Гарри Игоревич Поттер

Ноябрь. Дуэльный клуб. Объявление появилось на доске в гостиной Гриффиндора — большое, золотыми буквами, с автографом, который занимал треть пергамента: «Дуэльный клуб! Научитесь защищать себя! Первое занятие — сегодня вечером, Большой зал, 20:00. Ведущий — профессор Златопуст Локонс, кавалер ордена Мерлина третьей степени, почётный член Лиги Защиты от Тёмных Искусств, пятикратный обладатель премии «Самая Обаятельная Улыбка» журнала «Ведьмополитен».» — Дуэльный клуб, — сказал Рон. — Под руководством человека, которого обезоружили пикси. — Может, он лучше дуэлирует, чем преподаёт, — сказала Гермиона. Без убеждения. — Может, пикси лучше преподают, чем он, — сказал Рон. Гарри смотрел на объявление и думал о другом. Дуэльный клуб — это возможность. Не научиться у Локонса (Локонс не мог научить даже молюска), а увидеть. Как двигаются другие. Как атакуют. Как защищаются. Какие заклинания используют. И — самое важное — как двигаются слизеринцы. Малфой. Нотт. Кто из них умеет, а кто только делает вид. — Идём, — сказал Гарри. — Серьёзно? — Рон уставился на него. — Серьёзно. Если не для обучения — то для наблюдения. — Ты хочешь наблюдать на дуэльном клубе? — Я хочу знать, кто что умеет. Включая слизеринцев. И включая преподавателей. Снейп будет ассистентом — я читал мелкий шрифт. — Снейп? — Рон побледнел. — Снейп и Локонс. На одной сцене. Это будет как... как... — Как акула и золотая рыбка в одном аквариуме, — сказала Гермиона. — Именно, — сказал Рон. — И мы — зрители. — Мы — аналитики, — поправил Гарри. Рон посмотрел на него с выражением, которое означало «иногда ты пугаешь меня больше, чем Снейп».

***

Большой зал. Восемь вечера. Столы убраны. Вместо них — длинная платформа, обитая золотой тканью. Ученики стояли вокруг — все четыре факультета, от первого до седьмого курса. Гул, шёпот, ожидание. Свечи — тысячи свечей — плавали под потолком, отражаясь в доспехах на стенах. Гарри занял позицию — у края платформы, ближе к левому концу. Не в первом ряду (слишком заметно), не в последнем (плохой обзор). Третий ряд. Оптимально. Привычка Игоря: «Всегда выбирай место, откуда видишь всё и где тебя не видит никто.» Рон и Гермиона — рядом. Локонс вышел на платформу. Сиреневая мантия. Улыбка. Причёска. Всё как всегда — как будто существовал заводской стандарт «Локонс», от которого невозможно было отступить. — Добрый вечер! — голос — поставленный, актёрский, рассчитанный на последний ряд. — Профессор Дамблдор разрешил мне открыть этот маленький дуэльный клуб, чтобы обучить вас всех на случай, если вам когда-нибудь понадобится защищаться так, как мне приходилось бессчётное количество раз — подробности смотрите в моих опубликованных работах! Семь книг. Семь ссылок. Он не может не рекламировать себя даже на дуэли. — Позвольте представить моего ассистента — профессора Снейпа! Снейп вышел на платформу с противоположного конца. Чёрная мантия. Лицо — каменное. Глаза — жадные. Он смотрел на Локонса так, как кот смотрит на мышь, которая сама залезла в ловушку. Снейп ненавидит Локонса. Не подозревает, не опасается — именно ненавидит. Как профессионал ненавидит шарлатана. — Профессор Снейп любезно согласился помочь мне с демонстрацией, — продолжал Локонс. — Не волнуйтесь — я верну вам вашего преподавателя зельеварения в целости! Снейп не улыбнулся. Снейп вообще никогда не улыбался — но сейчас отсутствие улыбки было настолько красноречивым, что половина зала отступила на шаг. Они встали напротив друг друга. Поклонились — Локонс с размашистым жестом, Снейп — еле заметным кивком. Палочки — наготове. Гарри смотрел. Не на палочки — на ноги. Игорь учил: «В бою смотри на ноги. Руки обманывают. Ноги — нет. По стойке видно, кто боец, а кто — актёр.» Локонс стоял, как стоят на фотосессии: вес на одной ноге, корпус развёрнут к залу, плечи — назад. Красиво. Бесполезно. Один толчок — и он на полу. Снейп стоял иначе. Ноги — на ширине плеч. Колени чуть согнуты. Вес — на обеих, равномерно. Центр тяжести — низко. Это была стойка человека, который ждал удара — и был готов ответить. Снейп — боец. Настоящий. Не из книги. Из жизни. Он дрался — в реальных дуэлях, против реальных противников. Это видно по тому, как он держит палочку: не перед собой, как учат в школе, а чуть сбоку, ниже, чтобы первое движение было незаметным. Экономия. Эффективность. Минимум жестов. Игорь так же держит нож. — Раз — два — три — — Экспеллиармус! — Снейп ударил первым. Алая вспышка — и Локонс взлетел. Буквально. Оторвался от платформы, пролетел три метра и рухнул на спину, потеряв палочку. Палочка покатилась по платформе и упала к ногам Снейпа. Зал — замер. Потом — Слизерин взорвался хохотом. Малфой согнулся пополам. Кребб хлопал в ладоши. Даже Нотт — обычно бесстрастный — улыбался. Гриффиндорцы не смеялись. Они были растеряны. Их профессор ЗОТИ — их защитник — лежал на полу, как тряпичная кукла. Локонс поднялся. Волосы — в беспорядке. Мантия — помята. Улыбка — натянутая, как резинка, которую растянули до предела. — Превосходно! — сказал он. — Это было Обезоруживающее заклинание — как видите, я его пропустил специально, чтобы показать вам... — Ничего он не пропускал специально, — прошептал Рон. — Он даже не успел палочку поднять. Нет. Он успел. Я видел — он начал движение. Но Снейп был быстрее на полсекунды. И эти полсекунды — разница между победителем и проигравшим. Экспеллиармус. Обезоруживающее. Простое, базовое, эффективное. Снейп не использовал ничего сложного. Просто не нужно. Зачем молоток, когда достаточно щелчка? Запомнить: Экспеллиармус. Отработать. — А теперь, — Локонс потёр руки (всё ещё дрожавшие), — разобьёмся на пары! Практика!

