Не такой уж и страшный

Мию стояла так, кажется, целую вечность, слушая мерный и тяжелый стук сердца Таканобу под своими ладонями. Это было удивительное чувство — осознавать, что этот несокрушимый гигант, наводящий страх на нападающих всех окрестных школ, сейчас стоит неподвижно, боясь даже вздохнуть лишний раз, чтобы не спугнуть её. Наконец, она чуть отстранилась, всё ещё не поднимая глаз выше его подбородка. Её пальцы неловко теребили край льняной рубашки, а хмурый медвежонок в руке казался сейчас единственным свидетелем её небывалой смелости. — Ты прав, — едва слышно прошептала она, и на её губах заиграла слабая, но лукавая улыбка. — Медведь... он, конечно, мягкий. Но ты гораздо теплее. Таканобу издал какой-то неопределённый звук, средний между вздохом облегчения и коротким смешком, и его рука на её спине чуть собственнически сжалась, прежде чем он окончательно отпустил её. — Идём, — коротко бросил он, кивнув в сторону выхода из павильона. — Скоро станет слишком жарко. И... чай. Мы же хотели его заказать. Они вышли на залитую солнцем аллею. Мию пристроила медвежонка в свою сумку так, чтобы его недовольная мордашка торчала наружу, словно он тоже внимательно следил за дорогой. Теперь, когда самое трудное признание осталось позади, между ними воцарилась та редкая, звенящая гармония, которая бывает только в начале чего-то очень важного. Они шли плечом к плечу, и иногда их руки случайно соприкасались. Мию больше не пряталась. Она весело поглядывала на Аонэ, замечая, что его плечи наконец расслабились, а взгляд стал спокойным и открытым. — Знаешь, — сказала она, когда они подошли к небольшому деревянному киоску у пруда, — Кэндзи точно лопнет от зависти, если узнает, что я провела утро в парке аттракционов без него. Но я ему ничего не скажу. Это будет наш секрет. Таканобу посмотрел на неё, и в его глазах промелькнула искра понимания. — Секрет, — согласился он, забирая у продавца два стакана ледяного чая с мятой. Они пошли дальше по извилистым дорожкам, постепенно удаляясь от шумных каруселей и звенящих игровых автоматов. Шум толпы стихал, сменяясь шелестом листвы и далёким щебетом птиц. Мию чувствовала, как приятная усталость разливается по телу, а рукав её рубашки мерно задевал локоть Таканобу при каждом шаге. Вскоре деревья расступились, открывая вид на небольшое озеро на самой окраине парка. Здесь было удивительно тихо. Вода, неподвижная и чистая, отражала ярко-голубое небо, а по берегам густо разрослась молодая трава и камыш. Солнце, поднявшееся уже высоко, золотило поверхность озера, создавая атмосферу абсолютного покоя. Мию подошла к самому краю воды, чувствуя, как свежесть тянет от зеркальной глади. Она глубоко вдохнула, поправляя выбившийся локон из-под голубой резинки. — Тут так спокойно... — негромко произнесла она, оборачиваясь к парню. — Совсем не похоже на тот хаос, который мы устроили в павильоне с танцами. Аонэ встал рядом, глядя вдаль. Его массивная фигура на фоне безмятежной природы казалась ещё более внушительной, но в то же время удивительно гармоничной. Он вытащил из кармана один из выигранных жевательных шариков, задумчиво повертел его в пальцах и протянул Мию. — Здесь... хорошо думать, — коротко добавил он. Они нашли старую деревянную скамью у самой воды, наполовину скрытую в тени раскидистой ивы. Мию уселась, поудобнее перехватив сумку, из которой всё так же недовольно поглядывал белый медвежонок. Таканобу опустился рядом, и скамья под его весом жалобно скрипнула, заставив девушку снова тихонько рассмеяться. Некоторое время они просто сидели в благодатной тени ивы, наблюдая, как по зеркальной глади озера расходятся мелкие круги от упавших веточек. Разговор лился сам собой — лёгкий и неспешный. Мию рассказывала о своих любимых книгах, о том, как трудно иногда бывает совмещать обязанности старосты и личную жизнь, а Аонэ короткими, но точными фразами делился своими мыслями о тренировках и о том, как он любит тишину таких мест. В какой-то момент