Раскол
23 февраля 2026 г., 07:58
Мистик Фоллс всегда казался Никлаусу Майклсону скучной декорацией, но сейчас, сидя в тени веранды небольшого кафе, он чувствовал предвкушение. Элайджа сидел напротив, изучая папку с документами, собранными их шпионами за последние дни.
— Это смехотворно, Элайджа, — Клаус отставил чашку, на его губах играла холодная усмешка. — Наши информаторы рисуют портрет святой. Елена Гилберт: отличница, жертва трагедии, душа города. Тебе не кажется, что мы это уже проходили пятьсот лет назад?
Элайджа поднял взгляд, сохраняя привычное спокойствие.
— Город верит в этот образ, Никлаус. Сальваторе верят в него.
— Сальваторе — идиоты, — перебил Клаус, подавшись вперед. Его глаза блеснули опасным золотом. — Двойники идентичны не только внешне, брат. В их крови течет один и тот же яд. Катерина была мастером выживания, она лгала так же естественно, как дышала. И я отказываюсь верить, что её копия — это невинный агнец. Гены не меняются от смены столетия.
Клаус взял одну из фотографий Елены и пренебрежительно щелкнул по ней пальцем.
— Мне не нужна правда о её «добродетели», мне просто интересно, на чем именно она прокололась. Посмотри отчеты: три дня назад всё рухнуло. Младший Гилберт сбежал к ведьме. Дженна Соммерс переехала к вампирам. Стефан и Деймон больше не патрулируют её крыльцо.
— Семья Гилбертов фактически перестала существовать, — подтвердил Элайджа. — Елена осталась в доме совершенно одна. Это несоответствие бьет в глаза: если она такая святая, почему её бросили в самый тяжелый момент?
Клаус откинулся на спинку стула, забавляясь ситуацией.
— Кто-то выбил почву у неё из-под ног. Кто-то, кто живет с ней под одной крышей и знает, какая тьма скрывается за этими оленьими глазками.
Он поднялся, поправляя куртку.
— Я не верю в её идеальность, Элайджа. Я видел оригинал. И мне чертовски любопытно взглянуть на того, кто нашел в себе смелость выставить эту маленькую стерву на мороз. Говорят, младший Гилберт зачастил в «Мистик Грилль» за едой на вынос.
***
Клаус вошел в «Мистик Грилль», источая то самое обманчивое обаяние, которое веками служило ему идеальной ловушкой. Он приметил Джереми в углу — парень сидел вполоборота, лениво помешивая кофе и глядя в окно на пустеющую улицу. В его позе не было напряжения жертвы, скорее — бесконечная, выжженная скука. Майклсон плавно скользнул к его столику и, не дожидаясь приглашения, опустился на свободный стул. Он нацепил свою самую обезоруживающую улыбку, ту самую, что заставляла принцесс открывать ворота замков. — Ты выглядишь как человек, который знает все секреты этого города, но слишком устал, чтобы ими делиться, — Клаус подался вперед, имитируя доверительный тон случайного встречного. — Я Никлаус. Путешественник, ценитель архитектуры и, признаться, немного заблудившийся турист. Не подскажешь, где здесь можно найти что-то... по-настоящему аутентичное? Джереми медленно перевел взгляд на незваного гостя. Он не вздрогнул, не нахмурился и даже не проявил вежливого интереса. Его глаза, холодные и проницательные, задержались на том, как неестественно неподвижно Клаус держит плечи, и на том, как его зрачки не реагируют на блики света от барной стойки. Джереми отставил чашку, и звук керамики о дерево прозвучал в наступившей тишине как приговор. — А что, для вампиров теперь организовывают гастро-туры? — спокойно спросил он, глядя Клаусу прямо в глаза. Улыбка Клауса застыла. На долю секунды в зале «Грилла» воцарился вакуум. Древний гибрид, привыкший к многослойным играм и долгому втиранию в доверие, наткнулся на глухую стену из прямолинейности и абсолютного отсутствия страха. Клаус медленно расслабил губы, и его взгляд изменился — из «обаятельного туриста» на Джереми теперь смотрел хищник, который прожил тысячу лет и впервые за столетие встретил нечто по-настоящему забавное. — Резко, — вкрадчиво произнес Клаус, и в его голосе прорезался мягкий, опасный британский акцент. — Никаких прелюдий, никаких танцев вокруг да около. Ты разочаровывающе прозорлив, Джереми Гилберт. Или ты просто слишком привык к компании моих... менее воспитанных собратьев? Джереми откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Вы все двигаетесь одинаково. Будто гравитация для вас — это просто вежливое предложение, а не закон. Так что можешь свернуть свою лекцию об архитектуре. Если ты пришел за Еленой — она дома. Сходит с ума от тишины. Клаус тихо рассмеялся — искренним, вибрирующим смехом, от которого у любого другого человека поползли бы мурашки по коже. Никлаус Майклсон не привык к отказам, но сейчас он чувствовал странный азарт. Реакция Джереми была настолько сухой и лишенной подобострастия, что Клаус на мгновение забыл о своем первоначальном плане — просто прощупать почву. — Честно, — Клаус наклонил голову набок, и в его глазах вспыхнул опасный, почти плотоядный интерес. — Что ж, раз мы так быстро перешли к картам на столе... Может, тогда и честно скажешь, что такого натворила твоя сестра, раз от неё