Douluo Dalu 3 Сумерки Серафима

Я шла по лесу три дня. Три дня, следуя за тенями, которые вели меня всё глубже в чащу. Три дня, питаясь дикими ягодами и водой из ручьёв, потому что охота казалась мне предательством после того, что я сделала с волками. Три дня слушая голос. Ты чувствуешь это? спрашивал он каждый час. Искажение. Оно становится сильнее. Мы близко. Я чувствовала. Воздух здесь был... неправильным. Духовная энергия, которая должна была течь свободно, была скручена, изогнута, превращена во что-то уродливое. Деревья росли искривлёнными. Птицы не пели. Даже насекомые избегали этого места. Что-то здесь было очень, очень не так. На четвёртый день я нашла их. Руины стояли в самом сердце леса — остатки древнего храма, наполовину поглощённые корнями и мхом. Когда-то это было священное место. Я чувствовала отголоски старой силы в камнях, в земле. Но теперь оно было осквернено. Чёрные руны покрывали стены — те же самые символы, что я видела на шкурах волков. Они пульсировали тусклым красным светом, источая злобную энергию. Вокруг руин был выжжен круг — земля внутри была мёртвой, серой, как пепел. И в центре этого круга стояли люди. Я насчитала двенадцать фигур в тёмных балахонах с капюшонами. Они стояли вокруг алтаря, на котором корчился связанный духовный зверь — молодой олень с рогами, начинающими светиться той же багровой дрянью, что была на волках. Олень пытался кричать, но его пасть была замотана верёвками. Один из людей — явно лидер, судя по более богатым украшениям на одежде — поднял руки и начал что-то бормотать. Остальные подхватили, создавая гудящий хор. Руны на стенах засветились ярче. Олень забился в конвульсиях. Я шагнула из тени. — Прекратите. Голос прозвучал тихо, но в мёртвой тишине этого места он был как гром. Все двенадцать фигур развернулись ко мне. Хор оборвался. Руны на секунду потускнели. — Кто ты?! — рявкнул лидер, сбрасывая капюшон. Мужчина средних лет, со шрамом через всё лицо и безумными глазами. Типичный культист — та смесь фанатизма и отчаяния, которая делает людей опасными. — Кто-то, кто устал видеть искажённых зверей, — ответила я спокойно. — Кто-то, кто хочет, чтобы это закончилось. Лидер расхохотался. Остальные культисты начали расходиться, окружая меня. — Ещё одна праведная дурочка, пришедшая нас остановить? — он оскалился. — Сколько уже было таких? Пятеро? Шестеро? Все думали, что могут нас победить. Все кормят теперь корни этого леса. — Я не праведная, — сказала я. — И не дурочка. Я сделала шаг вперёд, и тени подо мной задрожали. — Я просто хочу знать — зачем? Зачем вы калечите зверей? Превращаете их в оружие? — Зачем?! — лидер раскинул руки. — Чтобы показать этому миру! Чтобы доказать! Власть не принадлежит их драгоценным Трём Королевствам! Не принадлежит светлым мастерам с их лицемерной моралью! Власть принадлежит тем, кто готов взять её! Любой ценой! Фанатики, прокомментировал голос с отвращением. Худший вид тёмных мастеров. Они используют силу, но не понимают её. Просто ломают всё вокруг и называют это могуществом. — Вы не понимаете тьму, — сказала я. — Вы просто причиняете боль. — Боль — это сила! — взревел лидер. — Боль превращает слабых зверей в совершенное оружие! Боль... — Боль — это инструмент, — оборвала я его. — Но вы используете его как дубину. Грубо. Примитивно. Жалко. Его лицо исказилось от ярости. — Убейте эту девчонку! — рявкнул он. — И принесите её тело на алтарь! Посмотрим, как она запоёт, когда мы начнём ритуал! Культисты бросились на меня со всех сторон. Я подняла руку. И призвала Тёмного Серафима. Шесть крыльев развернулись за моей спиной — чёрные с синими прожилками, отбрасывающие холодное сияние. Температура упала так резко, что изо рта культистов вырвались облака пара. Тени взорвались из-под каждого камня, из-под каждого корня, из каждой трещины в земле. Они поднялись вокруг меня как живые щупальца, извиваясь и шипя. Культисты замерли на полпути. — Что... что за... — прошептал один из них. — Тёмный... Серафим? — лидер побледнел. — Это