***

Суета. Ученики разбивались — хаотично, шумно. Рон потянулся к Гарри — — Поттер! — голос Снейпа. Чёрные глаза — прямо на Гарри. — С Малфоем. Не просьба. Приказ. Снейп хотел этого — хотел увидеть, что произойдёт. Зачем? Провокация? Проверка? Развлечение? Со Снейпом — всегда все три одновременно. Малфой вышел к платформе. Бледное лицо — самодовольное. Палочка — наготове. Улыбка — та самая, слизеринская, которую Гарри видел в коридоре, когда Малфой говорил «ваша очередь, грязнокровки». Гарри поднялся на платформу. Встал напротив. Палочка — в правой руке. Левая — свободная, расслабленная, вдоль тела. Ноги — на ширине плеч, вес на передней. Не учебная стойка. Стойка Игоря. Та же, что у Снейпа — и Гарри заметил: Снейп заметил. Оценка. Противник: Малфой. Второкурсник. Чистокровный — значит, знает заклинания из домашней практики, может, на одно-два больше, чем школьная программа. Самоуверенный — значит, недооценивает. Трусливый — значит, ударит первым, пока храбрости хватает. Физически — слабый, худой, не тренированный. Привык, что палочка решает всё. В мире волшебников все привыкли, что палочка решает всё. Никто не ожидает того, что не связано с палочкой. Преимущество. — Поклонились! — крикнул Локонс. Гарри наклонил голову. На миллиметр. Малфой — размашисто, театрально, как отец учил. — Раз — два — три! Малфой ударил первым. Как и предполагал Гарри — мгновенно, не дожидаясь счёта «три». — Серпенсортиа! Из палочки Малфоя вылетела змея. Чёрная, длинная, толстая — упала на платформу, свернулась, зашипела. Зал отшатнулся. Крики. Визг. Но Гарри не смотрел на змею. Гарри смотрел на Малфоя. И двигался. В тот момент, когда Малфой крикнул заклинание — до того, как змея коснулась платформы — Гарри шагнул. Не назад, как ожидал бы любой нормальный двенадцатилетний мальчик при виде змеи. Вперёд. К Малфою. Два шага. Быстрых, скользящих, низких. Не бег — смещение. Игорь тренировал это сотни раз: «Дистанция — это жизнь. Дальняя дистанция — для стрелков. Ближняя — для бойцов. Если противник стреляет — сокращай. Входи внутрь. Там его оружие бесполезно.» Палочка — то же оружие дальнего боя. На расстоянии — смертельна. Вблизи — палка. Два шага — и Гарри был внутри. Внутри радиуса заклинания. Там, где палочка бесполезна — слишком близко, чтобы прицелиться. Малфой не понял. Его глаза — ещё смотрели на змею, проверяя, что заклинание сработало. Когда он повернулся к Гарри — Гарри был рядом. В полуметре. Левая рука Гарри — открытая ладонь — ударила по запястью Малфоя. Резко, точно, с разворотом корпуса. Игорь учил: «Бей по руке, не по палочке. Рука — мишень. Палочка — последствие. И не кулаком — сломаешь пальцы. Ладонью. Удар по внутренней стороне запястья — самый слабый сустав. Любой отпустит.» Палочка Малфоя вылетела. Крутнулась в воздухе и упала на платформу — с глухим стуком, который в тишине зала прозвучал как выстрел. Правая рука Гарри — с палочкой — упёрлась Малфою в горло. Кончик — в мягкую ткань под подбородком. Не больно. Но определённо. Правое колено Гарри — слегка, еле заметно — прижало ногу Малфоя, блокируя отступление. Всё заняло полторы секунды. Зал замер. Тишина — абсолютная. Двести человек перестали дышать одновременно. Малфой стоял с пустыми руками, с чужой палочкой у горла и коленом, блокирующим ногу. На его лице — последовательно, как слайды, — промелькнули: непонимание, шок, ярость, и наконец — страх. Чистый, незамаскированный, детский страх. Он не привык, подумал Гарри. Он привык, что дуэль — это два человека на расстоянии, которые бросают заклинания друг в друга. Как теннис. По правилам. По очереди. Он не готов к тому, что кто-то просто подойдёт и ударит. Никто не готов. В этом — преимущество. — Готов, — сказал Гарри. Тихо. Спокойно. Снейп стоял у края платформы. Неподвижный. Лицо — каменное, как всегда. Но глаза — другие. В них было что-то, чего Гарри раньше не видел. Как будто Снейп увидел что-то, что знал — из другой жизни, из