в ужасе сбежали даже её верные цепные псы? Клаус ожидал, что Джереми начнет юлить или, наоборот, вывалит всю грязную правду, лишь бы уязвить сестру еще сильнее. Но Гилберт-младший лишь медленно перевел взгляд на свои сцепленные в замок пальцы, а затем снова посмотрел в глаза Древнему. В его взгляде не было и тени желания делиться сокровенным. — Не сегодня и не первому встречному, — спокойно отрезал Джереми. Клаус непроизвольно сжал пальцы на краю стола. Его забавляла эта дистанция. — «Первому встречному»? Малыш, я — Никлаус Майклсон. И, поверь, я далеко не «первый встречный». В этом городе я — финал любой истории. Джереми едва заметно усмехнулся — горько и так устало, что Клаусу на секунду показалось, будто перед ним сидит старик, а не подросток. — Ты — просто еще один вампир с комплексом бога и жаждой контроля, — Джереми медленно поднялся, забирая пакет с едой. — У меня дома уже было два таких. Если хочешь подробностей о грехах Елены — поспрашивай у местных сплетниц. Но если хочешь услышать мою версию... заслужи доверие. А пока ты для меня — просто шум. Джереми развернулся и направился к выходу, не оборачиваясь. Он не ускорил шаг, не оглянулся по сторонам — он шел с той абсолютной уверенностью человека, которому больше нечего бояться, потому что самое страшное уже случилось. Клаус остался сидеть за столом. Он смотрел в спину уходящему парню, и в его голове одна за другой рушились старые схемы. — «Заслужи доверие», — прошептал Клаус, и в его голосе прозвучало нечто среднее между смехом и яростью. — Ты слышал это, Элайджа? Из тени соседней колонны медленно вышел Элайджа, который всё это время наблюдал за сценой. — Кажется, этот мальчик — единственный в Мистик Фоллс, кто видит в тебе не монстра и не спасителя, а просто... досадную помеху. — Он великолепен, — Клаус наконец рассмеялся, обнажая клыки в хищном восторге. — В нем столько чистой, неразбавленной тьмы, что мне хочется рассмотреть её поближе Джереми толкнул тяжелую дубовую дверь «Грилла», вдыхая прохладный вечерний воздух, который после разговора с Клаусом казался непривычно чистым. Его пальцы слегка подрагивали, но не от страха, а от выплеска адреналина. Он отошел в тень здания и вытащил телефон. «В городе новый хищник. Британский акцент, самомнение размером с Мистик Фоллс. Называет себя Никлаусом. Кажется, он пришел за Еленой, но почему-то застрял на мне», — быстро набрал он и нажал «отправить». Ответ пришел через десять секунд. «Деймон: Черт. Мелкий, дуй к нам. Сейчас же. Я собираю совет выживших».***
Через полчаса в гостиной особняка Сальваторе атмосфера была накалена до предела. Деймон, не скрывая раздражения, расхаживал перед камином с бокалом бурбона. Стефан сидел в кресле, подперев голову рукой, а Дженна, чье лицо за эти дни осунулось, но обрело пугающую твердость, устроилась на диване рядом с Бонни. Джереми вместе с Бонни вошели в комнату, и все взгляды мгновенно скрестились на них. — Живой, — констатировал Деймон, оглядывая его с головы до ног. — Поздравляю, Гилберт, ты только что поболтал с самым опасным психопатом в истории. — Он не похож на психопата, — Джереми бросил куртку на спинку стула и сел напротив Стефана. — Он похож на человека, которому очень скучно. И он знает про Елену. Точнее, он знает, что мы больше не одна команда. — Откуда? — Стефан резко выпрямился. — Мы не афишировали наш разрыв. — Ему не нужно объявление в газете, Стефан, — Джереми невесело усмехнулся. — Он видит, что дом Гилбертов пуст. Он видит, что вы больше не пускаете слюни у её порога. Клаус не идиот. Он понял, что она в изоляции. Бонни, которая до этого молча наблюдала за Джереми, вдруг коснулась его плеча. Её взгляд был серьезным и немного напуганным. — Дело не только в Елене, — тихо произнесла она, заставив всех замолчать. Она посмотрела Джереми прямо в глаза. — Я видела его в окно «Гриля». Судя по взглядам этого Никлауса на тебя, ты развеял его скуку, Джер. И это пугает меня больше всего. В гостиной повисла тяжелая тишина. Деймон присвистнул, а Стефан еще сильнее нахмурился. — Это плохо, — отрезал Деймон, подходя к камину. — Если Клаусу скучно, он начинает играть. А если его игрушкой стал единственный адекватный Гилберт, то у нас проблемы. Этот парень не коллекционирует марки, он коллекционирует сломанные души. — Пусть пробует, — Джереми сжал челюсти. — После Елены меня сложно удивить чьей-то тьмой. Дженна, сидевшая на диване, нервно сжала ладонь Деймона, который оказался рядом. — И что нам делать? Если он придет за Джереми так же, как за Еленой? — За Еленой он придет, потому что она ему нужна для ритуала, — Стефан поднялся, и в его голосе прорезалась сталь. — А к Джереми он придет, потому что хочет понять, как человек может быть таким честным и холодным одновременно. Мы не будем защищать Елену ценой своих жизней — она сделала свой выбор на том мосту. Джереми промолчал. Он вспомнил глаза Клауса — в них не было жажды крови, там было нечто более опасное: признание родственной души.