невозможно! Серафимы — это светлые духи! Не может быть тёмного... — Не может? — я усмехнулась. — Тогда что я? Я взмахнула рукой, и тени рванулись вперёд. Они обвили первого культиста, который оказался слишком близко. Мужчина взвыл, пытаясь вырваться, но тени только сжимались сильнее. Не убивая — подчиняя. Они проникли в его разум, в его волю, в саму его суть. Через секунду он рухнул на колени, тяжело дыша. — Госпожа, — прохрипел он, опуская голову. Остальные попытались бежать. Глупо. Мои тени были быстрее. Они настигли каждого, обвили, подчинили. Один за другим культисты падали на колени, их сопротивление ломалось под весом моей воли. Тёмный Серафим не просто контролировал тьму. Он командовал ею. И те, кто использовал низшие формы тёмной магии, не могли противостоять высшей. Последним пал лидер. Он сопротивлялся дольше всех — его безумие давало ему силу. Но безумие ничто против абсолютной власти. Когда моя тень обвила его разум, он закричал. Долго. Пронзительно. Потом рухнул на колени, как и остальные. Я медленно прошла между ними. Двенадцать культистов, склонившихся передо мной. Двенадцать пар глаз, смотрящих на меня со смесью страха, благоговения и... чего-то ещё. Признания. Видишь? прошептал голос с торжеством. Это твоя настоящая сила. Не разрушение. Подчинение. Ты можешь сломать волю любого, кто использует тьму слабее твоей. А кто использует её сильнее? — Никто, — прошептала я. — Пока никто. Я остановилась перед лидером. Он дрожал, его безумные глаза теперь были ясными — моя сила выжгла из него фанатизм, оставив только... пустоту. — Как тебя зовут? — спросила я. — Лю... Лю Янь, госпожа, — прохрипел он. — Лю Янь. Ты искажал зверей. Превращал их в оружие. Сколько? — Я... я не считал... может, сотня... может, больше... Сотня, повторил голос. Сотня существ, превращённых в орудия боли. И ради чего? Ради его жалких амбиций? Убей его. Убей их всех. Они того заслуживают. Я посмотрела на дрожащего мужчину. Потом на остальных. Все они были сломлены. Опустошены. Моя сила не просто подчинила их — она стёрла из них всё, кроме страха и повиновения. Я могла убить их. Это было бы легко. Справедливо, даже. Но... — Встаньте, — приказала я. Они поднялись как один. Двенадцать марионеток, ждущих команды. — Вы будете служить мне, — сказала я медленно, обдумывая каждое слово. — Не потому, что хотите. А потому что не можете иначе. Моя тьма теперь в вас. Вы не можете ослушаться. Не можете предать. Даже думать о бунте будет причинять вам боль. Лю Янь кивнул, и я увидела, что это правда. Мой Серафим не просто подчинил их волю — он заменил её. Они были моими. Полностью. Отлично, одобрил голос. Первые слуги. Первые камни твоей империи. — Что... что вы прикажете, госпожа? — спросил Лю Янь. Я подумала. Что мне делать с ними? Я спустилась сюда без плана. Просто хотела найти источник искажений и остановить его. Но теперь... Теперь у меня были последователи. Люди, которые знали тёмную магию. Которые могли быть полезны. И которые никогда не предадут меня, потому что физически не способны. — Прекратите искажать зверей, — сказала я наконец. — Это жестоко и бесполезно. Вместо этого вы будете служить мне по-другому. — Как, госпожа? — Я скажу, когда решу, — я посмотрела на алтарь, где всё ещё лежал связанный олень. — А пока освободите его. Лю Янь поспешил выполнить приказ. Он разрезал верёвки, и олень, шатаясь, встал на ноги. Руны на его рогах всё ещё тускло светились. Я подошла к нему. Зверь задрожал, но не убежал — слишком слаб. Я положила руку ему на голову, и моя тьма потекла в него. Но не та тьма, что искажает. Та, что очищает. Я находила каждую руну, каждое проклятье, каждый кусочек чужеродной магии — и стирала их. Через минуту олень перестал дрожать. Багровый свет в его рогах погас. Он посмотрел на меня огромными карими глазами. Я убрала руку. — Беги, — прошептала я. Олень колебался секунду, потом развернулся и умчался в лес, здоровый и целый. Я обернулась к культистам. — Вы будете делать то же самое, — сказала