повисла пауза, наполненная только шелестом камыша. Таканобу пристально смотрел на воду, и по его лицу было видно, что его что-то беспокоит. Он несколько раз сжал и разжал свои мощные ладони, прежде чем заговорить. — Кэндзи... — начал он, и его голос прозвучал необычайно серьезно. — Как он сегодня? Он повернул голову к Мию, и в его светлых глазах отразилось неприкрытое беспокойство. Аонэ прекрасно знал вспыльчивый нрав капитана. Известие о том, что сестра общается с ним, стало для того настоящим ударом. Его волновало не то, что Кэндзи может затаить на него обиду как на игрока, а то, каково сейчас Мию находиться с ним под одной крышей. — Ты сказала, он спал, когда ты уходила... — продолжил парень, подбирая слова. — Он не... не слишком сильно злится на тебя? Мию заметила, как напряглись его плечи. Она поняла: Таканобу переживает, что их общение может стать причиной новых ссор в её семье. Он чувствовал ответственность за то, что «увел» сестру своего главного конкурента на прогулку в такой острый момент. Девушка мягко улыбнулась и накрыла его ладонь своей, чувствуя, как он чуть вздрогнул от неожиданности. — Не переживай так, Таканобу. Кэндзи — шумный и вредный, это правда. Но он отходчивый. К вечеру он уже будет ворчать только из-за того, что я не оставила ему завтрак. Она чуть сжала его пальцы, стараясь передать свою уверенность. — Он не знает, что я с тобой. И даже если узнает... я справлюсь. Он любит меня, хоть и выражает это странно. Аонэ внимательно выслушал её, и складка между его бровей стала чуть менее глубокой. Он всё еще выглядел хмурым, но в этом взгляде было что-то защищающее, почти рыцарское. Мию заметила, как тень беспокойства всё ещё пробегает по лицу Таканобу при упоминании брата, и решительно встряхнула головой, заставляя пышный голубой скранч забавно качнуться. — Ой, да брось! Кэндзи — это ещё цветочки, — звонко рассмеялась она, подаваясь чуть вперёд. — Ты бы видел, что устроил Коганэгава, когда впервые пришёл к нам домой! Она начала увлечённо, в красках описывать тот нелепый день. Мию активно жестикулировала, её льняная рубашка смешно вздымалась, когда она показывала, с каким грохотом Кэндзи и Коганэгава пытались поделить место в гостиной. — И вот, представляешь, Коганэ с его вечной энергией так неудачно приземлился на стул, что бедное деревянное сиденье просто треснуло пополам! Он застыл с таким лицом, будто совершил государственное преступление, а Кэндзи бегал вокруг и кричал, что тот глупый придурок... Мию так разошлась, имитируя испуганный взгляд Коганэгавы, что не сразу заметила, как затих Таканобу. Он больше не хмурился. Напротив, парень замер, зачарованно наблюдая за тем, как солнечные блики играют на её лице, как блестят её глаза от смеха и как искренне она радуется простым вещам. Для него, привыкшего к суровым тренировкам и лаконичным командам на площадке, эта живая энергия Мию была подобна редкому и бесценному дару. Пока она продолжала забавно ворчать на неуклюжесть его сокомандника, Аонэ медленно, почти осторожно, потянулся к её руке. Он действовал так плавно, словно боялся спугнуть этот момент. Его огромная, мозолистая ладонь коснулась её пальцев, а затем он аккуратно накрыл её руку своей, переплетая их пальцы. Мию осеклась на полуслове, чувствуя, как по коже пробежали мурашки от этого жеста. Рассказ о сломанном стуле мгновенно вылетел из головы. Она замолчала, глядя на их соединённые руки — его массисную, мощную и её светлую, хрупкую на фоне голубых шорт. Таканобу не отводил взгляда. В его глазах больше не было суровости — только тихая, глубокая симпатия, которая была красноречивее любых слов. — Ты... очень красиво смеёшься, — негромко, почти басом, произнёс он, слегка сжав её ладонь в подтверждение своих слов. Мию замерла, чувствуя, как тепло его ладони передаётся ей, заставляя сердце пропустить удар. Комплимент Таканобу был настолько неожиданным и искренним, что все заготовленные шутки про Коганэгаву и сломанную мебель мгновенно