другого времени. Что-то, что не должно быть у двенадцатилетнего мальчика. Локонс — на другом конце платформы — стоял с открытым ртом. Потом захлопнул. Потом открыл снова. — Это... это было... нестандартно! — выдавил он. — Хотя, должен сказать, на настоящей дуэли физический контакт считается... — Эффективным, — закончил Гарри. Не поворачиваясь к Локонсу. Не отпуская Малфоя. Потом — отпустил. Шагнул назад. Убрал палочку. Протянул руку к палочке Малфоя на полу, поднял, вернул — рукоятью вперёд. Малфой выхватил палочку. Руки тряслись. Лицо — красное, перекошенное. Унижение — хуже боли. Для Малфоя — смертельнее. — Ты... ты... — Малфой задыхался. — Это не дуэль! Это — маглский... — Это — победа, — сказал Гарри. — Маглский, магический, — без разницы. Ты — без палочки. Я — с палочкой. Результат. И тогда — змея зашипела. Гарри отпустил Малфоя и повернулся. Змея — чёрная, длинная, блестящая — лежала на платформе. О ней забыли. Все — Локонс, Снейп, зрители — смотрели на дуэль, на Гарри, на Малфоя. Змея — осталась. И теперь она ползла. Не к Малфою — от него. К зрителям. К первому ряду. К Джастину Финч-Флетчли, который стоял в двух метрах от края платформы и смотрел на змею широко раскрытыми глазами. Змея подняла голову. Раскрыла пасть. Маленькие клыки блеснули в свете свечей. Джастин — побелел, замер, не двигался. Оцепенел — не магически, а от ужаса. Ноги — как приросли к полу. Гарри видел: две секунды — и змея ударит. Палочку — поднял. Заклинание — какое? Иммобулус? Гермиона использовала на пикси. Но на змею — сработает ли? Секунда. Нет времени думать. И он — не думая, инстинктивно, как дышат, как моргают, как отвечают на вопрос, заданный на знакомом языке — сказал: — Остановись. Не трогай его. Назад. Зал — замер. Третий раз за вечер. Но на этот раз — иначе. Не как от удивления. Как от ужаса. Змея остановилась. Повернула голову к Гарри. Посмотрела — маленькими чёрными глазами — и легла. Свернулась в кольцо. Опустила голову. Послушалась. Гарри стоял на платформе и видел: что-то изменилось. Лица вокруг — не те, что секунду назад. Рон — белый. Гермиона — белая. Невилл — серый. Джастин — отступил на три шага, хотя змея уже лежала смирно. Малфой — замер с палочкой в руке и ртом, который открылся и забыл закрыться. Почему? Я сказал ей остановиться. Она остановилась. Что не так? Потом — понял. Он не сказал слова. Он сказал шипение. Он шипел — на змею, на языке, который не был английским, и змея его поняла. И весь зал — слышал. Двести человек слышали, как Гарри Поттер шипел на змею — и змея послушалась. Шипящий язык. Тот самый. Тот, что в стенах. Тот, что я понимаю и не знаю почему. Вот почему. Я говорю на змеином языке. Тишина. Густая. Страшная. — Змееуст, — прошептал кто-то. Громко. Как приговор. — Он — змееуст! — другой голос. Громче. — Наследник Слизерина! — Поттер — наследник Слизерина! Шёпот стал гулом. Гул — рёвом. Лица — повсюду — менялись: не восхищение, не удивление. Страх. Отвращение. Ненависть. Люди, которые утром здоровались с ним, — отступали. Люди, которые вчера просили автограф (Колин Криви, первокурсник с фотоаппаратом, который обожал Гарри), — смотрели с ужасом. Одно слово на чужом языке — и я стал врагом. Для всех. Мгновенно. Рон схватил его за руку. Потянул с платформы. — Идём, — сказал Рон. — Идём сейчас. Гарри позволил себя увести. Мимо лиц — враждебных, испуганных, любопытных. Мимо Малфоя — который стоял и смотрел на Гарри с выражением, которое было сложнее страха. В нём было что-то новое — уважение? Нет. Осторожность. Малфой впервые смотрел на Гарри не как на врага, а как на опасность. Мимо Снейпа — который стоял неподвижно и следил за Гарри глазами. Чёрными, непроницаемыми, запоминающими. Снейп видел две вещи: мальчик, который обезоружил противника голыми руками за полторы секунды, и мальчик, который говорит на Парселтанге. Обе — невозможные. Обе — факт. Гермиона шла рядом — молча, быстро, прижимая блокнот к груди.

