COOL

      Ночью в гараже у друзей снова шумно. Хёнджин врубил свой дурацкий рок на полную громкость, а Чанбин, как обычно, делает вид, что его это не бесит. Он сидит в углу с книгой по форсировке, но за десять минут не перевернул ни страницы.              Минхо вваливается в гараж и обессиленно падает на продавленный диван.              — Ну что? — Хёнджин тут же прикручивает звук и подходит ближе. — Есть новости?              Минхо закидывает ноги на кофейный столик, откидывается на спинку дивана и достаёт из кармана кожанки мятую пачку сигарет, хотя в гараже всегда было не принято курить. Чанбин бросает на него быстрый взгляд, но ничего не говорит.              — Он взялся, — сообщает Минхо, прикуривая.              Хёнджин присвистывает и плюхается рядом на диван, бесцеремонно забирая у Минхо пачку, чтобы тоже закурить.              — Охренеть. Ты как его уговорил? — Хёнджин щёлкает зажигалкой и выдыхает струю дыма в потолок. — Я думал, он тебя снова пошлёт.              — Он послал. Даже деньги не захотел принимать, а я ему десять миллионов предлагал. — Минхо стряхивает пепел на пол, не обращая внимания на пристальный взгляд Чанбина. — Пришлось унижаться. Чуть ли не на коленях перед ним стоял.       Хёнджин давится дымом и начинает кашлять, судорожно стуча себя кулаком по груди.              — Подожди, что? Ты? На коленях перед омегой? — он неверяще тычет пальцем на Минхо, продолжая смеяться. — Это ж насколько ты отчаялся, чувак.              — Не в буквальном же смысле, — Минхо толкает его локтем в бок, заставляя Хвана скривиться, но ржать он не перестаёт. — Просто пришлось признать, что был мудаком, — цедит он сквозь зубы.       — Да это ж даже ещё лучше, — говорит Хёнджин. — Жаль, что я не видел этот легендарный момент. Почему никто не снимал это на видео?              — Заткнись.              Хёнджин ржёт в голос, откидываясь на спинку дивана.              — Не смешно, — отрезает Минхо. — У меня выбора не было, ясно? Этот чёртов упрямый омега — единственный, кто может починить тачку за два дня. И он реально шарит. Я смотрел, как он работает. Он сразу определил, что не так с турбиной, просто послушав.              — А что с ней? — Чанбин наконец откладывает книгу и подходит ближе, присоединяясь к разговору.              — Джисон говорит, кто-то залил в масло какую-то дрянь. Из-за неё теперь двигатель в хламину.              От услышанного Хёнджин даже перестаёт ржать и выпрямляется.              — Вот дерьмо, — лицо Хвана мрачнеет.              — Сонхун, сука, — Минхо сжимает кулаки от злости. — Я знал, что этот ублюдок способен на такое, но чтобы добраться до моей тачки через Донга…       — А ты уверен, что это через него? — спрашивает Чанбин. — Может, это кто-то из мелких механиков в автосервисе, где он брал запчасти?              — Донг никому не разрешал трогать мою тачку. Он всегда делал всё сам. — Минхо встаёт с дивана и начинает расхаживать по гаражу. — Если кто-то и подмешал что-то в масло, то это произошло, когда Донг отвлёкся.              — Или его специально отвлекли, — предполагает Чанбин. — А потом убрали свидетеля. Часто так делают, когда знают, что кто-то видел лишнее.       Вот дерьмо.              Минхо стискивает зубы так, что желваки на скулах сводит от напряжения.              — Ему это не сойдёт с рук, — рычит он, стряхивая пепел и туша окурок о пепельницу. — Я размажу этого ублюдка по асфальту после гонки.       — Чувак, если ты набьёшь ему морду прямо там, тебя дисквалифицируют. А доказательств у нас всё ещё нет, — напоминает ему Хёнджин. Он встаёт с дивана и подходит к холодильнку, достаёт оттуда три бутылки пива и бросает одну Минхо. Тот машинально ловит её и открывает.              — Я найду доказательства.              — Как? — Чанбин забирает свою бутылку у Хёнджина и, ловко открыв её о край верстака, делает глоток. — Донг в больнице без сознания. Камер на том перекрёстке, где его сбили, нет. Я уже проверил, пока тебя не было. А тачку, в которую залили дрянь, уже начали разбирать. Джисон, конечно, увидит, что там была какая-то химия, но кто докажет, что это был именно Сонхун? Кто угодно мог это сделать. У нас всего два дня, не забывай. Даже если что-то нароем, в полицию пойти не успеем.              — Значит, я просто выиграю гонку, — говорит Минхо сквозь зубы, сжимая в руке банку с пивом. — А потом найду способ размазать этого ублюдка.              — Вот именно. Ты сначала выиграй, — Хёнджин хлопает его по плечу. — Твоя тачка убита. Даже если Джисон починит её, какова вероятность, что она будет летать как прежде, при Донге?              — Вы же сами сказали, что он гений, — Минхо окидывает их пронзительным взглядом. — Разве «гении» не способны… не знаю. Творить чудеса?              — Способны, — кивает Чанбин. — Но даже гениям нужно время и запчасти. А времени у нас как раз нет.              Минхо откидывается на спинку дивана и смотрит в потолок.       За что ему всё это? Минхо, может, и не самый приятный альфа, но на трассе он никогда не вёл себя как мудак. Всегда гонял честно, никого не подставлял. Он пришёл к KSR из-за любви к скорости и тачкам. Ему нравится побеждать и ощущать всплеск адреналина, текущего по венам вместо крови, когда он пересекает финишную черту. Но почему он должен расплачиваться за это таким способом? Даже если он проиграет, он готов проиграть честно, тому, кто окажется действительно круче него на трассе. Но он не готов проигрывать вот так. Какому-то ублюдку, который решил, что может угробить его тачку и сбить его автомеханика.              Чанбин в это время встаёт и подходит к своему ноутбуку.              — Пока тебя не было, я кое-что разузнал, — говорит он, прерывая затянувшуюся тишину в гараже. — В этом сезоне Сонхун выиграл три гонки из четырёх. Единственную гонку он проиграл тебе. — Он что-то печатает, и экран отражается в его очках. — Я порылся немного в твиттере и нашёл кое-какие посты. Сонхун, конечно, не настолько тупой, чтобы писать со своего аккаунта. Но был один профиль, подозрительно похожий на Пака. Он пишет, что ты везучий выскочка, который просто купил себе тачку, а гонять не умеешь.              Минхо криво усмехается.              — Пусть говорит. Я ему на трассе всё докажу.              — Я нашёл кое-что ещё. Смотри, — Чанбин нажимает несколько клавиш и поворачивает экран к Минхо.       Тот резко вскакивает с дивана и подлетает к ноутбуку, вглядываясь в экран. На нём какая-то переписка в твиттере между несколькими аккаунтами. Скорее всего, ветка комментариев под каким-то постом про тачки. Обсуждают что-то странное. Про поломку двигателя и как вывести его из строя именно на трассе. Кто-то отвечает, даёт сомнительные советы про масло и что-то ещё, в чём Минхо не разбирается. Выглядит слишком подозрительно.       — Предполагаю, что это спрашивал Сонхун, — говорит Чанбин. — Но доказательств никаких нет. Аккаунт фейковый. Технически, это может быть кто угодно.              Минхо сжимает кулаки так сильно, что впивается ногтями в ладони.              — И что, мы ничего не можем с этим сделать? Пойти в полицию с этими скринами, например. Показать им ту дрянь, которую залили в мой двигатель. Пусть сопоставят там. Сделают, блядь, хоть что-нибудь.              — Нужно дождаться сначала, когда Донг очнётся и подтвердит, что видел кого-то или знает что-то, — говорит Чанбин, закрывая ноутбук. — Либо нужно продолжать дальше копать. Может, удастся найти автомеханика, который слил Сонхуну информацию.              — Гонка уже послезавтра, — вмешивается Хёнджин. — Мы не успеем.              Минхо мерит шагами пространство, пиная носком ботинка валяющиеся на полу покрышки. Хёнджин наблюдает за ним, пока Чанбин молча смотрит в одну точку, размышляя.              — Ладно. — Минхо хватает ключи от своей БМВ и останавливается у двери. — Поеду тогда пока в автосервис. Узнаю, как там обстоят дела. Если будут какие-то новости про этого ублюдка Сонхуна, дайте знать.              — Прямо сейчас? — Хёнджин смотрит на часы. — Уже почти полночь. Он разве ещё работает в такое время?              — Он сказал, что будет работать всю ночь. Ни спать, ни есть, лишь бы успеть до гонки.              — Чёрт, да это же самое настоящее рабство. Бедный омега, — Хёнджин прижимает руки к груди. — Вынужден работать всю ночь на такого наглого альфу, как ты.              Минхо показывает ему средний палец.              — Я его не заставлял. Он сам согласился.              — А ехать к нему посреди ночи зачем? Точно ли проверить, как идут дела? Или просто хочешь на него ещё раз поглазеть? — Хёнджин игриво шевелит бровями.              — Заткнись. Он просто механик. Я переживаю за свою тачку. Вот и всё.              — О-о, — Хёнджин медленно расплывается в ухмылке. — Как-то слишком много объяснений для того, кто «просто переживает за тачку».              — Заткнись, Хёнджин.              Хёнджин ржёт в голос и падает обратно на диван.              — Боже, Минхо. Ты такой предсказуемый.              — Идите на хер, — цедит Минхо.              — Я вообще молчал, — подаёт голос Чанбин. — За что меня-то «на хер»?              — За компанию, — бросает Минхо уже на выходе.              — Любовь зла, полюбишь и омегу с гаечным ключом! — кричит ему вслед Хёнджин.              Минхо показывает им обоим средний палец, разворачивается и вылетает из гаража, с силой захлопывая за собой дверь. В спину ему летит громкий смех Хёнджина, а затем более тихое «удачи» от Чанбина.       