испарились. — Я... это... ну, просто стул был старый! — выпалила она первое, что пришло в голову, и тут же мысленно застонала от нелепости своих слов. — То есть, я имею в виду... спасибо. Наверное, это от избытка эмоций после прошедшей недели. Она окончательно запуталась в собственных объяснениях и, чтобы скрыть смущение, принялась свободной рукой поправлять край льняной рубашки. Аонэ не рассмеялся над её неловкостью. Напротив, он чуть наклонился к ней, и тень от его широких плеч накрыла её, создавая ощущение уютного кокона. Он не был мастером пылких признаний и длинных монологов. Для него слова всегда имели вес металла. Таканобу посмотрел на их переплетённые пальцы, а затем перевёл взгляд на озеро, где два белых лебедя медленно плыли парой, почти не нарушая гладь воды. — Знаешь... — его низкий бас прозвучал непривычно тихо, почти интимно. — Обычно я стараюсь быть... незаметным. Просто делать то, что должен. И вокруг всегда много людей, шума, дел. Он повернул голову к ней, и Мию поразилась тому, каким открытым и незащищённым был его взгляд в эту секунду. — Но когда я иду рядом с тобой, мне впервые не хочется, чтобы этот шум заканчивался. Мне не хочется возвращаться туда, где нужно просто «быть серьёзным». С тобой мне... — он замялся, подбирая слово, — ...легко дышать. Даже когда ты говоришь про сломанные стулья. Он не сказал «ты мне нравишься», но в этом признании в том, что она стала его «глотком воздуха» среди вечного напряжения и чужих ожиданий, было гораздо больше тепла. Он признал, что только рядом с ней он может наконец-то просто быть собой, а не «тем самым грозным великаном». Мию почувствовала, как в груди разливается сладкое тепло. Она чуть сильнее сжала его пальцы и, набравшись храбрости, прислонилась плечом к его мощной руке. — Тогда давай подольше не будем возвращаться к серьёзности, — прошептала она. — У нас ещё целый вечер впереди. Оставшаяся часть дня пролетела в каком-то волшебном мареве. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая озеро в глубокие медовые тона, а они всё сидели на той самой скамье, не желая разрушать хрупкое очарование момента. Мию то и дело бросала короткие взгляды на их переплетённые пальцы. Она отчётливо понимала: Аонэ не произнёс тех самых заветных слов, которые обычно пишут в открытках или говорят в кино. Но его признание в том, что рядом с ней ему «легко дышать», отозвалось в её сердце гораздо сильнее. Это не была просто симпатия — это было глубокое, почти физическое доверие. Она чувствовала, как невидимая преграда между ними окончательно рухнула, сделав их невозможно, до дрожи близкими. «Наверное, это и есть то самое чувство», — думала Мию, наблюдая, как Аонэ молча, но очень бережно поправляет сползшую с её плеча лямку сумки, из которой всё так же хмуро глядел медвежонок. Ей казалось, что она нашла человека, с которым можно не только смеяться над нелепыми историями, но и молчать так, будто это самый содержательный разговор в мире. Когда тени стали совсем длинными, они медленно побрели к выходу из парка. Аонэ настоял на том, чтобы проводить её до самого дома. Они шли кружными путями, выбирая самые тихие улочки, чтобы максимально оттянуть момент расставания. Воздух стал прохладным, пахнущим вечерней росой и цветами, и Мию невольно прижималась ближе к его тёплому боку. Уже у самых ворот её дома они остановились. В окнах горел свет — Кэндзи явно проснулся и, судя по мелькающей тени, активно перемещался по кухне в поисках еды. — Спасибо за сегодня, — прошептала Мию, поднимая глаза на Таканобу. Она всё ещё сжимала его руку, не решаясь отпустить. — Это был... лучший выходной. Аонэ посмотрел на её сияющее лицо, на растрепанный голубой скранч и на то, как она прижимает к себе выигранного им медведя. Он ничего не сказал, но, помедлив мгновение, накрыл её свободную ладонь своей, словно запечатывая это обещание новой встречи. В его взгляде было столько невысказанной нежности, что Мию поняла: им действительно не нужны громкие слова. Они