***

Гостиная Гриффиндора. Пусто — все ещё на клубе или расходились по коридорам, обсуждая. Камин. Три кресла. — Ты — змееуст, — сказал Рон. Голос — тихий, осторожный. — Ты говоришь на Парселтанге. Гарри... ты знал? — Нет, — сказал Гарри. — Не знал. Правда. Полная. Он слышал голос в стенах — шипящий, непонятный, но понятный. Он записал: «Почему я понимаю?» Он спрашивал себя — и не находил ответа. Теперь — нашёл. — Парселтанг, — сказала Гермиона. Она сидела прямо, бледная, с блокнотом на коленях. Блокнот был закрыт — впервые Гермиона не записывала. Значит — всё было слишком серьёзно для записей. — Змеиный язык. Дар Салазара Слизерина. Передаётся по наследству. Гарри... Поттеры — не потомки Слизерина. — Нет, — сказал Гарри. — Тогда откуда? Пауза. Гарри смотрел на огонь в камине. Тени бегали по стенам. — Не знаю. Гарри встал. Подошёл к окну. За стеклом — темнота, озеро, горы. Где-то внизу, в стенах замка, — существо. Голодное. Шипящее. — Голос в стенах, — сказал Гарри. — Я понимал его, потому что он говорил на Парселтанге. Существо в трубах — змея. Я понимаю его, потому что говорю на том же языке. Монстр Слизерина — змея. Слизерин — змееуст. Его монстр — змея, которая подчиняется змееустам. Он повернулся к тройке. Гермиона — уже открыла блокнот. Уже писала. Вернулась в режим. — Змея, — повторила она. — Существо Слизерина — змея. Живёт в трубах. Поражает жертв — окаменение, не смерть. Но — Миртл Уоррен в сорок третьем. Она погибла. В туалете. Без воды на полу — нет отражения. — Прямой контакт — смерть, — сказал Гарри. — Отражённый — окаменение. Вода на полу спасла миссис Норрис. — Змея, которая убивает взглядом, — Гермиона листала блокнот. — Я читала об этом. Где-то. Не в учебнике — в чём-то другом... в «Фантастических тварях»? В Запретной секции? — Завтра, — сказал Гарри. — Завтра — библиотека. Втроём. По правилу. Мы близко. Осталось имя. Какая змея убивает взглядом — и мы знаем, с чем имеем дело. Он достал свой блокнот. Писал быстро: «Дуэльный клуб. Парселтанг — подтверждён. Говорю на змеином языке. Голос в стенах — Парселтанг. Существо — змея. Монстр Слизерина — змея в трубах. Прямой взгляд — смерть (Миртл Уоррен, 1943). Отражённый — окаменение (миссис Норрис, вода). Какая змея убивает взглядом? НАЙТИ.» «Школа думает: я — наследник Слизерина. Змееуст = наследник. Логично — с их точки зрения. Неправильно — но опасно.»

