мягкую игрушку в одной руке, а руку Оскара в другой. На экране появляется 303 общих балла, и вот тогда Ландо выдыхает. А когда его так никто и не обходит, он кричит. Илья становится вторым, Макс — третьим. А Ландо с блаженством рассматривает золотую медаль на груди и просто плачет в объятиях Оскара.

⛸️⛸️⛸️

Они возвращаются в свои номера ближе к часу ночи. Ландо долго не отпускают другие спортсмены, сми и фанаты. Норрис включает одинокий ночник у кровати и замирает у просторного окна, разглядывая вид на олимпийскую деревню. Он спиной чувствует молчаливое присутствие Оскара, который закрывает за собой дверь в номер. Ландо тянется к молнии, но не может достать. — Я тут не могу расстегнуть, не поможешь? — Ландо поворачивается к нему спиной и не видит глаз Оскара, но по его ступору все понимает. Он тянется не сразу, через мгновение, а когда холодные пальцы касаются кожи спины, Ландо прикусывает нижнюю губу и прикрывает глаза. Он чутко реагирует на прикосновение, потому что Оскар не спешит отнимать пальцы. Он нарочито долго водит по позвоночнику подушечками, оглаживает каждую косточку, вызывая волну мурашек у Норриса. Все его окончания концентрируются в том месте, где касается Пиастри. Вдруг Ландо поворачивается, смотрит мгновение в медовые глаза, а потом поддается вперед, обхватывая лицо Оскара ладонями и целуя. Он снова растворяется, только теперь целиком и полностью. Теперь никаких сдерживающих факторов, есть только желание. Оскар обхватывает его талию, ладонью соскальзывая на обтянутую костюмом задницу, и прижимает еще ближе. Будто не может насытиться. Он падает спиной на широкий диван, давая Ландо с легкостью его оседлать, желанно прикусив губы. И сейчас, в этом сползшем с плеч костюме, с вихрем вместо волос, Пиастри видит божество. Свое личное божество, которому он будет молиться днями напролет. Которому будет поклоняться лишь он. — Я добился этой медали с тобой, — лукаво улыбается, касаясь кончиками пальцев медали, что еще висела на шее. Низ живота изнывает от желания, поэтому он резко наклоняется, теперь чувствуя дыхание Оскара. — Я всегда думал, что любовь — крышесносное чувство, заставляющее бежать куда-то, сломя голову, и совершать дебильные поступки, большая часть из которых была бы сравнима с безумством. Никогда бы не подумал, что на деле это чувство заставит меня прекратить вечный бег, а не срываться на него снова, — говорит он и вновь целует. Более глубоко, интимно. На ходу стягивает этот костюм с Ландо, отбрасывая в сторону, а парень тянет его водолазку вверх. — Если это признание, то красивее ничего не слышал. Это первый раз, когда он видит торс Оскара: мощный, с рельефом. Он с совершенным вниманием оглядывает сильные руки. Пиастри же пальцами проводит по пупку Ландо и ниже, заставляя его в истоме запрокинуть голову и выдохнуть. Ландо сам не ждёт, плюя на всю эту подготовку. Он нагло отставляет задницу, сбрасывает боксеры к костюму, и совершенно не стесняясь, трется об возбуждение Пиастри. Наверное, это была последняя капля. Оскар одним движением меняет их местами, нависая сверху, а Ландо чувствует этот долгожданный кайф, который ловит только от одного вида желанного мужчины. Оскар поднимается и отступает, но только для того, чтобы сходить за пачкой презервативов и смазкой. Ландо с нескрываемым интересом наблюдает за каждым его движением, предвкушающе разведя ноги, но когда Оскар тянется к брюкам, то перехватывает его руки, шепча тихое: — Позволь мне. И он делает совершенно безбашенное, отчего Оскар теряет связь с миром. Он, смотря прямо в медовые радужки, наклоняется и зубами стягивает брюки вместе с трусами. Сумасшествие, что с ним творит этот мальчишка, дичайшее сумасшествие. Он дорожкой поцелуев поднимается выше и падает на спину, придавленный сильными руками. Оскар одним движением закидывает его ноги себе на плечи. Ландо только прикусывает губу, предвкушающе сжимаясь. Каждое движение Оскара точное и четкое. Он подхватывает тюбик смазки, выжимает на пальцы и растирает меж, что от этой картины у Ландо в горле сохнет. Эти грубоватые черты лица, слипшиеся от пота ресницы, зализанные назад темно-русые волосы, мощная грудь и этот его сумасшедший парфюм. Ландо без понятия как не отдаться такому мужчине. Оскар вводит два пальца, двигая ими размеренно и аккуратно, будто все еще боится причинить боль. Но Ландо ей не пахнет, он выгибается в надежде на большее и тихо стонет его имя. Уже три пальца двигаются свободно, раздвигаются в стороны, а Норрис в кулаках сжимает обивку дивана. Ландо слышит шелест упаковки и наконец поднимает глаза, когда Оскар вынимает пальцы, зубами раздирая пленку презерватива. Когда Оскар раскатывает его по члену, Ландо без стеснения его разглядывает: крупный, увенчанный сетью вен. Пиастри останавливается, образует зрительный контакт, будто молча спрашивая разрешения, а Ландо лишь кивает. — Только не отводи глаза. Я должен видеть твои эмоции. И он входит одним движением, заполняя почти на половину. И в этот момент у Ландо на фоне взрываются долгожданные фейерверки. Он начинает задыхаться от переполняющих его чувств, но молит не останавливаться. И Оскар слушается его, входит до упора и двигается размеренно и плавно. Ландо же ощущает крышесносную эйфорию. А когда Оскар меняет угол, то все будто вообще взлетает на воздух. — Ты когда касаешься меня, что чувствуешь? — с придыханием спрашивает Ландо, так и не разорвав зрительный контакт. — Желание касаться больше. Постоянно. Норрис от этих слов кончает без посторонней помощи. И пока он приходит в себя, Оскар толкается еще порядка шести раз и кончает следом. Они поднимаются не сразу, просто лежат совершенно обнаженные в объятиях вечера, наслаждаясь долгожданным оргазмом. — И что теперь? — вдруг спрашивает Ландо в тиши. Не хочется знать ответ, но это необходимо. Ведь у них была договоренность до Олимпиады. — А чего бы ты хотел? Ландо задумывается. — Наверное, продолжить кататься под твоим руководством, сотрудничать с твоей командой и начать с тобой встречаться. Наверное, я бы переехал в Мельбурн, к тебе, чтобы каждое утро целовать, чтобы трахаться ночами и просто жить с тобой, — он замолкает и поворачивает голову на Пиастри. — Слишком? — Отличный план, — целует его в лоб Оскар, прикрывая глаза. Пусть все так и будет, только одну тайну он унесет с собой в могилу. Пусть Ландо думает, что их встреча — случайность. Что все это — не один огромный сценарий Оскара Пиастри.