уже всё решили. — Завтра, — коротко произнёс он, и в этом одном слове Мию услышала целую вечность. Она кивнула, быстро чмокнула его в щёку и, не оглядываясь, шмыгнула в калитку, прижимая к груди плюшевое сокровище. Мию проскользнула в прихожую почти бесшумно, стараясь не привлекать лишнего внимания. Она быстро сбросила нежно-голубые кеды, чувствуя, как ноги приятно гудят после целого дня приключений. Но стоило ей сделать шаг вглубь квартиры, как она буквально кожей ощутила тяжёлый, почти осязаемый взгляд брата. Кэндзи сидел на кухне, скрестив руки на груди. От него исходила волна хмурого недовольства, смешанного с любопытством — он явно проснулся давно и уже успел накрутить себя, гадая, куда делась его сестра с самого утра. Мию замерла лишь на мгновение. Она видела краем глаза, как он набрал в лёгкие воздуха, собираясь выдать какую-нибудь колкость или завалить её вопросами в своем обычном стиле «строгого брата». Но сегодня в её душе было слишком много света, тепла от рук Таканобу и запаха ледяного чая с мятой, чтобы тратить это на бессмысленные перепалки. Не оборачиваясь и не сбавляя шага, она прошла мимо дверного проёма кухни. Она крепче прижала к себе сумку, из которой всё так же хмуро, точь-в-точь как Кэндзи сейчас, поглядывал белый медвежонок. — Я в душ и спать! — бросила она через плечо звонким, непривычно беззаботным голосом. Она скрылась в своей комнате раньше, чем брат успел вставить хоть слово. Щелкнул замок, отсекая ворчание Кэндзи и его попытки выяснить правду. Оказавшись в безопасности своих четырёх стен, Мию прислонилась спиной к двери и медленно сползла вниз, на пол. Она достала медвежонка, посадила его перед собой на ковёр и коснулась пальцами серебристой цепочки на шее. Перед глазами всё ещё стояло лицо Аонэ у озера — то, как он смотрел на неё, как осторожно держал за руку. Это чувство близости, которое они обрели без громких слов, грело её лучше любого одеяла. Сегодня «ангел-староста» не просто взяла выходной — она нашла то, что искала за всеми своими бесконечными обязанностями. Она нашла человека, рядом с которым можно быть просто Мию. Тишина в квартире продлилась недолго. Всего через пять минут за дверью комнаты Мию поднялся настоящий ураган. Послышалось ворчливое бормотание Кэндзи, звон ключей и тяжёлые шаги, сопровождаемые его фирменным громким негодованием — видимо, он всё же не выдержал того, что сестра так демонстративно проигнорировала его «допрос». Затем раздался до ужаса громкий хлопок входной двери, от которого, казалось, вздрогнули даже стены. Мию лишь на мгновение вскинула брови, но даже не шелохнулась. Она прекрасно знала этот сценарий: за целый день пассивного отдыха брат накопил слишком много нерастраченной энергии и раздражения после вчерашних игр. Вечерняя пробежка была для него единственным способом выпустить пар и окончательно прийти в себя. Проводив слухом затихающие на лестнице шаги брата, Мию окончательно расслабилась. Теперь дом принадлежал только ей. Она скинула льняную рубашку, аккуратно повесив её на спинку стула — та всё ещё хранила слабый запах свежего воздуха и того самого парка. Подойдя к окну, она увидела внизу стремительно удаляющуюся фигуру Кэндзи в спортивном костюме. Девушка не задумывалась о его злости — она знала, что через час он вернётся уставшим и гораздо более спокойным. Сейчас её мысли были заняты совсем другим. Мию взяла телефон и, устроившись на подоконнике, открыла чат с Аонэ. Экран осветил её лицо, на котором всё ещё блуждала та самая мечтательная улыбка. Утро наступило необычайно мягко. Солнечный свет, пробиваясь сквозь шторы, заиграл на мордашке белого медвежонка, который теперь занимал почётное место на подушке рядом с Мию. Она потянулась, чувствуя приятную истому во всём теле. Вчерашний вечер закончился на удивительно тёплой ноте. Они переписывались долго — Мию строчила сообщения одно за другим, пока Аонэ ехал в пустом вагоне поезда, глядя на мелькающие огни ночного города. Она рассказывала ему