***

На следующее утро Хогвартс изменился. Не физически — камни стояли, башни торчали, озеро блестело. Изменилось отношение. К Гарри. В коридорах — расступались. Не как перед знаменитостью — как перед угрозой. Первокурсники — жались к стенам. Второкурсники — шептались за спиной. Пуффендуйцы — избегали. Гарри заходил в класс — и тишина, мгновенная, как выключенный звук. Выходил — и шёпот за спиной, как прибой, который ждал, пока отвернёшься. Джастин Финч-Флетчли — тот самый, которого Гарри спас от змеи — не разговаривал с ним. Отворачивался в коридоре. Менял маршрут, чтобы не пересечься. Один раз — Гарри слышал, как Джастин говорил Эрни Макмиллану: — Он шипел на неё. Он натравливал её на меня. Я видел его глаза — они были другими. Мои глаза были такими же. Зелёными. Обычными. Но Джастин видел то, что хотел видеть — угрозу. Потому что страх не видит реальность. Страх видит подтверждение. Я спас его. Он думает, что я хотел его убить. И ничего — ни слова, ни факта, ни доказательства — это не изменит. Потому что страх — не логика. Страх — эмоция. А эмоции не спорят с фактами. Они их игнорируют. Игорь предупреждал: «Толпа не думает. Толпа реагирует. На символы, на страхи, на первое впечатление. Ты можешь быть невиновен — но если толпа решила, что ты виновен, факты не помогут. Не спорь с толпой. Обходи.» Колин Криви — маленький, восторженный, с фотоаппаратом — перестал бегать за Гарри. Перестал просить автографы. Перестал смотреть. Если они оказывались в одном коридоре — Колин уходил. Быстро, не оглядываясь, прижимая фотоаппарат к груди, как щит. Он маглорождённый. Он боится меня — потому что думает, что я охочусь на таких, как он. Это было хуже, чем злость. Злость — понятна. Злость можно переждать. Но страх ребёнка, который вчера тебя обожал, — это другое. Это — как удар под дых. Рон и Гермиона — рядом. Всегда рядом. Правило тройки — теперь не только для безопасности Гермионы. Для безопасности Гарри. — Они идиоты, — сказал Рон за обедом, отгоняя взгляды злой вилкой. — Ты спас Джастина. Ты сказал змее остановиться. Они что, глухие? — Они слышали шипение, — сказала Гермиона. — Не слова. Для них — Гарри шипел на змею, и змея послушалась. Это выглядит как контроль. Как приказ атаковать, а не остановиться. — Это и был контроль, — сказал Гарри. — Я приказал ей остановиться, и она остановилась. Разница — в намерении. Но намерение они видеть не могут. — И что делать? — спросил Рон. — Ничего. — Гарри ел кашу. Спокойно. Маска номер один. — Оправдываться — бессмысленно. Кто хочет верить — поверит. Кто не хочет — не поверит. Я — не наследник Слизерина. Я это знаю. Вы это знаете. Этого достаточно. — Этого не достаточно, — сказала Гермиона. — Если школа считает тебя наследником — это мешает расследованию. Каждый будет думать, что мы защищаем виновного. — Или, — сказал Гарри, — каждый будет думать, что я — виновный, и перестанет следить за настоящим. Наследник — кем бы он ни был — в безопасности. Потому что все смотрят на меня. Пауза. Рон и Гермиона переглянулись. — Ты хочешь использовать это, — сказала Гермиона. Не вопрос. — Я хочу, чтобы настоящий наследник расслабился. Думал, что подозрения — на мне. И стал неосторожнее. Пусть действует — а мы будем наблюдать. — Это... — Рон искал слово. — Это страшно. Как план — страшно. — Это тактика. Игорь бы одобрил. Игорь бы также сказал: «Тактика работает, пока противник не понимает, что ты — ловушка. Когда поймёт — станет опаснее.» Но пока — пусть смотрят на меня.