⛸️⛸️⛸️

Flashback

— И что теперь? — Андреа — второй тренер тренерского штаба Брауна выходит из здания катка в Лондоне. — Проследил? — У него остановится сердце через пару часов. Воду всю выпил, я проследил. Этот яд коварный, на вскрытии ничего не покажет, — он тормозит возле машины, где стоит и курит Оскар, разглядывая ночное небо. — Отлично. С сегодняшнего дня мы начинаем разыгрывать новую партию, — Оскар затягивается и замирает, когда из здания выпархивает радостный Ландо, с тяжелой сумкой наперевес. Только далеко ему не дают уйти. Зак, появившийся на ступеньках, окликает Ландо и тянет мерзкие руки к его талии, обнимая. Норрис, может быть, ничего и не понимает, но Оскар отчетливо видит в глазах Брауна лютую похоть. — Осталось потерпеть совсем немного, Лучик. Потерпи. — Рано или поздно, он сорвался бы на нем. Зак давно помешан на детях и молодых парнях, но Ландо явно особенный для него. Но почему ты его спасаешь таким радикальным методом? Оскар так и не отвечает Андреа, пожав плечами. Может потому что давно хотел избавиться от старого извращенца, а может потому что один Ландо Норрис привлек его внимание и завладел им полностью. — У нас договор, напоминаю. Когда Зак Браун умрет, ты займешь место главного тренера и следующая Олимпиада твоя и твоих учеников. Но когда Ландо попросит твоей помощи, ты ему откажешь. Он должен прийти ко мне, — Оскар затягивается последний раз и выкидывает бычок. — Я знаю, что это все не ради меня ты делаешь. Да, мы были друзьями с твоим тренером, но я не дурак. Да мне и плевать, какие у тебя планы на Норриса, я не лезу. Сделаю как ты и сказал, не переживай. Но, Оскар, — окликает его Стелла, когда Оскар уже садится в машину. — Не заиграйся. Зак хоть и страдает склонностью к педофилии, но для Ландо он был буквально отцом. Если он узнает, что это ты, вряд ли ему это понравится. — Только если он узнает, я приду сразу к тебе. И со мной ты не сможешь договориться, Андреа, как с моим тренером, — Оскар захлопывает дверь, но поворачивается в открытое окно. — И Зак страдал. Через четыре часа пришла новость о скорой гибели Зака Брауна. По предварительной сводке — остановка сердца. И игра началась.

End flashback