За тобой

Оставшаяся группа медленно пробиралась сквозь остовы некогда шумного кишлака, превратившегося теперь лишь в груды развалин да призрачные тени прошлого. Обугленные стены, пустые окна-глазницы, сиротливо взирающие в небо, тревожили сердца солдат своей зловещей тишиной. Каждый звук здесь казался предвестником беды, каждый шорох заставлял настораживаться. Кащей шел впереди, осторожно ступая среди обломков кирпича и бетона, погруженный в мрачные мысли о прошлой ночи. Перед глазами снова вставало лицо погибшего Серёги, словно предупреждая его - бойцы остались там навсегда, растворившись в бесконечной череде сражений и потерь. В прошлую ночь они потеряли четверых. Неожиданно голос командира прервал поток тяжелых мыслей. — Разделяемся на три группы и идём в разные стороны. Кащеев — со мной! Тяжело вздохнув, Кащей кивнул головой и последовал за командиром. Они молча обходили руины строений, вслушиваясь в каждую мелочь вокруг. Острые камни впивались в подошвы ботинок, редкие порывы ветра приносили запах гари и пыли, смешанной с запахом смерти. Впереди неожиданно появились странные углубления в земле, похожие на норы зверей или тайники, скрытые от посторонних глаз. Остановившись возле одной такой ямы, Кащей обратил внимание командира жестом руки. — Товарищ командир, посмотрите сюда. Командир быстро приблизился и осмотрел отверстия, подозрительно нахмурив брови: — Да... похоже на убежище или схрон. Нужно проверить. Спустившись первым, командир аккуратно заглянул внутрь туннеля, стараясь держаться подальше от краёв неровной земли. Следуя его примеру, Кащей тоже присел рядом, ощущая неприятное покалывание тревоги внутри. Сердце стучало быстрее обычного, дыхание перехватывало, словно воздух тут стал вдруг густым и вязким. Где-то в глубине тоннеля внезапно послышался тихий, едва слышный стон. Звук был таким слабым, будто кто-то издалека пытался донести свою боль сквозь толщи земли и камня. Отголоски стенали тихо, словно жалобная песня призрачной сирены. — Вы слышите? — затаив дыхание, прошептал Кащей. Тот лишь слегка склонил голову набок, прислушиваясь. Его взгляд, привыкший видеть в темноте, скользил вдоль глиняных сводов. Командир молча кивнул и движением руки пригласил Никиту двигаться дальше, стараясь идти осторожно и незаметно. Тишину нарушал лишь лёгкий шелест шагов и приглушённое эхо собственных голосов. Казалось, сам воздух вокруг застыл, ожидая, пока незваные гости приблизятся к источнику странного шума. — Будь осторожнее, — повторял снова и снова командир, сжимая рукоять пистолета, будто проверяя готовность оружия ответить на любой внезапный удар. — Здесь даже дети умеют стрелять, понял? От этих слов по спине побежала неприятная дрожь, тело напряглось, словно готовое к бою, хотя никаких признаков опасности ещё не было видно. Они продвигались медленно, огибая извилистые коридоры, пересекающие друг друга подобно запутанным венам старого больного организма. Глиняные стены блестели от влаги, капли воды падали сверху прямо на их лица, оставляя солёный привкус на губах. Туннель постепенно начал превращаться в настоящий лабиринт, полный неожиданных поворотов и тёмных тупиковых уголков. Было ощущение, что каждый новый ход открывает новые секреты и загадки древнего города, погребённого глубоко под землёй, но сохранившего своё грозное молчание. — Я налево, ты — направо, — тихо отдал приказ командир. Голос был спокойным, едва слышимым среди гулких стен древнего лабиринта. — Будь осторожен. Кащей молча кивнул и повернул направо, аккуратно ступая по глине. Она хрустела под ногами, будто хмурый ветер шептал старые тайны веков. Стены были покрыты странными узорами, таинственными знаками, от которых кружилась голова и замирало дыхание. Казалось, сам воздух здесь дышит историей, но Кащей гнал прочь эти мысли. Сейчас важно было одно — найти тех, кто подал голос. Время тянулось медленно, вязко, словно густое варенье. Нервы натягивались струнами, готовые лопнуть от малейшего шороха. Глиняные коридоры извивались, ветвились, терялись в темноте, манили куда-то вдаль. Резкий окрик командира заставил Кащея вздрогнуть и обернуться. — Никита, сюда, быстро! Сердце замерло в груди, желудок свело судорогой страха. Это была не простая тревога — зов отчаяния звучал ясно и пронзительно. Кащей мгновенно развернулся и бросился вперёд, преодолевая пространство быстрыми, ловкими прыжками. — Помоги! Дыхание застряло в горле, когда взгляд упал на землю перед командиром. На земле лежали еле живые бойцы. Их бойцы. Сердце стучало глухими ударами, сознание отказывалось принимать увиденное. А потом глаза остановились на знакомом лице... На сером влажном глиняном полу почти неподвижно лежал Вова. Его лицо казалось бледнее смерти, губы посинели, дыхание было неровным, сбивчивым. Его руки безвольно упали вдоль тела, пальцы слегка подрагивали. Кащей упал на колени рядом с ним, осторожно поднимая его голову и укладывая на коленях. — Живой.. Живой, блять.. Нашёл.. - слова беспорядочно срывались с его губ, а разум еще отказывался в это верить. Вова чуть приоткрыл глаза и попытался сфокусировать зрение. С его губ слетел выдох и он, еле слышно, прошептал. — Не дождался... Кащей наклонился ближе к его лицу, пальцем проводя по щеке. — Чего? Чего не дождался? - тихо, но пытливо спросил он, вглядываясь в родное лицо. Командир, всё это время наблюдавший за ними, отвлек внимание Никиты. — Будь здесь, я за подмогой. Нужно доставать пацанов. — он быстро развернулся и пошёл прочь. Кащей, бегло глянув на него, кивнул и снова обратил внимание на Вову. — Чего ты не дождался, Вов? — он пытался расшевелить его хоть как-то. — Не молчи, пожалуйста.. Вова снова чуть приоткрыл глаза. Он разлепил ссохшиеся губы и еле слышно прошептал. — Помощи не дождался... Я же умер?.. Кащей слегка улыбнулся, сквозь пелену, которая застилала глаза. — Не умер ты, слышишь, не умер.. Я же здесь, ты меня видишь?.. — Вот поэтому я и умер — ты-то как бы здесь оказался? Получается, ты тоже умер, да? Встретились?.. Кащей помотал головой. Он упёрся спиной в глиняную стену и еще сильнее прижал к себе лежащего Вову. — Я за тобой поехал, — тихо говорил он, поглаживая его по сухим, слипшимся волосам. — Что мне там, дома, без тебя делать-то было? Плюс, сказали, что ваша группа без вести пропала.. Не смог я, короче. Вот и поехал. И нашёл. Нашёл... — Так ты настоящий? Не глюк? — Вова поднял слабую руку и схватил Кащея ледяными пальцами. — Самый что ни наесть. — Кащей снова улыбнулся и посмотрел на него. В душе было больно лишь от одного вида Вовки - измученного, избитого, раненого и беспомощного. Но в то же время от сердца и по всему телу разливалось горячее ощущение выполненной миссии — он смог. В памяти всплыли слова военкома. "Думаешь, жив твой Суворов? Да черта с два! " Кащей улыбнулся и, не отпуская Вову, откинулся головой на глиняную стену. Пошёл ты нахер, старый хрен. Жив. Он жив.