***

Между тем — Джинни. Гарри видел её утром, в Большом зале. Она сидела на своём обычном месте — между двумя первокурсницами — и ковыряла яичницу вилкой. Не ела — ковыряла. Лицо — бледное. Как тогда, в коридоре третьего этажа. И — Гарри заметил — блокнот. Маленький, чёрный, потрёпанный. Не школьная тетрадь — что-то другое. Джинни держала его под столом, левой рукой, как будто не хотела, чтобы кто-то видел. Она писала в нём. Быстро. Не глядя. Как будто блокнот был важнее еды, важнее подруг, важнее всего. Аномалия №2. Бледность. Отсутствующий взгляд. Теперь — блокнот. Паттерн — усиливается. Связь? С чем? С Комнатой? С атаками? Нет данных. Не переоценивай. Но — не забывай. Он записал — в своём блокноте, между строк, мелко: «Д.У. Утро. Бледная. Не ест. Чёрный блокнот — старый, потрёпанный. Пишет под столом. Откуда блокнот? Наблюдать.» Письмо Игорю — вечером. Два листа. Кодовое. Первое: «Подтверждение. П-язык — мой. Публично. Клуб. Объект — змея. Голос — П-язык. Всё сходится. Школа решила: я — наследник. Использую: пусть смотрят на меня. Настоящий — расслабится. Ищу название: взгляд = результат разной степени. Г. ищет в библиотеке.» «Дуэль с Д.М.-мл. Обезоружен. 1.5. С. видел. Интересно.» «Младшая Р. — бледность усиливается. Новая деталь: чёрный блокнот. Старый. Пишет тайком. Откуда? Наблюдаю.» Ответ Игоря — через день. Быстрее обычного. Почерк — крупнее. Один лист: «П-язык. Принял.» «Школа подозревает — правильно, используй. Но: если настоящий поймёт, что ты ловушка, станет опаснее. Готовься к обоим вариантам.» «Дуэль. 1.5. Хорошо. Они не ожидают физического. Это — твоё преимущество. Пользуйся — но не показывай весь арсенал. Показал технику — остальное прячь. Элемент неожиданности одноразовый.» «С. — бывший Пожиратель. Он видел бойцов. Он знает, как выглядит человек, которого ТРЕНИРОВАЛИ. Теперь он будет задавать себе вопрос: КТО тренировал Поттера. Будь осторожен.» «Младшая Р. Чёрный блокнот. Старый. Тайком. Это — СИГНАЛ. Не аномалия — сигнал. Вещь. Через вещи. Мы это обсуждали. Проверь: откуда блокнот. Кто дал. Когда появился. Если он появился в начале года — одновременно с атаками...» «Каша. Спина. Компас. Не снимай.» Гарри прочитал. Перечитал. Пять раз. Вещь. Чёрный блокнот. Через вещи. Малфой действует через вещи. Люциус Малфой мог передать что-то кому-то в школе. Вещь, связанную с Волан-де-Мортом. Вещь, которая действует от его имени. Джинни. Маленькая, рыжая, одиннадцатилетняя Джинни Уизли. Бледная. Пишет в чёрный блокнот. Тайком. Нет. Нет. Это слишком... это же Джинни. Сестра Рона. Первокурсница. Она влюблена в меня и роняет вилки. Но Игорь учил: «Совпадений не бывает. Есть данные, которые ты не хочешь видеть, — и это самые важные данные.» Блокнот. Старый. Чёрный. Откуда. Нужно узнать. Гарри закрыл блокнот. Посмотрел в окно. Темнота. Озеро. Где-то в стенах — змея. Где-то в замке — одиннадцатилетняя девочка с чёрным блокнотом. Где-то — ответ. Близко. Совсем близко.