Темное небо над Берлином

Зигфриду с самого начала не сильно нравится идея пытаться записаться к этой Элизабет фон Крафт, она же Иванова. Во-первых, скорее всего подобные «узкие специалисты» принимают новых клиентов только по рекомендации, и без нее это может оказаться потерей времени, во-вторых, ему кажется, что лучше бы просто обыскать ее жилище. Но для получения ордера нужны причины. Нельзя же просто вломиться к кому-то на основании вампиризма или рождения в другой стране. Правовое государство так не работает. Впрочем, в крайнем случае скорее всего Хоффманн найдет способ ускорить процесс — он отдельно ненавидит приезжих. Зигфрид не одобряет подобное, но в данном случае эта черта характера начальника может послужить на пользу. Но это в целом не дело Зигфрида — сейчас его задача выполнять приказ и добыть как можно больше информации. Он, преодолев вполне понятную неловкость, отправил заявку на сайте уже несколько дней назад, но никакого ответа не приходит. Скорее всего, это связано с тем, что он пришел без рекомендации. По сути, надежда была на то, что он может понравиться этой даме внешне — если не знать, что Зигфрид полувервольф, то внешне он молод и достаточно конвенционально привлекателен, поскольку с детства занимался спортом. Оборотни, конечно, не вампиры с их способностью изменять свое тело, чтобы казаться более притягательными для смертных, но обычно тоже нравятся людям внешне — а разве вы когда-нибудь видели некрасивых волков? Люди вообще почему-то испытывают слабость ко всему, что способно их сожрать. Фото он прикрепил настоящее, хоть и с размытым лицом. Отец считал, что физическая сила, выносливость и умение постоять за себя — это очень важно, поэтому гонял сына на рукопашный бой и даже историческое фехтование. Зигфрид видит сообщение от Хоффманна, интересующегося, что там с вампиршей, хочет ответить, но тут ему звонит мама. Разговор с ней всегда вызывает у него чувство вины. Не из-за каких-то ее слов — мама обычно просто хочет узнать, все ли у него в порядке, и не планирует ли он взять отпуск и приехать погостить в родной Ксантен. Проблема в том, что она ничего не знает про магический мир. В детстве Зигфрид думал, что у них нормальная, любящая семья, где все друг другу доверяют, но это оказалось не так. Тогда он не знал, что может любить и ненавидеть одновременно. Когда он вырос, он не раз задумывался, почему вообще отец решил жениться на человеческой женщине. Наиболее правдоподобно выглядит версия, что у них случайно случился незащищенный секс, закончившийся беременностью, и отец решил, что ребенку лучше в полной семье, даже если это означает вранье и секреты. Честно говоря, даже если отбросить тот факт, насколько правда про магический мир может шокировать сама по себе, у отца была и другая причина молчать. Зигфрид не знает, захотела бы мама остаться с отцом, если бы выяснила, что он намного старше, чем выглядит, и успел отсидеть за военные преступления. Может, она бы сбежала от него, забрав ребенка. А может, ребенка тоже посчитала бы грязным, зверем и сыном и военного преступника вдобавок. Зигфрид хочет верить, что она бы никогда от него не отвернулась, но точно не знает, не может знать. А сейчас говорить правду опасно — она обычный человек и уже не так молода, такое крушение привычного мира может плохо сказаться на здоровье, Зигфрид просто не может так рисковать. К тому же, настолько опасные секреты вообще лучше не разглашать. Когда отец рассказал Зигфриду правду, он был уже подростком. Он замечал, что сильнее и выносливее сверстников, но в остальном его «суперспособности» не проявлялись. Разве что, чувствовал запахи, недоступные обычным людям, но если из-за этого возникало недопонимание, списывал на случайность. Узнав правду, сначала не понимал всю тяжесть ситуации: его подростковому мозгу ликантропия казалась клевой суперспособностью, как в комиксах, а война — чем-то далеким и скорее интересным, чем отвратительным. Шок наступил, когда он стал общаться с другими оборотнями и вампирами. Оказалось, что его отец — своеобразная знаменитость. Он не просто воевал, он командовал спецотрядом «Одинсвёльфе», прославленным крайней жестокостью к мирному населению. Сейчас символика «Одинсвёльфе» запрещена во многих странах, что не мешает им иметь косплееров и почитателей среди молодых неонацистов, но большинство, услышав фамилию «Вальц», смотрит косо. Особенно популярна история, что «Волки Одина» ели маленьких детей тех, кто помогал партизанам, на глазах у родителей, прежде чем показательно казнить их самих. Это само по себе больше похоже на страшилку, но были реальные убийства, людоедство, военные изнасилования и прочие приметы времени. Сейчас Зигфрид знает, что любая большая война невероятно привлекательна для всех вампиров, оборотней и некоторых волшебников как возможность более-менее легально и безнаказанно жрать людей и приносить человеческие жертвоприношения. Но он до сих пор не понимает, почему его отец оказался «первым учеником». Неужели он бы сам, если бы попал на войну, оказался таким же? Но самое пугающее об отце Зигфрид узнал уже после его смерти, разбирая старые бумаги: письма, документы, дневники. Оказывается, у отца была любимая сестра-близнец. Росли они в очень тяжелое время: гиперинфляция и страшный кризис девятнадцого-двадцать третьего годов убивали экономику, страну раздирали нищета и криминал. Их семья была в числе многих, кто потерял все сбережения из-за обесценивания марки. В начале тридцатых, только, казалось бы, страна начала подниматься с колен, снова разразился кризис, на этот раз мировой — Великая депрессия. Поскольку экономика Германии в тот момент сильно зависела от Штатов, это имело чудовищные последствия для ее народа, в том числе и для Вальцев. В попытке исправить финансовое положение семьи, ту сестру очень рано и очень неудачно выдали замуж за оборотня, чей клан сумел разжиться на чем-то криминальном и жил вполне жирно. В результате с новыми родственниками произошла некая ссора, дед Зигфрида отправился на тот свет при крайне мутных обстоятельствах, но полиция не хотела заниматься этим делом. Дальше произошло нечто странное — двое детей сестры отца и ее мужа погибли при странных обстоятельствах, а третьего ребенка она родила от собственного брата. Насколько Зигфрид понял из достаточно обрывочных записей отца, сестра обманула его, притворившись другой женщиной, так что с его стороны этот секс произошел случайно, или он пытался в этом себя убедить. У оборотней очень острое обоняние, на которое они полагаются чуть ли не больше, чем на зрение, и Зигфрид совершенно не понимает, как можно было перепутать собственную сестру с кем-то другим. В любом случае, дальше была война, отец ушел жрать детей и насиловать собак на Восточный фронт, а его сестра погибла во время бомбардировки союзников. А старший брат Зигфрида исчез. Может быть, конечно, победители тайно вывезли его в Москву, как золото Трои (из-за слов Хоффманна про античные культы и героический эпос Зигфрид почитал в интернете о судьбе золотого «клада Приама», найденного Генрихом Шлиманом и переданного сотрудниками музея в руки победителей; до распада Союза оно считалось утерянным, но внезапно нашлось в КГБшных закромах), но скорее он просто погиб — вервольфов вообще немного. Кстати о Хоффманне, от него пришел ответ: «Отмена записи. Бери плащ-невидимку и выезжай на адрес».