🏎🔧🏁

             Ночь в Сеуле по-своему прекрасна. Огни небоскрёбов отражаются в тёмной воде реки Хан, мосты переливаются разноцветными гирляндами, и редкие машины проносятся мимо, оставляя за собой шлейф красных огней.              Но Минхо не замечает этой красоты. Его взгляд прикован к дороге и к телефону, лежащему на пассажирском сиденье.              На перекрестке он всё же тянется за телефоном, разблокирует экран и открывает чат с омегой. Новый контакт в телефоне называется просто: «Джисон 🔧», хотя он долго думал над вариантом «Красивая задница в комбинезоне», но решил, что лучше оставить первый вариант, чтобы не выглядеть озабоченным.              На мгновение Минхо задумывается, а потом печатает первое, что приходит в голову.              Минхо 🏎️:       Ну что, как там моя Детка?              Он отправляет сообщение и сразу же начинает ждать. Минхо проезжает ещё пару кварталов, каждые несколько секунд поглядывая на экран. Но реакции ноль.              Минхо 🏎️:       Эй, омега, ты там уснул?              Снова никакого ответа.       Минхо кусает губу. Может, он занят? Или не слышит, потому что телефон стоит на беззвучном? Или, может, специально игнорирует? Последнее кажется наиболее вероятным. Омега-то упрямый.              Минхо 🏎️:       Если не ответишь, я начну волноваться. А когда я волнуюсь, я совершаю глупости. Например, приезжаю и лично проверяю, всё ли в порядке              Ответ приходит быстрее, чем он ожидал.              Джисон 🔧:       Если ты приедешь и будешь дышать мне в затылок, я гарантирую, что твоя «Детка» получит разводным ключом по бамперу              Минхо выдыхает с облегчением и тут же ловит себя на мысли, что слишком уж сильно реагирует. Это ведь лишь сообщение от какого-то автомеханика. С чего бы ему так реагировать?              Минхо 🏎️:       Ты же не ударишь мою девочку? Она не виновата, что у неё такой настойчивый хозяин              Джисон 🔧:       Она не виновата. Но если хозяин припрётся, пострадает именно она. Чтоб тебе было больнее              Минхо 🏎️:       Жестоко       Моё альфа-сердце разбито              Джисон 🔧:       Собери осколки и засунь их себе в зад              Минхо смеётся, читая это сообщение, и даже не замечает, что, когда смех стихает, он всё ещё продолжает глупо улыбаться. Этот омега даже в сообщениях колючий. И по какой-то причине Минхо это даже нравится.              Минхо 🏎️:       Я уже близко       Буду через пять минут              Джисон 🔧:       ЧТО       Я же сказал, НЕ приезжай       Альфа, ты меня бесишь              Минхо убирает телефон обратно в карман, даже не пытаясь сдержать довольную ухмылку. Как будто его остановят какие-то угрозы. Пф. Да они, наоборот, разжигают интерес.              Минхо вжимает педаль газа, и БМВ послушно ускоряется, рассекая прохладный ночной воздух.              Промзона на окраине Сеула ночью выглядит ещё куда более уныло, чем днём, и Минхо невольно задумывается о том, что это место не подходит омеге. Здесь слишком мрачно, пустынно и опасно для одного поздно ночью. Мало ли кто может забрести сюда — алкаши, бродяги, или такие же придурки, как он сам, только с менее благородными намерениями.              Эта мысль неприятно царапает что-то внутри.              Через десять минут он паркуется у знакомых ворот с красной неоновой вывеской, глушит двигатель и выходит на улицу. Ворота гаража приоткрыты, как и в прошлый раз. Музыка больше не играет, но он слышит, как звенят инструменты.              Толкнув тяжёлую металлическую дверь, он заходит внутрь.              В гараже тепло и пахнет всё той же вишней. Минхо делает глубокий вдох, и его голову слегка кружит от приятного аромата, оседающего в лёгких.              Джисон стоит перед Мустангом в той же белой майке и в синем комбинезоне, повязанном на талии. Майка задралась, обнажив поясницу, и у Минхо пересыхает в горле, когда он смотрит на плавный изгиб позвоночника, исчезающий под тканью.              — Я же сказал не приезжать, — говорит Джисон, не оборачиваясь. Должно быть, узнал по шагам. Или по запаху. Минхо не знает, как работает обоняние омег.              — Я обычно не подчиняюсь омегам. — Минхо проходит внутрь и останавливается в нескольких шагах от Джисона, засунув руки в карманы косухи, чтобы не натворить глупостей. Например, не прижать его к капоту Мустанга. — Как успехи?              — Были бы лучше, если бы некоторые альфы меня не отвлекали. — Джисон наконец поворачивается и смотрит на него. — Ты зачем припёрся?              — Приехал к своей детке, — говорит Минхо, глядя на Джисона, а не на свой Мустанг, будто бы специально. — Скучал по ней.              Джисон закатывает глаза.              — Ты скучал по куску металла, который не видел… сколько, часа четыре? У тебя явно проблемы с головой, альфа.              — Что поделать. Я любящий и заботливый альфа, — Минхо самодовольно ухмыляется. — А ещё я соскучился по запаху вишни. — Он делает шаг ближе и демонстративно принюхивается. — Вкусно пахнет. Прямо слюнки текут. Так бы и… съел тебя.              — Сейчас у тебя слюнки потекут от разводного ключа, если не заткнёшься. — Джисон хватает с верстака злополучный инструмент и угрожающе размахивает им.              Минхо поднимает руки, защищаясь, но ухмылка не сходит с его лица. Этот омега такой забавный, когда злится. Глаза горят, щёки розовеют и запах усиливается. Боже, он реально начинает тащиться от этого запаха.              Джисон снова закатывает глаза, но ключ всё же опускает и кладёт его обратно на верстак.              — Ладно. Раз уж припёрся, иди сюда. Посмотришь сам.              Он разворачивается и идёт к «Мустангу». Минхо следует за ним, держась, как ему кажется, на безопасном расстоянии, чтобы не провоцировать себя лишний раз. Хотя очень хочется подойти поближе и вдохнуть этот вишнёвый аромат полной грудью, пока в голове не помутится.              Джисон останавливается у открытого капота и указывает внутрь. Минхо заглядывает и видит… что-то. Мотор, в общем. Но для него это просто набор железок, проводов и патрубков.              — Смотри, — Джисон указывает на какую-то деталь, которую Минхо, если честно, видит впервые в жизни. — Это масляный поддон. Видишь этот налёт?              Минхо всматривается. Металл выглядит нормально. Может быть, немного сероватый.              — Эм… ну, допустим, вижу.              — Это кристаллизовавшаяся дрянь, которую залили в масло. — Джисон берёт с верстака небольшую банку и протягивает её Минхо. Внутри тёмная жидкость с плавающими в ней металлическими частицами. — Это я слил из твоего двигателя. Видишь блёстки? Это похоже на металлическую стружку.              Минхо сглатывает.              — То есть…              — Я был прав, — продолжает Джисон. — Это произошло не само по себе. Кто-то специально подмешал что-то в масло и дал двигателю поработать, чтобы разнести по всей системе.              Он обходит машину и, присев у переднего колеса, указывает на что-то под ним.              — Смотри. Вот здесь видно, как масло вытекло. Если бы ты проехал ещё пару кругов на трассе, то на пиковых нагрузках двигатель бы просто заклинило. На скорости под двести. — Он поднимает взгляд на альфу. — Ты бы в отбойник улетел, Минхо.              В груди вдруг что-то обрывается, стоит ему только представить, как его Детка несётся по трассе на полной скорости, затем внезапно раздается металлический скрежет, управление уходит из рук, и всё заканчивается ударом, от которого машину переворачивает.              Он на секунду зажмуривается, пытаясь отогнать навязчивое видение, но ощущение не уходит. Под рёбрами медленно разрастается тяжёлый холод, сжимая изнутри и не давая сделать нормальный вдох.              Минхо проводит рукой по волосам, отбрасывая чёлку назад. Руки дрожат. От страха? Нет. Он никогда не боялся. Но мысль о том, что его могли так подставить, что этот ублюдок Сонхун мог просто стереть его с трассы…              — Сука… Этот ублюдок… — шипит Минхо сквозь зубы. — Я убью его. Клянусь, я убью его собственными руками.              — Эй, успокойся, альфа. Ещё успеешь морду набить. Сначала давай решим, что делать с твоей тачкой.              Минхо делает глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. Не получается. Его всё ещё трясет, но, по крайней мере, он хотя бы перестаёт сжимать кулаки до хруста в костяшках.              — И что мы можем сделать?              Джисон ненадолго задумывается, глядя на Мустанг.              — Есть две новости. Хорошая и не очень. С какой начать?              Минхо напрягается. Ему уже не нравится, как это звучит.              — С хорошей, — выдавливает он.              — Хорошая: двигатель жив, — Джисон кивает в сторону «Мустанга». — Я промыл систему, проверил цилиндры эндоскопом. Вроде бы крупные куски стружки осели в поддоне и не успели разлететься везде. Пару раз заменим масло с фильтрами, прогоним промывку, и мотор должен заработать. Менять его не придётся.              Минхо выдыхает. Не всё потеряно. Ещё есть шанс. Так ведь?              — А плохая? — спрашивает он, уже зная, что ответ ему не понравится.              — Турбину надо менять, — говорит Джисон, возвращаясь к машине. — Ту, что стоит сейчас, можно выкинуть. Крыльчатка убита полностью. Компрессорное колесо сточилось в хлам. Такую уже не починить. Только менять.              Минхо сглатывает.              — Ну так меняй. В чём проблема? Я заплачу. Сколько скажешь.              — Проблема в том, что у меня такой турбины в наличии нет. На твой «Мустанг» ставят особую модель, под заказ. Даже если я обзвоню всех поставщиков в Сеуле, ждать придется минимум три дня. А то и больше.              — Три дня? — Минхо снова чувствует, как земля уходит из-под ног. — Гонка через два дня. У меня нет столько времени!              — Я знаю. Поэтому и говорю — плохая новость.              Вот и всё. Это конец.              Сонхун выиграл. Этот ублюдок всё просчитал. Даже если он найдет турбину, к тому времени, как её доставят, установят и настроят, гонка уже закончится, и этот ублюдок заберёт призовые. Путёвку в Токио. Всё, к чему Минхо шёл два года.              — Нет, — качает головой Минхо. — Не может быть. Должен же быть какой-то выход. Скажи, что он есть.              — Есть.              Минхо резко поднимает голову.              — Какой?              — Завтра с утра я начну обзванивать всех, кого знаю. У меня есть знакомые перекупы. Узнаю, может, они смогут достать.              — Но ты же сказал, что минимум три дня…              — От поставщиков — да. А если у кого-то есть в наличии, и он согласится продать, можно будет забрать уже сегодня.              — И какова вероятность, что у кого-то есть?              — Не знаю, — честно признаётся Джисон. — Может, пятьдесят процентов. Может, десять. Но я поищу.              — А если не найдёшь?              — Найду, — отвечает Джисон, даже не колеблясь. — Я же сказал тебе, что я лучший. Если в этом городе есть турбина, я найду её и поставлю на твою тачку. Понял?              Минхо почему-то хочется верить этому омеге. Хотя что ещё ему остаётся? Выбора-то нет.              — Понял, — говорит он.              — Вот и хорошо. — Джисон отворачивается и идёт обратно к Мустангу. — А теперь уходи. Мне нужно доделать то, что можно сделать без турбины. Ты мне мешаешь.              — Я не мешаю. Я просто стою.              — Ты слишком громко дышишь, — отзывается Джисон, уже исчезая под капотом. — И пялишься. Иди домой. Я позвоню утром, если что-то найду.              Но Минхо не двигается с места. Он стоит, наблюдая, как омега склоняется над двигателем, и понимает, что ноги его не слушаются.              — Ты ещё здесь? — доносится голос Джисона из-под капота.              — Слушай. — Минхо медленно подходит к Мустангу и проводит ладонью по холодному металлу крыла. — Я хотел сказать…       Он замолкает, пытаясь подобрать слова, которые обычно не произносит вслух. Это не в духе Ли Минхо — благодарить словами. Обычно его благодарность выражалась в виде нехилой пачки денег за проделанную работу. Но этот омега не ведётся на деньги. Он даже тот конверт так и не принял. И всё равно готов сделать всё, даже невозможное, чтобы Минхо мог выйти на старт. Стоит сейчас здесь, посреди ночи, и говорит Минхо, что найдёт ему турбину. Он ведь лучший.       