о том, как «грозно» хлопал дверью Кэндзи, уходя на пробежку, и как уютно ей сейчас в своей комнате. Но постепенно буквы начали расплываться, а пальцы — заплетаться. Аонэ, несмотря на свою немногословность, обладал удивительной чуткостью. Заметив, что паузы между её ответами становятся всё длиннее, а сами фразы — короче и бессвязнее, он проявил свою железную волю. «Спи. Завтра рано вставать», — пришло последнее сообщение, в котором чувствовалась та самая забота, от которой по сердцу разливалось тепло. Он буквально прогнал её в царство сна, и Мию, даже не успев возразить, провалилась в глубокий, спокойный покой. И вот теперь, открыв глаза, она первым делом схватила телефон. Новых сообщений не было, но старая переписка всё ещё была открыта на экране. Мию перечитала последние строки и тихо рассмеялась, вспоминая, как он заботливо «командовал» её отдыхом. Сегодня был понедельник. Школа. Снова обязанности старосты, снова шумные коридоры и вездесущий Коганэгава. Но внутри Мию что-то изменилось. Она быстро вскочила с кровати, подошла к зеркалу и начала заплетать волосы. Сегодня она не просто собиралась на учебу — она знала, что у школьных ворот или в спортивном зале её ждёт взгляд того самого человека, который вчера катал её на аттракционах и грел её руку в своей. Утро в доме встретило Мию абсолютной, почти осязаемой тишиной. Лишь мерное тиканье часов на кухне нарушало этот покой. Она бросила мимолетный взгляд на плотно закрытую дверь комнаты брата и едва заметно усмехнулась: Кэндзи определённо не из тех, кто вскакивает с первыми лучами солнца, особенно после вчерашней изматывающей пробежки и бури эмоций. Его сон сейчас был глубоким и беспросветным, что было Мию только на руку. Не желая разрушать это хрупкое утреннее затишье, она двигалась по квартире как тень. Завтрак прошёл в молчаливых раздумьях, а сборы заняли считанные минуты. Сегодня ей не хотелось долго стоять перед зеркалом — внутреннее сияние и так делало её образ завершённым. Она накинула школьный пиджак, поправила сумку и вышла за порог. Утренний воздух был бодрящим и колким, он мгновенно выгнал остатки сна. Мию шла по знакомым улицам, и каждый шаг давался ей с удивительной лёгкостью. Она не гадала, что скажет Кэндзи, когда проснётся, или как посмотрит на неё Коганэгава в коридоре. Всё это казалось второстепенным. В голове то и дело всплывали обрывки вчерашней переписки. «Спи», — его короткая команда до сих пор вызывала на губах невольную улыбку. Он заботился о её отдыхе так же твердо, как защищал сетку на матче. Подходя к школьным воротам, Мию почувствовала, как сердце начинает ускорять бег. Она знала, что среди сотен учеников в одинаковой форме её взгляд безошибочно выхватит одну-единственную фигуру. И эта встреча обещала стать самым важным событием этого понедельника. Мию не ошиблась: он действительно был там. Высокая, мощная фигура Аонэ возвышалась над потоком учеников, как незыблемый маяк. Он стоял чуть в стороне от главных ворот, сложив руки на груди, и задумчиво провожал взглядом прохожих, явно высматривая в толпе знакомую светлую макушку. В школьной форме он выглядел ещё более внушительным и серьёзным, чем вчера в парке. Мию, поддавшись весёлому порыву, решила не обнаруживать себя сразу. Пользуясь своим небольшим ростом, она ловко затерялась среди стайки смеющихся первогодок и, как тень, обогнула Таканобу сбоку. Он продолжал хмуриться, всматриваясь вдаль, когда почувствовал лёгкое, почти невесомое натяжение ткани. Мию осторожно потянула его за край форменной рубашки, выглядывая из-за его широкой спины с лукавой улыбкой. Аонэ вздрогнул — едва заметно для окружающих, но ощутимо для неё. Он резко обернулся, и его суровый взгляд мгновенно потеплел, когда он столкнулся с сияющими глазами девушки. Напряжение в его плечах тут же исчезло. — Доброе утро, — прошептала она, не выпуская край его рубашки из пальцев. Таканобу молчал несколько секунд, просто глядя на неё сверху вниз, словно проверяя, не приснился ли