я. — Найдёте каждого зверя, которого искажали. И очистите их. Всех до единого. Это ваше первое задание. — Но госпожа, — осторожно начал Лю Янь, — мы не знаем, как... наша магия только искажает, не очищает... — Тогда я научу вас, — я развернула крылья, и тьма заструилась с них, как вода. — Я покажу вам, что тьма — это не только боль и разрушение. Это сила преображения. Сила выбора. Я подняла руки, и тьма собралась в шар над моими ладонями. Медленно, осторожно, я начала формировать её, показывая культистам технику очищения. Не светлую магию — это была бы ложь. Тёмная магия, но использованная с другой целью. Не ломать. Восстанавливать. Не калечить. Освобождать. Интересно, прокомментировал голос. Ты учишь их быть лучше. Почему? Они не заслуживают твоего милосердия. "Может, нет," ответила я мысленно. "Но если тьма должна быть чем-то большим, чем просто разрушение... кто-то должен показать это. Даже им." Сентиментальность. Но... пусть будет. Посмотрим, к чему это приведёт. Я провела с ними остаток дня, объясняя технику, наблюдая, как они неуклюже пытаются повторить. Это было странно — учить тех, кого я только что подчинила силой. Но они слушали. Учились. Потому что не могли иначе. Когда стемнело, мы сидели вокруг костра в руинах храма. Культисты молчали, ожидая приказов. Я смотрела на пламя и думала. Что я делаю? Я спустилась сюда, чтобы найти своё место. Чтобы доказать, что тьма не обязательно зло. И теперь у меня было двенадцать последователей. Двенадцать сломленных душ, которые будут делать всё, что я скажу, не из верности, а из-за магического принуждения. Это было... неправильно. Но что было правильнее? Убить их? Отпустить, зная, что они вернутся к искажению зверей? Ты сделала единственное, что могла, сказал голос. Ты превратила врагов в инструменты. Жестокость в служение. Это не зло. Это прагматизм. — Прагматизм, — повторила я вслух. Лю Янь, сидевший ближе всех, посмотрел на меня. — Госпожа? Вы что-то сказали? Я посмотрела на него. На шрам через его лицо. На пустые глаза. — Скажи мне, — сказала я, — если бы я отпустила тебя прямо сейчас. Если бы сняла подчинение. Что бы ты сделал? Он моргнул, явно не ожидая вопроса. — Я... я не знаю, госпожа. — Попробуй представить. Он задумался. Долго. Я видела, как в его глазах мелькают обрывки эмоций — страх, неуверенность, что-то ещё. — Наверное... наверное, я бы убежал, — наконец признался он. — Убежал и спрятался. Потому что теперь, когда я вижу ясно... то, что мы делали... это было чудовищно. — Почему ты это делал? — Потому что Мастер Тёмного Культа сказал, что это путь к силе. Потому что я был слаб и хотел стать сильным. Потому что... — он опустил голову, — потому что я был труслив. Легче было причинять боль другим, чем столкнуться с собственной слабостью. Я кивнула. Честный ответ. — А теперь? — Теперь у меня нет выбора, — он посмотрел на меня. — Ваша сила держит меня. Я не могу ослушаться. Не могу убежать. Я ваш. Навсегда. — И как это ощущается? Он снова задумался. — Странно, — наконец сказал он. — Страшно. Но также... освобождающе. У меня больше нет выбора. А значит, нет и вины. Всё, что я делаю теперь — это ваша воля, не моя. Видишь? прошептал голос. Ты дала ему то, чего он хотел. Отсутствие ответственности. Причину, чтобы не быть собой. "Это ужасно," ответила я мысленно. Может быть. Но это также милосердие. Своего рода. Я встала. — Отдыхайте, — сказала я культистам. — Завтра начнём поиски искажённых зверей. У вас много работы. Они закивали и начали устраиваться на ночлег в руинах. Я отошла к краю поляны и посмотрела на звёзды сквозь просветы в кронах деревьев. Где-то там, далеко вверху, были Небесные Чертоги. Мой дом. Моя семья. Интересно, заметили ли они моё отсутствие? Беспокоятся ли? Хайтянь, наверное, ищет меня. Золотой брат не мог просто бросить заблудшую сестрёнку. Но он не найдёт меня. Потому что я больше не та девочка, которая пряталась в тенях, боясь собственной силы. Теперь я та, кто владеет тенями. И вскоре весь мир это узнает.