Минхо прочищает горло и наконец тихо говорит:       — Спасибо.              Джисон, услышав это, даже вылезает из-под капота, и встречается с альфой глазами, который тут же отводит взгляд в сторону, словно почувствовал неловкость от собственных слов.              — Ты сейчас сказал «спасибо»? — удивляется Джисон.              — А что, не похоже?              — Похоже на галлюцинацию, — хмыкает Джисон и наклоняет голову, изучая альфу. — У тебя случайно не температура? Может, ты бредишь?              Минхо невольно усмехается.              — Иди ты. Я между прочим, искренне сказал.              Джисон на мгновение замолкает, будто не зная, что ответить. Затем отворачивается.              — Ладно, проехали, — отмахивается он беззлобно. — А теперь убирайся отсюда и дай мне поработать.              — Можно я останусь? — вдруг спрашивает Минхо, и омега замирает. — Всё равно не смогу уснуть до утра из-за… сам знаешь чего.              Джисон сначала не отвечает, хотя по его глазам видно, как он активно размышляет, стоит ли ему позволить альфе остаться или же всё-таки прогнать. Но, видимо, не такой уж этот омега и бесчувственный. Есть в нём всё-таки что-то мягкое, раз он вздыхает и говорит:              — Ладно. Но только не путайся под ногами. И руки не смей распускать.              — Я само благородство, — усмехается Минхо и садится на диван в углу гаража.              Он откидывает голову на стену и закрывает глаза, слушая, как Джисон возится с его машиной.              Тишина затягивается. Звон инструментов немного успокаивает нервы, которые в последние дни на исходе, и Минхо даже ловит себя на мимолётной мысли, что ему нравится этот звук. На удивление, в гараже Джисона спокойно и приятно. Тут тепло и пахнет вишней. Минхо не привык, чтобы в гараже так пахло. У Донга в автомастерской всегда стоял запах машинного масла, металла и жареной курицы, которую он любил заказывать. Поэтому Минхо не любил там задерживаться дольше, чем на полчаса. А здесь ему хочется остаться. Может, дело в запахе вишни, а может, в том, что перед глазами маячит симпатичный омега, и даже, как будто бы, есть повод остаться на подольше.       Минхо краем глаза наблюдает за Джисоном из-под полуприкрытых век, глядя на то, как тот работает. Когда омега заглядывает глубоко в моторный отсек, мышцы его спины напрягаются, и чётко проступают очертания лопаток сквозь белую майку. Или когда он поправляет выбившуюся прядь волос, пытаясь отбросить её назад, но она снова падает на глаза, и омега хмурится. Минхо думает, что есть в этом что-то такое.              Джисон, должно быть, чувствует тяжесть его взгляда. Или, может, инстинктивно понимает, что альфа пялится. Он выпрямляется и, оборачиваясь, вскидывает бровь.              — Не надоело ещё?              Минхо даже не пытается отрицать.              — Хм, — задумчиво тянет он, расплываясь в довольной ухмылке. — Нет.              — Хочешь помочь?              Минхо удивлённо поднимает брови.              — Серьёзно?              — Нет, — Джисон оборачивается и смотрит на него с насмешкой. — Шучу. Ты же даже не знаешь, как называются инструменты.              — Знаю.              Джисон тянется к верстаку и поднимает с него продолговатый инструмент с трещоткой.              — Хорошо. Как это называется?              Минхо переводит взгляд с ключа на Джисона и обратно, пытаясь сообразить хоть что-нибудь. В голове при этом царит абсолютно унизительная пустота.              — Ключ, — уверенно заявляет он.              — Какой?              — …Ключ… маленький?              Джисон несколько секунд молчит, просто моргая, глядя на альфу. А потом внезапно начинает смеяться.              Смех у него оказывается негромким, чуть хрипловатым, совсем не таким, как ожидал Минхо. Он запрокидывает голову, и свет от верхних ламп падает на его шею, линию челюсти и маленькую ямочку в уголке губ, подсвечивая золотистую кожу.              Боже, — Минхо замирает. — Как же красиво он смеётся.              — Ключ маленький, — передразнивает Джисон, всё ещё ухмыляясь. — Боже. Это торцевой ключ с трещоткой, альфа. На десять миллиметров. Если уж лезешь помогать, хотя бы запомни названия.              — Научишь меня?              Улыбка Джисона становится чуть настороженной.              — Чего?              — Раз уж я всё равно здесь. — Минхо встаёт с дивана и подходит ближе. — И раз уж ты меня не выгоняешь, могу хотя бы инструменты подавать, если будешь говорить, как они называются.              Джисон подозрительно смотрит на него.              — Ты что, реально хочешь торчать в этой дыре посреди ночи и подавать мне ключи?              — Ну, — Минхо пожимает плечами. — Не только это. Ещё пялиться на твои бёдра. Буду совмещать полезное с приятным.              Джисон закатывает глаза, но Минхо замечает, как на его щеках проступает лёгкий румянец. Интересно. А этот омега не так непробиваем, как хочет казаться.              — Ладно. Пялься, сколько влезет. — Джисон поднимает гаечный ключ и тычет им в сторону Минхо. — Но не прикасайся. Иначе получишь вот этим по башке.              — Верю. — Минхо поднимает руки в примирительном жесте. — Руки при себе. Обещаю.              Джисон ещё мгновение изучает его, ища подвох. Затем пожимает плечами и поворачивается обратно к Мустангу.              — Ладно. Тогда держи, — он протягивает Минхо тот самый торцевой ключ. — Стой здесь и подавай мне инструменты, когда я попрошу. Если перепутаешь, пеняй на себя.              Минхо берёт ключ, чувствуя тепло, оставшееся на металле от пальцев Джисона, и находит это ощущение приятным.              — Ты всегда такой строгий с клиентами?              — Только с теми, кто мне не нравится. А ты мне не нравишься, альфа. Совсем.              Минхо сдерживает улыбку. Конечно, охотно верю.              — Дай крестовую отвёртку, — командует Джисон, не вылезая из-под капота.              Минхо оглядывается на верстак, заставленный инструментами. Крестовая отвёртка… Это которая с крестиком на конце, да? Та, что помельче? Или та, что побольше? Чёрт. Откуда этот омега всё это знает?              — Которая?              — Средняя. С красной рукояткой. Видишь?              Минхо находит нужную и протягивает. Джисон принимает отвёртку, даже не взглянув, и продолжает копаться в недрах двигателя.              Так проходит минут двадцать. Джисон командует, Минхо подаёт. Руки альфы постепенно покрываются машинным маслом, но ему почему-то плевать. Он стоит рядом с дерзким омегой, вдыхает его запах вишни, металла и машинного масла, и ему вдруг становится так хорошо, тихо и спокойно. Странное чувство для места, которое пахнет бензином и находится на задворках промзоны.              — Откуда ты всё это знаешь? — решает спросить Минхо, когда Джисон на секунду выпрямляется, чтобы размять затёкшую спину.              — Что именно?              — Ну, в смысле, откуда так много про тачки знаешь? Я никогда не видел омег, которые так хорошо разбираются в них.              — А каких омег ты видел? Которые просто сидят дома и ждут своего альфу?              — Я не это имел в виду.              — Ну конечно, — Джисон поворачивается к нему лицом и скрещивает руки на груди. — Вы, альфы, все такие одинаковые. Смотрите на омег и видите только постель, течку и детей. А то, что у нас мозги есть, руки есть, талант есть — это как-то мимо проходит.              Минхо молчит. Потому что не знает, что сказать, и потому что Джисон сейчас прав.              Когда он впервые вошёл в этот гараж, то подумал, что омега перед ним просто развлекается, пока его альфа куда-то отошёл. А этот омега за двадцать минут диагностировал проблему, на которую другие механики потратили бы полдня. И сейчас он стоит здесь, по локоть в моторе, и делает это лучше любого альфы, которого когда-либо встречал Минхо.              — Ты прав, — говорит Минхо, прочищая горло. — В тот день я был придурком, признаю.              — Неужели? — Джисон удивлённо вскидывает брови.              Минхо закатывает глаза, но беззлобно.              — Просто… я правда тогда подумал, что ты просто… ну, знаешь. Омега, который от скуки в тачках ковыряется.              — Пока его альфа где-то прохлаждается, — подхватывает Джисон с кривой усмешкой. — Помню. Ты это очень чётко сформулировал.              — Я был идиотом.              — Это факт.              Минхо смеётся, качая головой. Этот омега даже извинения принимает как-то по-своему колюче. Но почему-то от этого не хочется злиться на него и бежать, а хочется остаться и доказывать дальше, что ты не так уж и безнадёжен, как казалось в первую ночь.              — Так значит, тебе просто нравится это? — Минхо кивает в сторону двигателя. — Ты прям разбираешься в этом всём.              — Конечно, — Джисон гордо пожимает плечами. — Я же тебе говорил в первый день. Я Хан Джисон. Лучший механик в этом районе. Возможно, во всём Сеуле.              — И скромный к тому же, — усмехается Минхо.              — А зачем скромничать? Я правда хорош в своём деле. Вывеску на гараже видел?              — Видел, — кивает Минхо. — Яркая, как и ты.              Джисон замирает на секунду от услышанного, но быстро берёт себя в руки.              — Ничего себе, альфа. Вот это благодарность у тебя, конечно, за ремонт тачки. Комплименты уже пошли.              — А это я просто так. Не из-за тачки. Могу ещё, если хочешь. У меня много чего есть в арсенале.       Джисон фыркает и отворачивается.              — Можешь просто сказать спасибо, что я вообще согласился возиться с твоей тачкой посреди ночи, и свалить наконец.       Джисон тянется за каким-то инструментом на верстаке, и его майка снова задирается, открывая взгляду полоску загорелой кожи над поясом и узкую талию, на которую так и хочется положить ладони. Минхо прикусывает губу изнутри, глядя на открывшийся ему вид.              — Я ещё не насмотрелся, — говорит он.              Джисон закатывает глаза, хотя кончики его ушей слегка заметно розовеют.              — Ну конечно. А теперь дай мне торцевой на двенадцать, — говорит он и снова исчезает под капотом. — И хватит пялиться. Ты мне скоро дыру в спине прожжёшь.              Минхо послушно тянется к верстаку, находит нужный ключ и протягивает Джисону. Тот берёт его, не глядя, и снова ныряет в недра Мустанга.              — Ты так и не ответил, — напоминает ему Минхо, когда тишина затягивается.              — На что?              — Откуда ты всё это знаешь? Мне правда интересно.              — С детства, — говорит омега, и его голос немного смягчается, становясь тёплым. — Отец держал маленькую мастерскую. Я любил там постоянно зависать. Сначала просто подавал ему инструменты, потом начал помогать, потом… ну, ты видишь.              — А он не хотел, чтобы ты занимался чем-то другим?              — Хотел, — Джисон на секунду замолкает. — Говорил, что омеге не место в автомастерской. И что надо найти альфу, завести детей и радоваться жизни.              — Я так понимаю, ты его не послушал?              — Я сказал ему, куда он может засунуть свое мнение. Вежливо, — Джисон криво усмехается. — Сказал, что если я захочу завести детей, то заведу. Но пока что я хочу крутить гайки. И вообще, кто сказал, что одно другому мешает?              — И как, получается совмещать? — спрашивает Минхо, сам не зная, зачем. — Гайки и личную жизнь?              Джисон, замерев с отвёрткой в руке, не оборачивается, но Минхо видит, как напряглись его плечи.              — А тебе зачем?              — Просто интересно.              — Любопытный какой, — Джисон усмехается и вновь ныряет под капот. — Я не отвечаю на такие вопросы.              — Почему?              — Потому что это не твоё дело, альфа.              Минхо улыбается ещё шире. Этот омега даже не представляет, как разжигает его любопытство своим упрямством. Чем больше Джисон закрывается, тем сильнее Минхо хочется открыть эту раковину и посмотреть, что скрывается внутри.              — Значит, нет у тебя никого, — говорит Минхо, подходя ближе. — Если бы был, ты бы просто сказал. Или послал меня. А ты уходишь от ответа.              — Я и так тебя посылаю. Каждые пять минут. Ты просто глуховат, видимо.              — Я тебя слышу, — Минхо делает ещё шаг. Теперь он достаточно близко, чтобы видеть, как лопатки Джисона под влажной майкой вздымаются при каждом вдохе. — Просто не верю.              — Во что не веришь?              — Что ты правда хочешь, чтобы я отстал.              Джисон медленно выпрямляется.              — Ты всегда такой самоуверенный? — бросает он через плечо.              — Всегда.              — И часто это работает?              — Чаще, чем нет.              Джисон наконец поворачивается к нему, и замечает, как расстояние между ними сократилось почти до нуля. Они оказываются так близко, что само понятие личного пространства теряет смысл.              Минхо невольно задерживает взгляд на его лице, позволяя себе рассмотреть то, что раньше ускользало.       В мягких изгибах ресниц омеги и в глубоких тёмных глазах есть что-то такое притягивающее, обезоруживающее, заставляющее на мгновение забыть, как дышать. Он опускает взгляд ниже, к тёплым губам и мягкой линии щёк, которые выглядят невероятно нежными, и думает о том, что к ним хотелось бы прикоснуться, ощутить мягкость и тепло, провести пальцами по медовой, бархатистой коже и увидеть, как омега вздрагивает от каждого прикосновения альфы.              Джисон красивый.              Правда очень красивый.              — Со мной не сработает, — говорит Джисон. — Я не из тех, кто ведётся на альфа-феромоны и красивые глаза.              — А у меня красивые глаза?              — Я сказал «красивые глаза» в смысле «типичные для альфы», — поправляет Джисон, но слишком уж быстро отводит взгляд.              Минхо, конечно же, замечает это.              — Ты не ответил, — напоминает он, даже не думая отступать. — Есть ли у тебя альфа?              — Тебе правда интересно или ты просто пытаешься залезть ко мне в штаны? — Джисон смотрит на него упрямо.              — А можно совместить?              — Нет.              Джисон пытается обойти его, но пространство между Мустангом и верстаком слишком узкое, а Минхо стоит так, что не пройдёшь. В итоге он оказывается зажатым между капотом машины и массивным телом альфы.              — Отойди, — требует Джисон, но Минхо замечает, как феромоны омеги мгновенно меняются, становясь чуть слаще и острее. Он безошибочно узнаёт этот инстинкт. Именно поэтому не отступает.              — Ответь сначала.              — Нет у меня никого. — Эти слова вырываются быстрее, чем, вероятно, хотел сказать Джисон. Он затихает и смотрит куда-то за плечо Минхо, но только не в лицо альфе. — Доволен?       Губы Минхо растягиваются в довольной улыбке.              — Очень.              Джисон не успевает среагировать, как Минхо придвигается ближе и прижимает омегу к капоту Мустанга.              — Что ты… — начинает Джисон, но договорить не успевает.              Альфа наклоняется так низко, что Джисон буквально чувствует жар, исходящий от его тела, и запах его феромонов.              — Ты… слишком близко, — хрипло выдыхает он.              — Я знаю, — Минхо чуть наклоняет голову так, что теперь его губы оказываются на уровне виска Джисона. Он не касается, но омега почти ощущает его губы на своей коже. — Ты хочешь, чтобы я отошёл?              Джисон молчит, упершись ладонями в капот позади себя. Металл холодный, но это не помогает сбить жар, разливающийся по всему телу из-за близости с альфой. Минхо не прикасается к нему. Он держит себя в руках, как и обещал, но всё равно стоит достаточно близко, отчего у Джисона нет и шанса выбраться.              — Какого чёрта ты делаешь? — спрашивает Джисон.              — Любуюсь, — Минхо скользит взглядом по его лицу и задерживается на губах.              Джисон сглатывает. Кадык дёргается вверх-вниз, и Минхо следит за этим движением с голодным интересом.              — Ты обещал не трогать.              — Я и не трогаю. — Минхо чуть отстраняется, чтобы встретиться с ним взглядом. — Я просто смотрю. И знаешь что? — Его губы изгибаются в лёгкой ухмылке. — Ты позволяешь.              — Я зажат между тобой и машиной. Куда мне деваться? — судорожно выдыхает Джисон.              — Мог бы оттолкнуть. — Минхо кивает на гаечный ключ, который омега всё ещё держит в руке.              Джисон сжимает пальцы на рукоятке ключа, но с места не сдвигается, будто парализован.              — Не хочешь, — констатирует Минхо, глядя на бездействие омеги. — Тебе нравится, да? Когда на тебя так смотрят?              Джисон сжимает челюсти.              — Мне нравится, когда мне платят за работу, — выдавливает он почти ровным голосом. — А ты пока что просто занимаешь пространство.              — Я плачу тебе. Имею право занимать пространство.       До чего же наглый альфа.              Минхо чуть наклоняет голову и почти касается кончиком носа шеи Джисона, оказываясь в опасной близости от пульсирующей феромонной железы. Омега инстинктивно напрягается, сжимая пальцами капот позади себя, но альфа лишь просто втягивает носом воздух, задерживая вишнёвый запах в лёгких. Джисон вздрагивает, чувствуя прикосновение тёплого воздуха к своей коже и то, как мурашки бегут по его рукам.       Запах альфы становится тяжелее, и тело омеги мгновенно откликается без его ведома. Чёртовы инстинкты. Что б их.              Минхо тоже замечает, как запах омеги меняется. Вишня становится настолько сладкой, что напоминает густой сироп.              — Ты пахнешь по-другому, — шепчет Минхо, почти касаясь губами кожи под ухом Джисона. — Тебе правда нравится.              Джисон заставляет себя расслабить пальцы и выпрямиться, насколько это возможно в его положении.              — Слушай сюда, альфа, — он опускает голос до низкого, чуть хрипловатого тембра. — Мне нравится, когда меня хотят. Любому омеге это нравится. Это биология. Но это не значит, что я позволю тебе залезть ко мне в штаны в первый же вечер, когда мы едва знакомы. Я не какой-то течный омега, который потечёт от первого альфы с красивыми глазами.              Минхо молча смотрит на него.              Джисон делает глубокий вдох и продолжает:              — Ты мне даже не нравишься. Ты высокомерный, наглый и считаешь, что мир вертится вокруг тебя. Единственная причина, по которой я терплю тебя в своём гараже — это потому что ты умолял меня помочь тебе. И я дал себе обещание починить эту чёртову тачку, чтобы ты смог выйти на старт.              Минхо задерживает взгляд на его лице, словно пытаясь что-то в нём прочитать. А потом вдруг улыбается. И эта улыбка сбивает Джисона с толку. Потому что он привык видеть лишь наглую, самодовольную усмешку, которую альфа демонстрирует каждые пять минут. А сейчас он улыбается как-то… мягко, что совершенно не свойственно ему.              — Понял, — кивает Минхо и, к удивлению Джисона, отступает на шаг, освобождая пространство.              Джисон, с облегчением вздохнув, выпрямляется и поправляет майку, после чего одёргивает комбинезон. Его лицо пылает, но он убеждает себя, что в тусклом свете гаража этого не видно.              — Вот и отлично, — бросает Джисон. — Умеешь слушать, когда надо. Прогресс. А теперь дай мне работать.              Минхо усмехается, засовывает руки в карманы куртки и отходит к верстаку. Он прислоняется к нему бедром и наблюдает.              Проходит минут десять. Джисон с головой погрузился в ремонт Мустанга, а Минхо всё ещё стоит у верстака, держась на расстоянии, не рискуя подходить ближе.       Омега вылезает из-под капота, чтобы взять другой инструмент, и на мгновение их взгляды встречаются. Они оба замирают, глядя друг другу в глаза. Минхо открывает рот, словно собираясь что-то сказать, хотя сам не знает что, но Джисон первым отводит взгляд.              Затем, не оборачиваясь, он вдруг спрашивает, видимо, решая перевести тему:              — Ты не думал, как Сонхун мог это провернуть?              Выражение лица Минхо вмиг становится мрачным. От одного этого имени у него в груди всё холодеет.              — Я думал об этом весь день и всё ещё не понимаю. Донг никого не подпускает к моей машине. Он всё делает сам. Заказывает запчасти, сам устанавливает их.              — Значит, кто-то подобрался к ней не через сервис, а через другое место. — Джисон вылезает из-под капота и тянется за тряпкой, чтобы вытереть руки от масла. — Где она стояла последние дни? В гараже?              — Нет, я на ней каждый день гонял после того, как Донг её проверил и сказал, что она готова. Я заезжал в гараж, где мы с друзьями тусуемся, но там все свои.              — А ночью?              Минхо, задумавшись, слегка хмурится.              — Ночью она стояла на парковке моего дома.              Джисон поворачивается к нему и недоумённо вскидывает брови.              — Ты оставлял машину, которая стоит как несколько квартир, на улице без охраны?              — У меня подземный паркинг, — защищается Минхо. — Закрытый, с охраной, вообще-то, и камерами. Я думал, там безопасно. Я всегда её там оставлял. Ничего никогда не случалось.              — А камеры проверял?              — Чёрт, — выдыхает Минхо. — Даже не подумал про них. Слишком много всего навалилось.              — Когда в последний раз ты заезжал на эту парковку до того, как двигатель начал сыпаться? — спрашивает Джисон, продолжая возиться под капотом.              Минхо начинает прокручивать в голове события последних нескольких дней, пытаясь вспомнить, когда он в последний раз заезжал в тот подземный гараж, не заметил ли он чего-то необычного, не следил ли кто-то за ним.              — Позавчера вечером после встречи с Донгом. Я заехал домой, оставил её и пошёл спать. А вчера утром уехал по делам, потом на трассу вечером, и вот…              — Значит, кто-то подлил это дерьмо в масло либо в ночь с позавчера на вчера, либо вчера днём, пока тебя не было дома, — резюмирует Джисон. — Парковка подземная, там должны быть камеры. Ты можешь посмотреть запись. Только вряд ли там будет Сонхун собственной персоной. Он не настолько тупой.              — Знаю, — Минхо вздыхает и откидывается назад, прислоняясь к верстаку. — Но вдруг там будет кто-то, кто на него работает. Или машину его увижу.              — Стоит попробовать, — пожимает плечами Джисон.              Минхо достаёт телефон, чтобы написать об этом Чанбину.              Джисон в это время продолжает возиться с болтом, откручивая его ключом.              Минхо отправляет сообщение, но Чанбин не читает его. Занят, видимо. Он засовывает телефон обратно в карман и какое-то время молчит, разглядывая пустой гараж, тусклые лампы под потолком и полутёмную улицу за приоткрытыми воротами.              В гараже, кроме них, никого. Минхо не сразу обратил на это внимание. Он ведь приезжал сюда уже не единожды, но каждый раз его встречал только этот омега. И сейчас, когда времени в обрез, до гонки остались считанные дни, и помощь бы не помешала, — омега по-прежнему один. Никто ему не помогает, если не считать самого Минхо, который время от времени протягивает ему инструменты, названия которых он даже не помнит.              — Слушай… — начинает Минхо. — А ты тут один работаешь? У тебя нет работников?              — Ага. Один, — отвечает Джисон.              — А живёшь… тоже здесь?              Джисон коротко кивает, даже не поднимая головы.              — Дом наверху. Это удобно. Спустился, и уже на работе.              Минхо замолкает, обдумывая услышанное.              Невольно оглядываясь по сторонам, он задерживает взгляд на гараже. Вокруг голые бетонные стены, стеллажи, заставленные инструментами, старый диван у дальней стены и приоткрытые ворота, за которыми тянется тёмная, пустая улица промзоны.              И этот омега здесь один. У него даже нет напарника или хотя бы кого-то, кто мог бы просто закрыть ворота на ночь и сказать: «Хватит, пора отдыхать». Никто не заботится об этом омеге. И от этой мысли у Минхо неприятно щемит в груди.       Он вдруг вспоминает, как ехал сюда вчера ночью, пробираясь по почти безлюдным улицам мимо редких фонарей и тёмных складов, где за всё время ему не встретилось почти ни одной машины. Это место, куда после полуночи нормальные люди стараются не соваться. Но Минхо-то что? Он альфа, у которого есть деньги, машина и привычка не бояться таких мест. А этот упрямый омега живёт здесь как ни в чём не бывало, работает здесь же и спит этажом выше, будто в этом нет ничего необычного.              Судя по всему, для него это и есть самая обычная жизнь.              И почему-то это кажется Минхо неправильным. Он хмурится, сам не понимая, с чего вдруг его вообще волнует, где и как живёт какой-то механик, с которым он познакомился всего два дня назад.              — Давно вы с Сонхуном конкурируете? — голос Джисона отвлекает его от размышлений.              Минхо переводит взгляд на потолок, где тускло мигают флуоресцентные лампы.              — Давно. С моего первого сезона в KSR. Он тогда был лидером, когда я только пришёл. У него тогда были хорошие спонсоры и выигрыши. А тут появляюсь я на крутой тачке и выигрываю у него в первой же гонке.              Джисон усмехается, не отрываясь от работы.              — Представляю его лицо.              — Ага, — Минхо хмыкает. — Он тогда устроил скандал. Кричал, что я подкупом место в финале получил и что моя тачка не соответствует регламенту. Но когда комиссия проверила, оказалось всё чисто. С тех пор он мне это не может спустить.              — Похоже, вы друг друга стоите.              Минхо невесело усмехается.              — Сонхун тот ещё ублюдок. Ходят слухи, что ещё в школе он задирал младших, а когда подрос, видимо, нашёл себе занятие поинтереснее — подставлять соперников на трассе.              Джисон выпрямляется, чтобы посмотреть на Минхо.              — Так он раньше уже попадался на чём-то таком?              — Два года назад на отборочных у Чанбина за час до старта прокололи все колёса. Доказать не смогли, но все знали, что это Сонхун. Он тогда не прошёл в финал, потому что остался без машины и пришлось ехать на запаске. Думаю, он знал, что не выиграет честно. А в прошлом сезоне он так подрезал Хёнджина на повороте, что тот чудом в отбойник не влетел. Судьи засчитали это как нарушение, штрафные баллы дали, но он всё равно занял второе место.              Джисон молчит, продолжая возиться под капотом, но Минхо видит, что он слушает.              — Каждый раз ему всё сходило с рук. У него же отец — важная шишка в автоклубе. Связи, деньги, все дела. Никто не хочет с ним связываться, — Минхо на секунду задумывается. — Этот ублюдок просто одержим жаждой победы.              — А разве не все вы? — спрашивает Джисон.              — Не настолько.              Джисон бросает на него короткий взгляд.              — Все так говорят.              Минхо закатывает глаза, но спорить не спешит.              — Есть разница между желанием выиграть и тем, чтобы ради этого ломать чужие машины, — отвечает он уже тише. — Или жизни.              Джисон ничего не говорит и снова возвращается к работе.              — Давно гоняешь? — спрашивает он как бы между делом.              Минхо удивляется, когда слышит вопрос. Обычно омеги не интересуются его прошлым. Их больше интересуют его деньги, его тачка или то, как он выглядит без футболки (отлично, между прочим). А этот омега спрашивает просто так. Или не просто?              — С пятнадцати. Начал с нелегальных заездов в этой же промзоне. Тогда у меня был старый «Хёндай», и я выигрывал на нём. Тачка, если честно, была полным говном, — он усмехается. — Но я умел с ней правильно обращаться.              Джисон молчит, и Минхо почему-то хочется продолжать.              — Когда отец узнал, что я гоняю, он сильно разозлился. Хотел, чтобы я бизнесом занимался, в офисе сидел и контракты подписывал. А мне это нахрен не надо было. Я тачки люблю. Скорость. Адреналин. Я нашёл то, что заставляет моё сердце биться чаще. И приносит деньги, между прочим. За годы подпольных гонок я столько выиграл, что смог купить первую нормальную тачку. А потом ещё одну. И ещё.              — Круто, — отвечает Джисон, продолжая возиться под капотом.       Сначала Минхо кажется, что омега говорит это с сарказмом, но потом понимает, что нет. Джисон не усмехается и не закатывает глаза. Он действительно считает, что Минхо крут. И почему-то от этой мысли становится немного волнительно в груди.       Подумаешь, не в первый раз слышит уже от омег, что он крутой. Но слышать это от Хан Джисона — упрямого омеги, который ещё недавно посылал его и, вероятно, пошлёт ещё столько же раз, — стоит явно дороже, чем комплименты всех вместе взятых случайных омег.       — А я в шестнадцать уже мог двигатель перебрать с закрытыми глазами, — говорит Джисон. — Но гонять так и не научился.              — Механик, который не умеет гонять? Такое вообще возможно?              — Меня больше интересует, как всё устроено внутри, — пожимает плечами Джисон. — А не как жать на газ и дрифтовать на поворотах. Хотя смотреть люблю.              — И кого ты смотришь? Ну, в смысле, за кого болеешь?              Джисон усмехается, не оборачиваясь.              — А вот это тебе знать не обязательно, альфа.              — Да ладно тебе, скажи, — Минхо подходит ближе. Он останавливается в паре метров от Джисона, засунув руки в карманы, и опирается сбоку Мустанга. — Мне просто интересно.              — Тебе интересно, болею ли я за тебя, — говорит Джисон, поворачивая голову и глядя на него с насмешкой. — Признайся.              — Допустим, — Минхо расплывается в ухмылке. — Признаюсь.              Джисон закатывает глаза и отворачивается обратно.              — Мечтай, альфа. Я слежу за гонками, потому что мне это интересно. А не потому что я запал на твою наглую морду. И если уж на то пошло, в прошлом сезоне я болел за Сонхуна.              У Минхо челюсть чуть ли до пола не отваливается.              — Что?              — Шучу, — Джисон ухмыляется. — Но ты бы видел сейчас своё лицо.              — Ты… — Минхо задыхается от возмущения пополам с облегчением. — Ты издеваешься?              — А ты чем лучше? Полчаса пялился на мою задницу, пока я работал. Думал, я не замечаю?              Минхо открывает рот, чтобы возразить, но понимает, что возразить-то нечего. Он действительно пялился. И Джисон это видел. И молчал. И только сейчас сказал.              — Ладно, — сдаётся Минхо. — Пялился. Но ты сам виноват. Не надо было надевать этот комбинезон, если не хочешь, чтобы на тебя смотрели.              — Я надел его, чтобы работать, а не чтобы альфы пускали слюни. — Джисон поворачивается и смотрит на него угрожающе. — И вообще, если продолжишь в том же духе, я тебя выставлю. У меня ещё полно работы.              Минхо решает больше не провоцировать омегу и затихает.       Джисон исчезает под капотом, а Минхо так и остаётся стоять, прислонившись к крылу Мустанга, и смотрит, как Джисон умело возится с механикой. В какой-то момент он забывает, зачем вообще сюда приехал. Забывает про турбину, гонку и Сонхуна. Ему хочется стоять вот так здесь и чтобы никаких проблем не существовало.              — Джисон, — Минхо вдруг нарушает тишину.              — М? — отзывается тот, не оборачиваясь.              — А если не найдётся турбина? — тихо спрашивает Минхо. — Если никто не продаст? Что тогда?              — Тогда я соберу тебе новую из говна и палок, — просто говорит Джисон. — Найду донора, переберу и поставлю. Я же тебе говорил. Я лучший.              Минхо тихо посмеивается.              — Из говна и палок? Звучит обнадёживающе.              — Ты во мне сомневаешься? — Джисон приподнимает бровь. — Я однажды собрал двигатель для Ниссана из запчастей, которые нашёл на трёх разных свалках. И эта тачка потом выиграла местные соревнования по дрифту.              — Серьёзно? — удивляется Минхо.              — Ага, — хмыкает Джисон и поворачивается к Минхо, глядя ему прямо в глаза. — Не переживай, альфа. Найдём мы тебе турбину. Ты выйдешь на старт и выиграешь этого ублюдка.              — А ты поставишь на меня? — спрашивает Минхо, возвращая в голос игривые нотки.              Джисон закатывает глаза.              — Я подумаю, — он поворачивается обратно к двигателю. — Но только если ты перестанешь пялиться на мой зад.              Минхо расплывается в довольной ухмылке. Отрицать очевидное бесполезно, да и не хочется.              — Ничего не могу поделать, он такой…              Он не заканчивает фразу, потому что Джисон оборачивается так резко, что волосы взлетают, и пронзает Минхо убийственным взглядом. В прямом смысле убийственным. Если бы взглядом можно было убивать, Минхо уже лежал бы на полу гаража с разрядом молнии во лбу. Или с разводным ключом в черепе.              — Ну давай. Закончи фразу, альфа. Я тебя очень внимательно слушаю. — Голос Джисона звучит подозрительно ровно. Настолько, что это даже начинает пугать.              — …Аккуратный, — быстро заканчивает Минхо, поднимая руки в примирительном жесте. — И… притягательный, что ли? Как магнит. Я пытаюсь не смотреть, честно, но он сам в глаза бросается. — С каждым словом Минхо понимает, что делает только хуже. — То есть, я вообще не об этом! Я о комбинезоне. Он хорошо скроен. Подчёркивает…              — Заткнись. — Джисон хватает ключ и держит его в руке, как бы предупреждая. — Ещё одно слово, альфа, и я гарантирую, что твоя Детка останется без зеркал.              — Ты не посмеешь. Моя Детка невинна.              — Она — твоя собственность. Значит, виновата по умолчанию.              Минхо фыркает, но спорить не решается.              — Всё, вали уже отсюда, — устало говорит Джисон, откладывая ключ в сторону. Видимо, сил воевать с альфой у него совсем нет. — Правда. Мне нужно работать.              Минхо усмехается, качая головой. Этот омега такой упёртый и совершенно невыносимый. И почему его так тянет снова и снова лезть к нему, провоцировать, дразнить и смотреть на то, как загораются его глаза?              — Ладно, пойду тогда, — Минхо разворачивается и идёт к выходу, но у самых ворот останавливается. Он уже кладёт руку на холодный металл, но что-то заставляет его обернуться.              Джисон по-прежнему стоит у капота, склонившись над мотором. Свет ламп падает на него сверху, подсвечивая в полумраке гаража золотистую кожу, тёмно-каштановые волосы и масляное пятно на скуле. Минхо ещё какое-то время разглядывает его и сам не понимает почему, но против его воли внутри разрастается что-то тёплое, непривычное и ненужное. Но такое чертовски приятное.              — Эй, Джисон, — окликает он.              Омега поднимает голову и слегка хмурится, будто уже наперёд ощущает, что альфа сейчас скажет какую-то очередную глупость, от которой захочется ударить его по башке гаечным ключом.              — Что ещё?              — Ты довольно милый, когда сосредоточен. Весь такой хмурый и кусачий, — Минхо улыбается своей самой наглой, самоуверенной улыбкой, от которой обычно омеги млеют и падают в обморок. Но не Джисон, конечно же. — Если надоест чинить тачки, приходи, устрою тебе личный тест-драйв. Не только машины.              Он нагло подмигивает в конце. Кажется, это уже входит в привычку — каждый раз на выходе из гаража дразнить омегу так, что тот краснеет и всё больше хочет прибить наглого альфу.       И Минхо, кажется, это нравится. То, как глаза Джисона вмиг расширяются, а щёки едва заметно, но всё же вспыхивают алым. Даже в тусклом свете гаражных ламп видно, как порозовела золотистая кожа омеги. И это выглядит чертовски очаровательно.              — Ты!.. — Джисон задыхается от возмущения, хватая с верстака первую попавшуюся железяку. Ей оказывается какой-то болт, который не выглядит слишком уж внушительно. — Ты совсем охренел? Проваливай давай, пока я не запустил в тебя чем-то тяжёлым!              Минхо смеётся в голос, наслаждаясь реакцией. Этот омега такой забавный, когда злится. И краснеет он тоже мило, прямо до самых кончиков ушей. Хочется подойти и укусить его за мочку, проверить, горячая ли. Хотя, вероятно, омеге это совершенно не понравится.              — Ладно, всё, ухожу, — он поднимает руки в примирительном жесте, всё ещё смеясь. — Сладких снов, Джисон-щи. Не скучай без меня.              — Да чтоб ты провалился! — летит ему в спину, когда альфа выскальзывает за ворота.              Минхо садится в свою БМВ, заводит двигатель и ещё несколько минут сидит, глядя на красную неоновую вывеску, мигающую в темноте. Лишь через несколько минут, когда скулы уже начинает сводить, он замечает, что продолжает лыбиться, как идиот.       По какой причине? Он и сам не знает. Но всю дорогу, что он едет домой под дождём, Минхо думает лишь о том, что завтрашний день будет очень, очень долгим. И что он, кажется, только что вляпался в историю похуже, чем с убитой турбиной. Потому что турбину можно заменить. А вот то, что происходит у него в груди при мысли о вишнёвом запахе, заменить нельзя.              Наверное, и не хочется.       