ему вчерашний день. Затем он едва заметно кивнул, и в уголках его глаз промелькнуло довольное выражение. — Доброе, — коротко бросил он. Он окинул взглядом школьный двор, проверяя, нет ли поблизости Кэндзи или других игроков, а затем, поддавшись моменту, на мгновение коснулся ладонью её плеча — быстрое, почти формальное движение для посторонних, но для Мию оно было продолжением их вчерашнего объятия у автомата. — Пойдём внутрь? — спросил он, пристраиваясь рядом и невольно замедляя шаг под её ритм. Мию весело фыркнула на его лаконичное «пойдём» и, не дожидаясь, пока он сам сдвинется с места, покрепче перехватила пальцами край его рукава. Она потянула Таканобу за собой к главному входу, и со стороны это выглядело донельзя забавно: маленькая, хрупкая девушка настойчиво «буксирует» за собой огромного, плечистого парня, который покорно и даже с какой-то скрытой гордостью следует за ней, едва переставляя свои длинные ноги, чтобы не наступить ей на пятки. — Идём, идём! — подгоняла она его, не оборачиваясь. — А то застрянешь тут, как памятник самому себе, и соберёшь пробку из первогодок. Аонэ не сопротивлялся. Напротив, он послушно шёл следом, чувствуя это лёгкое натяжение ткани, которое связывало их крепче любых слов. Для него это прикосновение было продолжением их вчерашнего дня у озера — без лишнего шума, без посторонних глаз, просто «они». Проходя через массивные двери школы, он невольно выпрямил спину, словно закрывая её собой от утренней суеты коридоров. В вестибюле уже вовсю кипела жизнь: хлопали дверцы шкафчиков, раздавался смех и выкрики. Мию на мгновение замедлилась, когда они поравнялись с зоной сменной обуви, но рукав так и не выпустила. Магия утренней встречи начала понемногу уступать место школьной рутине. Мию с лёгким вздохом вспомнила о стопке отчетов и планов, которые ждали её в учительской — новая неделя для старосты всегда означала гору бумажной работы. Она нехотя разжала пальцы, выпуская рукав его рубашки, и посмотрела на Таканобу снизу вверх. В её глазах на мгновение промелькнуло сожаление, смешанное с нежностью. — Документы сами себя не заполнят, — негромко произнесла она, поправляя лямку сумки. — Мне пора бежать в учительскую, пока там не выстроилась очередь из учителей. Аонэ молча кивнул, его взгляд на секунду задержался на её лице, словно он запоминал это выражение беззаботности перед тем, как она снова наденет маску «идеальной старосты». Он не пытался её задержать, понимая важность её дел, но в его позе чувствовалось нежелание расставаться так быстро. — Увидимся на перемене? — с надеждой спросила Мию, уже делая шаг в сторону лестницы. Вместо ответа Таканобу просто поднял руку в коротком, но уверенном жесте прощания. Для него это было твёрдым обещанием. Вечер наступил незаметно, принеся с собой долгожданную прохладу и тишину. Весь день Мию крутилась как белка в колесе: бесконечные ведомости, подписи и организационные вопросы в учительской буквально не давали ей присесть. Однако, вопреки ожиданиям, эта суета не давила на неё так сильно, как обычно. Секрет был прост. Почти каждую перемену, стоило ей выйти в коридор со стопкой бумаг, она натыкалась на знакомые лица. То Коганэгава с шумным смехом чуть не сбивал её с ног, заставляя на мгновение забыть о серьёзности, то подруги затаскивали в круг для короткого, но сочного обсуждения школьных сплетен. Но главным «якорем» спокойствия был Аонэ. Даже если они просто пересекались взглядами в толпе или он молча стоял рядом у автомата с напитками, пока она переводила дух, Мию чувствовала — её «батарейка» заряжается. Вернувшись домой, она буквально рухнула на кровать, даже не зажигая верхний свет. Мышцы ныли, а голова гудела от цифр, но на душе было удивительно светло. Это была та самая «хорошая усталость», когда ты понимаешь, что день прожит не зря. Она взяла с подушки своего хмурого медвежонка, который весь день ждал нё на месте, и посадила его на край стола. — Ну что, защитник, я справилась? — прошептала