Темное небо над Берлином

Когда Янина ходила на лекции по истории искусства, ей казалось интуитивно понятным, как это — так сильно любить красоту, что мечтать сделать ее вечной. Можно было смотреть всякие заумные фильмы для «небыдла» об эстетах и маньяках. Когда внезапно выясняется, что ее, лично ее, «ангельскую» красоту необходимо сохранить, превратив ее в какое-то кровососущее существо, ей просто хочется оторвать этой психопатке ее тупую башку. Понятно, чего эту Лизу черти принесли в Берлин — этот город просто притягивает разных сумасшедших художников словно магнитом. Непонятые маньячные эстеты, чтоб их в аду черти драли! А если бы Лиза не была вампиршей, что бы она сделала ради сохранения этой самой красоты? Заспиртовала ее? Упихала в банку с формалином? Но есть же нормальные способы сохранить чью-то красоту: фотография, живопись, видеосъемка… и вообще, никто не бывает идеальным, красота самых знаменитых актеров и моделей — результат труда целых бригад специалистов: визажистов с гримерами, операторов, осветителей, ретушеров. Марлен Дитрих, например, лично ретушировала свои фотографии, чтобы добиться нужного ей эффекта полудемонической роковой красавицы. И никому из многочисленных любовников не показывала свою грудь, потому что считала некрасивой. И ничего, Земля с орбиты не сбилась, и ни у кого не отвалилась жопа. Янине сейчас очень страшно — намного страшнее, чем когда она лежала в больнице. Тогда она тоже чувствовала, будто утрачивает контроль над своим телом и своей жизнью, но все-таки происходящие было понятным, объяснимым… тяжелым, но все же нормальным. К тому же, вокруг были люди: семья, медперсонал. Она хотя бы не была совсем одна. Сейчас же ненормально абсолютно все. Начиная от внезапно реального вампиризма и заканчивая тем, что эта стерва Лиза привязала Янину к кровати. Янина чувствует себя виноватой, что оказалась глупой и неосторожной: могла же она разглядеть в этой девице какие-то ред флаги? Но какие? То, что она работает доминатрикс? Да, это, конечно, необычно, но ведь не значит, что она со странностями в обычной жизни. Родители Янины точно не одобрили бы — они верующие католики, хоть и не фанатичные. Все равно они бы сказали, что это извращение и к тому же проституция, хотя Лиза и говорит, что последнее относительно ее профессии точно не верно. К тому же на работе она, вроде бы, обязательно должна соблюдать принцип добровольности и чего там еще? Разумности, безопасности? Но то, что она сотворила с Яниной, не добровольно, не безопасно и не разумно. Ничего из вышеперечисленного. И Янина не Лизина клиентка, если уж на то пошло. Может быть, Янина слишком полагалась на то, что все вокруг этичные и соблюдают хотя бы те базовые принципы, которые декларируют. Хотя судя по тому, что Лиза несла, ее главный бзик — это красивая внешность, так что вряд ли ее ужасные поступки напрямую связаны с родом занятий. А уж то, что Лиза подлила ей в вино какой-то притупляющий восприятие препарат с эффектом афродизиака — это вообще что-то за гранью. Янина предполагала, что нечто подобное может вытворить мужчина, и поэтому старалась не оставлять напитки без присмотра в компании с малознакомыми парнями, хотя не слишком заморачивалась по этому поводу. Ей казалось, что подобное случается редко, в основном в разных диких странах типа Великобритании и США, где уровень криминала очень высок. Что ее это вряд ли коснется. А что подобное может совершить женщина, ей вовсе в голову никогда не приходило. К тому же, она считала Лизу уже довольно близкой знакомой. А ведь по сути, Лиза ей ничего о себе не рассказывала. Так, что-то по верхам. Янина была настолько глупой, что даже не додумалась спросить напрямую, откуда у нее славянский акцент. Разве бывают афродизиаки с седативным эффектом? Да что за глупый вопрос! Если уж вампиры бывают, то могут быть и зелья, и вообще что угодно, хоть гребаные лазеры из глаз! Наверное, это были волшебные афродизиаки, которые дают возбуждение, погружают в транс, отключают критическое мышление. Ей ведь сначала понравилось, когда Лиза ее укусила. Это было так странно и так возбуждающе, так горячо… в тот момент Янина была не против, чтобы ее сожрали. Так стыдно вспоминать! Ей хочется верить, что без возбуждающей дряни в вине она бы так себя не вела. Но она все равно ничего не смогла бы сделать. Лиза, оказывается, физически намного сильнее ее, хотя по внешности не скажешь. Наверное, это одно из проявлений вампиризма. Больше она никому доверять не сможет. И даже себе, ведь она чувствует голод. Янина в жизни ничего подобного не ощущала. Это какая-то абстиненция, по крайней мере, как-то так ее представляет Янина, сама она ее никогда не испытывала. Многие ее сокурсники баловались травкой, она тоже пробовала, но ничего особенного не почувствовала, только приступ болезненного кашля. А ничего более тяжелого, вроде бы, никто из ее знакомых не пробовал. Сейчас ей больно, ломит клыки, во всем теле отдаются спазмы. Голова кружится, хотя она лежит. Янина сама удивляется, что еще может более-менее связно мыслить. Лиза приходила, принесла донорской крови в пакете, от которой толку ноль. Она же сама объяснила, что чтобы насытиться, нужна кровь человека, который тебя вожделеет. Кровь из пакета противна почти до тошноты и годится лишь на то, чтобы не умереть от голода. Потом Лиза снова куда-то делась. Она выглядела нервозной и виноватой, и это напугало Янину больше всего. Вдруг Лиза с перепугу решит от нее просто избавиться?! Поэтому Янина всеми силами пыталась ее не раздражать, а сама продумывала побег. Но пока ничего не получается — эта курва умеет вязать узлы! Поэтому когда она слышит шум, ей сначала кажется, что из-за головокружения ей показалось. Но удар в дверь и требование: «Откройте, полиция!» вполне реальны. Янина сжимается от ужаса — Лиза успела рассказать ей, что новообращенного вампира обязательно убьют, и что в магической полиции Германии служат исключительно отморозки с опытом работы либо в Штази, либо вообще в Гестапо. Янина думает, что скорее всего она просто запугивала, но кто знает…

***

— Да, подмешала афродизиак, — через полчаса Янина уже сидит, завернутая в одеяло, в машине, и дает предварительные показания. На гестаповцев вроде не похожи… вот бы еще зубы не сводило от желания кого-нибудь покусать. — Нет, ничего такого не рассказывала. Только сказала, чтобы я не смела обращаться в полицию. Говорила, что вы казните вампиров, если они обращены незаконно. — Вам ничего не грозит. Сейчас все обращения незаконны, фрау, — молодой турок успокаивающе улыбается. Кажется, он представился, но Янина от шока уже забыла, как его зовут. От кровати ее отвязывал другой парень, почему-то она никак не могла его рассмотреть. — Но новообращенные вампиры находятся под защитой закона, как потерпевшие, и получают все гражданские права. Янину это не слишком утешает: мучительный, иссушающий голод никуда не делся. Кажется, она готова искусать любого, кто посмотрит на нее с вожделением. Но не домогаться же полицейских. Неужели это с ней навсегда?! Никакая «вечная красота» не стоит такого!