🏎🔧🏁

             Солнце безжалостно бьёт прямо в глаза, и Минхо зарывается лицом в подушку, пытаясь спрятаться от назойливого света. Тело ломит так, будто он не четыре часа спал на собственном дорогущем матрасе, а всю ночь разгружал вагоны.              Но первая мысль, которая приходит в голову, едва сознание выныривает из липкого забытья, — это не гонка, не сдохший двигатель и даже не Сонхун, который, сука, за всё заплатит.              Джисон.              То, как он стоял вчера в этом своём дурацком комбинезоне, спущенном до пояса, с маслом на щеке и с таким упрямым, колючим взглядом, от которого у Минхо внутри что-то совершало кульбиты. Пах вишней, злился и краснел, замахиваясь разводным ключом, — вот что он видит, как только открывает глаза.              Минхо переворачивается на спину и смотрит в потолок, не замечая, как уголки губ сами собой приподнялись в улыбке.              Нет, с ним точно что-то не так.              Раньше он просыпался с одной единственной мыслью: поскорее сесть за руль и почувствовать, как адреналин растекается по венам от ощущения скорости. Случайные омеги из клубов или те же фанатки, которые отчаянно жаждали внимания альфы, никогда не заседали в его голове дольше, чем на одну ночь, проведённую в отеле. А сейчас он лежит и почему-то лыбится как придурок, вспоминая, как этот колючий омега в комбинезоне его посылал.              — Твою мать, — бормочет он в потолок и тянется к телефону на тумбочке.               Экран загорается ярко, заставляя щуриться. Сейчас 8:07 утра. Он поспал четыре часа и должен чувствовать себя дерьмово. Так он и чувствует. Физически. Но в душе почему-то по-странному ёкает, стоит только увидеть уведомление от контакта, который в телефоне значится как «Джисон 🔧».              Он тут же открывает чат.              Сообщение пришло сорок минут назад. Джисон прислал ему фотографию, которую Минхо сразу же увеличивает.              На фото виден открытый капот его Мустанга. Вокруг разложены какие-то детали, инструменты и провода. А на переднем плане — рука Джисона, испачканная маслом, с длинными, изящными пальцами, которая показывает жест «окей». И ниже подпись:              Джисон 🔧:       Твоя детка жива. Маслоприёмник снят, промыт, поставлен обратно. Свечи поменял, форсунки почистил. Турбину пока не трогал, жду, когда найду тебе новую. Если хочешь спать дальше с мыслями, что о ней заботятся — спи. Я пока позвоню поставщикам. Фото отчёта прилагается ☝️              Минхо несколько секунд рассматривает фотографию и вдруг понимает, что улыбается всё шире.              Джисон всё-таки удивительный омега. Сначала угрожает ему всеми возможными ключами из своего арсенала, а потом фотографирует для него процесс. Чтобы Минхо не переживал. Чтобы знал, что его «девочка» в надёжных руках.              Он откидывается на подушку и кладёт телефон рядом, ощущая себя полным идиотом.              Что это за чувство такое? Как будто внутри разлилось что-то тёплое и тягучее, отчего вдруг стало легко, несмотря на головную боль и изнеможение. Будто он выпил чего-то горячего и обжигающего, и это разлилось по венам приятным жаром.              Минхо хмурится, прислушиваясь к себе.              Чувство определённо странное и необычное. Раньше такого не было.              Он пытается подобрать определение. Ну, бывает же удовлетворение от хорошо сделанной работы, когда тачка хорошо слушается на дороге. Бывает радость от победы, когда пересекаешь финишную черту первым и адреналин зашкаливает так, что сердце готово выпрыгнуть. Бывает банальное физическое возбуждение, когда рядом оказывается привлекательный омега и пахнет так, что инстинкты сходят с ума.              Но это… другое.              Это похоже на то, как если бы кто-то взял и накрыл его тёплым пледом, когда он замёрз, и прижал к себе. Минхо раньше никогда не нуждался в чём-то подобном, а сейчас вдруг задумался, что, наверное, это даже хорошее, приятное чувство.              Альфа трясёт головой, пытаясь избавиться от этой мысли, пока она окончательно не сформировалась.              В этот момент телефон снова вибрирует, и он едва не роняет его, пытаясь разблокировать экран.              Джисон 🔧:       И да, если будешь писать мне прямо сейчас, когда я пытаюсь обзвонить поставщиков, я тебя заблокирую, альфа. Я знаю, что ты уже проснулся и пялишься в телефон              Минхо фыркает от смеха. Этот омега что, даже мысли читает? Или просто знает альф слишком хорошо? И то, и другое пугает и восхищает одновременно.              Минхо 🏎️:       Доброе утро. Ты вообще спал сегодня? Судя по фото, ты всю ночь провёл с моей Деткой. Я, между прочим, ревную. Она моя              Минхо отправляет сообщение и тут же добавляет, не давая себе времени подумать:              Рука у тебя красивая, кстати 😉              Ответ приходит почти мгновенно.              Джисон 🔧:       Нет, я не спал. И твоя Детка в порядке, не переживай       И какого чёрта ты с утра пораньше флиртуешь? Смелый, я погляжу              Минхо ухмыляется, садясь на кровати и поудобнее устраивая подушку за спиной. Он печатает быстро, не давая себе времени на раздумья. С этим омегой вообще нельзя думать. Если начнёшь анализировать, сразу поймёшь, что ведёшь себя как полный придурок.              Минхо 🏎️:       Смелость — моё второе имя. А первое — наглость. Но ты это и так уже знаешь              Он отправляет сообщение и откидывается на подушку, чувствуя, как губы всё ещё растянуты в дурацкой улыбке. Телефон греет ладонь, экран тускнеет, готовясь погаснуть, но Минхо не даёт ему этого сделать, водя пальцем по дисплею в ожидании ответа.              Это совершенно глупо. Ему двадцать семь, он альфа, у него тачка за двести миллионов и гонка через два дня, а он тут лежит в постели с бешено колотящимся сердцем из-за сообщения от какого-то упрямого автомеханика.              Телефон вибрирует.              Джисон 🔧:       Я уже жалею, что вообще согласился тебе помогать              Минхо 🏎️:       Ты об этом уже раз десять сказал. Но почему-то до сих пор не выгнал меня и продолжаешь со мной переписываться              Джисон 🔧:       Потому что ты мой клиент. И у меня профессиональная этика              Минхо 🏎️:       Ах, вот оно что. То есть если бы я был просто случайным альфой, ты бы меня уже послал?              Джисон 🔧:       Без вариантов              Минхо лыбится, глядя в экран.              Минхо 🏎️:       Значит, я особенный клиент? Моё альфа-сердце довольно              Джисон 🔧:       Не обольщайся. Я просто жду, пока поставщик соизволит ответить. А ты — единственное развлечение этим чёртовым утром              Минхо усмехается. Это могло бы звучать почти обидно, если не знать контекста. Но Минхо знает. Если бы Джисон действительно хотел от него избавиться, он бы просто не отвечал. Или ответил бы односложно. Или послал бы сразу и навсегда. А он продолжает диалог. Значит, не всё так безнадёжно.              Минхо 🏎️:       Рад, что могу скрасить твоё утро. Чем ещё занят, кроме как ждёшь поставщика и переписываешься с невыносимыми альфами?              Джисон 🔧:       Тем, что пытаюсь не думать о том, как было бы приятно взять разводной ключ и со всей дури огреть по голове одного такого невыносимого альфу              Минхо смеётся в голос, откидывая голову на подушку. Боже, как же ему нравится то, как отвечает этот омега.              Минхо 🏎️:       Жестоко. Я тут, между прочим, искренне интересуюсь твоим самочувствием. Волнуюсь, не упал ли ты в обморок от усталости где-нибудь под капотом моей Детки              Джисон 🔧:       Не дождёшься       И вообще, альфа, хватит меня отвлекать. У меня куча работы. Если я сейчас потрачу ещё полчаса на переписку с тобой, твоя тачка не будет готова. Ты этого хочешь?              Минхо вздыхает. Джисон прав. С этим омегой он уже и забыл, что самое важное сейчас — это гонка.              Минхо 🏎️:       Не хочу              Джисон 🔧:       Вот и отлично. Я позвоню, как только что-то найду. Если найду вообще. А ты пока займись своими альфа-делами              Минхо улыбается, откладывая телефон в сторону. Несколько секунд он лежит, глядя в потолок с глупой улыбкой, которая не желает сходить с его лица. Он бы мог лежать так вечность, думая о вишнёвом запахе, золотистой коже и карих глазах. Но надо вставать. Камеры сами себя не посмотрят, и Сонхун сам себя не сдаст.       

🏎🔧🏁

             Час спустя Минхо уверенным шагом направляется к стойке администратора в своём жилом комплексе, за которой сидит молодой человек в безупречном костюме.              — Ли Минхо, — коротко бросает он, протягивая карточку-ключ. — Мне нужно поговорить с начальником службы безопасности. Это срочно.              Молодой человек вежливо кивает, сверяясь с компьютером.              — Одну минуту, господин Ли. Я сейчас свяжусь с господином Каном.              Минхо ждёт, барабаня пальцами по стойке. Администратор что-то говорит в гарнитуру, кивает, потом поднимает взгляд на Минхо.              — Господин Кан примет вас. Пятый этаж, кабинет 512. Лифт направо.              Минхо почти бежит к лифту, не дожидаясь, пока администратор договорит. Пятый этаж, длинный коридор с ковровой дорожкой, табличка «Служба безопасности» на матовой стеклянной двери. Он толкает дверь без стука.              Внутри располагается небольшой оборудованный кабинет. На стене висят несколько мониторов, на которых мелькают картинки с камер по всему комплексу. За столом сидит мужчина лет пятидесяти, с сединой на висках, а на столе перед ним стоит чашка дымящегося кофе и лежит раскрытый журнал учёта.              — Господин Ли, — мужчина поднимается, слегка кивая. — Чем обязан?              — Кан-щи. — Минхо подходит к столу, даже не пытаясь скрыть своё нетерпение. — Мне нужны записи с камер паркинга за позапрошлую ночь. С двадцать третьего на двадцать четвёртое.              — Могу я поинтересоваться, зачем? — спрашивает мужчина, садясь обратно в кресло.              — Мою машину испортили. — Минхо сжимает кулаки, стараясь удерживать голос спокойным. — Я хочу узнать, кто это сделал. Камеры могли заснять.              Кан кивает, но вместо того, чтобы сразу полезть в архивы, просто разводит руками.              — Понимаю ваше беспокойство, господин Ли. Но я не могу просто так, по первому требованию жильцов, выдавать их. Это политика конфиденциальности комплекса. Вам нужно оформить официальный запрос через полицию.              — У меня нет времени на официальные запросы! — Минхо почти кричит, чувствуя, как терпение лопается по швам. — У меня гонка через два дня! Тот, кто это сделал, — мой конкурент. Если я сейчас пойду в полицию, пока они оформят бумаги, и пока вы всё там согласуете, он уже выиграет!              Лицо охранника остаётся всё таким же непроницаемым.              — Я заплачу, — Минхо лезет во внутренний карман кожанки, доставая бумажник. — Сколько скажете. Просто дайте мне посмотреть записи. Пять минут.              Кан качает головой.              — Дело не в деньгах, господин Ли. У нас регламент. Если я дам вам записи без официального запроса, меня уволят. А может, и под статью подведут. Я не могу рисковать своей работой.              — Тогда скажите, кто ваш начальник и когда он будет? Я подожду, — цедит Минхо.              — Господин Пак сейчас в отпуске. Но даже если бы он и был на месте, вам всё равно необходим запрос. Без него — никак. Таковы правила.              — Правила? — Минхо почти смеётся. — Моего автомеханика сбили! Он в больнице без сознания! А вы мне про правила говорите?              Кан тяжко вздыхает. Он смотрит на Минхо слегка сочувственно, но всё равно качает головой, даже ни на секунду не задумываясь над тем, чтобы войти в его положение.              — Мне жаль, господин Ли. Правда. Но я ничего не могу сделать.              Минхо стоит посреди кабинета, сжимая кулаки. Хочется разнести тут всё к чертям. Но внутри уже поселилось холодное, липкое чувство безнадёжности.              Он резко разворачивается и вылетает из кабинета, даже не попрощавшись.       