она, улыбаясь игрушке. Тишина в квартире, которая поначалу казалась благословенным спасением, вдруг начала ощущаться как-то иначе — слишком густой и неестественной. Мию отложила ручку, размяла затекшую шею и взглянула на часы: стрелки давно перевалили за приличную отметку, а за дверью комнаты Кэндзи не было слышно ни звука телевизора, ни ворчания, ни даже скрипа кровати. Когда она вышла на кухню, чтобы налить себе воды, её охватило странное предчувствие. Чайник был холодным, в раковине — ни одной грязной тарелки со вчерашнего вечера, а в воздухе не пахло привычной едой, которую брат обычно готовил себе после тренировок. Мию подошла к его двери и осторожно постучала. — Кэндзи? Ты спишь? Тишина. Она толкнула дверь, и та с тихим скрипом поддалась. Комната встретила её идеальным — и пугающим — порядком. Кровать была заправлена, а окно было плотно закрыто. Брата не было дома. Мию нахмурилась, чувствуя, как внутри шевелится тревога. Кэндзи мог задерживаться на тренировках или гулять с Коганэгавой, но он всегда возвращался к этому времени, чтобы успеть поесть и выспаться. Она вернулась в свою комнату и быстро схватила телефон. Пальцы привычно открыли чат с Аонэ, который ещё минуту назад был полон милых пустяков и пожеланий спокойной ночи. «Таканобу, Кэндзи нет дома. Его комната пуста, и, кажется, он вообще не возвращался из школы или с тренировки. Ты не знаешь, где он может быть?» — напечатала она, чувствуя, как приятная усталость дня мгновенно сменяется ледяным напряжением. Через несколько секунд пришёл ответ. Аонэ, как всегда, был краток, но его слова заставили её сердце сжаться. «Мию, я сам хотел спросить тебя об этом. Кэндзи не было сегодня в школе. И в зале он не появлялся», — высветилось на экране. Следом прилетело ещё одно сообщение, ещё более тревожное: «Коганэгава обзвонил всех. Никто его не видел с самого утра. Мы думали, он дома, отсыпается или злится в одиночестве». Мию замерла посреди своей комнаты, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Если Кэндзи не было в школе и на тренировке — месте, которое он боготворил даже после поражений, — значит, ситуация была серьёзнее, чем просто «обида». Вчерашний хлопок дверью теперь казался не началом пробежки, а точкой невозврата. Она вспомнила его пустой взгляд и то, как он демонстративно молчал. Неужели он ушёл ещё ночью? Или рано утром, пока она спала, решив вообще не показываться в Датэко? Телефон снова завибрировал. Аонэ был в сети. «Я сейчас оденусь и буду у тебя через пару минут. Не выходи одна», — его краткость теперь звучала как приказ защитника, который уже выдвинулся на перехват. Мию прижала телефон к груди. Тишина квартиры внезапно стала давящей. Где мог оказаться её упрямый, гордый брат? Раздался негромкий, но отчётливый стук в дверь. Когда Мию открыла, на пороге стоял Таканобу. Его грудь тяжело вздымалась, а на лбу поблескивали капли пота — было ясно, что он преодолел расстояние до её дома бегом, не дожидаясь транспорта. В руках он сжимал шуршащий пакет, из которого доносился сладковатый аромат свежей выпечки и сока. Они устроились на диване в гостиной. В квартире всё ещё было слишком тихо, но присутствие Аонэ заполняло эту пустоту, делая её менее пугающей. Мию сделала глоток прохладного сока, чувствуя, как напряжение в плечах понемногу отпускает. Таканобу сидел рядом, непривычно близко, и его спокойствие передавалось ей. — Он вернётся, — глухо произнёс он, глядя на пустой стакан в руках девушки. — Помнишь, как в прошлом году после проигрыша тренировочного матча? Он тоже пропал на сутки, а потом пришёл как ни в чём не бывало, злой на весь мир, но целый. Аонэ на мгновение задумался, подбирая слова, чтобы подбодрить её. — Твой брат... он взрослый парень. Хоть и дурачок временами. Скорее всего, он просто ушёл к кому-то из старых знакомых или нашел круглосуточный зал, чтобы выплеснуть злость. Он специально не берёт трубку, хочет, чтобы ты понервничала. Чтобы ты поняла, как ему было «плохо» вчера. Мию чуть улыбнулась, представив эту типичную для Кэндзи картину детской обиды. — Ты думаешь, он просто играет на нервах? — тихо спросила она. — Да, — твёрдо кивнул Аонэ. — Он знает, что ты староста и всегда за всех переживаешь. Это его способ привлечь внимание. Таканобу протянул ей пакет с вкусняшками, молча предлагая выбрать что-нибудь. Несмотря на тревогу, Мию почувствовала, как по сердцу разливается тепло. В этот поздний час, когда её собственный брат решил «поиграть в прятки», этот суровый парень бросил всё и прибежал к ней, чтобы просто посидеть рядом и накормить её сладостями. Телевизор негромко бубнил на фоне, создавая эффект чьего-то присутствия в пустой квартире, но Мию почти не вслушивалась в экран. Всё её внимание было сосредоточено на Таканобу. В этот вечер он изменил своему обычному молчанию: слова лились из него непривычно долго. Он пересказывал смешные ворчалки тренера, вспоминал, как Коганэгава однажды перепутал залы, и настойчиво повторял, что Кэндзи слишком любит поесть и поспать в комфорте, чтобы пропадать по-настоящему долго. Его низкий, вибрирующий голос действовал лучше любого успокоительного. Мию чувствовала, как ледяной ком тревоги в груди окончательно тает, сменяясь мягкой сонной негой. Она сама не заметила, как её голова опустилась на его широкое, надёжное плечо. Аонэ на секунду замер, словно боясь спугнуть этот момент, а затем его большая ладонь осторожно коснулась её головы. Он начал медленно, почти невесомо поглаживать её волосы. Его пальцы, привыкшие к жёстким ударам по мячу, сейчас были удивительно нежными. Мию прикрыла глаза, вдыхая знакомый аромат его одежды и чувствуя, как ритм её сердца подстраивается под его спокойное дыхание. В этот момент отсутствие брата перестало казаться катастрофой. В полумраке гостиной, под мерцание экрана, Мию поняла, что даже если Кэндзи решил устроить этот «спектакль» ради внимания, он невольно подарил ей самый тихий и сокровенный вечер в её жизни. — Ты тёплый... — сонно пробормотала она, удобнее устраиваясь на его плече. Таканобу ничего не ответил, но его рука на её волосах на мгновение замерла, а затем продолжила свое мерное движение. Он готов был сидеть так до самого рассвета, охраняя её покой. Утро встретило Мию звенящей пустотой и каким-то неуловимым ощущением незавершенности. Она села в кровати, удивленно оглядывая свою комнату: как она здесь оказалась? Последнее, что она помнила, — это мерное бормотание телевизора, тёплое плечо Таканобу и то, как его ладонь бережно гладила её по волосам. Видимо, усталость последних дней окончательно взяла верх, и она уснула прямо на диване, а Аонэ, не желая её будить, осторожно перенёс её на кровать. Девушка быстро спустилась вниз, надеясь застать его на кухне, но дом был пуст. Тишина казалась почти физической. Диван в гостиной был аккуратно заправлен, но примятые подушки всё же выдавали, что ещё пару часов назад здесь кто-то был. На кухонном столе, прямо рядом с пустой упаковкой от вчерашнего сока, белел листок бумаги. Мию взяла его в руки, узнавая лаконичный, твёрдый почерк Таканобу. «Мию, прости, что уснул на диване. Ждал Кэндзи до последнего, но он так и не пришёл. Ушёл в шесть, чтобы успеть на раннюю тренировку и переодеться. Напиши, если он объявится. Завтрак в холодильнике. Аонэ». Сердце Мию болезненно сжалось. Он просидел в её гостиной всю ночь, охраняя её сон и дожидаясь брата, который так и не соизволил вернуться. Эта молчаливая преданность Таканобу трогала её до слёз. Он не просто «зашёл поддержать», он остался рядом до самого рассвета, взяв на себя роль старшего в этом доме. Она подошла к окну, глядя на пустую улицу. Кэндзи всё ещё не было. Тревога за брата никуда не делась, но теперь к ней примешивалось чувство глубокой благодарности к человеку, который стал для неё опорой в эту странную, холодную ночь. Мию достала телефон и быстро набрала сообщение: «Спасибо, что был рядом. И за то, что отнёс меня в кровать. Ты настоящий защитник. Я скоро буду в школе».