🏎🔧🏁

             Минхо влетает в гараж к друзьям, даже не удосужившись толком припарковаться, бросив БМВ прямо у ворот. Внутри его уже ждут Хёнджин и Чанбин.              — Ну что? — Хван поднимает голову, едва Минхо переступает порог. — Дали записи?              Минхо молча плюхается на диван рядом с ним, откидывает голову назад и закрывает глаза.              — Не дали. Этот мудак Кан говорит, что нужен официальный запрос через полицию. Без него никак. Правила, блядь, конфиденциальности.              — А если заплатить? — спрашивает Хёнджин.              — Предлагал. Он даже слушать не стал. Говорит, что его уволят. И вообще начальник в отпуске, так что даже апеллировать не к кому.              Чанбин молчит, глядя куда-то в стену с непроницаемым выражением лица. Хёнджин на диване ёрзает, но тоже не спешит с советами.              Минхо открывает глаза и смотрит в потолок, где паутина переплетается с пылью. От безысходности хочется выть. Или биться головой об стену. Или сесть в машину и гнать, гнать, гнать, пока скорость не выжжет всё это дерьмо из груди. Но машина, которая могла бы это сделать, сейчас разобрана в гараже у омеги с вишнёвым запахом.              — Всё, — выдыхает Минхо, прикрывая глаза. — Конец. Этот ублюдок выиграет. Сбил Донга, угробил мою тачку, и теперь ещё и безнаказанным останется.              — Не ной, — раздаётся вдруг голос Чанбина. — Нытьём делу не поможешь. Давайте думать. Времени мало.              Хёнджин на диване оживляется.              — О, Чанбин включил режим «мозг». Сейчас что-нибудь придумает. У него всегда есть какие-то гениальные идеи в запасе.              — Значит так, — говорит Чанбин, начиная ходить по гаражу туда-сюда. — У моего знакомого в полиции есть один человек. Он занимается кибербезопасностью. Если очень попросить и заплатить, может, он сможет получить доступ к системе удалённо. Через какой-нибудь взлом.              Минхо недоверчиво вскидывает брови.              — Ты серьёзно предлагаешь сейчас взломать систему безопасности элитного жилого комплекса в Каннаме?              — А у тебя есть другие идеи?       Да нет у него ни хрена. В том-то и дело. Он объездил полгорода, перевернул всё вверх дном, готов был заплатить любые деньги, но упёрся в глухую стену бюрократии и правил. А этот ублюдок Сонхун тем временем, скорее всего, уже готовится к гонке, потирая руки в предвкушении лёгкой победы. Мысль об этом прожигает в груди дыру размером с кулак.              — Это слишком рискованно, — говорит Минхо. — Если его поймают, это уголовка. Взлом, несанкционированный доступ…              — А если нет, то мы получим записи, — перебивает Чанбин. — И тогда у нас будет доказательство.              Хёнджин, до этого молча слушавший, вдруг подаёт голос:              — А если не взламывать, а найти человека, который работает в этом комплексе и имеет доступ? Уборщик, техник или кто-то из младшего персонала? Можно заплатить ему, чтобы он просто скопировал записи.              Минхо задумывается. Это уже звучит реальнее, чем взлом через полицейского хакера.              — Но у меня нет времени искать этого человека. Даже если найду, то пока он согласится, пока скопирует, гонка уже начнётся.              — Значит, надо искать прямо сейчас, — Чанбин уже тянется к телефону. — Я займусь этим.              Он начинает кому-то звонить, отходя в угол гаража. Хёнджин подсаживается ближе к Минхо и кладёт руку ему на плечо.              — Слышь, не кисни. Прорвёмся.              — Ты не понимаешь, — Минхо трёт лицо ладонями, чувствуя под веками песок от недосыпа. — Если мы не найдём турбину, я даже на старт не выйду. А если не достанем записи, Сонхун останется безнаказанным. Он выиграет, и никто ничего не докажет.              — А что там с Джисоном? — спрашивает Хёнджин. — Он ищет турбину?              При упоминании этого имени Минхо замечает, как внутри что-то странно ёкает и теплеет против его же воли. Он достаёт телефон из кармана и открывает чат, чтобы проверить сообщения. Но последнее от Джисона было больше часа назад. С тех пор он молчит.              — Ищет, — говорит Минхо, потупив взгляд. — Сказал, что обзванивает всех. Пока тишина.              — Найдёт, — уверенно заявляет Хёнджин. — Этот омега если за что-то берётся, то делает. И у Чанбина связей полно. Мы что-нибудь придумаем. Ты не один, понял? У тебя есть мы. И есть этот омега, который сейчас, между прочим, без сна и отдыха чинит твою Детку. Если он не сдаётся, почему ты должен?              Эти слова Хёнджина по-странному отзываются в Минхо. Он поднимает взгляд и видит в тёмных глазах друга поддержку, которой он, кажется, не заслуживает. Он привык всегда справляться сам. В любой ситуации, какой бы дерьмовой и безвыходной она ни была. Минхо всегда был одиночкой. А потом в его жизни как-то сами собой появились Хёнджин и Чанбин. После очередной гонки они просто подошли к Минхо, чтобы сказать, как он был крут на трассе. Это было ещё до KSR. С тех пор они остались рядом, хотя Минхо никогда не просил, но и против тоже не был. А теперь они готовы ради него рисковать, лишь бы вытащить его из самой задницы.              — Знаю, — выдыхает Минхо, опуская взгляд. — Просто… я хочу, чтобы этот мудак Пак Сонхун за всё ответил.       — Ответит, — кивает Хёнджин. — Только давай сначала выиграем гонку, а потом уже будем мочить ублюдков. Идёт?              Минхо усмехается.              — Идёт.       

🏎🔧🏁

             Джисон сидит в своём гараже, окружённый пустыми чашками из-под кофе и разбросанными бумажками с номерами телефонов, и всё сильнее чувствует, что скоро сойдёт с ума.              На столе перед ним стоит старенький ноутбук с потрескавшимся корпусом, а на экране выведен список поставщиков, которых он уже обзвонил минимум по три раза. Веки неприятно тяжелеют. Организм требует нормального сна, а не эти жалкие урывки по часу между звонками и работой.              Джисон трёт глаза руками, пытаясь прогнать усталость прочь, и снова тянется к телефону. Но слышит лишь в ответ стандартные фразы — «нет в наличии», «под заказ», «приходите через неделю» — и ставит очередной крестик в списке, расчерченном от руки.              Тридцать семь крестиков за сегодня.              Во всём чёртовом Сеуле нет турбины на Форд Мустанг.              Джисон откладывает телефон в сторону и на секунду прикрывает глаза. Он не спал почти двое суток. Сначала разбирал машину, потом обзванивал поставщиков, потом снова лез под капот, потому что бездействие сводит с ума ещё сильнее, чем бесконечные гудки в трубке.              Хочется просто лечь на пол и не двигаться. Чтобы кто-то другой решал все эти проблемы и чтобы этот наглый альфа сам нашёл себе чёртову турбину и оставил Джисона в покое.              Но он не может сдаться. Просто не имеет права.              Когда альфа пришёл к нему в ту ночь с конвертом в руках, Джисон тогда подумал: «Ну вот, ещё один богатенький альфа, который привык, что всё решается деньгами». А потом, когда Минхо заговорил про своего механика, который попал в больницу, и что больше никто не хочет браться за работу, Джисон ему почему-то поверил. Может, потому что в той минутной слабости было больше искренности, чем во всех альфах вместе взятых, которые когда-то приходили к Джисону в гараж.              Он думал об этом весь вчерашний вечер, пока возился с «Мустангом». И ночью, когда Минхо приехал и они ругались, и флиртовали, и снова ругались. Когда этот ненормальный альфа прижал его к капоту так, что у Джисона дыхание сбилось, и смотрел на него в упор этими своими дурацкими глазами, стоя так близко, что он чувствовал жар его тела сквозь промасленную майку и слышал, как бешено колотится его собственное сердце.              Дурацкий альфа. Дурацкая ситуация, в которую Джисон вляпался по самые уши.              Почему ему вообще так важно помочь этому альфе? Джисон не знает. Как и не знает то, почему он готов не спать вторые сутки, обзванивать всех подряд и гробить своё здоровье и нервы ради какого-то наглого гонщика, который ворвался в его жизнь два дня назад и перевернул всё вверх дном. И который, скорее всего, после этой гонки забудет о существовании Хан Джисона и автосервиса «Cool».              Отгоняя не самые приятные, навязчивые мысли подальше в сторону, Джисон снова тянется к телефону, потому что нужно продолжать работать. Вдруг он пропустил какой-то номер, или, может, стоит попробовать обзвонить поставщиков за пределами Сеула? Но в этот момент ворота гаража со скрипом приоткрываются.              Джисон инстинктивно хватает попавшийся под руку гаечный ключ, но в проёме показывается знакомая фигура.              Невысокий, чуть ниже самого Джисона, в свободном худи с капюшоном, из-под которого торчат светлые пряди, выкрашенные в пепельный блонд. У парня веснушчатое лицо, круглые щёки и огромные тёмные глаза.              — Джисон? Ты тут? — раздаётся весёлый голос.              Вместе с ним в гараж вплывает запах свежеиспечённой шоколадной выпечки, от которого у Джисона невольно расслабляются плечи. Только у одного человека в радиусе нескольких километров феромоны пахнут шоколадным брауни.              Джисон облегчённо выдыхает и откладывает ключ обратно на верстак.              — Ликс. Ты чего?              Феликс полностью открывает ворота и заходит внутрь, оглядываясь по сторонам. В руках он держит большой пакет с логотипом местного ресторанчика, из которого вкусно пахнет жареным мясом и кимчи.              Ли Феликс — один из немногих омег в этом районе, кто, как и Джисон, построил карьеру в мире, где заправляют альфы и беты. Три года назад он открыл своё тюнинг-ателье «Skzoo Detailing» в соседнем квартале и теперь считается лучшим специалистом по детейлингу и тюнингу салонов во всём Кымчхонгу. Клиенты приезжают к нему даже из Каннама — говорят, у Феликса золотые руки.              Они познакомились два года назад на разборках, когда Феликс искал кожу для перетяжки салона какого-то Порше, а Джисону нужны были датчики для Ниссана. С тех пор они дружат. Два омеги в мужском мире автомеханики обычно либо конкурируют, либо держатся вместе. У них получился второй вариант.              — У меня перерыв, — Феликс ставит пакет на верстак и начинает выгружать содержимое. — Полчаса всего, но я подумал, что раз ты тут торчишь сутками, то точно ничего не готовил себе. А одному ужинать скучно. — Он поднимает голову и наконец вглядывается в лицо Джисона. — Ого. А ты чего такой? Как будто зомби из «Ходячих мертвецов».              — Спасибо за комплимент, — криво усмехается Джисон, но желудок жалобно урчит. Он и правда ничего не ел со вчерашнего… обеда?              Феликс ловко расставляет контейнеры на свободном уголке верстака, достаёт пару палочек и уже открывает рот, чтобы сказать очередную колкость про трудоголиков, но стоит его взгляду упасть на «Мустанг», как он замирает с палочками в руке.              — Охренеть… — выдыхает Феликс, останавливаясь как вкопанный. — Это же… Это Мустанг?              — Ага, — кивает Джисон, наблюдая за реакцией друга.              Феликс медленно подходит к машине и обходит её кругом, не веря своим глазам. Он осторожно проводит рукой по капоту и левому крылу, будто боясь дотронуться до чего-то столь дорогого и легендарного. Хотя тачка и вправду дорогая и легендарная. Минхо на ней выигрывал не единожды.              — Ford Mustang GTD. Карбоновый обвес, матовые полосы на капоте, тюнингованная под KSR… — Феликс говорит это так, будто цитирует технический паспорт. — Джисон. Это же… Это тачка Ли Минхо? Гонщика из KSR? Я его по телеку видел, он на такой же красной ездит, с матовыми полосами на капоте.              Феликс резко поворачивается к Джисону, и глаза у него становятся размером с блюдца.              — Ты чинишь тачку Ли Минхо?!              Джисон не выдерживает и, хоть и устало, но тепло усмехается. Феликс всегда был таким эмоциональным, громким, но при этом искренним. Именно за это Джисон его и любит.              — Чиню. Если, конечно, найду запчасти.              Феликс застывает на месте, переваривая услышанное. Его глаза становятся всё больше и больше, пока Джисону не начинает казаться, что они сейчас просто выпадут из орбит и покатятся по бетонному полу гаража.              — Подожди… — Феликс хмурится. — Ты хочешь сказать, что Ли Минхо, — он делает ударение на каждом слоге, — двукратный призёр KSR, который на прошлом этапе обогнал этого мудака Сонхуна… припёрся в твой гараж? В эту дыру? С крысами и тараканами?              — Ну, крыс и тараканов я пока не видел, — замечает Джисон, наблюдая за эмоциональными качелями друга.              — Джисон! — Феликс хватает его за плечи и слегка трясёт. — Ты вообще понимаешь, кто это? Это же звезда! У него тачка за пятьсот миллионов! У него спонсоры! У него… у него… — Феликс задыхается от переизбытка чувств. — Почему ты молчал?!              — А что я должен был делать? — Джисон пожимает плечами, хотя внутри при виде такой реакции почему-то становится тепло. — Написать тебе: «Ликс, сегодня ко мне заехал Ли Минхо, такой наглый, что хочется ударить его гаечным ключом по морде, придёшь посмотреть»?              — Да! — Феликс трясёт его сильнее. — Именно это ты и должен был сделать! Немедленно! В ту же секунду!              — Отпусти, придурок, — Джисон смеётся, высвобождаясь из хватки друга. — Задушишь ведь.              Феликс отпускает, но продолжает сверлить его взглядом, полным восторга пополам со жгучим любопытством. Он оглядывает гараж так, будто здесь вот-вот должен материализоваться сам Ли Минхо.              — И где он? — Феликс заглядывает за стеллажи, будто альфа может прятаться среди покрышек. — Я опоздал? Он уехал? А когда ещё приедет? Джисон, я должен на него посмотреть. Вживую. Это же легенда.              Джисон закатывает глаза и отворачивается обратно к верстаку. Феликс ведёт себя так, будто Минхо — какая-то к-поп звезда, а не наглый альфа, который вчера чуть не довёл его до сердечного приступа своей близостью у капота машины.              — Так ты его видел? — Феликс подскакивает ближе, вцепляясь в край верстака. — Говорил с ним? Он реально такой же крутой, как в интервью? А глаза? У него глаза правда такие… ну, ты понимаешь?              — Ликс.              — А голос? Говорят, у него голос такой низкий, что мурашки по коже…              — Ликс!              — Что? — Феликс моргает, выныривая из своих фантазий.              Джисон молча показывает на пакет с едой, который так и стоит на верстаке нетронутый. Из контейнеров всё ещё идёт пар, и запах жареного мяса заполняет пространство между ними.              — Ты пришёл меня кормить или интервью брать?              Феликс фыркает, но любопытства в его глазах меньше не становится.              — И то, и другое. Ешь давай. А я пока посижу и буду представлять, что на этом стуле сидел Ли Минхо.              — Он на диване сидел, — не подумав, ляпает Джисон и тут же прикусывает язык.              Феликс поворачивается к старому дивану у стены. Потом снова переводит взгляд к Джисону. И на его лице расцветает такая безумная улыбка, что становится даже как-то не по себе.              — О-о-о. Так он не просто заезжал. Он сидел на диване. Джисон-щи, а ты ничего не хочешь мне рассказать?              — Я хочу, чтобы ты заткнулся и дал мне поесть, — огрызается Джисон, но беззлобно. Он уже знает, что от Феликса так просто не отделаться.              Он открывает контейнер и втыкает палочки в рис. Феликс садится на соседний табурет, подпирает щёку рукой и продолжает сверлить Джисона взглядом.              — Ну и? — не унимается он. — Какой он?              — Наглый.              — Это я и в интервью видел. А ещё?              — Самоуверенный.              — Естественно. Дальше?              — Бесит. Постоянно. Каждые пять минут.              Феликс улыбается ещё шире.              — Джисон, ты сейчас описал идеального парня. Ты в курсе?              — Я описал придурка, от которого хочется спрятаться в шкафу и не вылезать, пока он не уедет.              Феликс фыркает, но продолжает сидеть с этой своей дурацкой улыбкой до ушей, от которой Джисону хочется запустить в него чем-нибудь тяжёлым. Или хотя бы той тряпкой, что валяется на верстаке.              Джисон молча жуёт рис, старательно игнорируя взгляд Феликса. Тот сидит на табурете, болтает ногой и явно ждёт продолжения.              — И всё-таки, — не выдерживает Феликс. — Если он тебя так бесит, чего его тачка здесь делает?              Джисон давится рисом и тянется за водой.              — Долгая история.              — Я никуда не спешу. У меня ещё двадцать минут перерыва.              — История подождёт, — Джисон ставит бутылку обратно. — Сейчас у меня проблема посерьёзнее.              Феликс мгновенно меняется в лице. Его дурацкая улыбка исчезает, сменяясь внимательным взглядом.              — Какая?              — Турбина накрылась. Кто-то залил в масло дрянь и убил компрессор. Нужна новая. А у него гонка послезавтра вечером.              — Охренеть. А этот твой Минхо знает?              — Он не мой, — автоматически огрызается Джисон, но потом машет рукой. — Знает. Я ему вчера сказал, что найду турбину.              — И как?              Джисон молча показывает на лист бумаги с тридцатью семью крестиками.              Феликс берёт лист и пробегает глазами по списку. С каждой строчкой его брови ползут всё выше.              — Ты обзвонил тридцать семь поставщиков?              — Сорок три, если считать тех, кто сразу бросил трубку.              — И ни у кого нет?              — Под заказ от четырёх дней.              Феликс молчит, глядя на лист. Потом переводит взгляд на Мустанг, задерживаясь на нём.              — Твою мать, Джисон. Это пиздец.              — Я в курсе.              — И что ты собираешься делать?              — Не знаю, — тихо говорит Джисон. — Просто… не знаю.              Феликс задумчиво стучит пальцами по верстаку. Джисон переводит взгляд на часы. Почти шесть. Уже стемнело за окнами. Через несколько часов Минхо начнёт психовать, если уже не начал. Хотя, судя по его сообщениям, он и так уже на взводе.              — Слушай, — Феликс вдруг оживляется и смотрит на Джисона с каким-то странным блеском в глазах. — Я знаю, кто может нам помочь.              Джисон замирает с палочками в руке.              — Кто?              — Есть один человек. Он недавно купил себе такой же Мустанг. Месяца два назад.              Джисон медленно откладывает еду и поворачивается к Феликсу.              — И ты молчал?!              — Я только что вспомнил! — Феликс вскидывает руки в защитном жесте. — Дай человеку подумать!              — Кто это? — Джисон уже тянется к телефону. — Назови имя, я прямо сейчас позвоню.              Феликс мнётся, отводя взгляд. И Джисону это категорически не нравится.              — Ну… — Феликс крутит в пальцах крышку от контейнера. — Это Бан Чан.       Джисон смотрит на него скептически, затем вздыхает, понимая, что никакой турбины он не получит.              — Ты хочешь, чтобы я просил у твоего бывшего турбину? Который полгода после расставания караулил тебя у гаража, писал тебе по сорок сообщений в день и однажды разбил окно в твоей машине, когда ты отказался с ним разговаривать?              Феликс морщится.              — Вообще-то, окно он разбил не специально. Он просто хотел положить цветы на сиденье, а рука сама дёрнулась.              — Ликс.              — Ладно, специально. Но он потом заплатил за ремонт! И извинялся три месяца!              — Нет, — говорит Джисон твёрдо. — Мы не будем брать турбину у твоего бывшего.              — Почему?              — Потому что он твой бывший. И потому что он псих.              — Он не псих, — Феликс обиженно надувает губы. — Он просто… эмоциональный. И собственник. Очень. Но по сути он… нормальный. И турбина у него есть. Я точно знаю, он в инсту фотки выкладывал. Там точно такой же Мустанг, только синий. Пробег ещё маленький должен быть, он редко гоняет, так что турбина там наверняка в идеале.              — Тем более. Если он на ней не ездит, он не продаст турбину. Зачем ему снимать деталь с новой машины?              — Кто сказал «продаст»? — Феликс смотрит на него с этой своей безумной улыбкой. — Можно попросить. Временно.              Джисон хмурится.              — Снимем турбину с его машины, поставим на эту, — объясняет Феликс. — Твой альфа откатает гонку, потом вернём. Чан даже не заметит, он на ней всё равно не гоняет. А если заметит…. ну, скажем, что так и было.              Джисон смотрит на Феликса как на умалишённого.              — Ты предлагаешь мне украсть турбину у твоего бывшего?              — Я предлагаю тебе взять её взаймы. Временно. Без спроса. — Феликс пожимает плечами. — Ладно, украсть. Но это же для благого дела!              — Ликс.              — Что? У тебя есть варианты лучше?              — И как ты себе это представляешь? — спрашивает Джисон. — Мы просто приедем к нему, он нам даст ключи и скажет: «Ребята, конечно, снимайте турбину с моей новой машины, я не против»?              — Ну, не совсем. Я ему позвоню. Скажу, что нам нужно встретиться и что у меня проблема. Он же всё ещё… Ну, ты понимаешь. Он не перестал.              — Он до сих пор тебя добивается?              — Пишет иногда. Раз в неделю. Спрашивает, как дела, предлагает встретиться. Я игнорю обычно, но… — Феликс замолкает.              Джисон, кажется, понимает, куда тот клонит.              — Ты хочешь использовать его чувства, чтобы получить турбину?              — Я хочу помочь тебе, — поправляет Феликс. — А если для этого придётся поулыбаться моему психованному бывшему пару часов, значит, придётся.              — Ликс…              — Всё. Я звоню ему, — Феликс поднимается со стула и достаёт телефон из кармана, набирая номер.              Он отходит в угол гаража, и Джисон слышит обрывки разговора. Голос у него становится, на удивление, мягким, как будто на пару тонов выше, что совершенно не свойственно Ликсу с его басистым тембром. Но, видимо, чего не сделаешь ради друга и турбины.              — Чанни! Да, всё хорошо… Слушай, я тут по делу… Нет, не скучал… Ладно, скучал, доволен?              Джисон закатывает глаза и отворачивается. Феликс — гений манипуляции. Иногда это пугает, иногда восхищает.              Он возвращается к Мустангу и проводит рукой по холодному капоту.              — Потерпи, красавица, — шепчет он. — Кажется, мы нашли тебе помощь.              Феликс убирает телефон и поворачивается к Джисону.              — Собирайся. Чан ждёт нас через час. У него гараж в Инчхоне. — Феликс уже достаёт ключи из кармана от своей Тойоты.              Джисон срывается с места, хватает с крючка свою старую кожаную куртку и уже на ходу засовывает руки в рукава. В этот момент телефон в кармане вибрирует, и он выхватывает его на ходу, разблокируя.       На экране высвечивается сообщение от Минхо, и сердце пропускает неожиданный удар.              Минхо 🏎️:       Ну что там, как моя Детка? Я тут места себе не нахожу. Если что-то не так, сразу пиши. Я приеду. Хоть посмотрю на неё       И на тебя тоже 😉              От последнего сообщения щёки стремительно теплеют против собственной воли.              Джисон 🔧:       Кажется, я нашёл тебе турбину. Еду смотреть. Если всё ок, то к утру поставлю. Отпишусь через пару часов. Жди. И не смей приезжать, понял?              Джисон прячет телефон в карман и садится в машину, стараясь сдерживать улыбку, которая так и хочет появиться на его лице. Они выезжают за ворота, когда Джисон снова ощущает вибрацию телефона.              Минхо 🏎️:       Куда ты едешь? Сейчас ночь. Это может подождать до утра?              Джисон тихо усмехается, чувствуя, как щёки теплеют ещё сильнее. Альфа что, волнуется?              Джисон 🔧:       Нет, не может. У нас времени мало, забыл?              Минхо 🏎️:       Ладно. Если поедешь куда-то, будь осторожен. И отдохнуть не забудь. Ты мне живой нужен. Детка без своего доктора не справится              Джисон улыбается в темноту салона, перечитывая это сообщение по кругу.              — Чего лыбишься? — Феликс бросает на него быстрый взгляд.              — Ничего. Этот альфа достал, — Джисон тут же прячет улыбку.              — Ага, вижу, как он тебя достал, — усмехается Ликс.              — Заткнись и веди машину.              Феликс смеётся, выкручивая руль. За окнами проплывают огни Сеула, и редкие фонари промзоны сменяются яркой иллюминацией центра. Джисон смотрит в окно и думает о том, какого чёрта он вообще ввязался во всё это, что сегодня ему предстоит бессонная ночь с турбиной, и что, кажется, этот наглый альфа уже прочно засел у него в голове.              В кармане снова вибрирует телефон.              Минхо 🏎️:       Спасибо тебе, Джисон              Сердце пропускает неожиданный удар и разгоняется до бешеного стука. Пальцы слегка подрагивают, когда он убирает телефон в карман, а щёки всё ещё горят.              Это странное, непривычное ему чувство. Джисон не знает, как его назвать. Он знает только одно: за все годы работы в гараже ни один альфа не говорил ему «спасибо» так, чтобы это отозвалось где-то глубоко внутри. Никто не заставлял его сердце биться чаще одним лишь сообщением. А этот альфа — заставил. И от этого почему-то совсем не хочется бежать и прятаться, как он привык делать всегда.              — Скажешь спасибо потом, альфа, — шепчет Джисон, глядя на огни ночного города. — Когда выиграешь эту гонку.